Немного о случайностях

Солнечные лучи пробивались сквозь свинцовые шторы туч, светя в приветливо распахнутое окно. Несмотря на осенний воздух, пропахший прелыми листьями, палёным солнцем и моросящий дождём, Нью-Йорк как будто не хотел прощаться с летом. На прогретых дорожках, усыпанных золотистым ковром, можно было заметить пятна зелёной растительности, никак не желающей скрыться под напором листопада. Пожалуй единственным плюсом старого мотеля с потрескавшейся штукатуркой и сомнительными жильцами было его местоположение. Всего лишь в пятидесяти метрах находился Центальный парк, а в нём — любимый уголок маленького Нила. Сад Шекспира был островком спокойствия в жизни, напоминающей бурную горную реку со всеми её порогами — частыми переездами, насмешками сверстников и новыми "кавалерами" его матери. Когда подолгу он оставался один в затхлой квартирке с отсыревшими обоями, старыми половицами, сломанным дверным замком и единственным источником света в виде небольшого окошка со скрипучими, потрескавшимися от времени ставнями, единственным спасением был этот самый сад. Анютины глазки, нарциссы, розы, маргаритки... Все цветы, упомянутые в сонетах Шекспира, росли в восхитительном саду. В этом тихом уединенном месте время текло, уподобляясь тяжелым каплям янтарной смолы, скользящим вдоль шершавого ствола могучего дерева. И Нил разглядывал усыпанные листвой и лепестками цветов мосты, замеревшие неподвижно статуи и цветы. Он вскидывал голову вверх, наблюдая за хороводом листьев, кружащихся в вальсе над его головой. Собственно, в этом зачарованном месте он впервые показал задатки художника. После уроков, когда ребята нестройными рядами выходили из школы, он крался по тёмным коридорам погружённого в тишину здания. Найдя нужный кабинет, он достал ключ, позаимствованный у охранника. Запертые шкафчики было легко отпереть. Бесшумно роясь в куче хлама, оставленного до лучших времён, Нил отыскал всё необходимое: пару остро заточенных карандашей, несколько плотных бумажных листов, палитру и кисти с акварельными красками. Нил отправился в парк. Он взял с собой тетрадь по арифметике. Мальчика недолюбливали в школе, за совершаемые время от времени кражи, происходившие не по прихоти Нила - у его "семьи" едва хватало денег на еду, не говоря уже о школьных принадлежностях и одежде. Наблюдая за солнечными бликами, пляшущими на воде, он пробовал зарисовать старый мост и ручеёк, змеёй обвивающий маленький садик. Вернувшись домой, Нил так и не дождался матери. На следующий день, когда солнце снова приветливо заглянуло в окошко, он расположил лист акварельной бумаги посередине дубового письменного стола, стоявшего неподалёку от спального места — продавленного матраса, на котором любил отдыхать старый знакомый мальчика — пёс Рафаэль. Вокруг листа в центре, он расположил вырванные из тетради эскизы. Работа шла на удивление быстро. Нил рисовал до наступления сумерек, прерываясь, только чтобы отойти в сторону и взглянуть на картину с разных ракурсов. Шли года, умения юноши становились всё более поразительными, а прогресс - заметным. Зарисовав весь сад с разных ракурсов, финальным аккордом вписав в картину памятник Ромео и Джульетты, Нил стал пробираться на экскурсии в галереи и музеи. Ситуация в семье не менялась, и пришлось подделывать мамину роспись, чтобы попасть на разного рода мероприятия. Иногда мальчику казалось, что он живёт один в маленькой затхлой комнатке. Решительно не признавая экспрессионизма, юный фальсификатор продолжал восхищаться живописью и соревноваться с её давно умершими деятелями. Нил собирался написать очередную копию "Бульвара Капуцинок" Моне, и продать её одному парню за гроши. Пока он пристраивал фото оригинала рядом с мольбертом, резкий порыв ветра заставил распахнутые ставни закрыться, с пронзительным скрипом ударившись об оконную раму. Художник вздрогнул, и, выпустив лист из рук, попытался его подхватить. Резкий укол боли заставил парня удивлённо взглянуть на струйки крови, стекающие по его пальцам. Как же нелепо — порезаться листом бумаги! На полу уже оказалось несколько капель, которые необходимо было срочно стереть. Потянувшись испачканными пальцами за тряпкой у мольберта, Нил поскользнулся на собственной крови, и нелепо взмахнув руками, шлёпнулся на протестующе скрипнувший пол. Злобно зыркнув на "капуцинок", плавно опустившихся поблизости, юноша неуклюже поднялся, потерев ноющую поясницу, и замер. Его холст, на который ушла практически вся выручка с прошлой работы был окончательно и бесповоротно испорчен. В левой части красовалась изящная клякса, протянувшаяся наискосок вдоль всего полотна. Видимо, совершив определенные телодвижения размахивая рукой, а затем подключив к параду своей неуклюжести тряпку, Нил поспособствовал обезображиванию девственно чистого полотна. Кровь тускло блестела на солнце, причудливыми узорами растекалась по грунтованной поверхности, не спеша засыхать . Нил не любил подпускать своих уличных знакомых к квартире, однако Джереми Фрост был единственным на данный момент исключением. Этот весёлый парень с живыми, поблёскивающими при виде работ мальчишки тёмными глазами, всегда притягивал к себе людей, и Кэффри не был исключением. Они познакомились год назад, во время "общего дела" на окраине Англии. Сейчас тот являлся активным скупщиком работ юноши и частенько навещал его, следя за процессом написания картин и с удовольствием попивая мятный чай, предложенный хозяином мастерской. Джереми приходил внезапно, без приглашения, и этот визит исключением не был. Поэтому, слегка толкнув приоткрытую дверь, ему представилась удивительная картина: его сообщник и просто хороший приятель, ползая по пыльным доскам на коленях и матерясь сквозь зубы, что-то усердно оттирал с пола. А над его головой... Боже мой! Картина Поллока, выставляемая на данный момент в Метрополитене! Удивлённо разинув рот, Джереми разглядывал полотно, практически в точности походившее на мировой шедевр. Простота удивительным образом сочеталась со своеобразной изысканностью, очаровывая своей лаконичностью и оставляя некоторое место для буйного полета фантазии. Решительно протянув руку партнеру, мистер Фрост поздравил Нила со сменой направления в творчестких начинаниях. Нил получил деньги месяц спустя. Их хватило на то, чтобы перебраться в более приличный район города, купить себе несколько новых холстов и книг, посвящённых развитию экспрессионизма в мировой культуре.