Утоплю тебя в темноте

То ли приближался вечер, то ли погода портилась, но за тот промежуток, что работал мотор три часа назад выехавшего из Бостона рабочего автомобиля «Booth and books», небо из синего стало сизым. Пейзаж из небольших построек за окном сменился сначала полем, потом реденьким леском, потом заводом и снова полем. Машины встречались все реже. Лавандовые и чертополоховые облака сгущались в тучки и стремительно темнели. Черный фургон притормозил у старой заправки. Кажется, ей давно никто не пользовался: цифры на стенде поблекли, а расценки были как минимум пятилетней давности. Дверь фургона распахнулась и из него выпрыгнула женщина лет двадцати пяти в рабочих штанах, берцах и кожаной куртке. — Черт, не работает? Я воды хотела купить… — Да не нужна тебе вода, — закатил глаза водитель, тоже выскакивая на пустынную улицу. — Этой заправке лет шестьдесят, наверное, тут ни воды, ни бензина. Зато знаешь, где вода есть? В вашем лагере, на постройку которого ты опоздала. В вашем лагере много воды, потому что ответственность за воду лежит на этой милашке Эльзе, и, будь уверена, все в порядке. Вот насчет еды и палаток я бы засомневался, — насмешливо прибавил мужчина, отчаянно щелкая зажигалкой, — раз их несут эти олухи — Кристофер и Анастейша. — Кристофф и Анна, — сердито поправила женщина, откинув с лица прядь светлых волос. Мужчина засмеялся. Огонек наконец зажегся на конце сигареты, и он с упоением вдохнул дым, ощущая его крепкую горечь в горле, легких, во всем теле. За три минуты, что он курил, по трассе пронесся лишь один грузовик, да где-то далеко впереди стоял пустой черный автомобиль. Ветер не нес никакого шума, кроме природного. — Эмма, — медленно произнес мужчина, — Удачи тебе там. Отдых — это правда здорово. Пусть и в лесу. — Как жаль, что ты не можешь, — в очередной раз укоризненно произнесла Эмма. — Тебе бы тоже не помешал отдых: год был насыщенный. Отпраздновали бы выход книги… — Это не лучшая книга, — слегка поморщился мужчина. — И вообще, я в сотый раз повторяю: у меня деловая встреча назначена на вечер пятницы, и ни на какой другой день. — Ну же, Август, только представь: большой поход! Покорение дикой природы! Лезть в горы, сплавляться по реке, готовить пищу на костре! Получишь новых впечатлений и напишешь книжку получше последней. Ну как, может, доползешь до нашего стана в выходные? — Эмма, — устало произнес Август. — Я правда не могу. Я же уже говорил. А уж если быть совсем честными, то ты далеко лишь от Бостона, но не от цивилизации. Вон возле тех скал течет та самая река, по которой ты будешь сплавляться, а на другой ее стороне вполне себе жилой городок, хоть и маленький. Не нужно завоевывать природу, она уже давно порабощена. Все равно, отдохни хорошенько, встретимся в четверг. Мне же не нужно тебя забирать, вы все вместе поедете, да? Так вот, развлекайся, но на этом все. — Да нет никакой встречи, — взорвалась Эмма. — Деловой, во всяком случае. Просто скажи, что тебе стыдно признавать, что ты променял подругу юности на какую-то малолетнюю официантку. — Я променял подругу юности на прекрасную молодую официантку, довольна? — Будешь мне много врать, нос вырастет. — Чего-чего? — опешил Август. — Да так. — Иди уже, — добродушно засмеялся мужчина и легонько толкнул женщину в плечо. Она не осталась в долгу и пнула его по лодыжке. — Детский сад какой-то, — закатил глаза Август и кинул окурок на потрескавшийся асфальт. Небо все сильнее нависло своей почти уже свинцовой тяжестью. — Кажется, тебе пора. Как бы дождь не начался. Август выгрузил большой тряпичный рюкзак с самым необходимым и вторую походную сумку. — Может, пройдемся до этого стана? Я даже не знаю, где он. — Эмма, — нетерпеливо нахмурился Август. — Ладно. Но знай, я буду тебя ждать, — с суровой улыбкой Эмма погрозила другу кулаком. Август достал баллончик, а Эмма закатила глаза. — Это мой? — Нет, твой в рюкзаке. — Ты что, запасной взял? — Типа того. — Не думаешь же ты, что мне страшны какие-то комары? — Хватит болтать, я спешу, — нарочито серьезно произнес Август, но Эмма все равно улыбнулась, тронутая этим поступком. Она раскинула руки, а друг детства обошел ее по кругу, разбрызгивая химикаты. — Все насекомые умрут, — заявил он. — Главное, чтобы и я вместе с ними не умерла, — сипло заметила Эмма, пытаясь не дышать. — Компас в кармане? — В кармане. — А ты же поняла, как стан найти? — Я зарисовала схему. Эльза все нормально объяснила. — Где схема? — Тоже в кармане. — Отлично. Они коротко обнялись, и Эмма начала переходить пустую трассу. В воздухе стоял запах пыли и копоти. День был теплый и душный, но сейчас задул прохладный ветерок, и предгрозовая духота перестала так разрывать легкие. Эмма остановилась на обочине, глядя как Август заводит свой рабочий фургон с книжками, и помахала ему. Постояла еще пару секунд, глядя в небо, и зашагала к тропинке. Схема была простая: дорожка от самой трассы в лес напротив заправки, полянка с остатками костра, пятнадцать минут прямо по лесу, пять минут вдоль скал — и вот он, стан у реки. Небо стало кварцевым, а тучи приобрели оттенок мокрого асфальта. Кажется, пошел дождь, но капли были столь крохотными, что Эмма не была уверена в этом на сто процентов. Легкие внезапно насытились непривычным городскому человеку кислородом. Эмма блаженно вздохнула полной грудью. Дождь заморосил, но Эмма не ощущала этого в тени листвы. Толькобынегрозатолькобынегроза. Эмма качнула головой и улыбнулась, не желая омрачать себя мыслями о непогоде. Дождь пошел уже по-настоящему, крупными каплями, и Эмма присела под огромную ель. Пушистые лапы почти не пропускали воду — девушка сидела под живым куполом. Эмма откинула голову на свой громадный рюкзак и в очередной раз посетовала, что почти не взяла с собой воды. Руки ее с наслаждением касались земли, которая стала почти холодной. Две ледяные капли упали ей на лоб. Дождь грозил превратиться в ливень. — Придется искать стан, — пробормотала девушка. Или хотя бы пещеры. Или хоть какое-нибудь место, где будет крыша. Она поправила рюкзак, взяла в правую руку сумку и пошла вглубь леса. Погода совершенно испортилась: небо стало совсем уж темным, а «дождик» превратился в сплошной водный поток. Эмма зашагала быстрее. Ветер усиливался, ее мокрые волосы застилали лицо. Эмма то и дело откидывала их, но каждый новый воздушный поток издевательски возвращал светлые локоны на глаза. Свон достала кепку и спрятала волосы под ней. Это не спасло. Ветер усилился настолько, что почти сбивал с ног. Кепку моментально сорвало с ее головы и закинуло на дерево. Эмма решила, что найдет ее позже, но, видимо, этому было не суждено сбыться — еще один воздушный поток закружил головной убор над верхушками сосен и тот исчез из виду. Не паниковать, не паниковать. Нет грозы. Эмма побежала. Пять минут, семь — никакого просвета, никаких полян. Наверное, она давно прошла опушку с костром и движется к скалам. Еще десять минут и конец, сейчас все закончится. Она вымокла до нитки и дважды споткнулась, но это было куда страшнее того, что неизбежно приближалось. Больше всего на свете Эмма Свон боялась грозы: в такой же день родители бросили ее в какую-то канаву возле леса, где ее подобрал маленький Август, такой же брошенный. Электрическая вспышка осветила клубы черных облаков, и спустя пару мгновений мир сотряс колоссальный раскат грома. Эмма вновь побежала, почти наугад. Выронила сумку, подняла ее, побежала еще быстрее, гонимая сильным потоком ветра в спину. Только бы все это кончилось, только бы побыстрее. Она вытащила из кармана схему, но мощный поток ветра моментально вырвал бумажку из рук и завертел над лесом. Секунда — и он совсем исчез из виду. Эмма чертыхнулась и, стиснув зубы, помчалась куда-то вперед. Внезапно показался просвет и Эмма, не обращая внимания на громогласный шум и фиолетовые вспышки, выбежала на поляну. Она была уже совсем рядом — усыпанное камнями пространство плавно переходило в подобие скалы, возвышающейся настоящей горой где-то тремя километрами левее. С какой же стороны ждут ее друзья?.. Эмма с облегчением решила, что выяснит это после окончания ливня, а пока будет довольствоваться пещерами. Свон долго взбиралась по пологому, на первый взгляд, склону холма. Мелкие камушки скользили у нее под ногами, как рассыпанные по полу конфеты в комедийных фильмах. Эмма упала, разбив руку о крошечные камни и песок. Это напоминало скорее стертые при падении на асфальт колени, чем настоящее ранение. Эмма улыбнулась, вспоминая, как Август катал ее в детстве на своем старом велике. Думая о хорошем, она добралась до скалы. У нее не было веток для костра, но в пещере было полно сухих листьев. Эмма смела их в кучу и подожгла, но они просто сгорели, не оставив тепла. Стало совсем уж холодно. Дождь постепенно останавливался. Эмма скинула свой скарб и вышла из своей крошечной пещерки, напоминавшей скорее выступ в скале. Рядом было еще два отверстия — одно было слишком маленьким и неглубоким, второе — слишком темным. Эмма собралась уже вернуться за фонариком, но потом засомневалась, думая о каком-нибудь диком звере в большой пещере. Внезапно пламенный огонек, замеченный боковым зрением, заставил ее обернуться. На одной из скал вдали виднелся силуэт женщины в длинном цветастом платье. Ее рыжие волосы трепал ветер. — Эй! Эй-эй, вы слышите меня? — что есть силы закричала Свон. Эмма побежала к женщине, но снова поскользнулась и упала. Камни стремительно понесли ее вниз как лавина по горе. Она попыталась затормозить и тут же больно врезалась в небольшой камень бедром. Свон тут же вскочила, отводя взгляд от стертой в кровь ладони. Женщина уже исчезла. Пока Эмма шла обратно к пещере, она нашла пару сухих веток. В пещере она вновь начала разводить костер, но ветки отказывались гореть без растопки, лишь тлея и покрываясь копотью. Все листья она уже извела. Эмма расхохоталась от бессилья, а потом решила, что и так сойдет. Эмме Свон такие мелочи не помеха, она всегда сделает то, что задумала. Это не совсем отдых, но это уже точно борьба с дикой природой, что бы там не говорили всякие Августы. Ей очень даже повезло. Интересный вышел день. Эмма разложила вещи из сумки и укуталась в хиленький плед. Должно хватить. Почти удобно. Свон пыталась заснуть, как вдруг ее пронзила мысль, по сравнению с которой все тяготы на пару секунд перестали казаться чем-то важным. «Меня не будут искать». Никто не знает, что она здесь. Эльзе она в последний момент сказала, что никуда не поедет, на что та ответила, что Эмма всегда может присоединиться. Эмма и собиралась это сделать. Но никто ее не ждет. Никто не знает, где она. Только Август видел ее, но он узнает об ее отсутствии только в четверг, когда она пропустит игру в боулинг с ним и Руби. «Но в этом нет ничего страшного, — попыталась успокоить себя девушка. — Ведь уже через пару часов я дойду до стана и прекрасно отдохну в компании друзей». Успокоив себя таким образом, она закрыла глаза. Ветер со свистом гулял по ее пещере. Было даже спокойно и совсем не холодно, — вероятно, дождь давно прошел. Эмма потянулась, с неприязнью ощутив короткий укол в спине. Не хватало только подхватить простуду! Она села на корточки, и боль тут же прошла. Все не так уж и плохо. Только воды нет. Эмма с сожалением и укором вспоминала ливень двухчасовой давности. Можно было бы собрать немного дождевой воды и напиться, но в тот момент вопрос жажды волновал Эмму меньше всего. Эмма вздохнула, и, закинув рюкзак на спину и подхватив сумку, целеустремленно зашагала к подножию второго холма. Там был человек. Сначала она услышала пение: низкий и красивый женский голос напевал какую-то колыбельную, а затем и увидела обладательницу неплохих вокальных данных. Это была женщина лет тридцати пяти в охотничьей одежде не по размеру. Из-под вязаной шапки виднелись черные локоны. — Здравствуйте, — весело сказала она, а потом широко улыбнулась. Лицо ее тут же преобразилось, и Эмма не удержалась и растянула губы в ответ. — Привет, — Эмма добралась до женщины и протянула ей руку. Женщина пожала ее с большим удовольствием. Руки у нее были нежные и мягкие, контрастирующие с одеждой. — Гуляете? — Что? — Вы здесь гуляете? В десять вечера? — А, я все еще ищу друзей, — Эмма кивнула на свои сумки. — Может, вы их видели? Они у подножья одной из этих скал. — Скал тут много, — хитро прищурилась женщина. — Нет, я никого не видела. — Тоже турист? — Нет, я здесь живу. Слежу тут за всем. За порядком. Чтобы все было честно и правильно, понимаете? — серьезно спросила женщина. — Понимаю. Егерь что ли? — В каком-то смысле да, — уклончиво ответила женщина. Эмма не стала ничего говорить, но было очевидно, что женщина лжет. Одежда на ней и впрямь подходящая, но с таким же успехом она могла бы быть и охотником, и путешественником. Эмма помнила ее легкое прикосновение — нет, это не руки человека, проживающего в лесу. С другой стороны, это ее дело. Егерь так егерь, раз уж ей так хочется. Эмма была рада компании. Они развели костер (на этот раз, легко и просто) и сели на поваленное бревно. Искры казались неимоверно яркими на фоне совсем уж потемневшего неба. — Кто-то зажигает звезды на небе, — произнесла женщина с легкой грустью. В глазах ее плясали красные блики пламени. Сумки или рюкзак у женщины не было, значит, она пришла откуда-то недавно и налегке. Вероятно, ее палатка или охотничий домик поблизости. Женщина назвалась Реджиной и они поговорили о погоде и природе, в общем, просто поддержали разговор из вежливости. Неожиданно поддавшись какому-то странному чувству, Эмма выпалила что-то о красивой улыбке. Женщина снова улыбнулась, и Эмма зарделась. Реджина буквально расцветала, когда лицо ее озарялось улыбкой. Она была прекрасна. Она хорошая. Наверное, она очень хорошая. Нельзя быть такой ослепительной и творить зло. Тогда Эмма, чувствуя странную симпатию, рассказала о том, как оказалась в пещере. Рассказала о том, что давно не пила, что не предупредила Эльзу о своем приходе, и поэтому будет плутать в поисках нужного холма еще пару часов, о том, как ветер унес план пути и о том, что она боится грозы. Не сказала лишь, почему. Реджина слушала затаив дыхание, а потом вскрикнула: — Боже, так вы умираете от жажды? У меня же есть вода в машине. — А машина где? — Она у реки стоит, возле того обрыва. — У реки? — искренне удивилась Эмма. — Я думала, что систему скал нельзя обойти целиком, чтобы попасть к берегу. Эльза говорила о стане за конкретной скалой. — Моя машина тоже за конкретной скалой, — усердно закивала Реджина. — Пойдемте, я вас отведу. У меня и бутерброды есть. Переночуете там, уже почти одиннадцать, вы же совсем заблудитесь. Эмма улыбнулась, и они стали взбираться на один из холмов. — Вы знаете о городке на той стороне реки? — Реджина махнула рукой в сторону предполагаемого водоема — его все еще скрывала скала. — Нет, а что там? Какой-то маленький городок, бывшее поселение. — Верно, это бывшее поселение. Говорят, что город заколдован, — таинственно прошептала Реджина. — Триста лет назад там был дремучий лес, однако в один прекрасный день там оказалось целое село с рынками, садами, темницами, хибарами и жилыми домами. И, конечно же, с людьми. Говорят, что село перенесла туда настоящая ведьма, — Реджина вновь улыбнулась, но глаза ее оставались холодными. — Поселенцы, видимо, были против, и устроили охоту на ведьм. Женщины гибли зря. Настоящая ведьма пустила мор — стали погибать дети семей особо деятельных борцов с ведьмами. Ситуация была экстренной, и народ стал сжигать всех подряд. Реджина на пару секунд сделала паузу — то ли для драматического эффекта, то ли переводила дыхание. Камней здесь было куда меньше, но Эмма продолжала поскальзываться, со все большим сомнением поглядывая на свои вроде как проверенные берцы. В какой-то момент женщины присели прямо на землю, и Реджина возобновила рассказ: — Каждый день над городком поднимался черный дым, и разносились крики сгорающих заживо девушек. Мор не прекращался, пока однажды в город не пришел босой сумасшедший, сказав, что избавит детей от мучений. Лицо и руки его были поражены какой-то страшной болезнью, и потому родители отказались. «Как ты можешь излечить наших детей, если ты не способен справиться со своей проказой?». Тот человек ответил, что в склянке у него панацея от всех жизненных невзгод. Отчаявшиеся родители согласились и выкупили на последние деньги снадобье. Выпив лекарство, дети заснули вечным сном, избавившись от страданий навеки. В склянке был яд. Ведьму так и не нашли. Эмма слышала много страшных историй в приюте, позже она видела много плохого и в жизни. Однако от того, как эту историю рассказывала Реджина, по спине Эммы пробежался предательский холодок. То ли дело было в переутомлении и жажде, то ли в наполненном тихой болью, злостью и отчаянием голосе рассказчицы, то ли в удивительной и какой-то нереальной тишине ночной природы — но Эмма вдруг испугалась. В голове мелькнул странный образ рыжей женщины в сумерках. Спустя секунду к Эмме вернулось самообладание — да, дело в гипнотизирующем голосе. Хорошая вышла история. Но слишком сказочная. Эмма встала, подхватила свои вещи, и они вновь зашагали по камням. Небо приобрело цвет индиго цветной полоской у земли. Остальное воздушное пространство стало почти черным. Реджина достала фонарик и велела держаться за ней оставшиеся минуты пути. Они почти обогнули скалу, оставалось только спуститься по камням к берегу. Темнота все сгущалась, и Свон чувствовала ее всем телом. — Поговаривают даже, что когда село спустя столетие, наладив торговые пути, разрослось и разбогатело, его «королевой» стала та самая ведьма, — неожиданно возобновила рассказ попутчица. — Прокаженный тоже остался там жить, они оба не были подвержены прерогативе смертных — старению, но лицо его оставалось таким же ужасным. Но это, конечно же, сказка, и я думаю, что в основе природы болезни этого легендарного «лекаря» лежит какая-нибудь банальная экзема, — просто закончила Реджина. — А что было потом? — Поселение разрослось, и теперь это очень хороший город. — Разрослось? Да это же захудалый городок, о котором никто не знает, — усмехнулась Эмма и врезалась в спину замершей Реджины. — Эй, что случилось? — Ничего, — бесцветным голосом произнесла Реджина. Глаза сузились, поза напряженная. Эмма всегда невольно отмечала язык тела собеседника — при ее работе это важный навык. — Реджина? Что случилось? — повторила Свон, прокручивая в голове сказанное и пытаясь понять, что вывело женщину из колеи. — Ничего. Просто мне показалось, что я что-то слышала, — напряженно произнесла Реджина тихим голосом. В голове вновь промелькнул рыжий образ. — А я ничего не слышала, — прошептала Эмма в ответ. — Пошли уже. Долго еще? — Совсем близко. Тут только кусты обойти, и придем. Они в самом деле обошли высокие кусты и небольшие водные деревца и встали на широкую полосу достаточно твердого грунта и щебня, за которым и была коса пляжа. На небольшом каменном пространстве между травой и песком был строго, даже педантично припаркован (если можно использовать это слово в отношении брошенного в лесу автомобиля) черный мерседес. Он стоял ровно на камнях, не задевающий ни травы, ни песчаного берега. — Твоя тачка? — удивилась Эмма. — Моя, — улыбнулась Реджина, доставая из кармана своей безразмерной куртки ключи. — Слушай, а я ведь видела этот мерс у заправки. Как ты так быстро доехала? — О чем ты? — Как ты вообще сюда заехала? Я плутала часами в этом лесу… — Здесь есть вторая дорога, не через лес. Она ведет к этому берегу от моста — да, через реку есть мост от вон того места (ты не видишь из-за скал), и вплоть до «захудалого городка» на другой стороне. — Ты так говоришь, что мне даже стыдно. Просто небольшой город. Как там его, Ристобург? — Сторибрук. — Машину так аккуратно поставила, — все-таки не сдержалась Эмма. — Люблю порядок. А еще не хотелось мешать флоре и фауне, — напряженно произнесла Реджина, смотря Эмме прямо в глаза. Та, не смущаясь, смотрела в ответ. Черноволосая женщина открыла застеленный черный брезентом багажник и достала оттуда бутылку воды. Потом она забралась с водой в салон, где на сидении лежало синее платье, и долго искала бутерброды. — Держи, — Реджина с ангельской улыбкой протянула ей тару с куском лазаньи и бутербродом. — Спасибо, — Эмма первым делом сделала огромный глоток воды, почти не чувствуя вкуса. — Господи, как хорошо, — простонала она. Реджина, тем временем, закрыла дверь в белоснежный салон, из чего Эмма сделала вывод, что он не для грязной одежды и ее в машину больше не приглашают. Что Реджина сделает, вытащит палатку и спальники? — Это отличная мысль, кстати. Просто ледяная, — радостно произнесла Эмма, делая еще один глоток. — Что? — раздраженно переспросила Реджина. Цепкий взгляд скользил по лицу блондинки. Эмма, с удивлением отметив эту перемену в настроении, нахмурилась. — Я о воде. В багажнике она осталась просто ледяной, ты это хорошо придумала. — Аа-а, — как-то безразлично протянула Реджина. — Да, наверное. Что-то во всей этой ситуации казалось Эмме странным, но реальность тихонько начинала ускользать на нее. Накопившаяся за тяжелый день усталость подкосила, и Эмма с удивлением ощутила, как падает на каменную дорожку. Мысли притупились и лениво ползли, как сонные мухи по подоконнику в жаркий день. Так странно. Чувства наоборот словно стали ярче. Эмма ощущала прохладные камни под собой, один из которых больно впивался в ребро, слышала крики испуганных птиц где-то в кустах, чье спокойствие нарушил заработавший двигатель черного автомобиля и громкие трели рации, в которую женщина, чье имя Эмма забыла, говорила что-то, что мозг уже отказывался воспринимать. Она еще пару минут лежала так, со странным спокойствием наблюдая, как мерно вытекает содержимое бутылки с водой, дно которой покрывал толстый слой белого осадка и пара еще нерастворившихся таблеток. Движения совсем замедлились: рука, которой она попыталась пошевелить, так и не сдвинулась с места. Уши перестали улавливать звуки, и ночной лес постепенно превратился в сплошной гул циркулирующей крови ее тела. Такие ощущения Эмма уже испытывала, когда тонула, но голова настолько перестала соображать, что Эмма не могла вспомнить, почему чувство ей знакомо. Сквозь слипающиеся веки она увидела второй силуэт на фоне совсем уже черного неба, а потом закрыла глаза.