Сошел с ума

В первый раз он встретил Его ещё в Черной Мезе, когда только-только взял оружие в руки. Он встречал Его не один раз. Несколько. Казалось, что Тот преследует его. И это настораживало. Когда Он стоял за дверью, через которую и нужно было Гордону пройти, и всего лишь смахнул невидимую пылинку, Фриман, естественно, негодовал, если не злился. Ему, из-за этой двери, пришлось попотеть. Но из памяти Фримена не вылетела эта улыбка: острая, пренебрежительная и едкая. Но Его глаза... Они говорили о другом, о многом, о своем. Они были наполнены грустью, обреченностью, усталостью... А ещё они были у него чертовски красивые. И Гордон их надолго запомнил. Как и этот галстук, костюм, прическу, кейс.. и многое другое. Он был идеален для Гордона. Но был ли Гордон идеален для него, будущий герой не знал. И теперь постоянно, когда они встречались, Гордон смотрел на Него, а Он посылал ему такую же улыбку. И такой же взгляд. Иногда, Гордону казалось, что Он о чем-то жалеет. Или кому-то сочувствует. Но, естественно, он не знал кому и почему, но потом узнает. После этого кошмара, разумеется. Но для Фримена пройдет несколько минут, когда для Него — двадцать лет. Но он об этом не знает. Потом, все потом. Гордон прошел через ужас: он видел, как разрывают в клочья мутанты его друзей, коллег... Как хедкрабы превращают его знакомых в зомби, нелюдей. Наблюдал, как именно это происходит. Это страшно, отвратительно и мерзко. Но Гордон привык, пусть и по началу безумно боялся. Он привык к смертям, он привык к потери, как бы это не звучало. Гордон стал сходить с ума... Ещё совсем недавно, он лазил по вентиляциям на перегонки с Калхуном, а сейчас даже и не знает, что с его лучшим другом. И пиво его не волнует. Ещё раньше спокойно опаздывал на работу. Точнее, он суетился, корил себя, ругался... Но в сравнении с этим днём всё было спокойно. Ещё сегодня, когда ничего не произошло, он снова чуть не опоздал. Тогда он и встретил Его, когда ехал в вагоне. Просто один вагон рядом проехал быстрее, чем его и все. И все. Гордон запомнил эту ровную спину, выглаженный и идеально чистый пиджак. Но когда он увидел Его прекрасные черты лица, Его длинные руки, Его бледную кожу и ахренительные зеленые глаза, Он стал идеален. Идеален всем для Гордона. Он мог любить больше адской боли в теле, больше впрыскиваемого морфия, больше своей долбанутости только Его. Он его избранник. Но Гордон ещё не знал, что именно его избранник дал настоящий кристал... Но он об этом узнает потом. Ему сейчас только не наплевать на Него, свою жизнь и Барни. Все же, лучший друг. Возможно, так не считал сам Калхун, но Фримен так считал. И так будет. В любом случае, он не даст Барни в обиду. Убьет всех обидчиков, будь кто угодно. Какого же было удивление, когда вместо спасения спецы и военные стали убивать всех.. но этого чувства просто не было. Что-то подобное Фримен и ожидал, а интуиция Фримена никогда не подводит... Вместо того, чтобы помочь учёным, пусть и виноватым, они решили всех прибить. Но, возможно, Гордон просто не вкурсе произошедшего? В любом случае, ему всё равно от них отбиваться. Убивать их. Смотреть на их вышебленные мозги на стене и кишки. Но он либо смеётся, либо проходит дальше, не обращая внимания на трупы. Он спокойно душит их руками, бьёт, убивает... Что может быть лучше, чем мучительная смерть врага? Хотя, похоже, Гордон стал убивать из-за удовольствия. На огорчение, Фримен стал меньше замечать Его. Гордон смотрел внимательно, блестя очками, смотрел пристально и чуть ли не бешено. Он смотрел по всюду, в его поисках. И был всюду. Но не нашел. Тогда он просто вернулся к сладкой адской боли и к морфию. С пустым сердцем он прыгнул в портал и убил.. как там его? Нихиланта? Кажется, да... Гордон уже и не помнит. Ему без разницы. Он просто убил его, потому что тот мешал ему. Но перед этим столько мороки было... Пока он проберется по каналам, пока уничтожит танк, пока узнает о том, что "Лямбда" атакована спланированно... Пока он переместится в Зен, победит горнача, пройдет по фабрике вортигонтов... Он безумно устал. И очень сильно нуждался в Нем. Он Его увидел лишь тогда, когда Тот ушел в свой портал, в другом конце зала, где было дохрена хедкрабов. Он разбил кристаллы, уничтожил мозг Нихиланта... И встретил Его. Но вместо того, чего он ожидал, Он просто дал ему выбор, который и не казался выбором... — Гордон Фримен во плоти, или, вернее сказать, в защитном костюме. — Начал Он. Но то, что Фримен сейчас буквально без ничего, кроме костюма, заставило напрячься, что не укрылось от взгляда человека с кейсом. Он представился, как G–man. — Я взял на себя смелость освободить Вас от оружия, тем более, что большинство из него принадлежало правительству. Что касается костюма - я думаю, Вы его заслужили. Благодаря Вам, в настоящее время пограничный мир - Зен - находится под нашим контролем. Какую отвратительную, грязную часть работы Вы проделали. Я впечатлен. Именно поэтому я здесь, Мистер Фримен. Я рекомендовал Ваши услуги моим.. работодателям, и они уполномочили меня предложить Вам работу. Они согласны со мной, что Вы имеете безграничный потенциал. Он вещал свою речь. Гордон его слушал. Он впервые заговорил с Фрименом и последний был безумно рад, хоть и не показал это... — Вы показали, что можете принимать благоразумные решения, поэтому я думаю, что Вы не доставите особых проблем. Если Вы заинтересовались моим предложением - просто станьте в портал, что даст мне считать Ваш ответ положительным. В противном случае… Что ж… Я могу предложить Вам битву, в которой у Вас не будет шансов на победу. Это довольно... разочаровывающая перспектива, после всего того, что Вам пришлось пережить. Но Гордона это все.. не волновало. Телепортации по Зену, его предложение, его работодатели... не волновала засохшая кровь на костюме и на руках. Его интересовал лишь Он. Он, Он, Он и только Он. "Это было бы разочаровавыюще лишь в том случае, а точнее иронично, что меня бы убил Тот, для Кого я всех убивал." — думает Гордон. А потом он резко смеётся. Сумашедше, вызывающе, облегчённо и обречённо одновременно. G–man смотрит на него недоуменно, подняв правую бровь. — Мистер Фримен? С Вами... Все в порядке? — учтиво спросил Он Гордона. Тот снова хрипло рассмеялся. — Не говори, что не знаешь. Гордон это говорит также хрипло, обречённо, также вызывающе, но уже не так сумашедше и совсем не облегчённо. Он это замечает, но... — Я понятия не имею, что с Вами пр-роисходит, доктор Фримен... Гордона переполняет ярость. Бешеная, клокочущая в нем ярость. Используя возможности костюма, которые были даны учёными в "Лямбде" и с самого адового начала, он за мгновенье прижал Его.. к стене? Это сейчас не так важно. ОН ТОЛЬКО ЕГО. ОН ПРЕНАДЛЕЖИТ ЕМУ. И НИКАК ИНАЧЕ. — Ты ведь знаешь, что я чувствую ложь? — спрашивает Гордон, вдыхая Его запах шеи. Прекрасно. Глаза Гордона блестят. И для каждого этот блеск значит разное. Большинство считают, что это блеск уже бесчувственного человека. И лишь не многие понимают, какого ему. G–man резко выдохнул от удара. Будь бы Гордон прежним, ещё нормальным, он бы не заметил это игру. Да что уж там... Он бы не делал всего этого. Но это все не важно. Гордон заметил, как Он незаметно сжал кейс, как Он незаметно напрягся, как Его зрачки сузились и расширились обратно. Гордон все видел. И сходил с ума от этого. Он сходил с ума по Нему, от Него. — Я сюда пришел не за этим, ты знаешь? — тихо спрашивает Гордон, сжимая свободную руку мужчины. А следом он ее целует, лижет, прикусывает... Проводит носом по запястье.. G–man вздрогнул и удивлённо посмотрел на Фримена, слабо подняв брови. Его кожа такая же идеальная. Бледная, чистая, безвкусная... Гордону пришла мысль, что он бы эту кожу ел и ел, но хмурится. Фримен часто замечает за собой интерес к человеческой плоти.. но он не станет жрать Того, ради Кого прошел этот Ад. Ради Кого изменился. Он не сможет. А если сможет, то останется один. И тогда... Тогда он станет обречён. На вечное одиночество, на вечное страдание... — Тогда за чем, позвольте узнать, мистер Фримен?.. — интересуется мужчина. Гордон усмехается, а следом растегивает несколько первых пуговиц Его рубашки и проводит губами по ключицам. Гордон заметил, как вздрогнул Он. Как расслабился. Как прикрыл глаза. — Не говори, что не понимаешь. — хрипло шепчет Гордон. G–man не сразу отвечает, но все же говорит: — Чтож... Вы правы, мистер Фримен. Но ещё слишком рано. Вы должны выбрать. — мужчина напоминает про выбор. Гордон хмурится и усмехается. Он ничего никому не должен.. но Ему... — Это сейчас так важно? — спрашивает учёный. — Достаточно, доктор Фримен. — отвечает G–man. — Мои.. работодатели, как я выразился ранее, не очень терпеливы. Гордон разочаровывается. Выдалось свободное время, есть шанс провести его с Ним... Но не выходит. Может, и этих работодателей убить? Фримен скалится. — Все для тебя. G–man немного молчит. — Тогда, в этом случае, я прошу вас зайти в этот портал. — мужчина махает рукой, и воронка появляется совсем рядом с ними. Но не шумит, не засасывает, не мешает. Гордон с неохотой отпускает G–man'а, но застывает... А затем резко берет Его за воротник, притягивает к себе и властно целует. Страстно, вызывающе, ревностно и отчаянно. G–man не сопротивляется. Он наслаждается, ровно до тех пор, пока сам не отвечает. Спокойно, подчиняясь Фримену, оглаживая его левую скулу большим пальцем правой руки. — Я надеюсь, мы скоро встретимся. — рычит Гордон, сверкая очками. — Естественно, мистер Фримен. А теперь идите. Вас ждут великие дела. И, пока Гордон ещё не полностью прошел через этот портал, он слышит Его голос: — Мы обязательно встретимся, не переживайте... Меня больше волнует тот факт, как повлияет стазис на Вас. Но, я бы советовал приглядеться к кому-то другому, а не такому, как я. — Он это говорит будничным скучающим тоном, попровляя теперь испачканный галстук, будто ничего не произошло. — Надейся. Ты будешь моим. Я убью любого, с кем ты будешь. Так что не разочаровывай меня. — гаркает напоследок Гордон. Учёный чувствует удивление и шок мужчины. Он попровляет очки и идёт дальше.. Фримен знал, это не последняя их встреча. Так что у него ещё есть шанс на лучшее будущее. Но вот вновь он оказался в вагоне... За его пределами лишь пустота. Гордон уже сошел с ума. Он не может что-то разрушить, он не может встретить Его. Он может лишь вернуться к боли и морфию. Фримен отчаянно кричит, пытаясь хоть что-нибудь разрушить, но не выходит. Ещё немного, ещё двадцать лет, и он увидел Его вновь. Но это лишь через двадцать лет... А пока что Гордон будет думать, как он будет убивать соперников и добиваться G–man'а. Или у него уже вышло?