Сошел с ума

Гордон терпел. Гордон долго ждал. И он дождался. Он увидел Его. — Проснитесь и пойте, мистер Фримен. Проснитесь и пойте. Нет, я не хочу сказать, что Вы спите на работе. Никто не заслуживает отдыха больше вашего. И все усилия мира пропали бы даром, пока.. скажем просто, что Ваш час снова пробил. Нужный человек не в том месте может перевернуть мир. Так проснитесь же, мистер Фримен. Проснитесь, вас снова ждут великие дела. Следом Гордон очнулся в вагоне. Дежавю. И пусть для него могли пройти минуты, но он чувствовал, что прошли все двадцать лет... Фримен уже успел всей прогнившей душой возненавидеть вагоны. Однако, он не обратил внимания ни на то, что на каком-то вокзале, ни на то, что находится где-то без костюма, ни на то, что здесь все конкретно изменилось... Но он это все, конечно, заметил. Главным для него было то, что он наконец-то увидел G–man'а. И больше ничего Фримена не волновало. С.. монитора вещал Уоллес Брин – его бывший начальник. Он говорил о том, что из всех оставшихся городов, Сити-17 лучший из всех. Оставшиеся, наилучший? Есть и другие 16 городов? Впрочем, Гордон потом со всем этим разберётся. Фримен был не против приступить к свершению великих дел, особенно, если его попросил сам Он. Ученый вообще был бы не против, если бы он стал домогаться до G–man'а. Хотя, прошлый опыт показал, что Тот и не против. Прекрасно. Гордон оскалился. Он прошел вдоль поездов. Какая-то.. хрень подлетела к нему. Гордон уставился на нее. Она же его, похоже, сфотографировала, временно ослепив. Фримен выругался, а хрень улетела. Но мало было только летающей неопознанной хрени, так он увидел бешеных местных полицаев. Это они все такие, или только лучшему городу повезло? Чувствуется Гордону, что первый вариант, раз он в лучшем городе... Как-то учёному не везёт с неприятностями... Почему, вместо того, что бы пройти мимо прямо к выходу, он понадобился какому-то полицейскому? Но, как выяснил Гордон, их всех здесь зовут метрокопами, или го-шниками, от Гражданской Обороны. Фримен просто сжал зубы. Он не в Мезе, где постоянно сумашедше улыбался, здесь его точно отправят в больницу. И, судя по отношению ГО к гражданам, там его не ждёт курорт. Пока этот.. метрокоп отключал камеры, даже не приковав Гордона к стулу, так как его все же вели на допрос, учёный приготовился бить его в затылок. Прямо тогда, когда отключит камеры. Лишние трупы не нужны. Придет другой Го-шник и сообщит обо всем и тогда уже не поздоровится. Спрятать обезвреженное тело куда быстрее и безопаснее. Хотя, метрокопа можно задушить.. хотя это будет, наверное, все же дольше... И он бы вырубил или задушил его, если бы он не обернулся. Но он не достал пистолет и не вызвал подмогу, наоборот, он примирительно поднял руки. А следом снял маску. — Хей, потише, приятель. Это я – Барни Калхун, который тебе ящик пива должен, ты же помнишь меня? — говорит человек и мягко улыбается. Гордон хмурится и достаточно долго вспоминает. Калхун уже теряется. Но Гордон улыбается ему. Барни облегчённо вздыхает, поворачивается, и звонит.. Кляйнеру. Вот это, пожалуй, неожиданно. Гордон знал, что Кляйнер видел его.. убивающим с удовольствием. Но, видимо, не рассказал, судя по спокойному другу, или Барни оказался настоящим другом. Калхун дозвонился до ученого и сообщил неожиданную весть. Судя по постаревшим лицам, времени прошло достаточно. Дальше все пошло, как в тумане... Вот друг удерживает ГО, вот он бежит... Он с сумашедшим хохотом стреляет в метрокопов, уворачиваясь от их пуль... Лестница ломается, его зажимают, выхода нет, но Гордон рвет комбайнов зубами и руками, повергая их в шок.. или ступор. В любом случае, на помощь приходит какая-то девушка, помогает ему и представляется, как Аликс Венс. А это не та пятилетняя дочь Венса? Он уже у Кляйнера надевает костюм, чувствует это силу, но все равно не может прийти в себя. Немного он приходит в себя, когда мимолётно встречает Его... На станции Семь, потом на мосту над каналом и на дамбе. Он перестал улыбаться, как раньше: едко, пренебрежительно... Но взгляд не изменился. И если бы не этот взгляд, Фримен бы думал, что Тот стал живой статуей. И лишь в Райвехольме Гордон отрывается по полной, когда сбежал с захватываемой главной базы, когда уехал от вертолета и уничтожил его же... Лишь там он мог явить себя настоящего: сумашедшего, кровожадного и беспощадного, вместо молчаливого, скромного физика–ядерщика. Но Гордон был здесь не один и он прекрасно знал это. Все механизмы ловушек были смызаны, или новы. Рев зомби раздавался в далеке города, когда эти мутанты не орут просто так... Этих двоих фактов было достаточно, чтобы понять такую вещь. Гордон хохотал, безумно сверкал очками и глазами.. он счастливо убивал зомби. Неважно, каких: быстрых, обычных, расчлененных или ядовитых. Он их убивал всех без разбору. Гравипушка очень помогала в этом. Она давала экономить боеприпасы. Все же, их не так много, как хотелось бы. Ведь Гордон предпочитал уничтожить большую часть зомби в Райвехольме, но не получится... Фримен упивался своими безумностью, сумашествием, кровожадностью... Он встречает Отца Григория. Пусть у них и разные причины убивать, но они так же безумны... Григорий убивает, чтобы освободить души... Фримен убивает, чтобы почувствовать удовольствие. Или нет?... Они встретились. Они понимают, что теперь не одиноки, что теперь есть в мире кто-то, кто хоть на грамм понимал бы их тяжёлую участь. Они встретились, как два безумца, но прощались, как крепкие, старые друзья... Один пожертвовал жизнью ради другого, второй от всей прогнившей (или, как оказалось, нет?) души благодарит его... Они безумцы, сумашедшие... Им нечего терять. За несколько часов они стали теми, кто не смог бы и за десятки лет. Гордон бежит из города, но внезапно он узнает от Аликс, что Илай схвачен и доставлен в какой-то Нова Проспект. Вроде, бывшая тюрьма и одна из баз Альянса... Как тогда был зол Фримен... Все же, это дерьмо разбирать ему. Но нет худа без добра – Гордон смог получить.. гранатомёт, базуку? Неважно, главное, что это серьезное оружие. Но следом за силой, пришла и ответственность: этой базукой он отбивал базу повстанцев от комбайнов. Зато он приручает муравьиных львов, после того, как подорвал Стража. Почти все его внутренности прилипли к песку, но это не помешало вортигонту достать.. эти.. как их там?.. Фероподы? Да, именно так. Они, похоже, не брезгливы. Следом он атакует Нова Проспект, с помощью этих львов, естественно. Все же, Гордон понимал, что в одиночку он бы никак не справился, но и не полагался на пришельцев, а предпочитал делать все сам, используя их не иначе, как приманку. Все происходит слишком быстро... Порой, Фримен не понимает, где он и из-за чего. Он встретился с Аликс, которая вечно флиртует с ним, чем вечно заставляет злиться... У него есть G–man и эта особа ему явно не нужна.. Потом он с ней ищет Моссман, так как узнали, что она шпион и.. все же находят ее, но шпионка уходит с главой Сопротивления. О, тогда Фримен упивался смертью врагов, как никогда раньше. Все его старания обратились в прах. Казалось бы, больше таких неприятностей не произойдет.. но он с Аликс застрял в временной петле на целую неделю. Гордон тогда просто промолчал. Хотя, он бы и так молчал на публику. Но... Кляйнер не забыл, как бешено улыбался Фримен. Так что, наставил он свое оружие от неожиданности сначала не на дочь Илая, которая была ближе к нему, а на Гордона, который был, если не в разы, так десятки раз опаснее нее. Ему приходится спасать жизни повстанцев. Он рискует своей жизнью для них. И какого было его удивление, когда Фримен спокойно добрался до подножия Цитадели к Барни без потерь. Все же, думать Гордон не разучился... То, как он проходил через Цитадель, Гордон не помнил. Он словно через мутный прозрачный кисель взирал на все, что творит. Как он повреждает реактор. Как монитор с лицом Брина падает в низ.. в бездну... — Скажите мне, мистер Фримен, если сможете. Вы так много разрушили. Создали вы хоть что-нибудь? Можете назвать хоть одну вещь? — Гордон на это молчит. Ему ничего не нужно создавать. Ему это незачем. — Я так и думал… Как этот реактор взрывается. Его разум проясняется, когда видит вортигонтов, танцующих (что?) рядом с Аликс. Они исчезают, и взрыв было достиг его... Но появляется G–man. — Отлично, мистер Фримен. — хвалит G–man Гордона. — Но это ещё не всё. Ещё чуть-чуть, Гордон, и ты станешь свободен. — мужчина поровляет галстук — Сейчас вы окажетесь в поезде, за этим городом. Попрошу вас не удивляться. G–man почти уже взмахивает рукой и щелкает, но Гордон не позволяет – он хватает Его руку и сжимает ее. — Вы что-то ещё хотели, мистер Фримен? — спокойно спрашивает Он, чуть наклонив голову направо. — Это точно скоро прекратиться? — Гордон это спрашивает совсем тихо в ухо G–man'а, прижав его к себе за поясницу свободной рукой. — Хм... Смотря, как вы к этому относитесь. — спокойно говорит мужчина в шею Фримену. — Без тебя это будет вечность. — немного злится Гордон. G–man немного молчит. Совсем, как в прошлый раз. — В таком случае, я облегчу Вашу.. миссию. Моя.. помощь подействует после того, как вы выйдите.. отсюда. Мужчина щелкает пальцами. Как он и говорил, Фримен ничего не почувствовал. Он почувствует, но потом. Гордон легко улыбается. G–man чуть шокированно и удивлённо смотрит на ученого. — Вы так и не выбрали себе никого лучше, кроме меня. — утверждает мужчина. — Мне никто, кроме тебя не нужен. — выдыхает в щеку Ему учёный.. А следом резко кусает G–man'а за шею. Тот отступает на пару шагов назад, уже совсем шокированно смотря на бешено улыбающегося Гордона, с чьего оскала стекает темная кровь... G–man проводит рукой по шее и смотрит на нее: в такой же темной крови. А затем смотрит на Фримена. Тот плавно подошёл к мужчине и, так же схватив за воротник, утро но прорычал ему в ухо: — Ты только мой. Затем Гордон быстро, но аккуратно кладет Его на крышу Цитадели и садится на Него, подминая под себя. G–man и не против. Не против быть только Гордона, не против подминаться под него. Фримен расстёгивает рубашку и пиджак G–man'а, проводит руками по почти обнажённому, бледному телу... Он не кусает, но проводит языком по Нему, переплетает свои и Его пальцы... Переплетает языки, переплетает души... Очень хотелось, чтобы весь мир подождал, но если он и вправду подождёт, то хуже будет только G–man'у и Гордону. Не сейчас. Мужчина хрипит, но говорит ему это. Фримен расстраивается. Злится. Отпускает Его, поднимется с Него, целуя. Но уже немного иначе: также страстно, по-новому ревностно и властно, также тянет галстук... Он зализывает свой укус на шее мужчины и отпускает Его нехотя. Тот тяжело дышит, застегивая пугавицы рубашки, Он прикрывает глаза. — Потом, мистер Фримен, потом... Наше время настанет, раз вы решили не искать мне замену. — G–man говорит это легко, счастливо, слегка приподнимая углы губ. Он полулежит на крыше. Гордон садится рядом с ним и обнимает, вдыхая его аромат шеи. — Без тебя мне будет трудно. — говорит Гордон. В следующий миг, точнее, сразу же, так как время остановилось, G–man щелкает пальцами и махает рукой. Он слышит от Аликс "О Боже... Гордон..." перед взрывом, который так неожиданно достиг их за городом... За городом, взрыв!? Они на поезде... Взрыв (?) достигает их. Впрочем, ему же сказали не удивляться... Темнота. Гордон, конечно, не против сдохнуть, но его, возможно, ждёт G–man. Так что расслабляться нельзя. Его находит Аликс с гравипушкой и Пёс. Фримена уже все начинает бесить: обстановка, Аликс, Альянс, Сопротивление, но самое главное – отсутствие G–man'a. — Если он наберёт полную силу, то повторится Семичасовая война. Только на этот раз нам не продержаться и семи минут. — говорит Илай про Альянс и про какой-то портал. Гордон был бы не против устроить свою войну. Простую уничтожить всех и остаться с Ним. Аликс ранит охотник, но к ней приходит на помощь вортигонт. Зачем она ему? Им? За то все время, пока Фримен гонится и бегает туда–сюда, Гордон понимает, как он смертельно устал. В прошлых стазисах учёный никак не смог насладится покоем и восстановится. Он себя осозновал, чувствовал... Его тело восстановилось, но он – нет. Он страдал без Него. Сейчас он видит, как прощается Аликс с вортигонтом и они идут дальше, едут по мосту. Больше его волновало то, как Фримен видел G–man'а на компьютере, прохаживающегося по мосту. Он постоянно видит Его. Он его не оставляет, но самое душераздирающие то, что Он не позволяет Гордону приблизится в настоящем времени, а не когда останавливает его. Фримен так хотел снова припереть его к стене, так хотел снова оттянуть зубами его бледную кожу, так хотел поцеловать, снова оставить свой след на Его шее, чтобы все знали: Он его и никого больше. И никто не посмеет приблизится к Нему под его взглядом... Но Он не позволял. Он не позволял насладиться Им. Значит, чуть позже. Осталось подождать совсем чуть-чуть... И Гордон сможет выполнить с Ним все то, что хотел. Но это скоро, не сейчас. Сейчас он должен убить того, кого нужно и следовать указам каждого повстанца. Сейчас он убивает охотников, восстанавливает связь, но бесполезно. Лишь зря силы потратил. Сейчас он почти убивает одного из советников Альянса и почти оказывается убитым, если бы не испорченная Гордоном система жизнеобеспечения. Сейчас он отбивается от элиты. Он много что должен сейчас сделать. И это бесит. Он ничего никому не должен. И если бы не G–man, который попросил его об этом, он бы всех прикончил без разбору. Он избегает комбайнов, убивает охотников, легко побеждает в гонки против Пса и Аликс, на что слышит "В этот раз ты победил". Гордон слышит от Магнуссона, что если справится со страйдерами, то он простит ему фиаско с микроволновкой и тарелкой. Он добирается до Илая и Кляйнера, видит всего на мгновение G–man'а, улыбается, как самый счастливый человек... Аликс передает отцу Его сообщение. Вновь Фримен защищает ракету, вновь получает за всех. Но убивал он страйдеров и охотников с маниакальным упоением, с бешеной улыбкой, пока никто не видел... Пожалуй, Илайева смерть не была такой неожиданной, как появление двух советников. Хотя, обычно, с его-то приключениями он готов ко всему. Гордону порою кажется, что он ломается от этой бессмысленной игры.. ломается от Его отсутствия, ломается от недостатка крови и плоти, от недостатка сладкой адской боли и морфия. Но сейчас он чувствует облегчение, как и обещал G–man. Прибегает Пес и бьёт одного из двух советников, другой бежит... Аликс добегает до Илая, плача над безжизненным телом. Гордон безэмоционально смотрит на раненого советника. Его можно не добивать. Он сам умрет от такой раны. И Гордон оказывается прав: советник замирает, уже навсегда. Аликс до сих пор плачет над отцом, но успокаивается. — Гордон.. — обращается она к нему, всхлипывая носом. — станешь ли ты главой Сопротивления? — Нет. — заявляет он. Аликс просто смотрит на труп отца. — Что ты тогда будешь делать? — спрашивает она. — Что Он скажет. — Это... Тот человек, которые спас меня в Черной Мезе? — Да. Они молчат. В следующие часы почти все Сопротивление узнает об смерти Илая. Все суетяться, плачут и волнуются, но не Гордон. Он просто.. решил отдохнуть. Фримен предпочитает спокойную прогулку, вместо огромной друзей толпы. Ему просто надо отдохнуть. Гордона не волнует, что он гуляет по местам, где могут на него напасть. Гордона не волнует, что он пошел без своего костюма и оружия. Гордона не волнует то, что все сейчас его, наверняка, ищут. Он спокойно ходит между заброшенных домов, его разум чист. Его сейчас ничего не волнует. Гордон садится на лавку. Вообще, удивительно, что эти дома сохранились... Фримен закрыл глаза, наслаждаясь.. просто наслаждаясь тишиной. Он дремлет. Пока не слышит рядом с собой голос... — Как же полезно просто наслаждаться тишиной, верно, мистер Фримен? Никто, кроме вас, не оценит прелесть даже быстрого отдыха. Гордон открывает глаза и смотрит на G–man'а. — Пройдёмте в дом, мистер Фримен. — мужчина махнул рукой Гордону в призывательном жесте, обернулся и пошел только ему известным маршрутом. Спустя полдюжины минут они дошли до одного из домов бывшего населенного пункта, который ничем не отличался. Он просто открыл дверь и вошёл внутрь. Удивительно, но все было чисто, в порядке. G–man предлагает Гордону тапки, вместо Ошботинок малого размера и гостеприимство. Фримен не дурак, чтобы отказываться. Мужчина слишком ведёт здесь себя привычно. Гордон сразу понял, что это Его дом. Они прошли на кухню, где G–man заварил чай учёному с его молчаливого согласия. На вопрос "чай или кофе" Гордон хочет ответить "тебя", но не он не станет: Он ясно дал понять, что ещё рано. Лишь после того, как они молча выпьют по чашке чая, лишь после того, как они будут вместе молчать, мужчина начинает действовать. — Кажется, мистер Фримен, что в прошлый раз мы не договорили. — с этими словами G–man плавно усаживает вставшего наноги ученого обратно на кухонный диван. Который был весьма широк, между прочим. Он медленно растегивает пиджак, бросая его напол, а следом он растегивает пуговицы рубашки под ахреневшие зелёные глаза Фримена. Совсем скоро рубашка идёт вслед за пиджаком, а Фримен замечает: его укус на Его шее совсем не зажил. — Нравится, доктор Фримен? — спрашивает Он, подходя к Гордону. Тот сглатывает и скалится, очки блестят, как и глаза. Доктор потянул Его за галстук к себе вплотную. Этим вечером его долго не будет на базе. Все его обыщутся, но поймут, что даже герою нужен отдых. Этим вечером.. и ночью Гордон будет наслаждаться Им. Его языком, Его телом. Бешено, страстно, ревностно. Он будет наслаждаться трением их тел, стонами G–man'а и Его выкриками его имени, будет наслаждаться Его податливостью и гибкостью... Его кожей и Его кровью. Он только его. И никто не будет сметь даже подойти к Нему. Иначе он порвет любого. Он не вернётся этой ночью, у него есть другие дела.