Sunrise

      — Ты действительно хочешь опоздать, вставай уже, — голос Джерарда отгоняет остатки прекрасного сна, в котором я был супер героем и спасал планеты от полного уничтожения.       — Ещё пять минут, даже будильник не прозвенел.       — Конечно, ты же его отключил полчаса назад!       Переворачиваюсь на спину и начинаю искать у телефона подтверждение слов Джерарда, и, к сожалению, нахожу. Через занавески уже изо всех сил пробивается солнце, отпадает нужда включать лампу. А обычно, когда я просыпаюсь, темно, даже удивительно как-то, но времени на внимательное изучение чуда природы нет, и приходится пулей отправляться в ванну, чтобы привести себя в порядок, так как в школе я ещё не прослыл главным фриком. Мне ещё нужно сохранять внешний облик.       Джерард всегда меня будит, если просыпаю будильник, хотя это случается не часто. Где-то два или три раза в неделю, когда моя мать уходит на дежурство, и наступает пребывание в гордом одиночестве. Ну, почти одиночестве. Приходит Джи, и мы вместе смотрим всевозможные фильмы и ругаем современный кинематограф. Я не словом не обмолвился о нём перед матерью, так что быть у нас дома и уж тем более оставаться на ночь он может только когда она отсутствует.       Отца у меня нет, он погиб во время несчастного случая на работе — взбунтовался больной. У него там все больные на голову, но этот был особенно сильно и почему-то решил, что мой отец хочет его убить. В итоге он задушил его подушкой во время частной консультации.       Мать также врач, только уже хирург и работа её не такая опасная. По крайней мере для неё самой. Возможно, у неё есть любовник, но этого она мне точно не показывает, боясь расшатать мою хрупкую психику. Все почему-то уверены, что у меня очень хрупкая психика и меня нужно обязательно беречь от напряжения. Только школу они, видимо, считают местом, где это напряжение отсутствует, поэтому моё посещение распространяется чуть ли не на все дополнительные занятия начиная с гитары и заканчивая балетом.       Собравшись с мыслями вновь возвращаюсь в свою комнату за вещами. Часы подгоняют меня приходит осознание, что позавтракать точно не выйдет. Но так даже и лучше, в последнее время слишком много времени трачу на еду. Но мать всё равно беспокоится, что я слишком мало ем. Такое ощущение, что у неё в глаза встроен сломанный микроскоп. Какие-то вещи он уменьшает, а некоторые наоборот делает гигантскими и совершенно необъективными.       — Значит голодный побежишь, — Джерард одобрительно кивает головой и закидывает за плечо сумку с вещами и школьными учебниками. Мы одноклассники, так что он не меньше меня рискует опоздать на один из самых важных предметов дня.       — Жаль, что мы снова сможем потусить только через три дня, — я надеваю привычную толстовку и вытаскиваю его за руку из комнаты, — Ты точно ничего не забыл? Сам знаешь, мать про тебя не знает.       — Да всё путём, только у нас двадцать минут осталось, а на автобус ты уже опоздал!       Джерард снова прав и мне нужно как-то решать данную ситуацию. Ещё с прошлого года в гараже у нас стоят два велика, можно на них доехать до школы. Не экспресс-доставка, но куда лучше, чем идти пешком.       У школы мы оказываемся с самым звонком, подбегая к кабинету ровно в тот момент, когда он заканчивается. Первым уроком стояла химия, на которую ни в коем случае нельзя опаздывать, так как ведёт её один из самых злых и бессердечных людей в школе.       — Здравствуйте, мистер Смит, я могу войти? — приходится говорить всё самому, так как Джерард панически боится подобных ситуаций и наотрез отказывается выдавать из себя какие-либо связные слова.       — Айеро, вы читали школьные правила? Кажется, в них вполне ясно написано, что опоздания на уроки запрещены. Мне следует доложить об этом директору, — Смит как всегда в своём особо важном стиле и говорит исключительно пафосными выражениями, будто так к нему прибавится уважения. Он старше меня не больше, чем на десять лет, а уже успел стать такой занозой в заднице детей.       — Извините, — да мне похеру на ваши слова. После уроков всё равно оставить не сможешь, так как я и так проторчу здесь до шести-семи вечера, не дождёшься меня. Матери тоже не позвонишь, после суток она к тебе не придёт, да и не сильно ненавистно она относится к маленьким десятисекундным опозданиям.       С опущенной головой подхожу вместе с Джерардом к последним партам и усаживаюсь на своё законное место. Вытаскивая необходимые вещи на стол, я уже пытаюсь вникнуть в тему урока, так как уже успел провиниться перед нашим великим и могучим королём химии, и теперь, чтобы получить хорошую оценку за контрольную, мне действительно нужно знать абсолютно всё.       Пока я внимательно записываю каждое слово за преподавателем, Джерард лишь только слушает музыку в наушниках и рисует. Меня удивляет тот факт, что его ещё не выгнали, и почему мы с ним пишем контрольные одинаково хорошо, хотя я прилагаю иногда невозможные усилия, что добиться результата, а ему достаточно пару раз взглянуть на конспект и всё — он пишет минимум на очень хорошо.       Очередная скучная тема на уроке, под которую спать намного лучше, чем заниматься. Впрочем, обстановка на это настраивает. Кажется, нашей школе интерьер подбирал человек с полностью отсутствующим вкусом, для которого серые стены оказались самой лучшей идеей. В этом месте всё настолько обычно и по стандарту, что невольно начинаешь засыпать, ища хоть какие-то признаки в жизни в этих прилизанных комнатах.       Ровно в три ряда выстроено пятнадцать парт, они все одного цвета и ни одна из них не украшена рисунками и не испачкана чернилами — их практически моментально отмывают или заменяют на новые. Доска всегда приготовлена к уроку, окна всегда приоткрыты в весенние дни, а осенью и зимой крепко закрыты на щеколды. Жалюзи дают пробиваться в класс только определённому количеству солнечного света, чтобы не мешать детям. Все документы к стенам прикреплены ровно, даже ни один край не посмел отойти в этом безумном королевстве порядка.       Это самый сильный химический класс, так что кроме Джерарда все здесь внимательно пишут за учителем, выполняют его требования и никогда не отвлекаются по пустякам, даже если этот пустяк серьёзный. Однажды одной девочке стало плохо на уроке и никто не обращал на это внимание, пока она не потеряла сознание, ведь лекция про разложение сахарозы намного важнее, чем жизнь какой-то там девочки за третьей партой.       Джерард попал в этот класс абсолютно случайно, как по мне. Его перевели из более низкого класса в этот, потому что он смог выучить всю программу наперёд там, хотя на деле, здесь он достаточно часто ошибается. Больше здесь случайных людей нет. Все работают сами на себя. Кто-то спит и видит себя врачом, кто-то хочет оправдать надежды родителей, кто-то просто очень любит и хорошо знает этот предмет и его жизнь будет обязательно связана с химией. Меня стоит относить ко второму типу, так как моя семья потомственные врачи, то и мне следует продолжить эту традицию. Я и не против этого, так как с детства я не видел себя никем, кроме врача. В особенности моей заветной мечтой стала профессия хирурга. Спасение жизней.       Одноклассники здесь друг другу многие дважды, так как сильный биологический класс также состоит из тех же лиц, что, впрочем, очевидно. Некоторые вместо биологии посещают физику, но они обычно общаются своим маленьким кружком и по их хитрым глазам понятно, что они готовятся взорвать мир. На голову здоровыми физики уж точно не бывают. Один год посещал этот предмет, как дополнительный, но понял, что это не моё, как только рисунки к задачам стали походить на чертежи инопланетных существ.       А так здесь мало кто знает друг дуга хотя бы в лицо, все слишком занятны своими делами и редко можно услышать беседы даже на переменах. Все бегут из класса в класс, повторяя темы или формулируя вопросы, которые хотят задать преподавателям. Это будто проклятье научных классов, все считают тебя умным и готовы верить твоим словам, но самому тебе это не нужно, так как поток мыслей слишком легко прервать, а потом в неаккуратных записях сложно восстановить ход событий.       — Так, эту цепочку нам решит Айеро, — голос учителя немного саркастичен, что явно показывает то, что он мне мстит, так как цепочка действительно не из лёгких. Но пусть этот предмет и даётся мне тяжело, это ещё не значит, что я его не знаю.       Как и ожидалось, вся работа заняла не более десяти минут. Пока я дописывал, учитель объявлял домашнее задание, как обычно огромное, на которое тебе придётся потратить несколько часов, и которое совершенно не повлияет на твою оценку, но если его не сделать, то повлияет на все остальные оценки в виде гнева мистера Смита.       Пришло время для первой перемены. Жаль только, что отдыхом это совершенно нельзя назвать. Тебе нужно за пять минут перебежать из точки А в точку Б, а эти точки находятся в разных корпусах. Второй корпус у нас появился всего около месяца назад и сейчас к нему только делают проход из основного. Пока тепло все ходят по улице и никого это не смущает.       Не понятно только зачем перенесли класс биологии в это новое здание. Да, там кабинет намного лучше оснащён и ученики могут не только разглядывать картинки в книгах, но и проводить полноценные исследовательские работы. Только вот класс химии и биологии высокого уровня посещают одни и те же люди и не логично было бы для удобства сделать их рядом друг с другом. Но куда мне, обычному школьнику, выражать своё мнение насчёт расстановки кабинетов?       — Джи, собирайся быстрее! — он снова мешкается, собирая в кучу свои листочки с рисунками. Он считает их полным дерьмом и готов выкинуть при первой же возможности, но они на самом деле прекрасны, и я запрещаю ему уничтожать его работы.       — Да, да, минуточку, — сгребая всё в рюкзак, он подбегает ко мне, и мы последние покидаем класс под настороженный взгляд мистера Смита, — Кажется, ты ему не нравишься.       — Да ему никто кроме одноклеточных не нравится!       На улице стояла весенняя прохлада. Уже не так холодно, чтобы прятать своё тело под куртками и шарфами, но ещё и не настолько тепло, чтобы разгуливать в майке. Толстовка — лучший вариант на это время, хоть на погоду не особо смотрел при выборе одежды. Даже если на улице была бы жара, я бы пошёл именно в ней.       Школьный двор полон идущих подростков. Кто-то идёт один, а кто-то со стайкой. Чаще всего встречаются группы по пять человек с лидером посередине. Таких в нашей школе большинство. Никто особо ни с кем не враждует, так как это учебное заведение считается элитным и качки, представленные в комедийных фильмах про типичные школы, здесь не водятся. Наша школа сама по себе некий изгой. У нас нет спортивных команд, за исключением слабой баскетбольной, так что отличиться силой у нас никогда не получалось.       Входя в новое здание сразу ощущается смена обстановки, и мне даже немного обидно, что у меня здесь проходит только биология. В основном это здание предназначено для литературных классов и философии. Биологический кабинет здесь же появился только из-за особой просьбы учителя, так как для его героических планов на этот предмет не хватало места в стандартном помещении.       Коридоры здесь были шире, а шкафчики выкрашены в шахматном порядке. Всё выглядело свежим и кое-где чувствовался запах штукатурки. На стенах уже красуются плакаты от различных творческих объединений, новые клубы зазывают вступить в ряды экологов или будущих адвокатов. Всё кажется живым и ещё не успевшим покрыться вековым слоем пыли и разочарования студентов.       Дверь в кабинет биологии выкрашена в зелёный цвет и украшена цветочным узором. Да, вот это контраст между двумя зданиями. Будто бы в другой вселенной, где в школу ходить даже интересно! Джерард оглядывается на каждую деталь и его душа художника млеет от подобного вида. Он скачет от стенки к стенке не веря, что это реальность. Во время одного из полётов я смог направить его в нужном направлении и мы наконец оказались в кабинете.       Парты соединены по двое, так как подразумевается работа в парах. Всё пространство за партами занимают столы с растениями в горшках, небольшими аквариумами и небольшими пузырёчками с микроорганизмами. Также на одном из многочисленных шкафов стоит просторная клетка с голубем. Видимо, учитель действительно приложил руку к оформлению учебного пространства. Кабинет в два или три раза больше обычного и в нём есть ещё одна дверь. Ничего не закрывает окна и свет спокойно проникает в помещение, только звонок напоминает, что всё-таки это школа, а не отдельный мир.       Все быстро рассаживаются, в кабинет, постучавшись, заходит мистер Гудмен. Он осматривает класс через свои большие очки и здоровается с учениками, те отвечают ему вслух, потому что на этом уроке принято говорить. Отвечают правда тихо, умные дети редко выделяются громкостью не во время ответа на уроке.       — Как думаешь, зачем ему голубь? — Джерард внимательно рассматривает птицу, находящуюся практически над его головой, Через несколько секунд он возвращается к своим листочками, на которых он рисует, иногда записывает лекции и ещё реже делает домашнюю работу и начинает делать первые штрихи, очерчивая форму птицы.       — Может быть он планирует какой-то эксперимент с её участием, — я шёпотом ответил ему, но меня заметил преподаватель, перестав объяснять план на ближайший месяц.       — Вас заинтересовала голубка, Фрэнк? — сказав это, мистер Гудмэн сделал небольшую лирическую паузу, будто ожидая ответа, но я не успел вставить свои слова, — Знаете, я считаю, что в кабинете биологии обязательно должно быть живое существо, как и в кабинете искусства холсты и краски. На этом уроке мы с вами познаём жизнь во всём её многообразии. И никакие рисунки никогда вам не заменят настоящее общение с природой. И если бы сначала вы послушали бы меня, то узнали бы, что мы собираемся в конце этого месяца в поход, где будем изучать местные виды растений, — он отвёл от меня взгляд и говорил уже всему классу, — И да, если вы захотите детальнее изучить мой предмет, то двери этого кабинета открыты для вас в любое время. И да, голубку зовут Кюри и её не возбраняется кормить семечками.       Джерард слушал учителя широко раскрыв глаза. В это время он даже не рисовал, что удивило меня, ведь на уроках он никогда не обращал внимания на говорящих у доски. Приходил только чтобы набивать посещаемость. Уроки мистера Гудмэна любили все ученики, даже самые занудные, потому что здесь ты действительно учил предмет не на будущее. Ты не писал лекции и не пересказывал параграфы в надежде на то что когда-то ты сможешь смешать два растворчика и получить осадок голубого цвета. Нет. Здесь ты чётко понимал что, почему и зачем ты делаешь.       Раньше всё было в немного меньших масштабах, но когда мистер Гудмэн получил финансирование от вышестоящих органов, можно было рассчитывать на его действительно большие планы, которые помогали не прочитать про биологию, а окунуться в неё.       У каждого месяца есть определённая тема, над которой мы работаем. Слоганом этого стали растения, произрастающие в местных широтах. Если проходить по учебнику тема действительно кажется невероятно нудной и требующей приложения усилий, чтобы её выучить. Но когда у тебя на столе стоит горшок с растением и ты должен про него что-то написать, что вы проходили ранее и что можно узнать, просто разглядывая данное растение, всё становится простым и похожим на игру. Плохих оценок по биологии не имел никто. У всех была оценка отлично и экзамены, проводившиеся в конце года, подтверждали наши знания.       С этого урока со звонком никто не хотел уходить, все собирались медленно и внимательно слушали задание, которое рассчитано на неделю. Нужно найти у себя во дворе ил в парке любое растение и рассказать про него, не упоминая названия и не показывая его классу. И после перечисления всех свойств ученикам будет предложено угадать, что это за растение. Если совсем не получается, то разрешено показать растение и тогда, кто первый правильно отвечает, получает оценку. Кто ошибается не получает ничего, так здесь принято.       Следующие уроки шли медленной текучей массой в старом здании. Очень не хотелось покидать эти светлые кабинеты и приветливую обстановку, но английский, математика и история проходили в старом здании. Школьный двор будто бы служил порталом из скучного серого мира в притягательный и манящий волшебным. Интересно, это здание построили специально для учителей, любящих свою профессию?       — Джерард! Слушай, ты готов к английскому, сегодня же тест.       — Успокойся ты, мы уже семнадцать лет говорим на этом языке, ты думаешь не сдадим? — он улыбнулся и слегка толкнул меня, будто вселяя то чувство самоуверенности, которым он переполнен и которое полностью отсутствует во мне.       Класс английского языка был полон болтающих людей. Девушки сидели на партах и говорили о парнях, парни смотрели в окно и говорили про спорт. Всё как обычно. Эти люди самые обычные из тех, что встречаются мне в течение дня. Здесь почти нет моих одноклассников с уроков химии и биологии, что даже немного грустно. Оказалось, я знаю язык чуть выше среднего. Ещё не языковед, но уже не середнячок.       — Привет Фрэнк, как жизнь? -- Салли спустилась с парты и подошла вплотную ко мне, что достаточно сильно удивило меня, — Скоро бал в честь основания школы, ты уже выбрал с кем пойдёшь?       Я и Салли встречались в средней школе, но в восьмом она убежала к какому-то рокеру, о чём я даже сильно и не беспокоился. Признаться, я не считал наши детские отношения чем-то большим чем дружбой, так что достаточно быстро забыл её. Но в этом году наши пути пересеклись, так как она перевелась в эту школу, да ещё и попала в один со мной английский класс. С этого момента моя спокойная жизнь на этом предмете кончилась. Она вечно намекает на возрождение наших отношений, хоть я и пытался объяснить ей, что этого мне сейчас не нужно.       — Знаешь, у меня уже есть пара, — ответив куда-то в пол, я продвигаюсь к своему месту сквозь толпу, провожаемый её обиженным взглядом.       — Но у тебя же нет пары, — Джерард садится рядом и начинает качаться на стуле.       — Да, но она этого не знает. Я не собираюсь идти.       В класс заходит учитель, всё идёт как обычно. Тест представляет собой разные блоки с разным набором заданий. Слышен скрип карандашей, только Джерард ничего не пишет, а продолжает рисовать на своих листочках. Бурную деятельность он начинает буквально за пять минут до сдачи работ и всё равно успевает всё сделать. Он либо колдун, либо гений.       С наступлением длинной перемены все выползают обедать, и мой желудок также сообщает о пропущенном завтраке. На ум приходит купить себе что-нибудь в столовой, чтобы умерить аппетит, но голос Джерарда останавливает меня.       — Ты же можешь за это время сделать домашку по химии, может забьёшь на еду? — он стоит рядом со мной, прикрывая путь в сторону кафетерия, — зато дома у тебя будет больше свободного времени.       — Знаешь, а ты прав, — подумав над его ответом, я действительно пришёл к выводу, что лучше начать работу над химией, а поесть я всегда успею в любом случае.       Мы вместе повернули в сторону столика во дворе, и достали необходимые вещи. Я тетрадь по химии и карандаш, он свои листочки с набросками. Мы всегда всё делаем вместе. Джерард в школе вроде некого изгоя, которого никто не замечает или не хочет этого делать, а я добрый парень, согласившийся с ним общаться. Так завелось ещё с начальной школы, когда мы впервые встретились. Кажется, я тогда был в третьем классе.Он неожиданно появился у нас в школе,но с ним почему-то никто не говорил, и он всегда сидел один за последней партой.       В один из дней я решился подойти к нему, надеясь узнать чуть больше про этого таинственного незнакомца. С того момента мы общались, но маме я про него никогда не говорил, потому что он попросил. Наша дружба стала маленьким детским секретом, доступным только нам. Да мы практически выросли вместе! Он поддерживал меня во всех начинаниях и утешал, когда у меня были проблемы. Дома я у него только никогда не был. Он говорил, что у него тяжело больна мать, а отец постоянно пьёт. Также я знаю, что у него есть младший брат Майки. Он на четыре года младше его и живёт в интернате, потому что так решили родители.       У Джерарда никогда не было девушки, но он с радостью давал мне советы в делах сердечных. И они всегда оказывались правильными. Я даже удивлён, что у такого прекрасного парня нет второй половинки. Он говорит, что это ему пока что не нужно. В этом мы похожи. Только меня девушки замечают, а его нет.       До конца перемены оставалось несколько минут и мы переместились в класс математики, где повторилось то же, что и на английском. Также прошла история. Это были важные предметы, но классы были среднем, так что преподаватели не тратили слишком много времени на объяснение материала и на углубление уже имеющихся знаний.       На задних партах материал вообще никто не слушал. все занимались своими делами в виде проверки соцсетей и обсуждением ближайших вечеринок. Ко мне на истории даже прилетела весточка в виде приглашения на сегодняшнюю в доме Хантера. Если мне не врёт память, то он бросил свою девушку и в честь этого устраивает банкет. Никто не приглашает Джерарда. Я удивлён, что меня ещё не приписали к изгоям, раз я общаюсь с ним.       В конце школьного дня и после дополнительных занятий я заглянул в новый кабинет биологии, потому что Джерарду ну очень хотелось понаблюдать за Кюри. Дверь в кабинет, как и обещал преподаватель, была открыта, но в помещении никого не было. Думаю, что мистер Гудмэн не будет возражать, если мы полчаса посидим в его кабинете. Вообще, между собой его всегда называли просто Роджером. Нет, его все уважали и никто никогда не посмел бы оспаривать его правоту во многих вопросах, но называть его просто биологом или по фамилии казалось грубым, потому что сам он так никогда не делал. Он всегда обращается к ученикам по имени. Вначале все думали, что так он хочет оскорбить или унизить, но позже поняли, что он просто хочет быть нам другом.       Джерард зарисовывал Кюри, а я наблюдал за ним. Он был безумно красив, когда создавал свои произведения искусства. Он сливался в единое целое с карандашом и бумагой, становился искусством. Я всегда немного завидовал его таланту, но не со злобой. Когда смотришь на кого-то, у кого что-то получается что-то очень хорошо, невольно начинаешь желать иметь подобное.       У него очень необычная внешность. Красные волосы чуть выше плеч и большие искренние глаза. Он немного выше меня, но это ни сколько не мешает в общении, потому что он не акцентирует на этом внимание. Никак не могу понять людей, которые обходят его стороной. Мне даже жалко их, они теряют у себя под носом целый маленький мир.       На учительском столе я заметил коробку с семечками для голубя и решил, что будет хорошей идеей поблагодарить Кюри за позирование и покормить её этим лакомством. Я подошёл к шкафу и облокотился об него, давая понять Джерарду, что ему бы пора заканчивать, так как время на часах начинает переходить на семь вечера, а мне нужно домой.       — Ты закончил?       — Да-да, минуточку, всё почти готово! — Джерард заметно ускорился, и уже через несколько минут показал мне чудесный рисунок. Голубка сидела на небольшой тросточке с листочком, прочищая свои пёрышки, отчего создавался вид, словно она стесняется происходящего, но при этом желает его продолжения.       — Это прекрасно!       — Ты всегда хвалишь мои работы. Тебе они нравятся, потому что мы друзья. И сколько ужасно выглядят для меня эти рисунки, столь же прекрасно они будут сиять в твоих глазах, — иногда Джерард любил переходить на язык культурный и высокий, полный эпитетов. В такие моменты я точно знал, что мне не стоит его трогать, а лишь дать возможность высказать свои эмоции.       Он отошёл и позволил мне покормить голубку. Я взял несколько семечек в руку, залез на стул и высыпал их в кормушку. Птица удивлённо смотрела на меня, не понимая, за что её только что покормили. Мне это нравилось. Мне нравилось, что я могу принести счастье даже такому существу, если захочу этого. Моё любование Кюри перебил мистер Гудмэн, стоящий за порогом кабинета.       — Фрэнк, я уже ухожу, так что ты можешь закрыть кабинет сам и отнести ключи? — его голос был уставшим, а в руках лежал ключ на кольце, который он протягивал мне.       — Конечно, — я забрал ключ и вместе с этим почувствовал сильную волну доверия, обращённую в мою сторону. Он доверил мне ключ. Я могу развалить кабинет, украсть его личные вещи или что-то подобное. Но он всё равно отдал мне ключи. Я снова был счастлив, даже несмотря на заваленный тест по математике.       Я вернулся к Джерарду и сел рядом с ним. Мы смотрели в большое окно, в котором видно заходившее солнце. Небо становилось алым, а после фиолетовым, потом тёмно-синим. Этими красками чудесно играла природа, а мы вдвоём сидели в классе биологии. Месте, где мы должны изучать, почему солнце заходит и какие животные только начинают свой тяжёлый труд по выживанию в дикой природе. Распустившиеся цветы свернулись в бутоны, а голубка приготовилась ко сну, спрятав голову под крыло.       — Джерард, нам пора идти, — на самом деле, я очень не хочу уходить, но понимаю, что придётся это сделать. Всё-таки мы живём в обществе, и это немного странно, когда ты со своим другом тусишь вдвоём в школе в кабинете биологи, ключ от которого тебе отдал твой учитель.       — Ещё пять минут, — Джерард положил голову мне на плечо и продолжал наблюдать за уже ушедшим солнцем и переливающимся небом, не желающим становиться однотонным, — Жаль, у меня с собой нет красок.