Я влюбился в психопатку

Наконец-то наступила тишина. К моему дому не подходила за эти два дня ни одна душа. Я словно канул в другую вселенную. Никакой Пинки Пай, никаких шуток, праздничных гирлянд, пушки с серпантином. Все словно стало на свои места. Понивиль стал тихим и захолустным, как и полагается городку вроде него. Я остался один. Наедине сам с собой. И, представляете, мое естество решило надо мной поглумиться. Оно твердило мне разные, совершенно не подходящие под мой характер фразы. Но я все равно останусь при своем. Я никогда не приму тот факт, что мне понравилась такая личность, как Пинки. Уверенность в этом не покидала меня ни разу за эти дни. Я утверждал себе это вместо утренней зарядки. Но мою совесть так просто не провести. Понемногу вера в правильность моих суждений рассеивалась, словно туман на поле поутру. Со временем уверенность сменилась сомнениями, а они, в свою очередь, диким раскаянием. И, вроде бы, зачем мне извиняться? Я предупреждал ее. И все же… Как я ненавижу свою совесть. Она слишком правильная. Стоит мне только взбеситься на надоедливую шумную кобылу, как она проедает во мне дыру. И теперь никакого сна по ночам, никакой нормальной пищи. Только сидение на месте и раздумывание о смысле жизни, только хардкор. Внезапно мое естество взбунтовалось. И из-за чего? Элементарно же, я в своих раздумьях назвал ее кобылой… и как Я могу утверждать СЕБЕ такое? Наверное, я схожу с ума. Надо срочно что-то сделать… срочно… иначе я превращусь в психа, каких не видывали. Спасение пришло гораздо быстрее, чем я того ожидал. Стук в дверь дал хорошую встряску для меня. По крайней мере, я смог хотя бы немного перестать раздумывать. Но за дверью меня ждал целый табун совестей. -Здравствуйте, Сэд, - говорила пони с окрасом цвета заходящего солнца. Думаю, и так понятно, кто пришел. -Можем мы зайти, если позволите? - не менее уважительно продолжила Рэрити. -Да, конечно. Я понимал, какую несусветную глупость я совершил: впустил ее лучших подруг. Я даже представить боюсь, какой выворот мозга наизнанку они мне сделают, стоит мне лишь заикнуться о событиях не столь давно минувших. Хотя я и так понимаю, что без этого не обойтись. Они прошли тихо, всей компанией, составляющей теперь пятерых, а не шестерых. Несмотря на относительно не скромные размеры моих комнат, они держались вместе, стараясь не расходиться далеко. Одна лишь Рэйнбоу витала в воздухе под потолком. И выглядела она отнюдь не дружелюбно настроенной. -Мы хотели поговорить… - начала Твай, но была довольно бестактно перебита мной. -Я знаю, о чем вы пришли поговорить, - говорил я, разливая чай по кружкам, развернутый к ним всем своим седалищем. Голос мой был спокоен как желудь… Но не лицо… Нет, оно не выражало бесчувственность или безразличие. На нем разыгрывались гладиаторские бои. Причем, буквально. Брови то сталкивались друг с другом, то разбегались к ушам, в то время, когда ноздри раздувались до размеров черных дыр, а зрачки сужались и увеличивались, как у наркомана. Подойдя к каждой из них, предварительно приняв нормальное, адекватное выражение лица, я вручил питье. -Наш визит безусловно не носит никакого оскорбительного или неуважительного характера, - постепенно затихая, сказала Флаттершай, беря из моих копыт кружку чая. Делая ультра-маленькие глотки со скоростью швейной машинки, она так и не удосужилась ответить. За нее это сделала Рэйнбоу, которая, по-видимому, сильно разозлилась на приятельниц из-за их уважительного отношения к обидчику. -Да посмотри в окно! - Дэш телепортировалась к оконному проему, - Ты видишь то, что видел раньше?! Я медленно пошел к ней несмотря на то, что уже знал, какие дела творятся вне моего убежища. Не то чтобы мне было интересно посмотреть на это еще раз, просто стоило проявить к ней немного уважения. Не сказать же ей: «Да иди ты лесом, я уже это и без тебя видел». Подойдя, в конце концов, к радужной пони, я выглянул наружу. Взгляд мой упал на практически пустынную улицу. Но не сказать, что она была тихая. Немногочисленные прохожие скалились друг на друга, чуть ли не срывая голос, продавцы спорили с покупателями. Неприятное зрелище, мягко говоря. И я догадываюсь, кто виновник этого бардака, пусть и косвенно. Хотя, как сказать косвенно. Обосрать в лицо заводилу этого городка, а потом еще прятаться в своем домишке от ее подруг мог только я. И, конечно же, я понимаю, чего они от меня добиваются. Ах, девочки, сказали бы вы все эти слова моей гордыне, которая в данный момент имеет больший приоритет, чем совесть… -Вы видите, что происходит? – Твайлайт говорила совершенно спокойным тоном, медленно переступая копытцами по деревянному полу по направлению ко мне. Не отрывая взгляда от окна, она продолжила. - Я думаю, вам стоит с ней поговорить. Ни одна гордыня, ни одна самовлюбленность не выдержит под яростным взглядом Рэйнбоу, поучающим видом Рэрити вперемешку с печальным выражением Флаттершай, и, в конце концов, добивающими умными глазами Твай. И черт меня дернул, без слов я развернулся и направился к выходу. Не знаю, сочли ли они это за оскорбление или еще чего, но мне было уже все равно. Я просто шел по этой же самой улице, на которую смотрел из своего бункера. По этой же самой дороге, по которой каждый раз направлялось ко мне розовогривое чудовище. Мимо тех же самых домов, возле которых я пытался отвязаться от вездесущей Пинки Пай. И будто невидимая рука вела меня в пекарню. Интуиция просто бушевала, пиная меня невидимыми ногами под зад в направлении этого здания. Совсем скоро я оказался у дверей. И… я не знаю, что делать! У меня копыто не поднимается войти туда. И что я буду говорить? Как я ее вообще найду? И откуда я знаю, что она здесь? Да и какая к черту разница. Впервые мне захотелось послать себя к черту. Что я, в принципе, и сделал. -А не пойти ли мне нафиг? – буркнул я и развернулся. Но словно стена из пауков предстала передо мной. Вся компашка собралась у крыльца и выжидающе смотрела на меня. И как они вообще тут оказались? -Ну ладно, ладно… - сделав разворот на сто восемьдесят градусов, я-таки постучал в злополучную дверь. Розовое, построенное и разукрашенное под огромный тортик здание распахнуло свою пасть. В проеме показалась пожилая миловидная дама. -Чем буду обязана столь почетному гостю? И, кстати, входить можно без стука… - Она ушла вглубь, и я последовал за ней, понимая, что это самый неразумный поступок за всю мою жизнь. Единственное, что облегчило мою ношу, так это то, что я оставил столь навязчивых приятельниц Пинки за дверью. Но, что-то мне подсказывает, словно они не уйдут оттуда, пока я не сделаю все, как они просили. И почему пункта "шантаж" нет в списке смертных грехов? -Могу я поговорить с Пинки Пай? – окидывая взглядом приятное на вид помещение, сказал я. Ну а что, пекарня как пекарня: стеллажи со сладостями. Могу поспорить, моя кучерявая подруга не раз подворовывала запасы сладкой провизии, за что ей потом доставалось. Но это лишь предположение, сделанное мной в течение короткого экскурса. В столь просторном помещении я не сразу разглядел лестницу, ведущую прямиком к коридору. А она вон, рядом со мной. Слон-то был хорошо замаскирован. -Знаете… в последнее время ей что-то нездоровится… - Она кинула полный печали взгляд в сторону второго этажа. Мне страшно представить, насколько она печальна, когда Пинки здоровится. В уме я попытался подсчитать все убытки, возможно приносимые ею за неделю. -Ничего страшного, я совсем ненадолго, - совсеееем ненадолго… -Ну что ж, я провожу вас в ее комнату. - Приглашающим жестом она указала путь к лестнице. Обогнав меня у самого пролета, та резво процокала мимо и пошла вперед. Я нарочно шагал дольше, отчего заставил ее подождать меня. При первом впечатлении можно подумать, будто она - мать Пинки Пай. Но только на первый взгляд. На самом деле эта спокойная, также как и Пинки - розовогривая пони, ни капли не похожа на нее. Вплоть от внешности до характера. Мы прошли дальше по длинному коридору. Дверные проемы пролетали один за другим. Одна из дверей оказалась приоткрытой. В незакрытую щель я разглядел двух маленьких поняш – единорога и пегаса. Совсем крохи. Волна умиления захлестнула меня, и я словно отключился на мгновение от всех остальных проблем. Но меня заставил о них вспомнить внезапный стук в дверь в самом конце нашего пути. -Пинки, дорогая, к тебе гости… - она говорила тихо, словно боясь ее напугать… хотя, куда ее пугать. Сознаться честно, от такого зловеще тихого тона пожилой дамы я покрылся мурашками. Да что там, я готов был наделать целую тележку кирпичей прямо в коридоре. -Открыто, - послышался тихий вздох за дверью. -Вы поговорите с ней, возможно, у вас что-то да выйдет. Сегодня утром все собрались на шабаш и обсудили тему «Как нам заставить Сэда попросить прощения у Пинки?». Всем городком. А почему бы и нет? Без слов я прошел вперед к двери. Пони сначала отступила вбок, а после и вовсе попыталась поскорее скрыться. По крайней мере, мне так показалось. Но до лестницы она дошла за доли секунды, чего не скажешь о времени, за которое мы добирались сюда. Я, наконец, отбросил все сомнения. А таковых, в принципе, не было. Но было другое, о чем, честно сказать, стыдно говорить. Было смущение. Да, черт возьми, я смущен. Смущен до чертиков. Мне дико стыдно идти к ней, равно так же, как и вспоминать о том, что я чувствовал, входя в ее комнату. -Эм… Пинки Пай? – я позвал ее нараспев, как в фильмах ужасов. Ну а что, если я чувствовал себя персонажем одного из этих второсортных ужастиков? В комнате было темно, и сначала я пони даже не заметил. Ну почему все так зловеще? Каруселька в воздухе над колыбелью таинственно поскрипывала, разнося этот неприятнейший звук по всему помещению. Но зачем ей вообще колыбель? Или она тут до конца дней будет жить, пока своя семья не появится? Форточка приоткрыта, отчего розовая, как и все вещи в этой комнате, вуаль развевалась на ветру. Толстая штора, перекрывающая поток солнечного света, слабо колебалась. Меня пробрала дрожь. Когда взгляд мой упал на кровать, я и вовсе кончиком языка подавился. Большая выпуклость красовалась под одеялом. Согласитесь, в такой напрягающей обстановке не трудно обосраться от одного лишь ее вида. Неудивительно, что миссис пожелала поскорее уйти. -Что тебе нужно? - выпуклость медленно зашевелилась. По-видимому, Пинки пыталась развернуться ко мне лицом. Хотя, мне не понять зачем, если я ее все равно не вижу. -Слушай, мне не нужны твои извинения и прочее, прочее, прочее. Я и одна прекрасно себя чувствую. И ничего мне не надо. Ты прав, вечеринки у меня - полной отстой. Жители Кантерлота явно не оценили. Да и многие тут не особо меня почитают. - Она, как всегда, очень много говорила. Все-таки этого у нее клином не выбьешь – так засела у нее эта привычка. Но я бы не сказал, что ее тут не любят. Особенно, судя по тому, как теперь ведут себя жители. Пусть они и не понимают причину своей агрессии и не замечают ее внезапного исчезновения, скоро они все поймут… Я стоял у двери все это время, выслушивая ее, казалось бы, бесконечную лекцию насчет вечеринок и остального. Наконец, не выдержав этого издевательства и неуважения ко мне, как к личности, я подошел к ней и сдернул зубами одеяло. Никакого удивления на ее печальном лице я не заметил. То ли реакция заторможенная в темноте, то ли ей уже просто пофигу, что с ней будут делать. Не теряя ни секунды, я схватил ее за туловище и с силой начал трясти в воздухе, чувствуя себя при этом как бармен. Да и глупо это все выглядело. Серый с черным загривком жеребец, почти теряющийся в этом мраке, трясет в воздухе розовую куклу размером со взрослую пони. Прямые розовые волосы просто телепались в воздухе, избивая то меня, то лицо своего хозяина. А она по прежнему выглядела как раньше. Печальной, с ничего не выражающим лицом. -Да прекрати же ты уже! – я кричал, что было мочи. Понятия не имею, слышали ли меня внизу, или просто принимали мои крики как должное, но никто так и не зашел к нам на огонек разузнать, в чем причина моего скандала. После того, как мне изрядно осточертело трясти ее в пространстве, я таки поставил ее на пол. От такой встряски устоять на ногах она не смогла и, покачнувшись, уже собралась завалиться набок. Но я вовремя успел ее подхватить и посадить на пол. -Сиди смирно и не двигайся, - сказал я. Она подняла на меня свои полные печали глаза, в то время как я стал расхаживать вокруг нее, раздумывая дальнейший ход действий. И что бы мне ей сказать, чтобы вернуть из этой прострации? Истоптав вокруг Пинки все ковровые ворсинки, я остановился прямо перед ее лицом. И решил, пожалуй, тоже сесть. Сесть-то решил, а вот что говорить, так и не додумал. -Эмм… послушай… я… - словно мямля я пытался перебрать все слова, существующие в природе, и подобрать подходящие. – Прости меня. Я действительно погорячился тогда. Наконец, на ее лице проявилась некая заинтересованность. Я срубил ее пешку, да! Осталось лишь чуток подобрать слова. -Я был уставшим. Хотя я по жизни такой. Я просто не очень люблю веселье, вечеринки… -Вот и не нужно, больше их и не будет, - перебила меня Пинки Пай. Хотя, насколько я понимаю, это далеко не она. Чертова Пинки. Один : один. Но ничего, война еще не кончена! Я решил пойти на беспроигрышный ход. -Эх, жаль… а я-то думал, ты устроишь еще одну, окончательно добивающую мой скудный нрав, пати… ну, что ж, нет, так нет, - наигранно печально всхлипнул я. Ничего! В прямом смысле, ничего. Хоть бы один мускул дернулся! Но нет! Фаталити... Это определенно не она со мной говорит. Но я же Сэд! Самый лучший в мире психолог. А ведь и правда, помимо музыки я увлекаюсь еще и психологией. В Кантерлоте нередко приходилось посещать курсы, на которых я кое-чему, да обучился. Не стоит описывать весь этот процесс. Неохотно, но она все же отвечала на мои вопросы. Медленно, неуклюже, но я таки сформулировал картинку ее состояния. Я понял, что ей нужно! Добавить немного обыденности, ввести ее в прежнее русло! -Знаешь, мне до безумия нравятся твои кудряшки, - думаю, стоит начать с комплиментов. Ненавязчивых таких. +1% интереса! Еще один солдат повержен на поле боя. Я, наконец, заслужил ее почетного внимания. Что бы сказать дальше? Сейчас главное - не запортачить все. Но продолжить она мне не дала. +1% интереса = +10% разговорчивости. -Скажи, почему ты мне все это говоришь? Зачем ты делаешь комплименты, если еще несколько дней назад утверждал мне обратное? Тебе девочки сказали пойти ко мне? На самом деле все обстояло именно так. Но не полностью. Некоторой своей частью я сам тянулся к ней. Трудно. Трудно признаваться самому себе, что на самом деле ты тоже хочешь общения и улыбок. Трудно принять это… -Нет, - решил соврать я. Но всего лишь частично. Сказал, как отрезал. Сработало! Она смотрит на меня. Ура-а-а. Я хочу летать по комнате и целовать люстру. Но, облом, у меня нет крыльев. Я - всего лишь обыкновенная маленькая лошадь. Зато какая! Поднять без помощи копыт ее лицо? Это истинное мастерство. Знала бы ты Пинки, как я сейчас раскаиваюсь. ДА, я раскаиваюсь, как грешник перед господом. Не могу я так. Да, ты вбила в меня, точнее открыла во мне эту черту. В душе я тоже веселый, я тоже могу смеяться. Не описать словами, как она на меня смотрела. Не то чтобы ужас, не то чтобы шок. Даже не счастье. Я вообще не понимаю ее выражения лица. Смешать все в одном – истинный ее талант. -Почему ты так на меня смотришь? – Смутно я начал догадываться. Ой, как не понравилась мне эта догадка... - только не говори мне… Безмолвный кивок. -Ты правда раскаиваешься? – начала она, постепенно приобретая более адекватные черты лица. Радостные черты… А, может, и не зря я все это вслух вылил. Словесный понос тоже иногда не плох. -Я это… - снова решил поиграть в мямлю. Ну, или в провинившегося ребенка. -Думаю, именно этого мне и не хватало. Так ты и впрямь не считаешь меня занудой? – сказала она, улыбаясь все шире. Опаньки, а с волосами-то что за бардак происходит? Нет! Нет! Нет! Пожалуйста, сдуйтесь. Она была такой милашкой! Сам того не осознавая, я налетел на ничего не подозревающую пони. И с какой целью!? Марафон идиотов объявлен открытым! Я буквально запрыгнул на нее сверху, пытаясь копытами зализать волосы обратно. Но нет, фиаско. Словно облака они вздымались все гуще и выше. Это говорило об ее поднимающемся настроении. Постепенно это перешло в обычную забаву. Катаясь по полу, мы пытались прилизать друг другу волосы. Но оба терпели крах. Наша солома ни в какую не укладывалась обратно, а только сильнее взъерошивалась от натисков копыт. Звонко смеясь, я сам не понимал, что веду себя как полоумный. Но рядом с такой личностью, как моя подруга (я говорю так, потому что действительно так считаю), можно рехнуться окончательно. Вконец запутавшись и устав, мы повалились в разные стороны. Еле переводя дыхание, я посмотрел на нее в упор. Она сделала то же самое. Так мы и смотрели друг другу в огромные глаза, дожидаясь, когда сердце перестанет танцевать танго с легкими и почками, чтобы я смог сказать завершающую и победную (или ничейную, тут уж как посмотреть) фразу. -Ты простишь меня? – все еще глубоко хватая воздух, пролепетал я. -О чем речь?! Конечно! – хрипела она, поднимаясь. Впервые она говорила радостно, но негромко. Ну, наверное потому, что сил кричать или ржать больше не было. На этот раз я заололокал ее.