Галактические рассказы

Это было невероятно глупо и просто смешно, но Лиара просто не могла перестать ревновать Шепард, как выражались люди, «к каждому столбу». Азари не совсем понимала, причем тут столбы, но зато прекрасно осознавала, что ей хочется биотикой снести голову Аленко всякий раз, когда тот имел нахальство улыбаться ее… коммандеру. И не только Аленко. Если так подумать, был еще Гаррус Вакариан, турианский бунтарь, бывший оперативник СБЦ и просто лихой малый, с которым у Шепард нашлось много общего – куда больше, чем с самой Т’Сони, которая только и могла, что мямлить о протеанах и тихо ненавидеть себя за робость. Ну, в самом-то деле, не обсуждать же ей тонкости калибровки пушек «Нормандии» или достоинства снайперских винтовок! А еще была Эшли Уильямс, которая, хоть и не казалась любительницей женщин (азари так до конца и не понимала этого странного предубеждения людей), но все равно производила весьма подозрительное впечатление. То, как она без конца шушукалась с Шепард о чем-то личном, при этом не переставая умело разбирать и чистить пистолет, заставляло азари мысленно скрипеть зубами. С Рексом, хвала Богине, все обстояло, вроде бы, проще. По крайней мере, азари не замечала, чтоб Шепард так уж много общалась с хмурым наемником. Правда, то, как часто кроган упоминал при разговоре с коммандером свое желание завести детей, было несколько странным, и Лиаре лишь оставалось уповать на благоразумие первого человека-Спектра и наличие у нее более… классических предпочтений. Тали’Зора вас Нима нар Райя, с ног до головы запакованная в герметичный скафандр и старающаяся лишний раз не высовывать носа с инженерной палубы, могла бы показаться кому-то другому серой мышкой и вообще незначительной деталью на корабле. Однако ее закрытое маской лицо не могло обмануть бдительную Лиару, не раз замечавшую, как взгляд Шепард нет-нет, да и скользил по соблазнительным изгибам тела Тали. Как ни крути, а бедрам последней и ее великолепной груди могла позавидовать любая азари. Да и разговаривала коммандер с ней с таким вниманием и участием, явно сочувствуя «бездомным» кварианцам, что не злая по природе Т’Сони временами начинала уже тихо ненавидеть ни в чем не повинных выходцев с Мигрирующего Флота. В рулевом отделении обретался Джефф «Джокер» Моро, пилот корабля и просто странный парень с синдромом Вролика, постоянно отпускавший шуточки сомнительного содержания, половину которых Лиара и вовсе не понимала. К счастью, он был явно помешан на «Нормандии» чуть более, чем полностью, хотя и его специалистка по протеанам на всякий случай не сбрасывала со счетов. Мало ли, вдруг у Шепард тяга ко всем убогим и несчастным. В конце концов, спасла же она Лиару из силового поля, в которое та так глупо угодила. И даже не посмеялась, как сделали бы азари-коммандос, и не прочитала нудную длинную лекцию, как Бенезия. Нет, коммандер Шепард вовсе не собиралась над ней смеяться. Она спокойно поинтересовалась у испуганной азари, как отключить поле, а затем без лишней суеты занялась ее освобождением. Затем она с таким же каменным лицом расстреляла гетов, точно деревянных пыжаков в тире, и даже не дрогнула перед огромным, как гора, кроганом, хотя тот едва не снес ей голову зарядом из дробовика. Бегство из протеанских руин и ужасающую поездку на Мако Лиара вспоминала впоследствии лишь урывками – сказались усталость и общее истощение. Провисев несколько дней в западне, как насекомое в смоле, и оказавшись, наконец, в относительной безопасности, она вдруг почувствовала необоримое желание уснуть или, на худой конец, упасть в обморок. Может, Шепард заметила ее состояние, а может, просто дежурно интересовалась самочувствием каждого члена экипажа, но, как бы там ни было, коммандер сразу же по окончании короткого совещания лично провела Лиару в медицинский отсек и передала в заботливые руки доктора Чаквас. Следующие несколько дней азари отлеживалась в подсобке рядом с медотсеком, а впоследствии и вовсе плотно обосновалась там, предпочтя маленькую, но пустующую коморку, общей жилой каюте. К ее удивлению, Шепард пришла справиться о здоровье Лиары уже на следующий день после Терума, прямо с утра. До этого у Т’Сони не было возможности нормально рассмотреть лицо коммандера. Сначала его частично скрывал защитный шлем, а затем визуальный образ был просто сметен видениями из протеанского Маяка, которые хлынули из человеческого сознания в мозг азари со скоростью и силой горного потока. Теперь же, отдохнувшая и посвежевшая за ночь, с ясной головой, Лиара во все глаза разглядывала капитана «Нормандии». У Шепард оказались удивительно глубокие зеленые глаза, острые скулы и высокий умный лоб. Огненно-рыжие волосы были коротко подстрижены на армейский манер, но зачесаны небрежно, как если бы коммандер вообще мало значения придавала своему внешнему виду. Разумеется, помада или следы какой-либо другой косметики на лице отсутствовали. Впрочем, если бы кто-то поинтересовался мнением Лиары, она бы с уверенностью заявила, что дополнительных красок Шепард и не требовалось – женщина от природы была яркой и необычной во всех смыслах. Впечатление могли бы испортить тяжеловатая линия челюсти и не слишком изящный нос, но это компенсировалось волевым подбородком, сочетавшимся с уверенным взглядом коммандера. Заметив, что лицо Шепард покрыто веснушками, как щеки самой Лиары, азари почувствовала, что отчего-то краснеет. Точнее, в ее случае, это выглядело, как проступившие на щеках фиолетовые пятна. Закусив губу от досады, она еще больше растерялась и, нервно сцепив руки в замок, затараторив что-то о протеанах, экспериментах и том, как она благодарна коммандеру Шепард за спасение, как бы хотела изучить ее подробнее… Лишь ляпнув всю эту беспросветную чушь, Лиара поняла, что именно наговорила. Поняла и мысленно надавала себе по голове за идиотизм. Глядя в удивленные глаза Шепард, темные брови которой сейчас поднялись так высоко, что затерялись где-то в длинной рыжей челке, азари хотелось провалиться на месте. Извинения Т’Сони были еще более скомканными, чем речь до этого. К великому счастью, коммандер оказалась куда более снисходительной и мягкой, чем можно было подумать, глядя на ее суровые, словно бы высеченные в камне черты лица. Она заверила Лиару, хоть та и не осталась полностью убежденной, что не сердится на нее. После этого Шепард взяла за привычку заходить к «внештатному археологу» корабля между высадками. Она расспрашивала азари о протеанах и ее исследованиях, и Лиара впервые в жизни могла рассказать кому-то по-настоящему заинтересованному обо всем, что узнала об этой таинственной расе, населявшей галактику пятьдесят тысяч лет назад. И не просто рассказать, а поделиться всеми своими самыми безумными теориями! Шепард слушала, не перебивая, и лишь изредка вставляла слово-два или задавала очередной вопрос. Она внимала всем словам Лиары с тем же серьезным лицом, как тогда, на Теруме, ни на секунду не сомневаясь в компетентности азари по вопросам ксеноархеологии. Все это, разумеется, подкупало Т’Сони. Со временем разговоры перетекли из чисто научной плоскости к культуре ее расы, а потом и к жизни самой Лиары. И тогда она с удивлением поняла, что разговаривать с Шепард ей было не в пример легче, чем с кем бы то ни было еще. Спокойная по натуре, она стала еще более робкой в тени своей величественной матери, а привычка к одиночеству сделала ее нелюдимой. Тем удивительней было то, с какой непринужденностью проходили разговоры с капитаном «Нормандии». Немного освоившись и привыкнув со временем, Лиара почти перестала запинаться и, даже если и несла бред, не переживала об этом так сильно, как раньше. Постепенно страх перед коммандером ушел, уступив место жажде общения с ней. Порой азари даже ловила себя на мысли, что с нетерпением ждет прихода Шепард. Если же та не появлялась, Лиара испытывала смутное беспокойство, мешавшее сосредоточиться на работе. Она даже осторожно расспрашивала доктора Чаквас, как прошла очередная высадка, и все ли в порядке… со всеми. Похоже, что Чаквас догадывалась кое-о-чем, судя по ее понимающему выражению лица, которое возникало всякий раз, стоило Шепард нарисоваться рядом с медотсеком. Да и к Лиаре седовласая женщина относилась куда лучше, чем остальные люди на борту, явно испытывая к молодой азари что-то сродни материнских чувств. – Я виделась с Шепард только что в столовой, коммандер заверила меня, что никому из отряда медицинская помощь не требуется, – обычно говорила она что-то подобное как бы невзначай, и тогда тревожное выражение исчезало из глаз Т’Сони. Из разряда «интересный объект для изучения» для Лиары коммандер постепенно перешла в разряд «человек, с которым хочется проводить как можно больше времени, желательно постоянно». Это было настолько в новинку для нее, что уже за одно это она была готова рассказать Шепард все, что угодно, преподнести любые знания о протеанах, как говорили все те же земляне, «на блюде». Увы, знала она, как оказалось, не так уж много, лишь одни только старые теории и домыслы. Впрочем, даже этого оказалось достаточно, чтоб помочь в поисках беглого Спектра Сарена. Кроме того, как археолог она была единственной, кто мог расшифровать видения, полученные из Маяка. Именно тогда, сама того не осознавая до конца, Т’Сони оказалась втянута в настоящую военную операцию с сопутствующими опасностями. То, что поначалу казалось ей очередной научной экспедицией, пусть и немного странной, обернулось яростными перестрелками с риском для жизни, горами трупов, ужасами подпольных лабораторий и необходимостью хорошенько вспомнить курсы биотической самообороны, которым ее учили в университете вот уже больше полувека назад. Теперь, когда до Новерии и встречи с Бенезией оставались считанные дни, Лиара оглядывалась на время, проведенное на «Нормандии», и понимала, насколько беспросветной, наивной дурочкой она была еще совсем недавно. Подумать только, а ведь она ни разу даже не попыталась остановиться хоть на секунду и посмотреть, в какой омут нырнула с головой! Ей, неуклюжей неумехе, лучше бы и дальше копаться в своих черепках, а не гоняться по галактике за отморозками всех мастей, как будто она вдруг превратилась в юстициара. А ведь, пожелай Лиара остаться на Цитадели или даже отправиться на Тессию, Шепард не отказала бы. Скорее всего, даже оплатила бы билет до родной планеты азари или лично доставила ее туда. Пусть почти весь экипаж и продолжал относиться к дочери матриарха Бенезии с серьезным недоверием, капитан явно не видела в ней угрозы. Это даже немного злило, потому как, кажется, Лиару все еще не воспринимали всерьез. Уж, небось, ту же Уильямс или Тали коммандер не стала бы расценивать, как безобидных овечек, ведь те умели постоять за себя. Так, путаясь в противоречивых эмоциях и не зная толком, какие чувства вызывает в капитане, азари продолжала участвовать в этой опасной экспедиции, конец которой был более, чем неясен. Желая доказать, что тоже чего-то стоит, она рвалась на высадки с упорством, какому позавидовал бы и бешеный варрен. Поначалу Шепард относилась к ее повышенному энтузиазму скептически, но сдерживать азари все же не пыталась. Лиара подозревала, что во время каждой операции капитан исподтишка наблюдает за ней и старается прикрывать по возможности. Мысль об этом согревала и в то же время раздражала, ведь по всему выходило, что она была просто обузой для экипажа «Нормандии». Чем дальше, тем сильнее относило Т’Сони от привычных ей вещей – на смену спокойному, даже одинокому времяпрепровождению в компании пробирок, пыльных манускриптов и теоретических выкладок пришли дни, наполненные погонями, перестрелками и сотнями новых открытий, в существование большей части которых в ее родном университете просто не поверили бы. Нет, она все еще проводила много времени в лаборатории, и все же, если раньше ее изыскания были чисто теоретическими и, скорее, смахивали на очень странное хобби, то сейчас Лиара беспощадно отсеивала всю лишнюю информацию и оставляла только то, что было важным для их дела. Она начинала замечать, как невольно копирует Шепард в отдельных чертах. Для коммандера, казалось, вовсе не существовало вещей, которые бы не имели практической пользы. По крайней мере, именно такое впечатление складывалось у стороннего наблюдателя. Спектр всегда либо была на мостике, либо изучала рабочие документы на личном терминале, либо проверяла готовность оружия и бойцов. Даже на Цитадели у нее был четко распланирован весь маршрут, не включавший, как правило, ни баров, ни клубов, ни даже банальных кафе. По крайней мере, если того не требовало очередное задание. С интересом, близким к нездоровому, Лиаре захотелось узнать, как капитан проводит свое свободное время, что ей нравится, какие блюда она предпочитает, какую музыку слушает… Не слишком сведущая в эмоциях, Т’Сони не могла понять саму себя. К счастью или нет, ответ стал ей известен довольно скоро. * * * Разгадка пришла к ней сразу после Новерии и оказалась до банальности проста. Когда тело матери обмякло на ее руках, сразу став похожим не на живое существо, а на тяжелый, какой-то совершенно чужеродный предмет, который лишь внешне странным образом напоминал Бенезию, Лиара сперва не почувствовала ничего. Она как будто снова оказалась в непроницаемом энергетическом поле, застряла там без возможности сделать глубокий вдох или сознательно пошевелить хотя бы мизинцем. Как сомнамбула, она дала увести себя к Мако, а затем точно так же, не разбирая дороги, прошла по трапу «Нормандии» и скрылась в своем чулане, подобно устрице, прячущейся в раковине. В голове стоял какой-то туман, все еще наполненный отголосками взрывов и тонким звоном биотических щитов, прогибающихся под градом пуль. Руки машинально включили ноутбук, а глаза так же слепо уставились в загоревшийся экран, не разбирая на нем ни слова. Она ведь должна продолжать исследования, разве нет? Смерть Бенезии ничего не меняла. Сарен все еще был где-то там, отравляя разум других азари, кроганов, турианцев, землян… Уничтожив матриарха, они лишь смели с доски одну из пешек Спектра-предателя, но сама партия была еще далека от завершения. Крепко зажмурившись так, что под веками потекли разноцветные круги, Лиара несколько раз глубоко вдохнула и медленно выдохнула, как наставляла когда-то давно мама, когда малышка-азари лишь училась контролировать свою биотику. Мама… Трудно поверить, что ее больше нет. Сколько себя помнила, младшая Т’Сони жила в тени своей знаменитой матери, уважаемой наставницы, признанного лидера многих азари. Бенезия была яркой, умной, невероятно красивой… самой красивой из всех, кого Лиара знала. До встречи с Шепард она даже не представляла, что кто-то может сдвинуть Бенезию с воображаемого пьедестала, на который поставила ее дочь. И вот теперь Шепард убила матриарха. Просто подняла свой пистолет с маркировкой N7 и недрогнувшей рукой спустила курок. Нет, коммандер пыталась вразумить Бенезию неоднократно, однако влияние Сарена было чересчур велико, и даже одна из сильнейших биотиков их эпохи не смогла сопротивляться ему. Перед смертью азари успела рассказать о «Властелине» и планах турианца, даже сказала напоследок, что любит Лиару и всегда ею гордилась. А потом… ее лицо вновь исказила отвратительная гримаса ненависти, которую невозможно было описать словами, и Шепард была вынуждена убить ее. Уже вечером, сидя в своей «каюте», Лиара пыталась размышлять над тем, был ли у них иной выход. Могли они хотя бы попытаться захватить Бенезию в плен, сковать по рукам и ногам, а потом увезти от Сарена так далеко, чтоб влияние его корабля больше не ощущалось? В другую звездную систему? На другую сторону Галактики, наконец? От таких мыслей у нее болела голова и хотелось разбить что-нибудь. Кого-нибудь. Коммандера Шепард, например. И вместе с тем, думая о рыжеволосой женщине, некая часть Лиары страстно желала, чтоб та пришла и просто обняла ее. Никогда еще азари не ощущала себя такой одинокой и несчастной, как в тот момент. Никогда еще она не терзалась от настолько противоречивых эмоций – гнев и боль из-за поступка Шепард смешивались с острой потребностью прикоснуться к ней, обвить руками широкие плечи и спрятать лицо у нее на груди, как если бы этот детский жест мог прогнать любые ужасы. Как если бы он мог все исправить. Именно в тот момент Т’Сони поняла, что ненавидит капитана «Нормандии». И в то же время любит ее сильнее, чем кого бы то ни было на свете. * * * Шепард пришла к ней почти сразу после Новерии, непривычно молчаливая. Она не стала выказывать Лиаре бессмысленные соболезнования, а просто поинтересовалась ее самочувствием. В глазах коммандера, сейчас потемневших до цвета штормового океана, азари прочла больше, чем услышала. Шепард сожалела. Женщина чувствовала себя виноватой и, кажется, догадывалась о ненависти Лиары. При этом она не пыталась оправдаться и сказать хотя бы слово в свою защиту. – Мне жаль, – вот и все, что прозвучало. – Бенезию нужно было остановить, – губы азари двигались, будто сами собой, она почти со стороны видела, как стоит, скрестив руки, с отсутствующим видом. – Я не виню вас, Шепард. Лиара зябко повела плечами, когда по ее спине вновь пробежал озноб. Она уже битый час пыталась согреться, но шок все еще не отпускал, и никакие средства не помогали. Спектр дернулась, чуть подавшись вперед, как если бы собиралась подойти еще ближе и коснуться Т’Сони, однако вместо этого женщина лишь сжала руки в кулаки и отступила назад. – Вы устали, Лиара. Отдохните. Когда шлюз закрылся за капитаном, прохладно мигнув зеленым светом голографического замка, азари без сил рухнула на жесткий лабораторный стул. Последние события совершенно измотали ее. Чувствуя, как голова начинает кружиться, стоит лишь закрыть глаза, Лиара из последних сил заставила себя доползти до кровати и, не раздеваясь, упала поверх одеяла. Она смертельно устала, ее бил озноб, как от лихорадки, но сил, чтоб хотя бы накрыться, не было. Сон, больше похожий на обморок, поглотил ее без остатка. * * * Очнулась она с гудящей, но удивительно ясной головой. Понимание того, что Бенезия погибла, все еще острой болью вспарывало сердце, однако вчерашняя паника уже отступила куда-то на задворки сознания. Возможно, в ней, наконец, заговорили материнские гены, потому как впервые перед собой Лиара увидела четкую, холодную цель – она хотела отомстить. Сарен должен был умереть. Не только потому, что пытался поработить мир с помощью гетов, но за то, что именно из-за него погибла мать Лиары. Из занимательного, пусть и полного опасностей путешествия, ее вояж на «Нормандии» превратился теперь во что-то крайне личное. Погоня за предателем Спектром, наконец, обрела для азари персональный смысл, а цели окончательно перестали быть наивными. – Сарен должен заплатить за то, что сделал, – сказала она вместо приветствия, когда коммандер вновь зашла к ней перед Вермайром. – Я хочу, чтоб он страдал. – Он заплатит, – той мрачной убежденности, с которой ответила ей Шепард, Лиаре хватило, чтоб разом успокоиться. Женщина выглядела еще более хмуро, чем обычно, хотя в последнее время ее и вовсе нельзя было назвать веселой. Исчезли привычные шутки и разговоры «ни о чем», отношения с экипажем стали носить жестко-формальный оттенок, и всей команде на ум сразу же пришли все те дикие истории, которые рассказывали про Шепард у нее за спиной. Впервые услышав о «Торфанском мяснике» в один из первых вечеров на «Нормандии», азари с трудом могла соотнести этот хладнокровный, даже жестокий образ с улыбчивым капитаном, которая запросто могла панибратски играть с инженерами в карты, срезать сальные шуточки Джокера собственными остротами или непринужденно общаться с любым другим членом разномастного экипажа. Глядя на Шепард, умевшую, казалось, найти ключ к любому человеку, трудно было представить, как она расчетливо жертвует жизнями личного состава для достижения «высшего приоритета». Это наводило на довольно-таки пугающие мысли. А что, если и Лиара была для нее всего лишь пешкой, которую не жалко будет потерять, если обстоятельства вынудят пойти на крутые меры? Верить в это не хотелось. Зато стремление Шепард найти и уничтожить (даже не обезвредить – уничтожить!) Сарена как нельзя лучше соответствовало желаниям самой Т’Сони. Была какая-то высшая гнусность в том, как турианец манипулировал чужим сознанием, точно окружающие люди были не более, чем его марионетками, способными лишь на единственный в своей жизни выбор: подчиняться чужой воле или умереть. Раса азари, как никакая другая, видела и понимала ценность свободного от оков разума, а потому все существо Лиары сейчас восставало против такого вопиющего насилия над личностью. Она до сих пор содрогалась от омерзения, вспоминая Ферос и щупальца Торианина, опутавшие всю планету целиком. Несчастные колонисты Надежды Чжу были похожи на зомби, и даже добросердечная доктор Т’Сони в глубине души пожелала тогда, чтоб они умерли быстро и по возможности безболезненно. Это казалось ей наиболее логичным и безопасным выходом. Тем более странно, что именно «Торфанский мясник», Шепард, приняла решение пощадить безумцев. Вакариан горячо отговаривал ее от этой затеи, его трехпалые конечности нервно передергивали затвор винтовки, но приказ есть приказ – турианец остался на месте, прикрывая коммандера с дальнего расстояния и не смея стрелять на поражение. Отравленные спорами колонисты изо всех сил защищали «хозяина» и бросались на Шепард, как бешеные собаки. Прячась за биотическим щитом от летящих во все стороны пуль, Лиара видела, как женщина стремительно перемещается по лагерю и разбрасывает вокруг себя гранаты с нервнопаралитическим газом. Буквально через час вся колония спала, и лишь несколько человек, если не считать десятков ползунов, погибли. – Ты должен был прикрывать меня, Гаррус, а не палить во всех без разбора! – впервые на памяти Лиары Шепард не просто отчитывала, а кричала на другого члена команды. До этого она ограничивалась скупыми выговорами или такой же дежурной похвалой, когда речь шла о подчиненных, но теперь у нее явно начали сдавать нервы, так что она буквально набросилась на турианца. Лицо того тоже не выражало никаких эмоций, кроме плескавшейся на глубине глаз затаенной злости, смешанной с обидой. Он все еще сжимал в руках так и не успевшую остыть винтовку, из которой только что убил одного из одурманенных поселенцев. – Он собирался прикончить вас, коммандер, – сквозь зубы прошипел Вакариан. – Если бы я не выстрелил… – Я дала четкий приказ. Если ты не в состоянии выполнять мои распоряжения, возможно, тебе не место на моем корабле, – это было чересчур, и Шепард знала, что несправедлива к Гаррусу. Только она была слишком упряма, чтоб признать свой срыв. – Чтоб больше такого не было. Я ясно выразилась, солдат? – Слушаюсь, мэм. Резко развернувшись, бывший оперативник СБЦ закинул оружие за спину и быстро зашагал к другому концу площади. Даже его спина выражала высшую степень негодования и праведного возмущения. Лиаре стало его жалко. С самого первого момента было очевидно, что он относится к коммандеру с огромным уважением, если не сказать больше, а теперь получил нагоняй совершенно на пустом месте. Правда, одновременно азари также не могла отделаться от не слишком красивой мысли, что подспудно радуется такому повороту событий. Возможно, если Шепард начнет теперь проводить меньше времени с Гаррусом, она будет чаще навещать закуток рядом с медотсеком, чтоб поговорить с Лиарой… о чем-угодно? * * * А после Новерии и Фероса случился Вермайр, и, наконец, впереди замаячил Илос. И стало уже не до детской случайной ревности ко всем подряд членам экипажа. Потому что Сарен и его геты оказались всего лишь ширмой, жалкими соломенными чучелами по сравнению с реальной угрозой – Жнецами. Когда древние легенды начали вдруг восставать из небытия, и монстры из детских сказок обрели совершенно ужасающую достоверность, доктор Лиара Т’Сони как никогда ясно поняла, чем все может закончиться для них прямо сейчас. Если Сарен успеет исполнить волю своих «хозяев», и «Властелин» впустит в их галактику остальных Жнецов… Если они не успеют, не смогут, проявят слабость или выкажут сомнение хоть на секунду, вся жизнь, органическая жизнь, какой они ее знали, может исчезнуть за считанные мгновения. Перед лицом неизбежной катастрофы многие люди делают выбор, на который не решились бы при других обстоятельствах. Не была исключением и Лиара. В тот вечер, быть может, их последний вечер в этой жизни, она решила перестать бояться будущего. Если того может и не быть, то к чему страхи? Зачем ждать, мучиться сомнениями и откладывать все на завтра, когда счастье – вот оно, рядом, просто нужно успеть схватиться за него, пока еще не слишком поздно! С решимостью на грани отчаяния Лиара отложила все незаконченные дела и выключила ноутбук. Без лишней суеты проверив свой скромный наряд ученого, как привыкла проверять состояние брони перед очередной высадкой, азари прошла несколько десятков метров до лифта. Спину ей сверлил откровенно ревнивый взгляд Аленко, но сегодня ей было плевать. Завтра они все могут быть уже мертвы, так к чему переживать по пустякам? Если Кайден был настолько глуп, чтоб упустить свой шанс, то она точно не собирается повторять его ошибки. Она шла к лифту так уверенно, как Шепард шла по полю боя. Неподалеку маячил еще Гаррус Вакариан, в кои-то веки поднявшийся с нижней палубы. Этот турианец мог сколь-угодно много знать о снайперских винтовках, засадах и перестрелках, но уж лучше ему и дальше заниматься своей бесконечной калибровкой, нежели встать у нее на пути. Намертво застрявшая в инженерном отсеке Тали была милой девочкой, в меру интересной, в меру решительной, и в любое другое время при иных обстоятельствах они с Лиарой, возможно, даже стали бы подругами. Они и станут, если только кварианка не вздумает «соединить костюмы» с коммандером. В противном случае ее не ждет ничего, кроме крепкого заряда биотики под ее шикарные ягодицы и билета в один конец к Мигрирующему Флоту. Рекс, Джокер и прочая солдатня могли теперь хоть до бесконечности зубоскалить и отпускать шуточки по поводу «этих развратных азари». Лиара была готова простить им любую глупость, потому что сама собиралась совершить еще большую. Но кто не глуп, когда он влюблен? А Лиара совершенно точно была влюблена, причем уже давно. Наверное, с той самой секунды, как ее разум впервые соединился с разумом коммандера Шепард. Или еще раньше, когда Спектр без лишних сомнений просто взяла и разнесла на куски гигантскую стену, чтоб пробиться к Т’Сони и освободить ее. Впервые заглянув в зеленые глаза Шепард, смело глядящие на нее из-под забрала шлема, азари внутренним чутьем поняла, что они будут связаны с этим человеком, так или иначе. Только вот в те мгновения она даже не подозревала, что чувства – любовь, дружба, доверие и преданность – могут быть такими сильными. Они порабощали ее волю, заставляли вести себя по-дурацки и в то же время возносили на самую вершину блаженства при одной лишь мысли о Шепард. Чувствуя себя куда более нервно, чем перед сражением с отрядом кроганов, Лиара сделала глубокий вдох и быстро, чтоб не передумать, прикоснулась к голографическому замку капитанской каюты. * * * Казалось, Шепард ждала ее прихода. Она сразу же поднялась азари навстречу, стоило той войти, и молча протянула руку. Такой простой жест. Она в самом деле ждала Лиару. Возможно, уже очень давно. Может, они обе до сих пор все еще просто ждали друг друга и теряли драгоценное время зря. Но они слишком долго играли в эту игру, чтоб теперь отступить. – Шепард, я… – Т’Сони запнулась, пытаясь найти правильные слова. Все, что приходило ей в голову, было слишком поверхностным, чтоб выразить ту гамму эмоций, которую она испытывала. Наконец, она остановилась на том, что вмещало в себя все: – Если это наш последний вечер, то я бы хотела провести его с тобой. – Я бы тоже этого хотела, Лиара. Ладони капитана оказались шершавыми и теплыми, наощупь напоминающими мягкий песок на чистых пляжах Тессии, а ее прикосновения – удивительно нежными. – Не бойся, – едва только тихий шепот достиг слуха азари, та поняла, что дрожит. Ее сердце стучало, как сумасшедшее, кровь шумела в ушах, а ноги подгибались одновременно от нарастающего возбуждения и страха перед неизвестным. Несмотря на уверенный взгляд, пальцы Шепард также подрагивали от волнения, когда она дотронулась до лица Лиары и сама склонилась к ней для поцелуя. Когда юная азари говорила, что ни разу еще не испытывала ничего подобного, она не лгала. Но, даже будь она самой развратной из служительниц «Лазури», Т’Сони не была уверена, что хоть что-нибудь может сравниться с ощущением губ Шепард, касающихся ее рта. Это было больше, чем прикосновением. Их обеих словно несло навстречу друг другу невидимым потоком, и оставалось поражаться, как что-то вообще могло стоять между ними. Военный долг, расовые предрассудки, Сарен, геты, Жнецы, вся остальная галактика – все исчезло, стоило им прикоснуться к коже друг друга, столкнуться языками, почувствовать, как горячее дыхание смешивается, переплетаясь так же тесно, как переплелись их руки. Со страстью, неожиданной для себя самой, Лиара притянула Шепард еще ближе, будто пыталась раствориться в ней. В то время, как пальцами одной руки коммандер ласкала чувствительный затылок азари, другую руку женщина опустила ей на талию и провела вдоль позвоночника вверх, чем вызвала целую волну мурашек. Они целовались неумело, но жадно, долго, пока их дыхание не стало прерывистым, а тела не захотели еще большего. Шепард стянула с себя китель и футболку, небрежно бросила куда-то в сторону, оставшись в спортивном топе. В следующую минуту на пол полетел рабочий халат азари, под которым выше талии не было ничего. – У нас не принято носить то, что вы, земляне, называете бюстгалтером, – усмехаясь, Лиара чувствовала себя сейчас невероятно развратной и одновременно жутко смущенной под красноречивым, совершенно голодным взглядом капитана. – Хотя лично я нахожу этот предмет одежды весьма удобным… в некоторых ситуациях. – Но точно не в таких, как сейчас, – женщина ухмыльнулась ей в ответ и тут же, не дав вставить хоть слово, припала губами к одному из сосков, прикусила его зубами, а затем провела горячую дорожку языком к ключице. Громкий стон вырвался из горла азари, она вздрогнула всем телом, подаваясь вперед, а ее глаза заволокла чернота. – Джейн… – это был едва ли не первый раз, когда она назвала коммандера по имени. И то, как оно прозвучало – непривычно низко, со стоном – заставило женщину буквально сгорать от желания. Не в силах больше терпеть, Шепард поцелуями спустилась от груди азари к пупку и быстро расстегнула ее тонкие брюки, стягивая ткань вниз. – Шепард… – голос Лиары был хриплым, а сама она, стоявшая теперь посреди каюты совершенно обнаженной, в изумрудном свете мерцающего интеркома была похожа на деву, выходящую из морских волн. – Лиара, ты… – глядя на ее стройное тело с лазурного цвета кожей, на полную, прекрасно очерченную грудь, покатые бедра и хрупкие плечи, Шепард почувствовала, как в горле пересохло, а в легких совершенно закончился воздух. – Ты идеальна. Несмотря на яркий румянец смущения, Т’Сони первой направилась в сторону кровати. В каждом ее шаге был вызов, необоримое притяжение и природная сексуальность азари, свойственная всем дочерям ее расы. Капитан следила за ней, как кошка за мышью, или наоборот кролик – за удавом. Если бы какой-то несчастный вздумал сейчас прервать их, его бы отскребали от металлических переборок «Нормандии» месяц. – Почему ты все еще одета? – вопрос, прозвучавший недовольным тоном, заставил Шепард выйти из транса. Дважды ее не нужно было просить. Совершенно не стесняясь, она наскоро скинула с себя армейскую форму, побросав все, как попало, и легла сверху, опираясь руками по обеим сторонам от Лиары. Тело Шепард оказалось именно таким, каким азари его себе и представляла: сильным, гибким, состоящим будто из одних лишь мышц и крепких сухожилий, с испещренной шрамами кожей, каждое прикосновение которой приводило Т’Сони в настоящий восторг. Прикусив нижнюю губу, азари на пробу провела пальцами по твердому прессу коммандера вверх и вниз, заставив его нервно сократиться. Рваный вздох вырвался у Шепард, когда Лиара сжала ее грудь, контрастировавшую с остальным телом своей мягкостью. – Я сделала что-то не так? – с тревогой спросила она, но женщина лишь покачала головой. – Все хорошо… Мне так хорошо с тобой, Лиара. Я… – она замолчала, прервав саму себя на полуслове, и вовлекла азари в новый глубокий поцелуй, а затем в следующий, и еще, и еще… Их тела перекатывались на узком ложе скромной капитанской каюты, сплетаясь так тесно, что в тусклом освещении было не разобрать, кто есть кто. Поначалу Лиара сильно переживала из-за своей неопытности, но это длилось лишь первые несколько минут, а затем, когда Шепард спустилась еще ниже, разведя ее ноги в стороны и касаясь языком там, все связные мысли вообще вылетели у азари из головы. – Джейн… Джейн… – она могла лишь повторять это имя, как заклинание, перемежая его с грудными стонами и короткими вскриками, совершенно не способная сдерживать себя. То, что делала с ней Шепард, нельзя было описать ни на одном из языков. Этому не существовало названия. Это просто… было. По телу Лиары, дрожащему от страсти впервые в жизни, стекали блестящие капли пота, отчего вся ее фигура сияла мягким лазоревым светом. Она выгибалась навстречу рукам и губам Шепард, зарывалась пальцами в ее волосы и инстинктивно притягивала еще ближе к себе. Ее глаза давно утратили свою синеву, сменившись непроглядным мраком космоса, на самой глубине которого в одночасье вспыхивали и гасли мириады галактик. – Шепард… Уже находясь на самом пике, она потянула женщину вверх, заставляя переместиться так, что их лица оказались на одном уровне. Зеленые глаза встретились с черными и окунулись в их тьму без остатка. – Обними Вечность… Их руки все еще скользили по влажным телам друг друга, пока те двигались в едином глубоком ритме, даря острое удовольствие. Разумы же устремились навстречу бесконечному звездному пространству, чтобы, наконец, слиться там в одну неразделимую сущность. Больше не существовало Джейн Шепард и Лиары Т’Сони, человека и азари. Была лишь одна душа в двоих телах, испытывавшая сейчас эйфорию полного единения. – Лиара… – Джейн… Невозможно было понять, кто бормочет это, кто целует, ласкает языком, ладонями, губами, кто дышит так часто и хрипло, чьи бедра скользят по бедрам другой, чей живот касается живота… На краткое мгновение, длившееся почти Вечность, они были связаны столь сильно, что ощущали мир совершенно одинаково. Их несло куда-то на гребне гигантской волны, даря ни с чем не сравнимое ощущение подъема и наслаждения на грани безумия, пока, в конце концов, мерцающее пространство вокруг не взорвалось, подобно Сверхновой. Впившись поцелуем в губы Лиары и упершись ладонью в матрас, Шепард продолжала двигаться внутри нее пальцами, инстинктивно совершая бедрами глубокие резкие толчки. Она ощущала это так, словно азари была внутри нее, даря то же чувство заполненности и непрекращающегося экстаза. Ногти Т’Сони царапали ее плечи, добавляя к уже существующим шрамам маленькие кровоточащие ранки, но эта боль лишь острее заставляла ощущать все грани их чувственного соединения. Еще несколько минут они дышали в унисон, ловя постепенно стихающую волну жара, а затем одновременно упали на кровати, чувствуя, как еще немного, и их легкие просто не выдержат, сердца взорвутся от переполнявшей их крови, разливающейся по венам горячим потоком. Вытянувшись на сбитых простынях, человек и азари пристально смотрели друг на друга, едва заметно улыбаясь. Их кисти продолжали скользить по изгибам тел, даря последние ласки, подушечки пальцев очерчивали линии бедер, вырисовывали замысловатые узоры на спине и плечах, следуя за влажными дорожками пота. Наконец, подавшись вперед, Лиара оставила на губах Шепард еще один поцелуй, совсем короткий и целомудренный, и отстранилась, ложась головой на подушку. В ее глазах – вновь небесно-голубых и ярких – была усталая, удовлетворенная истома. Большим пальцем она провела по острой скуле коммандера, а та, перехватив ее руку, поцеловала ладонь азари, глубоко вдыхая запах ее кожи. Постепенно их тела успокаивались, и в каюте вновь стало прохладно. Свесившись с кровати, Шепард подобрала упавшее на пол покрывало с эмблемой Альянса и укрыла их обеих, притягивая Лиару ближе. Вновь оказавшись в кольце теплых сильных рук, азари прикрыла глаза, ощущая в эти минуты полное умиротворение. Все, что могло произойти завтра, не касалось того, что происходило здесь и сейчас. Когда они выйдут из этой каюты, то вновь станут Спектром-человеком и ученой-азари. Может, их даже встретят осуждающие взгляды и презрительные усмешки, тщательно замаскированные под безразличие. Они наденут боевую броню и ринутся в сражение, которое может решить судьбу всей галактики… Все это не имело абсолютно никакого значения. Не здесь. Не теперь. Одна из мудростей народа азари была в том, чтоб уметь насладиться каждым отпущенным тебе мгновением, не оглядываясь на прошлое и не взирая со страхом в будущее, ведь всякий момент во Вселенной неповторим. Именно потому было не важно, что случится после. Прямо сейчас обе они – Лиара Т’Сони и Джейн Шепард – были абсолютно, безоговорочно счастливы.