Как обманывать девочек: краткое пособие

Трудно найти слова, когда действительно есть, что сказать. © Э. М. Ремарк «Три товарища»

С улицы доносились шорох одежды, стук веток о стекло и приглушённые ругательства. Миллс, хмыкнув, захлопнула томик Дюма и встала с кровати, запахивая полы лёгкого халата. Тонкий месяц любопытствовал, заглядывая в окна дома под номером сто восемь по Миффлин стрит. Реджина, мельком взглянув на циферблат будильника, покачала головой: она не планировала засиживаться с книгой допоздна. И всё же это произошло, ибо время было уже далеко за полночь. Легко ступая по мягкому ворсу ковра босыми ступнями, королева остановилась напротив своего окна, складывая руки на груди. На лице её при этом сияла коварная усмешка. Спустя пару минут мягкий шум, доносящийся с улицы, затих. Реджина даже приподняла бровь: она в самом деле была удивлена, что когда-нибудь увидит нечто подобное. За окном мелькнула белокурая макушка, отражая тусклый свет уличного фонаря. Эмма Свон, тяжело дыша, встала на карнизе, упираясь руками в подоконник с той стороны стекла. Сдув непослушную прядь волос с лица, она подняла голову, наконец замечая Реджину. Королева, встретившись взглядом с серыми глазами, усмехнулась. Свон, чуть наклонив голову, развела руками, будто говоря: «что, мол, такого?» Затем она указала пальцем на задвижку, которая мешала ей открыть окно с той стороны самостоятельно. Реджина, чья ухмылка уже давно переросла в широкую улыбку, помотала головой, закусив губу. Эмма, слегка опешив, быстро взяла себя в руки и показала мадам мэр кулак. Реджина тут же засмеялась, но, спохватившись, прикрыла рот рукой: ей не хотелось, чтобы Генри проснулся. Они и так сильно рисковали; не хватало ещё, чтобы мальчик увидел происходящее во всей красе — тогда это, конечно, приравнялось бы к катастрофе мирового масштаба. Свон, подмигнув брюнетке, сунула руку за пазуху; через секунду в её ладони что-то блеснуло. Несколько секунд провозившись с тугой задвижкой, шериф, нагло ухмыляясь, открыла створку окна, ловко перемахнула через подоконник и обернулась на брюнетку. — Ты что, не хотела меня впускать? Реджина, закатив глаза, подошла к незваной гостье и положила руки ей на плечи. — Я ни минуты не сомневалась, что тебя это не остановит, — мягко поцеловав блондинку в щёку, она чуть отстранилась, вглядываясь в глаза Эммы. — Как ты это сделала? — она взглядом указала на связку отмычек, которая всё ещё поблёскивала в ладони Свон. — Да я же невъебенная охотница за головами, ты забыла? — усмехнулась она. Эмма стянула с себя куртку, затем обхватила талию Миллс, притягивая её ближе к себе. Уткнувшись в основание шеи, она полной грудью вдохнула давно позабытый запах терпких яблок. Если бы кто-то мог знать, как она скучала!.. Свон тяжело вздохнула, прижимаясь ближе. — Что такое? — голос Реджины был мягче бархата, и Свон могла чувствовать лёгкие вибрации прижатой к её груди тела. Или это её сердце бьётся так неспокойно, когда она рядом с этой женщиной? — Ничего. Просто не могу поверить, что я только что сделала это. Ну, я имею ввиду, залезла по шаткому карнизу к тебе в спальню, — блондинка ехидно ухмыльнулась, оставляя лёгкий поцелуй на шее Реджины. — Прямо через окно. С ума сойти! Я разменяла четвёртый десяток, и, несмотря на это, я всё ещё веду себя так… — Как так? — королева заковала лицо блондинки в свои ладони, в который раз вглядываясь в серые омуты её глаз. Ей казалось, что она сможет понять всё, что угодно, по её глазам, найти в них любой ответ. — Так по-детски. Это не выглядело бы так неестественно, если бы нам было по восемнадцать. — Когда мне было восемнадцать, я жила в Зачарованном лесу и, поверь мне: ты не смогла бы забраться в моё окно в то время, даже если бы я очень захотела. — Это почему это? — ревниво спросила Свон, чуть надувая губы. — Потому что моя мать испепелила бы тебя прежде, чем ты ступила на территорию семейного поместья, — грустно усмехнулась Реджина. — Вопрос: ты собираешься провести эту ночь здесь? — королева слегка приподняла бровь. Улыбка так и не сходила с её лица. Её до сих пор удивляло, как она могла так счастливо и беспрерывно улыбаться в присутствии Свон; ещё её удивляло, как она могла резко выходить из себя и орать, словно резанная, в её же присутствии. — Да ла-а-адно, — в голосе блондинки послышались просящие нотки. — Мы решили встречаться несколько часов назад, а ты уже не подпускаешь меня к телу? — Реджина притворно нахмурилась на это замечание. — Что будет дальше? Ты запретишь опускать руки ниже «экватора»? — Реджина прищурилась, делая вид, что задумалась. — Да как ты смеешь вообще?! Я, между прочим, сегодня еле вымолила аудиенцию! — О да! Ты так мило поскуливала, — улыбнулась брюнетка. — Что?! Ни хрена подобного! Это ты поскуливала, когда я наконец добралась до твоих губ! — Свон, преисполненная долгом ни под каким предлогом не проигрывать споры с королевой, тут же поцеловала её, доказывая свою правоту. Миллс, обхватив блондинку за шею, стойко держалась некоторое время, а затем сдалась, что-то промычав ей в губы. Эмма чуть отстранилась, с широкой победной улыбкой глядя на Миллс. Прозрачные клубы пара поднимались вверх, вырываясь из тесных оков душевой кабинки. Тысячи крохотных капель воды путешествовали по стеклу. В воздухе витал аромат какого-то фруктового геля для душа. Свон, методично намыливая предплечье мягкой губкой, прикрыла глаза от наслаждения. Буквально в то же время дверца душевой кабинки распахнулась, впуская внутрь холодный воздух. Обнажённая Реджина, не глядя на партнёршу, подставила голову под потоки горячей воды. — Полтретьего ночи, Миллс. Ты решила принять душ? — саркастично осведомилась Эмма, голодным взглядом окидывая давно нетронутое ею тело. Сейчас, когда они вроде как выяснили всё, что с ними происходит, когда смуглая кожа женщины, которую она так хотела, блестит в тусклом свете ванны, когда тонкие дорожки ароматной воды скатываются по идеальному телу… — …и я подумала, что я не права… Эмма, ты вообще меня слушаешь? — Реджина, приподняв бровь, упёрла руки в боки, поворачиваясь к Свон лицом. Эмма пару раз моргнула, давая себе мысленный подзатыльник, что пропустила, вероятно, самую раздражающую и нудную тираду брюнетки только потому, что пялилась на её задницу. — Ох, заткнись, — прошептала она, притягивая Реджину к себе. Влажная кожа соприкоснулась друг с другом, и Свон неосознанно застонала, чувствуя твёрдые соски на своей груди. Положив ладонь на затылок брюнетки, она притянула её для страстного поцелуя. Изголодавшиеся ладони тут же прошлись по хрупким плечам, стройной талии. Облокотившись на стеклянную стенку душевой, Свон чуть раздвинула колени, пристраивая Миллс между своих ног. Её руки тем временем застыли где-то в районе задницы брюнетки, поочерёдно сжимая то её бёдра, то ягодицы. Её губы между делом кружили в лёгком танце с губами Реджины. Они совсем не боролись за первенство в этом поцелуе, нет; напротив, казалось, что после того, как они выяснили всё происходящее и подпустили друг друга чуть ближе, чем стоило бы, они были одним целым, выхватывая осторожные вдохи и крадя дыхание. Реджина, чувствуя лёгкий зуд на коже от желаемого контакта, осторожно положила ладони на плоский живот блондинки. Её рука медленно пропутешествовала вниз по разгорячённой коже. Когда, наконец, её пальцы нырнули между ног Свон, прикасаясь к желаемому, Эмма резко распахнула глаза, прерывая поцелуй. — А-а, — предупреждающе возмутилась блондинка. — Нет. — Нет? — голос королевы слышался тихим и неуверенным. Возможно, так получилось из-за того, что вода шумела слишком сильно, возможно, от того, что она ещё не отошла от поцелуя. — Нет, — утвердительно и беспрекословно ответила Свон. — Не так, — Эмма, не выпуская из рук талию брюнетки, развернулась, меняя их местами. Теперь Реджина ошарашенно вглядывалась в потемневшие глаза блондинки, не понимая, чего от неё хотят. — Обними меня, — голос Эммы звучал твёрдо и уверенно, точнее, сказать, довольно убедительно. Миллс тут же подчинилась, смыкая ладони за её шеей. — Крепче, — улыбнулась Свон. Как только Реджина выполнила все инструкции выше стоящей инстанции на сегодня, шериф, подхватив податливое королевское тело за коленки, шагнула вперёд, поднимая Миллс и прижимая её спиной к стене кабинки. Реджина, удивлённо вздохнув, подавила вскрик от неожиданной перемены мест. — А теперь держись, — Свон, коварно усмехнувшись, провела языком по смуглой шее, находя дрожащую вену. Прижавшись к ней губами, она втянула в себя кожу, чуть захватив её зубами и нежно посасывая. Миллс, резко выдохнув, откинула голову назад, ударяясь затылком об твёрдое стекло, но давая тем самым большее пространство для действий. Через некоторое время её громких вздохов, когда из горла королевы уже начали вырываться сиплые стоны и полувсхлипы, Свон, наконец, отстранилась, с любовью глядя на своё творение. Она усмехнулась самой себе, глядя на покрасневший засос и убеждаясь, что ни за что не предупредит об этом Миллс, которая наверняка забудет об этом до завтра. — Мне нужна моя рука, — тихо прошептала Свон, чуть сжимая ладонь, которой поддерживала бедро партнёрши. Миллс, явно ещё не пришедшая в себя от подобного обращения, громко сглотнула, послушно переплетая ноги вокруг талии блондинки. Эмма, тут же снова сталкиваясь с податливыми горячими губами в жестком поцелуе, проскользнула между мокрых тел, мягко вводя пальцы меж распахнутых бёдер. Из груди Реджины вырывался громкий вздох; понимая, что теряет почти всю опору, кроме тела блондинки, она крепче прижалась к ней, ладонью запутываясь в мокрых белокурых волосах. Находя губы блондинки, она требовательно укусила её губу, осознавая, что пальцы внутри неё не двигаются. — Двигайся, — в глазах Свон пляшут чёртики, ей явно доставляет удовольствие насмехаться над королевой. Реджина громко рычит от осознания своей беспомощности в данной ситуации и чуть ослабляет хватку. Тут же чуть скатившись по скользкой стенке, она глубоко насаживается на пальцы Свон. Громко выдохнув от неожиданности, она в отместку кусает блондинку в плечо. Эмма, улыбнувшись краешком губ, всё-таки решает сжалиться и начинает медленные толчки. Миллс, прикусив губу, утыкается носом ей в шею, стараясь сдержать громкие стоны; она помнит: как бы хорошо ей сейчас не было, и как бы не прочны пара дверей, отделяющие их от сына, он всё ещё может проснуться в самый неподходящий момент. Хотя когда он бывает подходящим?.. Следующее действие блондинки вышибает из неё весь дух, а также все посторонние мысли. Свон, рука которой всё ещё находится внутри брюнетки, мягко разводит пальцы в стороны, чувствуя горячую бархатную негу. Это добавляет Миллс стимула; она толкается вперёд, безмолвно прося о большем. Эмма, снова улыбаясь, увеличивает темп, буквально вколачивая партнёршу в стеклянную стенку душевой. Миллс, чувствуя темп «скачки», задыхается, жадно хватая ртом воздух пополам со струями воды, всё ещё падающей сверху на горячие тела. Вскоре она лишается и этой привилегии: чувствуя, что брюнетка близка к разрядке, Свон захватывает губами её губы, терзая их в сладком поцелуе. Через пару минут, когда Реджина уже чувствует, что её тело больше ей не подчиняется, она, наконец, кончает, ногтями впиваясь в плечи Свон. Эмма глушит громкий вскрик в мягком поцелуе. — Ну, ты как? — тихо спрашивает шериф минутой позже. Реджина расслабленно открывает глаза. Её сердце ещё бьётся, словно сумасшедшее, не сбавляя ритма; руки всё ещё покоятся на плечах блондинки, а горячие струи воды теперь кажутся прохладными. Или это Эмма переключила воду для удобства?.. Она не знает, совсем ничего не знает и плохо соображает, чувствуя лишь лёгкое поглаживание блондинки в районе своего бедра. — Ага, ясно, — понимающе усмехается Эмма, так и не дождавшись ментального ответа. — Обними меня покрепче, я тебе помогу, — тихо говорит она, прижимая Миллс ближе к себе. Она легко отрывает брюнетку от стеклянной стены и кладёт подбородок на её плечо для лучшего обзора. Миллс, едва соображая, вновь переплетает ослабевшие ноги на её талии, стараясь покрепче ухватиться. Эмма одной рукой выключает воду, набрасывает на плечи Реджины полотенце… Всё остальное Миллс помнит, словно в тумане. Кажется, Эмма выключила свет и донесла её до кровати. Оказавшись в мягком коконе одеяла, Реджина сонно мычит что-то; ей никак не удаётся открыть рот, чтобы сказать Эмме, что она любит её… Свон, усмехнувшись, целует её в плечо, оголённой грудью прижимаясь к смуглой спине и просовывая под её талией руку, чтобы привычно устроить её на законном месте — груди королевы. — …да я вообще не в курсе, спроси у Дэвида, — Реджина услышала тихий голос Эммы издалека, медленно просыпаясь. Предрассветное солнце оставляло на сбитом в ноги одеяле редкие блики, и Миллс, слегка потянувшись, улыбнулась, не в силах отвести взгляда от вида, что предстал перед ней с пробуждением. Абсолютно обнажённая Эмма стояла спиной к ней напротив окна, и солнечные лучи мягким ореолом обхватывали её талию. Крупные кольца светлых волос в беспорядке рассыпаны по плечам и лопаткам, пока нимфа из грёз бывшей Злой Королевы придерживала у уха мобильник. — …да, я передам ей, — тихо согласилась с кем-то Свон, а в следующее мгновение открыла проснувшейся Миллс тайну личности своего абонента: — О, и Руби? Ты ни за что не поверишь, где я нахожусь прямо сейчас. Что? Нет, не у твоей бабушки. Я сейчас в доме Миллс, — светлые волосы Свон заблестели в солнечных лучах, когда она тряхнула головой. — Да, я голая, если тебя волнует только этот факт, — фыркнула она. — И, представь себе, в спальне Её Величества я нахожусь на полных правах её девушки. Любимой девушки, Руби, — с чувством повторила Эмма. — Так что спасибо, что подстраховала. Обещаю, если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, я всегда… — Эмма обернулась, видимо, решив проверить, что её партнёрша всё ещё крепко спит, как запнулась на полуслове. Реджина Миллс в полном великолепии своего обнажённого тела стояла рядом с кроватью. Её мягкая оголённая грудь вздымалась от частого дыхания, глаза были полны такой ненависти, что впору было перестать дышать самостоятельно, лишь бы не допустить возможности пыток. В ладони брюнетки, уже готовой для всех боевых позиций, горел огненный шар. — О, Руби? — пискнула Свон. — У меня тут проблемы, так что я тебе перезвоню, — она сбросила вызов, тут же подняв ладони в знак капитуляции: — Успокойся, поняла меня? Не делай резких движений и выдохни, я серьёзно. Я выписалась из больницы буквально вчера утром, так что хрен кто меня заставит туда вернуться сегодня. Реджина дышала через раз. В данный момент от подступающей истерики её спасало разве что лишь неожиданно выясненное обстоятельство. — Это что, какой-то изощрённый способ мести? — прошипела она, чувствуя, как кровь прилила к щекам от ярости. — Божечки, только не думай, что это было чем-то вроде предательства или вроде того, — Свон состроила брови домиком. — Я очень сильно тебя люблю — это единственное, что важно, да? Так что детка, умоляю, убери эту огненную штуку, пока ты не покалечила меня, — почти проскулила Свон, медленно подбираясь к Реджине всё ближе с каждым шагом. Миллс, с трудом сглотнув, сжала ладонь в кулак, и фаербол испарился искрами. — Объяснись, — грудным голосом потребовала она. Эмма, явно расслабившись после устранения угрозы, обошла постель, чтобы упасть лицом в подушки со своей стороны — надо же, за столько времени у этой нахалки даже появилась собственная сторона королевской кровати. — Ты ведь не будешь ненавидеть меня за это всю жизнь, правда? — по-детски наивно спросила она из-под вороха подушек, чуть позже похлопав ладонью по кровати. Реджина, тяжело выдохнув, осторожно залезла под одеяло, тут же оказавшись в крепком коконе захвата Эммы Свон. — Я кое-что натворила. Ну, точнее, как натворила… Подстроила, — тоном провинившегося ребёнка пробурчала Эмма ей в шею. — И что же ты сделала, дорогая? — осведомилась Миллс. Эмма виновато закусила губу, встречаясь с ней глазами: — Я попросила Руби подыграть мне, чтобы ты осознала, что любишь меня. Реджина лишь открыла рот, не в силах вымолвить хоть слово от подобного поворота событий. В результате она произнесла слово, которое ненавидела всем сердцем лишь по той причине, что оно было словечком одной настырной девицы: — Серьёзно?! Эмма, порозовев щеками от стыда, снова спряталась в её волосах, виновато сопя где-то за ухом Реджины. — Я просто подумала, что если начну ухаживать за тобой, ты меня высмеешь, или, что ещё хуже, подумаешь, будто я строю против тебя какие-то козни, — приглушённо шептала она. — Поэтому всё должно было быть прозрачно; так, как будто инициатива исходила от тебя, чтобы ты сама поняла, что без меня тебе никак, — Свон выглянула из своего укрытия чернильных волос Миллс, чтобы осторожно коснуться губами уголка её губ. — Признайся, что это был гениальный план по захвату твоего сердца — ты сделала всё сама, даже не подумав усомниться в собственных чувствах. Реджина неверяще смотрела на девушку, лежащую в её кровати; она не верила, не могла поверить тому, что практически в одиночку провернула эта нахалка. Влюбить в себя королеву — надо было додуматься до подобного, чтобы позже получить Оскар. — Я в восхищении, — в прострации произнесла она, утопая в омуте серых глаз. — Правда, должна признать, что в некоторые моменты ты едва не попала впросак, — уточнила она, вспоминая все те разы, когда почти перечеркнула их возможное будущее собственными руками. — Быть такого не может, — фыркнула Свон, возвращаясь в свою привычную манеру абсолютной уверенности в себе, как только поняла, что прогонять её не собираются. — Я знаю тебя, как облупленную. — Мы знакомы чуть больше года, в отличие от твоих родителей, которые знают меня большую часть жизни. Ты меня совсем не знаешь, — твёрдо сказала Реджина, глядя в серые глаза. — Совсем, слышишь? Эмма тяжело вздохнула, устало проводя рукой по лицу. Возможно, Миллс была права. Что она знала о ней? Если покопаться, информации находилось, несомненно, немало, но почти вся она приравнивалась к мэру Миллс, упрямой занозе в заднице, с которой она делила своего сына. Реджина была права. Эмма мало что знала о ней, о её жизни, прошлом. Разумеется, основные пункты биографии можно было найти в Книге Сказок и в рассказах родителей, но это, конечно, всё было не то. Она хотела бы, очень хотела бы знать, чем брюнетка живёт, чем дышит; что она любит и не любит; что ей нравится. Она хотела бы всё это знать, чтобы можно было поговорить на досуге о том и об этом. Правда, было одно оправдание: они ещё даже суток не встречаются! Не это ли смягчающее обстоятельство для того, чтобы сделать первый шаг? Чтобы узнать, наконец, друг друга? — Окей, я поняла. Ладно, ты права, я совсем не знаю тебя. Довольна? — сухо спросила Свон. Реджина, печально вздохнув, отвела взгляд. — Зато я знаю немного о твоём теле, — утвердительно воскликнула блондинка, вновь найдя лазейку. Миллс, вновь повернувшись, саркастично приподняла бровь. — Я серьёзно. Я знаю о твоём теле всё, честно! Ты любишь, когда я целую тебя, — Миллс фыркнула, передёргивая плечами, будто это было очевидно. — Нет, я хотела сказать, что ты любишь, когда я целую тебя… Не знаю… Вот так, — Свон наклонилась, прижимаясь губами к Реджине и вовлекая ту в нежный поцелуй. Секундой позже, мягко раздвинув пухлые губы языком, Свон осторожно провела им по верхней губе брюнетки, затем, нежно захватив её нижнюю губу зубами, аккуратно потянула, посасывая. Из груди королевы вырвался восхищённый вздох. — Ты любишь, когда я целую тебя здесь, — Свон прикоснулась губами к шраму над губой, — и здесь, — Эмма отодвинула тёмные волосы, чтобы поцеловать Реджину за ухом. Чуть приподнявшись на руках, она сползла вниз, исчезая под одеялом. Через мгновение Миллс резко выдохнула, когда сильные руки обхватили её за бёдра, притягивая ближе. Брюнетка улыбнулась, откидывая одеяло в сторону и встречаясь взглядом с чуть потемневшими серыми глазами. — Ты любишь, чтобы мои руки лежали здесь, — Свон положила ладони на смуглый живот, — когда я делаю так, — она наклонилась, и Реджина громко втянула воздух, почувствовав её язык у себя между ног. — Ты любишь дёргать меня за волосы при этом, — Миллс, зажмурившись от движений языка и губ Эммы, даже не заметила, как в её ладонях сжался шёлк белокурых локонов. — Когда-нибудь ты точно мне все космы повыдёргиваешь, — отрываясь от Реджины, с улыбкой заметила Свон. Брюнетка ту же протестующе замычала, и Эмма, хмыкнув, вернулась к прежнему занятию. Мягко облизывая и посасывая её, Свон перебралась руками выше, чуть сжимая в руках грудь королевы. — Ещё тебе нравится вот так, — блондинка большими пальцами обвела ореолы сосков, нежно массируя грудь. Судорожно всплывающие в голове воспоминания того, что ещё любит Миллс, Свон старалась игнорировать, ибо в следующие минут пятнадцать ей было не до этого. Она лишь тихонько улыбалась сама себе, на лету собирая по крупицам и обновляя в памяти всё, что любит Реджина. Когда одна из королевских ладоней выпуталась из копны её волос, Свон вновь хмыкнула, ускоряя движения языком. Она знала: Миллс, скорее всего, уже совсем близко, судя по предыдущим стонам; сейчас она укусит ребро своей ладони, чтобы не закричать и не разбудить Генри. Бёдра королевы задрожали, лодыжки с аристократично-узкими щиколотками начали подниматься вверх, предупреждая приближение оргазма. Свон, чуть приподнявшись, надавила ртом, цепко обхватив руками щиколотки Реджины. По опыту она с уверенностью могла сказать: эта кобылка и лягнуть может, с неё станется. Через пару минут, когда Миллс уже расслабленно закинула руки за голову, Эмма оставляла мягкие поцелуи на её бёдрах. Она ласкала языком чуть выпирающие косточки таза, выцеловывая каждый сантиметр смуглой кожи, до которого могла достать в подобном положении. Через несколько минут сверху раздалось тихое сопение и ровное дыхание. Свон, положив подбородок на бедро брюнетки, несколько секунд следила, как её живот мерно опускался и поднимался, вторя тихому дыханию. — А после оргазма ты всегда успокаиваешься, чаще всего засыпая, — едва слышно прошептала она. — Я не так уж мало знаю о тебе, Миллс. Не стоит меня недооценивать, я быстро учусь. Эмма вскарабкалась вверх по тёплому телу, чтобы обхватить руками плечи проваливающейся в сон женщины. Реджина завозилась, устраиваясь удобнее. Счастливо и широко улыбнулась, чтобы сквозь сон позвать Эмму: — Свон? — М? — Ты и вправду лишь притворялась, что не испытываешь ко мне никаких чувств, а в это время воплощала целый план по покорению меня в течение четырёх месяцев? Эмма лишь обняла её чуть крепче, утыкаясь носом в её плечо: — Ага, — беспечно хмыкнула она. — Я умею обманывать девочек. Реджина фыркнула, проваливаясь в счастливый мир красочных грёз в руках женщины, которая была самым любимым и самым раздражающим человеком в её жизни. — Напиши для меня краткое пособие, дорогая.