Fck of, I apologize

Не знаю, можно ли считать это сонгфиком, но: FFDP — I Apologize

      Единственная ошибка Чонгука, наверное, заключается в том, что он вышел из чертового дома. Просто складывается такое впечатление, что именно сегодня весь мир против него. Сначала он проспал будильник; может, из-за того, что под утро закончил подготовку к зачету, и вовсе забыл его установить. Когда проснулся далеко за полдень, понял, что уже поздно куда-либо идти. Зачёт он бы все равно не сдал, потому что начал готовиться только вчера ночью, а там материала за полгода с лишним. Да, он любит бросать вызов сам себе. Но, как можем увидеть, ничем хорошим эти вызовы не заканчиваются.       Чонгук направляется в свое любимое кафе. Дело в том, что у него есть только пара мест, где он свободно может отвлечься от внешних раздражителей. Зачастую, от его брата — Мин Юнги. Тот не упускает возможности пристыдить младшего, ведь родители сами сказали Юнги следить за Чонгуком, пока тот учится.       Знаете, почему Гук любит именно это кафе? Просто он обожает кофе. Латте, американо, мокко, даже обычное какао — это не важно, главное, чтобы здесь, потому что тут он необычайно вкусный. Еще Гук сходит с ума от вишневых капкейков, которые ест здесь каждый день. Само заведение выполнено в классическом стиле, этому месту не чужда простота и консервативность, но в то же время, здесь очень много всяких цветочков, розовых вазонов, пастельных тонов, что делает это место более современным и интересным. Странно, да, альфа тащится от цветочков? Чонгуку двадцать лет, а он все еще обожает эту кофейню с детства. Его любимое место — столик на двоих около панорамного окна. Здесь красиво ночью, ибо открывается вид если не на весь город, то на его лучшую часть. Он часто берет сюда ноутбук или же свой скетчбук с карандашами, и просто расслабляется. Вдохновение его ждет лишь здесь. Повезет же его омеге. Или нет?       Вообще, Чон красив. Потрясающе красив. И это, конечно, не могли не заметить люди, которые его окружают. Многие омеги пытались завязать с ним отношения, но Гук действительно порядочный и ждет истинного. С того момента, как только ему стукнуло восемнадцать, а на руке появилось имя «Ким Тэхен» красным шрифтом с разными завитушками, он ждет. Единственное, что он ненавидит в предназначенности, так это то, что все шрамы, метки, надписи, что образуются на теле истинного, обязательно должны появляться и у него. Папа и отец говорили, что так и познакомились когда-то давно. Папа как-то написал, что задолбался ждать и хочет встретиться в кафе. Угадайте, в каком? Иронично. Все бы ничего, но часто на шее альфы появляются метки, засосы и укусы, которые не предвещают ничего хорошего. Неужели, этот омега Ким Тэхен такой… «Порядочный»? Гук, на самом деле, хотел думать, что ему это все чудится и это никакие не засосы, а аллергия… Откуда же ему знать, как выглядит настоящий засос? Он-то невинный, как Мать Тереза, блять. Только порнуху любит, а там актеры засосов друг другу не оставляют, только вдалбливаются в кроватку под руководством какого-нибудь режиссера. Сомнительно, что Мать Тереза таким увлекалась.       Честно говоря, сейчас думать об истинности у него нет не то что возможности, а элементарного времени. Ему все также нужно сдать зачет и нарисовать вступительный рисунок, чтобы перевестись на следующий курс. Два месяца — это катастрофически мало для него. Он любит делать все преждевременно, чтобы в последний момент не налажать. Благо, в этом кафе всегда тихо, спокойно, мало людей и играет нежная классическая музыка, от которой, кстати говоря, Чонгук просто без ума. «Времена года» Вивальди сегодня в особенности хороши. В сегодняшнем дне для Гука хорошее только то, что вдохновения хоть отбавляй: на полотне (если так можно назвать листок скетчбука) будто сами собой получаются образы, отдаленно напоминающие раннего Пикассо. Наверное, на Чона так влияет та атмосфера, что всегда тут царит. В левой руке чашка, во рту остатки вишневого капкейка, а в правой — карандаш, который стремится помочь своему хозяину получить заветное «зачислен на следующий курс».       По нему не скажешь, но Гуки действительно очень странный ученик, просто как-то вместе с последним снегом исчезло и желание что-либо делать, и целеустремленность, и вообще терпение ждать результат. Как-то так он начал забивать на учебу, а потом приобретенные хвосты дали о себе знать.       Заканчивая пробную картину, Чонгук закрыл вкладки с порно на ноуте (ну, а хуле? его это вдохновляло) и продолжил собирать вещи. На листике вообще-то все было замечательно — хоть в рамочку и на продажу. Только Юнги бы сказал, что это дно-днищенское, но это же Юнги. На него обращать внимание никто не собирается.       Когда он вышел из кафе, даже не дойдя до середины зебры, вспомнил, что забыл внутри пиджак. В самом начале весны в одной футболке довольно холодно. Как только он повернулся в направлении двери, успев сделать всего-то пару шагов, почувствовал сильное столкновение с чем-то. Сознание отказалось воспринимать что-либо, поэтому Гук мгновенно отключился от внешнего мира. Ну, что сказать… Хотя бы выспится. Хоть и без сознания. Перед глазами пронеслась огромная часть жизни: вот Юнги пиздит десятилетнего Гука из-за того, что тот зашел в его комнату; вот в двенадцать Чонгука впервые отверг омега; а вот ему восемнадцать и на запястье появляется заветное имя. Дальше темнота. Глубокая и бесцветная. Все вокруг черное, не разобрать. То ли он спит, то ли что. Он возвращается в сознание из-за чужого голоса и шлепков по щеке. Вынужденная мера, понимает Чонгук.       — Эй, пацан, ты в порядке? — услышал Чонгук голос прямо возле уха, приходя в себя.       Он сейчас не мог соображать из-за головной боли, но позже еще понял, что и встать тоже не в силах. У него ничего не болело, только переутомление сильно сыграло роль. Похоже, он только что столкнулся с машиной или еще чем-то. Вдруг голос опять раздался, но его владельца рассмотреть как-то не получилось:       — Слушай, прости меня. В общем, моя вина. Я возвращался с обеденного перерыва, опаздывая на минут 30 точно. С альфой гулял, знаешь ли. В первый, сука, рабочий день. Мой начальник, чтобы ты понимал, тот еще зверь. Так как очень спешил, ехал на скутере на огромной скорости, я и не заметил, что там какой-то пацан прямо возле дороги. Как понимаешь, это был ты. Да и в шлеме особо ничего и не заметишь… Это не оправдание, но все же… Прости. Так ты в порядке?       Чонгук даже не знал, как реагировать. Незнакомый парень как-то спокойно обо всем говорил. В голосе не прозвучало и толики того беспокойства, которое желал услышать альфа. Ответить было особо нечего, потому что он не чувствует вообще ничего, кроме сильной тошноты и боли в голове.       — Не особо что-то… Так ты здесь работаешь? — почему-то к этому, судя по запаху, омеге, у него сразу проявилась неприязнь.       Хотя, чего тут скрывать, парень пах вишней, которую, как помним, Гук обожал всем сердцем. Только это заставляло альфу еще держать себя в руках и не послать блондина куда подальше.       — Ну, да. А что? — спросил незнакомец, не понимая. — Но это, похоже, ненадолго.       — Никогда больше сюда не зайду.       Как и предполагалось, собственно. Для него вообще-то сложно было это сказать, ведь кафе, в котором работал странный омега, его любимое уже на протяжении десятка лет.       — Ты сначала встань, а потом уже говори про «не зайду», — подкалывал омега.       — Эй, ведь ты же сам в этом виноват, так почему издеваешься? — разозлился Гук.       — Ладно, я предлагаю отвезти тебя в больницу, сойдет? А потом посмотрим. Я даже согласен родным твоим позвонить. Только ты не смотри так недоверчиво, хорошо? И еще… Можешь не звонить в полицию? Я правда не хотел…       — Ты ведь не представился даже, — аргументировал свой недоверчивый взгляд Чон, но чуть беспокойства со стороны омеги учуял.       — И не представлюсь, пока не сядешь на чертов скутер и не поедешь со мной в больницу.       Выбора у Чонгука особого не было, так как он понимал, что проверить состояние нужно, ведь не ясно, что с ним могло случиться после столкновения.       Гук заговорил:       — Я-то сяду, только не пойму… Ты же вроде и так опаздывал, зачем тебе еще больше влипать?       — Поверь, пацан, я и так по самые омежьи яйца, так что не парься. Все равно уволят. Получше работу найду.       «Очень в этом сомневаюсь » — пронеслось в мыслях Гука.       Незнакомец, если честно, был довольно симпатичным, скрывать это бессмысленно, ведь омега это наверняка знал. Запах вишни не мог заставить Чонгука быть равнодушным. Блондинистые волосы переливались на солнце оттенками серого и ярко-желтого цветов, а челка умело прикрывала голубые глаза. По своему собственному мнению, которое бы оспорили многие, такой красотой Гук не мог похвастаться: он обычный брюнет с карими глазами, еще и без челки, которая только добавляет таинственности образу.       Брюнет сдался и заставил себя сесть рядом с омегой. Ветер даже через шлем проходился по его волосам, гулял под легкой футболкой, заставляя вздрогнуть. Кое-что тоже заставляет дрожать: незнакомец по-хозяйски взял руки Гука за запястья и положил себе на талию.       — Обхвати покрепче, пожалуйста, если не хочешь упасть и разфигачить лицо об асфальт.       — Это, конечно, мило, но не кажется ли тебе, что это альфа должен говорить такое омеге?       — Не кажется.       Вот так просто. Не кажется ему. Ну и ладно, возьмет Чонгук и положит руки на талию этого омеги. Ничего такого, да? Хрен там, ничего! Он не привык вот так… Еще и незнакомца.       Благо, доехали они быстро и Гуку даже посчастливилось не упасть со скутера. В больнице его обследовали. Оказалось, что у него легкое сотрясение и пара царапин, которые врач-бета умело обработал антисептическим средством. В качестве подарка он дал Гуку пачку пластырей и попросил впредь быть аккуратным, как ребенка какого-то учил. Чон же тогда просто снисходительно посмотрел на омегу, что сбил его и по чьей, собственно, вине он здесь. Все обошлось без серьезных проблем, поэтому Чонгук и «некто», чье имя альфе так и не удалось узнать, собирались покинуть больницу.       — Слышь, как насчет того, чтобы пойти со мной в кафе? Я извинюсь перед тобой таким образом, — предложил блондин.       — Не-а, я не вынесу еще большего унижения. Ты уже отвез меня в больницу, как жалкую омежку, а если ты еще и заплатишь за меня в кафе, то я умру со стыда.       — Можешь сам заплатить, я не обижусь, — шутил незнакомец, — но пойдем.       Чего Гуку еще терять? Понятное дело, он согласился. Кафе они выбрали не то, где блондин сбил Чона, ибо было бы воистину глупо. Омега предложил пойти в его любимое, и кто знает почему, но брюнет согласился сразу. Вкус у нового знакомого был явно отличным, на что указывал даже его внешний вид: белая рубашка, наполовину заправлена в серые брюки облегающего кроя была расстегнута на последней пуговице, от солнца защищали фирменные черные очки от Prada, что позже сменялись шлемом, а на ногах сверкали белые кроссовки. И кто знает, как в таком виде можно вообще садиться за скутер, но тот факт, что блондин выглядел потрясно, не отменялся.       Оказавшись в кафе, Гук по-привычке заказал любимый латте с вишневым кексом, как любил всегда.       — Тоже любишь латте? Я вот больше от американо тащусь. Ты, к слову, кофе пахнешь… Прости, не знаю, зачем я это сказал. Подумал, что будет кстати… Я ошибся?       — Нет, что ты… — на самом деле, Чонгук соврал, потому что он очень застеснялся, ведь не привык вообще получать комплименты.       Они еще сидели так долго, около часа, говоря обо всем. Гук даже узнал, что блондину двадцать два года, он любит рисовать, слушать классическую музыку, особенно в душе, также обожает кофе, а еще увлекается чтением книг и танцует. Слишком много общего, подумал Чонгук. Кое-что еще понял Гук. В рассказе он совсем не услышал об альфе, из-за которого блондин и опоздал, сбив Чонгука. Не время и не тот уровень, похоже. К слову, имени омеги Чон тоже не услышал, так же не называя своего. В свою очередь, Гук рассказал новому знакомому о своих увлечениях. Тот, кстати, тоже удивился, поняв, что у них много общего. Они бы еще долго разговаривали, если бы в один момент к их столику не подошел незнакомый омега.       — Привет! — не дождавшись ответа, незнакомец продолжил: — Ты же свободен, правда?       Гук так и не понял, в каком смысле «свободен», но не успел даже рот открыть, чтоб ответить.       — Он занят, у него есть омега, так что попрошу уйти, удалиться отсюда, спасибо. До свидания! — ответил вместо альфы блондин, он понял, в каком именно смысле интересовался незнакомец, чем вызвал непонимание со стороны Чона.       Дождавшись, пока нежеланный гость покинет их столик, Гук решил все же спросить, в чем дело.       — И что это было?       — Мне не нравятся омеги, которые лезут в чужие разговоры.       — Но он же ничего такой был… Вдруг, он хотел со мной познакомиться? — не понимал альфа.       — Попросить, чтобы вернулся? — с непонятной грустью и дерзостью спросил блондин.       — Не надо… — неуверенно ответил Гук, но понимал, что так нужно.       Беседа снова возобновилась, Гук узнавал еще много чего об омеге, попутно рассказывая о себе.       — Я еще не представился. Тэхен. Мое имя Ким Тэхен.       Почва ушла из-под ног. Чонгук перестал слушать слова блондина на миг. Он задрал рукав пиджака, рассматривая полюбившуюся надпись. «Ким Тэхен» четко виднелось на запястье. И от сотрясения было ли ему плохо? Или от того, что он встретил соулмейта? Вдруг он вспомнил слова истинного к незнакомому омеге: «он занят». Неужели, Тэ знал все с самого начала?       — Ты ведь знал, что мы истинные, да? Поэтому прогнал того омегу, да? — растерялся Чон.       — Ты о чем? Какие истинные? Мой истинный Чон Чонгук.       Вместо каких-либо слов, брюнет просто опять задрал рукав и показал его Тэхену. Шок в его глазах был явно не наигранным, а если и так, то он точно опытный актер.       — Меня зовут Чон Чонгук, — признался наконец брюнет.