Моя драгоценность

      Юркнув в таверну, Гелла постояла ещё немного у двери. Прислушалась. Меньше всего ей хотелось, чтобы Рыжая прибежала следом, умоляла не бросать её. Но девчонка оказалась не такой глупой. "Тем лучше для неё", — подумала Гелла и направилась к стойке. Усталая смугловатая женщина с напускной бодростью поприветствовала её:       — Добро пожаловать в "Мертвецкий мёд"!       — Мне комнату, — бросила Гелла.       Трактирщица велела подождать и отошла. У Геллы не было желания сидеть в общем зале. Это место в Фолкрите было похоже на все другие деревенские заведения. Обстановка скудная, бедная. Ветхие лавки да столы. Пара тихих пьянчуг, слуг не видно. Даже белобрысый бард почти на одно лицо с тем, Ривервудским. Этот хоть играл себе тихо на лютне, рта не раскрывал. Кто-то другой сделал это за него:       — Когда-то я был ярлом, но мне посоветовали покинуть пост, — раздался хриплый голос. Гелла раздражённо обернулась. Старик. Одет был, на вид, недёшево. Но смотрел устало, печально. Обвешан был украшениями, как девица на выданье. Скорее тянул на сумасшедшего, нежели на пьяного. К счастью, общаться с ним долго не пришлось. Трактирщица, махнув рукой, позвала смотреть комнату.       — Ага, я тоже была, — кивнула Гелла старику. — А потом проснулась.       Гелла предвкушала тихий вечер наедине со своими планами. Отдохнуть хотелось больше всего на свете. Приключение выдалось то ещё. Сначала нападение на повозку. Потом Рыжая, бандиты... Плечи разболелись, пальцы устали. Надо бы почаще стрелять! И всё это из-за какого-то дурацкого письма. Гелла усмехнулась: в суете она почти забыла о цели своего путешествия. Но дела — есть дела. Нужно было внимательно изучить проклятые клочки бумаги, из-за которых она тащилась в такую даль. Только вот выяснялась одна маленькая деталь. Комнаты в этой дыре не закрывались. Вообще. Дверей не было.       —Дерьмо! — выругалась Гелла.       — Если тебе ещё что-то понадобится — я всегда здесь, — улыбнулась трактирщица и ушла обратно за стойку.       Должно быть, она слышала только то, что хотела. Гелла разочарованно осмотрелась. В её распоряжении была большая кровать. Но что толку, если спать всё равно у всех на виду? В углу были хлипкий стол и маленький табурет. Единственным плюсом оказалась парочка сундуков. Но замок только для одного предусмотрели. "Всё равно надо в оба следить за добром", — подумала она. Гелла разложила свою небольшую поклажу и попыталась хоть как-то устроиться за столом и почитать. Света было немного, да на безрыбье... Но не тут-то было. Из зала раздался голос трактирщицы:       — Нарри! Люди ждут.       Послышалось шуршание, затем торопливые шаги. Гелла раздражённо вздохнула. Письмо скрыла за пазухой. И вовремя: немного кисловатый цветочный запах защекотал ноздри. Гелле хотелось чихнуть. "Ну и шлюший запах", — подумалось ей.       — О-о, вокруг тебя все местные мужики увиваться будут! — с нарочитой хрипотцой проговорила обладательница духов.       — Да что ты? Они все твои. — съязвила Гелла.       — Ой, это что, комплимент? Спасибо, так приятно! — незнакомка оказалась не из понятливых. — Я Нарри.       — Ага.       — Хочешь выпить?       Гелла окинула служанку недовольным взглядом. Та казалась довольно хорошенькой. Если бы только лукавые, как у пумы, глаза не были густо очерчены углём, а щёки нарумянены какой-то синюшной дрянью...       — Слушай, ты путешественница, да? — Нарри не дождалась ответа. — И броня у тебя такая...       Нарри дотронулась до плеча собеседницы. В тусклом свете факела волосы служанки блеснули рыжиной. На мгновение в сознании той промелькнул знакомый образ.       — Жёсткая кожа! — удивлённо воскликнула Нарри. — Как можно это носить?       Гелла резко отстранила руку служанки: нечего доспех лапать! Нарри хохотнула:       — Ох! А я чуть было не попросила тебя взять меня в путешествие!       — Нет уж, — отмахнулась Гелла, — хватит с меня "путешественниц".       — Ну и ладно. Всё равно вспомнила, что не могу бросить тут Валгу одну, — служанка вдруг поникла. — Тут ничего особенного не происходит. Если останешься здесь надолго, можно со скуки помереть!       Гелле казалось, будто даэдра щутили над ней. "В путешествие" её взять! Ну уж нет. Во второй раз такое не прокатит. Всё же Гелла не могла не отметить красоту Нарри. Лицо интересное, сама стройная и ладная. Если подумать, Рыжая ей уступала во многом. Но почему-то Нарри не вызывала никакого желания, кроме как послать её куда подальше, запереться в комнате и поспать. Только вот грёбаных дверей не было!       — Принеси воды, хлеба и сыра. Немного.       — Это всё? — не без удивления уточнила служанка.       — Да.       Нарри кивнула и отправилась выполнять свои обязанности. Гелле оставалось только ждать ужина, постукивая пальцами по столу от нетерпения. Доставать письмо было ещё рано. Лукавая девчонка не вызывала доверия. Никто, пожалуй, не вызывал. Гелле было скучно. Разум ещё не затуманила выпивка. Рядом никого. Из развлечений — лишь мелодия лютни из соседней комнаты. Такая грустная, протяжная. Из тех, что нравятся юным девочкам. Бардов таким с молодых ногтей не учат. У них всё про войны да героев песни в почёте. Это же Скайрим, а не какой-то Сиродиил сопливый! Незаметно для Геллы, в её сознании начали возникать образы.       Вот слепит ласковое солнце. Медной лентой играет на свету вьющаяся прядь. Пружинит вверх-вниз. Хочется поймать! Хвать!       — Ай, Гелла! — раздражённый мужской голос. — Скажи своей дочери, что так себя не ведут!       — Это и твоя дочь тоже, — смеётся совсем молодая женщина. Тёплые руки подхватывают Геллу.       Мама! Она качает, баюкает. Что-то шепчет. Но звуки сливаются с шелестом листьев. Ветер за окном. А в любящих объятьях тепло. Гелла обхватила длинную чёрную змейку, мамину косу, и задремала.       Затем ещё одно видение. Тонкая сгорбленная фигура у окна. Щёки у женщины сухие и смуглые, как у самой Геллы. Она смотрит на маму снизу, хочет вглядеться в лицо. Но видит лишь прозрачные бусинки слёз. "Всё будет хорошо, маленькая", — худая рука с узловатыми пальцами дотрагивается до волос Геллы. Той хочется прильнуть к грубой ткани юбки. Но лишь касается — хватает пустоту. Слышен кашель: всё сильнее, сильнее, до хрипоты. Темнеет. Накатывает страх. Внутри всё словно сжимается... Хочется позвать маму! Да только она больше не ответит.       Мелодия стихла. Гелла раздражённо потёрла глаза. Проклятые слёзы! Дерьмо! Всё грёбаный бард виноват. И, что хуже, всего, на неё испуганно уставилась Нарри.       — Хочешь поговорить или мне помолчать? — растерянно спросила она, торопливо накрывая на стол.       Гелла не хотела отвечать. Её раздражал заплаканный голос. Признак слабости. Жестом она указала служанке уйти.       — Хорошо, загляну позже, — понимающе кивнула та и скрылась в общем зале.       Наконец, Гелла осталась одна. Так хотелось хорошего крепкого мёда! Но той ночью нельзя было напиваться. Оглянулась: точно никого. Отрезала немного хлеба и сыра, разложила на небольшом столике карту. Торопливо жуя, она вновь вчиталась в свиток со сломанной печатью:       "Гелла!       Даже и не знаю, как обратиться к тебе. Привет, я твой отец, который пропал на десяток-другой лет и вот, ни с того, ни с сего пишет? Как глупо. В любом случае, если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в живых. Банальнее слов не придумаешь, но уж как есть. Я навёл справки и искренне рад тому, что ты выжила, несмотря на всё то, что выпало тебе на долю. Также наслышан о твоих, скажем так, "подвигах". Честно говоря, горжусь своей милой дочерью. Яблочко от яблони недалеко падает, так?       Прости, что все эти годы не давал о себе знать. Я помогал тебе и маме, когда была возможность, но в самые тяжёлые моменты вашей жизни меня не было рядом. Мне правда очень жаль. Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь меня простить или хотя бы понять. Если нет, то хотя бы забери то, что прошу.       Для тебя, Гелла, я оставил небольшое наследство. Понимаю, оно вряд ли искупит мою вину перед вами с мамой. Но, уверен, тебе понравится, может даже больше, чем покажется на первый взгляд. Найти мой подарок ты сможешь на кладбище Фолкрита, отмечу его на карте города, которую передам вместе с письмом. Получить его для тебя — раз плюнуть: у большой сосны за полуразрушенным каменным забором есть безымянная могила. Ты узнаешь её ещё и по растущему рядом паслёну. Раскопай могилу, и в гробу найдёшь то, что тебе предназначено. Главное — остерегайся смотрителя. Это сильный воин и ревностный сторож, лучше не попадаться ему на глаза.       Напоследок дам несколько наставлений, хоть я и не в праве тебя учить. Во-первых, никогда никому не доверяй. Люди уходят, как и золото. Только золото ценят больше, и твоя жизнь тоже продаётся, вопрос только в цене. Во-вторых, не нарывайся на тех, кто тебе не по зубам. Я так сделал, и вот, ты читаешь это письмо. В-третьих, всегда носи с собой оружие и противоядие. Даже у самых безобидных на вид людей могут быть дурные намерения.       Желаю тебе прожить дольше, чем я, Гелла, и заработать больше."       Вместо подписи красовался какой-то ромб. Непонятно, что отец хотел изобразить, да и неважно. Хлеб чуть не встал поперёк горла. На Геллу вновь, как и при первом прочтении, накатила ярость. Все эти годы она была уверена в том, что отец погиб. И как у него теперь хватило наглости писать теперь, да ещё и жизни учить?! И все три пункта "наставлений" можно было объединить в один. Что за брехун! Впрочем, взять себя в руки Гелла смогла быстро. Часть про наследство звучала не так плохо. Какое-никакое вознаграждение от старого козла казалось лучшим вариантом, чем ничего. Только бы оно стоило дороже, чем комнаты в тавернах и та повозка из Вайтрана.       Гелла хлебнула прохладной воды прямо из кувшина. План в общих чертах в её голове уже созрел: выйти лучше будет глубокой ночью. Тогда весь городок уснёт. И стража тоже не должна быть помехой, судя по тому, как они выполняют свои обязанности. Даже если и увидят, узнают вряд ли. Скрыть лицо поможет шарф, который Гелла предусмотрительно позаимствовала у Рыжей. И совершенно случайно, конечно же, забыла отдать. На карте найти кладбище не составило труда. Оно располагалось рядом со святилищем Аркея и прямо за фермой "Свеча покойника". То место, где остановилась бывшая спутница Геллы. После полуночи вероятность столкнуться с ней будет небольшой. Сложности могло вызвать всё, что было связано со смотрителем и раскопками. Инструменты Гелле пришлось бросить в ограбленной повозке. Спрашивать, где их можно достать, у трактирщицы или служанки было бы подозрительно. Поэтому Гелла понадеялась на то, что хотя бы лопата должна храниться где-то неподалёку от святилища. Или на самом кладбище. Достать клад планировалось часов через пять. Пока Гелла решила разведать обстановку. Доспех она сняла, чтобы ночью отправиться к могиле в нём и остаться неузнанной. Заперла броню в сундуке вместе с оружием. Если кто захочет стащить, придётся повозиться. Сумку с деньгами решила взять с собой. Карту с письмом тоже.       — Надо кое-кого навестить, — уходя бросила Гелла трактирщице. — Приглядите тут за комнатой?       — Конечно, — сонно улыбнулась женщина. — Дай знать, если что-нибудь ещё понадобится.       Воздух снаружи оказался бодрящим и свежим. Чувствовался горький аромат хвои. Хорошо, не тянуло землёй и гнилью. Гелла сорвала охапку красных цветов, что росли у таверны: пригодятся. Торопливо она направилась туда, куда указала карта. Проходя мимо фермы, Гелла чуть не столкнулась с невысокой женщиной. Удивительно, и как горожане не боятся бродить в темноте при такой-то охране? Одинокий факел стражника тускло мерцал лишь у самых ворот.       Обойдя ферму, как было обозначено на карте, Гелла наткнулась на кладбище. Зрелище перед ней предстало печальное. Святилище оказалось небольшой покосившейся избой. Выдавали в этом жилище принадлежность к божественному лишь выцветшие и потрёпанные знамёна Аркея да алтари. Последние располагались прямо на террасе. А рядом кто-то сложил колоду дров. Кладбищенские стены тоже развалились почти полностью. Каменные перегородки можно было легко обойти, так что они носили чисто символическую функцию. Кое-где их заменили на новые, деревянные.       В любом случае, Гелла нашла само кладбище. Каким бы оно ни было. Оставалось добыть лопату и понять, в какой могиле хранится...       — Нужно что-то? — рявкнул кто-то прямо над ухом.       Та дёрнулась и обернулась. Сзади стоял здоровенный норд в железной броне.       — В этих могилах покоятся сыновья и дочери Фолкрита. Не нарушай их покой — и мы поладим, — прорычал он.       Смотритель буравил незнакомку недоверчивым взглядом. Видимо, из тех, кто не доверяет чужакам. Правильно делает. Гелла поймала себя на мысли о том, что слишком очевидно пялится на шрам на щеке незнакомца. Это могло его разозлить. Нужно было побыстрее ответить:       — Не собиралась. Пришла вот на могилу брата. Цветы принесла.       — А почему ночью шляешься? — с подозрением спросил норд.       — Вот только в город — и сразу к нему.       — На душе не спокойно, да? — смягчился смотритель. — И как звали?       — Бьорн, — почти не думая выпалила Гелла. Подбор имён не был её сильной стороной.       — Есть тут Бьорны, да вряд ли тебе в братья годятся. В прадеды скорее, не обессудь.       — Его имени могли не знать, когда хоронили, — выкрутилась Гелла. — Мы так-то сироты. Из приюта в Рифтене, слыхал? А Бьорн, как вырос, в Братья Бури подался. В первой же битве и полёг, говорят.       — А, — понимающе кивнул сторож, — Война. Там такое бывает, что всех без разбора хоронишь. Просто что останется. Но я за всеми одинаково присматриваю. Есть у нас тут такие, без имени. Только где твой брат — говорить не берусь. Ещё что знаешь?       Лучше было убить двух зайцев сразу и выяснить, где закопан клад:       — Говорили, та могила рядом с большой сосной. И паслён ещё растёт около неё.       — Тут каждая третья у сосны да с цветами, — фыркнул смотритель. — Сам сажал, как же!       Задумавшись, Гелла принялась осматривать кладбище. У деревянного заборчика лежало какое-то тряпьё да вёдра, трухлявый пень с колуном для дров, а поверх — большая ржавая лопата. Повезёт, если её не уберут на ночь.       — И ещё она у каменной стены, — вспомнилась ещё одна примета.       — Вот! Эту уже проще будет отыскать, — норд хлебнул из фляги и махнул рукой в сторону ограды. — В тот угол загляни. Там молодые ребята. Может, твой сыщется.       — Угу, — Гелла поспешила к группке надгробных камней у сосны.       — Не задерживайся там, — крикнул ей вслед норд. — Как бы тебя потом закапывать не пришлось.       Захоронения там и вправду оказались недавними. Земля ещё была рыхлой, свежей. Копать такие, должно быть, легче. Под описание отца подходили две могилы. На одном из камней было затёрто имя, а рядом росли фиолетовые цветы. Другая плита была совсем без надписей. Но из растений рядом — лишь какая-то трава. Кто его разберёт, может, тот же паслён, но не зацвёл ещё? Сложно было сказать наверняка, в какой из этих двух хранилось наследство. Только бы хватило времени проверить обе! Но именно в этом Гелла не была уверена. Нарочно оставив по красному цветку у каждого из найденных камней, она поспешила вернуться.       В таверну Гелла отправилась в противоречивых чувствах. С одной стороны, многое прояснилось. Могилы отыскать оказалось проще, чем она рассчитывала. С другой, встреча со смотрителем выбила из колеи. Задача усложнилась многократно. Если он сторожит мёртвых всю ночь — дела плохи. Заметит — придётся либо бежать, либо избавиться от него. Первый вариант подходил плохо. Сторож станет лучше следить за кладбищем, если узнает, об осквернении могил. И вернуться будет сложнее.       Гелла хлопнула дверью таверны. Спешно пробралась в комнату. Вслед ей раздалось всё то же наигранно-дружелюбное "добро пожаловать". В кувшине осталось немного воды. Гелла выпила её залпом и принялась размышлять, как быть со смотрителем. Убивать его не очень хотелось. Лишняя возня. Да и какой-нибудь стражник вполне мог наткнуться на труп ночью. А тело не спрячешь, раз он такой здоровый. Разумеется, это если сторож не прикончит её первым. Нужны были новые способы. Но ничего толкового в голову не приходило. Когда-то один воин рассказывал, что можно придушить противника. Да так, чтобы он не погиб, а только вырубился. Но Гелле никогда не приходилось так делать. Тут она вспомнила про маленький пузырёк с ядом, который оставила ей Рыжая. В ядах Гелла не разбиралась, но слышала, что такой паралич рано или поздно проходит. Лучше бы поздно, чем рано. Кто знал, что Рыжая окажется такой полезной! Оставалось понять, как отравить норда. Сразу вспомнилась фляга, которую смотритель носил на поясе. Можно было стянуть её и быстро заполнить ядом. Благо, незаметно утаскивать чужое добро Гелла умела. Впрочем, только на этот вариант полагаться не стоило. Поэтому было решено прихватить ещё и оружие. Гелла подумала взять только лёгкий меч. Лук показался ей слишком громоздким. А плечи всё ещё предательски болели.       Теперь, когда Гелла представляла, что нужно делать, осталось только чем-то заняться оставшееся время. Вздремнуть часок представлялось ей хорошей идеей. Тем более, Гелла знала, как проснуться вовремя.       — Эй, Нарри! — крикнула она, и служанка не заставила себя ждать, — принеси-ка ещё воды!       Напившись до отказа, Гелла поставила у кровати небольшие песочные часы. Сама устроилась на постели, укрывшись шкурой. Засыпая, она слушала, что происходит в зале. Там становилось всё тише. Вот замолчала лютня и бард негромким, но приятным голосом поблагодарил публику за внимание. Слышно было только как старик болтал с кем-то из пьянчуг о политике. Нарри и трактирщица шушукались о чём-то своём. Но слов было не разобрать. Под эти звуки реальность провалилась в чёрный туман дремоты.       Проснулась Гелла, как и ожидалось, за полночь. Песчинки в часах почти иссякли. Должно быть, от переживаний из-за предстоящего дела, сна не осталось ни в одном глазу. Гелла попыталась осмотреться. В таверне ни зги не было видно. Немного привыкнув к темноте, она принялась собираться. Быстро справила нужду, затем облачилась в доспехи. После тихо, насколько умела, вытащила из сундука всё необходимое. За всё это время никаких посторонних шумов слышно не было. Никто и не показывался. Ступая еле слышно, Гелла пробралась на улицу. Дерьмо! На крыльце, задумавшись о чём-то, стояла Нарри. Конечно! До этого всё шло слишком хорошо!       — Ты куда это? — удивилась служанка. — Ночь на дворе!       — Сама как думаешь, куда ходят по ночам?       — Там же ведёрко есть. Или не нашла?       — Не спится мне, понимаешь. Прогуляться нужно, — едва Нарри успела что-то ответить, Гелла уточнила. — Одной.       — А ты всегда на прогулку берёшь меч, да в доспехах ходишь?       — А ты, я смотрю, дальше крыльца ни ногой.       — Мне дальше и не нужно. Впрочем, не такая уж я и беззащитная. Ужалить могу, — лукаво улыбнулась Нарри. Она приподняла вышитое полотенце, красующееся на поясе. На мгновение там блеснула рукоятка маленького кинжала.       — Понятно, — одобрила Гелла. — Я вернусь скоро. Ты внутрь иди, холодает.       — Иду-иду! Какая ты заботливая стала!— рассмеялась служанка. — Ты смотри, у нас тут красть нечего, кроме капусты.       — Не собираюсь ничего красть, — пожала плечами Гелла.       — Верю-верю. Пока-то тебя не за что арестовать. Только если узнаю, что у местных пропало что, пожалеешь, — сверкнула глазами Нарри и вернулась в таверну.       Ну и женщина! А ведь казалась легкомысленной кокеткой. "С первыми лучами надо убираться, — подумала Гелла. — Люди здесь не такие уж и простые". Поросшими зеленью дворами она пробралась к кладбищу. Там обмотала голову шарфом Рыжей, как можно тщательнее скрыв лицо. Обстановку она оценила быстро: за каменной замшелой стенкой виднелся одинокий факел. Должно быть, сторож всё же не спал по ночам. Пройти незамеченной к деревянной оградке с лопатой не представлялось возможным. Тогда Гелла подкралась поближе к едва освещённой фигуре. И, к своему удивлению, услышала совсем не голос смотрителя.       — Ну что за везение? — причитал незнакомец. — Застрял в глухомани с безумной старухой... Эх.       Гелла, стараясь не дышать, заглянула в просвет в ветхой стене. К счастью, ей удалось разглядеть незнакомца, пусть и со спины. Судя по броне, это был один из немногих стражников Фолкрита. Гелла не предусмотрела этого. Но тут же она рассудила, что лучше уж столкнуться с ним, чем со смотрителем. Парень казался раза в два меньше того пугающего норда со шрамом. И, по-видимому, сильно устал. Гелла разглядела и флягу на поясе у стражника. Что ж, тогда план оставался неизменным. Отверстие в ограде оказалось достаточно большим. Гелла сумела срезать сосуд с пояса зазевавшегося парня так, чтобы тот не заметил. Оставалось лишь отравить воду. Только вот о том, сколько яда нужно налить, она не подумала. Откупорить флягу и пузырёк, снять разрезанный ремешок удалось тихо, а вот переливаемая жидкость предательски забулькала. На лбу Геллы выступила испарина: только бы не услышал!       — Эх, — вздохнул стражник. — Глотнуть бы сейчас доброго мёду! Ну, мёда нет, обойдёмся тем, что есть...       Тут он принялся шарить рукой на поясе. Видимо, искал воду. Гелла почти беззвучно положила склянку с ядом на мягкую землю и судорожно пыталась закупорить флягу.       — Во имя девяти, да где же она! — проворчал парень, освещая траву вокруг.       Растерявшись, Гелла подложила сосуд на неосвещённый участок и как можно плотнее прижалась к стене. Сердце стучало как бешеное. Вот-вот стражник заметит её и поднимет тревогу!       — Вот ты где! — обрадовался парень и, видимо, поднял свою находку. — Из ремня выскользнула что ли? Странно...       Дышать становилось всё труднее. Гелла замерла, почти полностью слившись с окружением. Пот по её телу струился ручьями. Но тут ей захотелось шумно выдохнуть: послышались жадные глотки. Должно быть, парень с остервенением опустошал флягу.       — Фу, — раздался недовольный голос. — Подгнила уже что ли? Или земля попала... Час от часу не легче! Эх, забери меня даэдра!       Послышался грохот. Гелла осторожно выглянула: это стражник швырнул флягу. Он пока чувствовал себя, как прежде. Чуть более раздосадованным, разве что. Замерев, Гелла отсчитывала минуты. Неужели что-то пошло не так, и яд не подействовал? Стражник бродил туда-сюда, ворчал. Пока вдруг его жалобы не оборвались на полуслове. Тело шумно бухнулось. Погас факел. Гелла решила спрятать бедолагу где-нибудь подальше от дороги. Кто-то мог бы легко заметить его на дороге и поднять шум. Благо, парень оказался не слишком тяжёлым. Приходилось и покрупнее таскать. Стражника было решено прислонить к тому самому огромному дубу за стеной, у которого располагались могилы. Гелла рассудила: так будет проще следить за его состоянием. Будет бузить — получит. Да и когда очнётся, сам, должно быть, подумает, что притомился и заснул.       Оставалось самое главное. Лопата и колун, к счастью, остались на том же месте, что и днём. Метки-цветы тоже. Гелла принялась копать. Старалась как можно тише. Но даэдра подери ржавые лопаты и тихие сельские кладбища! Там чихнёшь — деревню разбудишь. К радости Геллы, однако, никто так и не пришёл на шум. То и дело она глубоко вдыхала. Помогало успокоить бешеное сердце. Казалось, оно стучало даже громче, чем лопата, ударявшаяся о землю. Вот показался первый гроб. Все доспехи Геллы были вымазаны в земле. Исподняя рубаха словно намертво прилипла к телу от пота. Вот крышка обнажилась настолько, что стали видны гвозди. Сперва предполагалось аккуратно ковырнуть их кинжалом, извлечь, а затем аккуратно снять крышку. Но гвозди оказались вбиты очень плотно. Проклиная всё на свете, Гелла решила воспользоваться колуном. Это было рискованно. Но уходить ни с чем не хотелось. Удар! Вышло довольно громко. В нос ударил гнилостный запах. Не служи шарф Рыжей повязкой, Гелла могла бы и сознание потерять. Она постояла немного, прислушиваясь. Никого. Двумя быстрыми и столь же шумными ударами Гелла разнесла крышку в щепки. Проклятые руки заныли: давно им не приходилось так работать! Хотелось поскорее упасть на постель и провалиться в глубокий сон. Но сперва — поиск наследства. Остатки крышки Гелла осторожно отложила в сторону. Труп ещё не успел высохнуть, но зрелище представлял собой не из приятных. Еле удалось сдержать рвоту. Мельком удалось увидеть раздробленный в хлам череп. Среди этого месива можно было различить лишь слипшийся клок светлых волос. У отца были рыжие. Не он. Но проверить могилу стоило.       — Жёстко пришлось тебе, — прошептала покойнику Гелла и почти на ощупь принялась искать хоть что-нибудь ценное.       Копошилась в гробу она довольно долго. Перчатки по локоть были в зловонной жиже — смеси земли и трупной гнили. Неужели выбрасывать? Гелла расстроилась и уже отчаялась что-то отыскать в могиле. Но вдруг нащупала и извлекла наружу кожаный мешок. По виду там хранилось что-то вроде шкатулки. Вырвался вздох облегчения, когда Гелла увидела уже знакомый рисунок-ромб. Это наверняка оставил отец!       Осмотреть добычу было решено потом, в безопасном месте. Пока нужно было закопать гроб обратно, чтобы не переполошить жителей. Но только Гелла сложила на место доски, как послышались голоса. Совсем рядом зажглись факела. Один, два. Не оставалось ничего, кроме как спряталась за дубом. Рядом лежал всё ещё парализованный стражник. Две высокие фигуры обогнули стену и прошли прямо на кладбище. О чём они говорили, разобрать было трудно, но остановились незнакомцы у одного из захоронений. Даэдра с могилой! Нужно было сматываться. Но на скотном дворе, у единственного пути к отступлению, зажёгся ещё факел. Дерьмо! Оставалось лишь замереть. Ждать благоприятного момента, а затем улизнуть. Гелла почти чувствовала, как седеет. И каждая минута отнимает у неё год жизни. Только бы не заметили!       Прошла, должно быть, вечность. Но на месте оставались и человек у фермы, и фигуры на кладбище. Вдруг женщина, одна из двоих у могилы... Запела: В холодной ночи я уснуть не могу И пламя свечи для тебя стерегу. Жду тихих шагов у наших дверей. Рассеется мгла от улыбки твоей...       "Они что, издеваются?!" — Гелле захотелось врезать со всей силы по дубу. Но это привлекло бы внимание. Так и замерла.