салки

      Улицы Петербурга встречают давнего гостя с теплом и уютом. Арсений любит этот город, чертовски любит, больше, чем свой родной Омск. Из него он готов уехать в любой момент. Лишь бы в Питер. Жаль, что только летом и только во время отпуска.       Мужчина остановился в отеле на Пироговской набережной и принял решение прогуляться по ставшим уже такими родным набережным и мостовым.       Попова не переставало трогать чувство, будто он что-то сейчас упускает. Что-то совсем рядом, теплое, приятное, оставляющее в воздухе приятный аромат лета.       Мужчина был погружен в свои великие раздумья, что даже не сразу заметил, как под его ноги летела маленькая девчушка. Арс вовремя подхватывает ее на руки. Будто так и надо. Рыжеволосая девчушка не боится, наоборот, сидит на руках абсолютно спокойно улыбается, хихикая, будто съела запретные шоколадки. Два больших серых глаза смотрят, изучают и даже немного смущают.        — Ну и от кого бежим, принцесса?       Девчонка поворачивает головку в сторону, смотря, видимо, на высокого парня, который стоял в нескольких метрах и крутился на месте. Вот туда она и показывает пальчиком. И тот самый парень, будто чувствует взгляды двух пар глаз, идет в нужном направлении.        — Боже, Мила, куда ты все время от меня убегаешь? — паренек улыбается и смотрит на малышку, а уже после на мужчину, на руках которого она сидит.       Арсений ничего лучше не находит, чем улыбнуться и представится. Будто так, блин, и должно быть.        — Антон, — парнишка пожимает руку. — Извиняюсь за неудобства. Она слишком неугомонная у меня.        — Сестры они такие.       Попов спускает с рук малышку на площадь и не может перестать улыбаться. Антон же в свою очередь смеётся заразным смехом:        — Это не сестра. Дочка. Ему нечего сказать. Лишь рассмеяться от такой ошибки и все. Антону от силы лет двадцать пять, не больше. И он видит все же небольшой ступор в глазах старшего и произносит «Приемная», что ставит все на места.        Эмилия дергает Антона за край толстовки, прося, чтобы «дядя Асений» поиграл с ними в салочки, а то вдвоем скучно. Арсений соглашается, потому что торопится некуда да и делать собственно нечего. Антон смотрит удивленно, но потом приходит в норму и от него веет спокойствием.

Улыбки с лица этих двоих сойдут еще ой как не скоро.

***        Двое мужчин и одна маленькая девчушка бегают по Дворцовой площади. Девочка бегает быстро для своих 5 лет, поэтому догоняет и шпалу-папу и дядю Асения. Но и те не сдаются.        Туристы и обычные прохожие умилялись с этой картины, заражались весельем, и у них поднималось настроение. Будто это обычное дело для летнего Питера.        Несколько людей даже сыграли вместе с ними.        Водит Арсений. Он носится, как угорелый, за Шастуном, и им обоим хочется заливисто смеяться. Прям как в детстве. В детстве ведь многие любили играть в салочки. Это было не только весело, но еще и увлекательно. Всем детям с малых лет объясняли, что свою родственную душу (слово соулмейт дети просто не выговаривали или не могли запомнить), дети найдут в своем дворе играя в эти самые салочки. Арсению и Антону это тоже рассказывали. Арсению в родном Омске, Антону в Воронеже.        Только они за все свое детство своих душ так и не нашли.        А сейчас внутри что-то щелкает, какой-то до жути детский восторг, когда Арс припечатывает ладонь к бедру Шастуна. Пацан не хочет быть водой и передаёт тут же эту роль обратно мужчине, будто ему снова шесть, хлопая также по бедру.        Это выглядит странно. Это чувствуется странно. Внутри разливается какое-то тепло, которое ты ждал много лет.        Мужчины улыбаются друг другу и понимают, что теперь они вряд ли исчезнут из жизни друг друга.        Эмилия и так все прекрасно понимает. Папа-Антон ей уже всё давно объяснил. *** 7 месяцев спустя        — Антон, помоги мне!        — Секунду!        Арсений заходит в квартиру с тремя пакетами, в которых лежит слишком много всего: начиная от петрушки и заканчивая новой куклой для Эмилии.        Пока мужчина раздевается, Шаст уже во всю разбирает содержимое пакетов и раскладывает все по своим местам.        — А где Миля? — Шастун поворачивается к Попову и улыбается чеширской улыбкой, благодаря которой получает поцелуй от старшего.        — В гостиной, рисовала, — говорит младший между поцелуями. Такими детскими и невинными, потому что это просто соприкосновение губ, но уже не может не вызывать улыбку.        Это их первый совместный новый год, и они знают, что их маленькая семья будет счастлива.