Глава 1
16 марта 2018 г., 15:45
Дождь. Лондон никогда не отличался солнечной погодой. Наоборот, там всегда было сыро и дождливо, почти бесконечно по небу плыли облака или тучи, омрачая город и делая его унылым. Осадки не обходили стороной и окрестности, так же обильно поливая земли дождем.
Вот и этот день нисколько не отличался солнцем и теплом. Мелкие капли стучали по большому оконному стеклу просторной комнаты, и что происходило на улице, оставалось скрытым для глаз. Окно было занавешено плотной темно-зеленой портьерой, и если бы не люстра со свечами, комната давно погрузилась во мрак.
Это была одна из больших комнат отдыха с четырьмя огромными окнами от пола до потолка. В центре стояли два больших мягких дивана друг напротив друга, оббитые бархатом болотного цвета. На них лежало несколько декоративных подушек, на которых лентами были вышиты цветы и диковинные птицы. По бокам были приставлены кресла с подушечками в тон.
Между диванами находился небольшой кофейный столик. Сейчас на нем был поднос с маленьким аккуратным чайником и чашечкой, до верху наполненной чаем.
Стены были увешаны разными картинами: преимущественно, портретами членов семейства и пейзажами. Были в множественном числе и книжные стеллажи со старыми книгами и учебными материалами.
На диване, удобно облокотившись на спинку, восседала миниатюрная девушка семнадцати лет, с интересом углубившись в чтение книжки в черной обложке. Корешок был искусно украшен золотым переплетением на французский манер.
Девушка читала жадно, часто перелистывая странички. Чай в чашке давно остыл, а она не отпила даже одного глоточка, настолько увлекательной оказалось книга.
Юная леди была одета в свободное темно-синее платье с черным кружевом на рукавах. Широкая атласная темная лента подчеркивала осиную талию. Волосы были собраны в высокий пучок, а непослушные выбившиеся пряди завивались пружинками возле самых висков.
— Лаура, Лаура! Отец приехал! — В комнату вбежала темноволосая девчушка, задыхаясь от длительного бега.
Топот её ножек был слышен еще до того, как она завернула в коридор. Длинная коса растрепалась, и волосы торчали во все стороны. Большие зеленые глаза в ожидании глядели на увлекшуюся книгой девушку.
— Пошли скорее, чего ты сидишь?! Может, он принес нам с охоты какой-нибудь трофей.
— Ох, ты серьезно, Сью? С охоты приносят только трупы животных!
И все же голубоглазая девушка встала и улыбнулась. Увидеть отца после его длительной отлучки ей тоже хотелось.
Эти две девушки были сестрами.
Одной было почти восемнадцать, её звали Лаура, и она наследовала титул баронессы. Отец по-прежнему лелеял надежду родить сына и продолжал тянуть с решением. Лаура была смышленой девушкой и знала, что и как нужно сделать, чтобы добиться своего. Но у нее было доброе сердце и чистая душа. Она не была абсолютно уверена в том, что сможет управлять сотнями людей, смотря на них свысока.
Вторую девушку звали Сьюзен. Ей было еще шестнадцать лет, и она давно должна была выйти замуж за герцога или барона, но увы, болезнь забрала ее жениха, и она оставалась свободной.
Сью была очень рада, что этому браку не удалось состояться. Девушка не хотела быть прикованной к дому. Она мечтала путешествовать и узнавать все новое. Её душа жаждала свободы, но ни мать, ни отец не поддерживали её и твердили только одно — свадьба и семья. Понимала Сьюзен только старшая сестра, которая хранила больше тайн, чем личный дневник.
Девушки были очень близки друг к другу и практически никогда не ссорились. Они были настоящими сестрами, которые все делали вместе. У них были одни тайны на двоих, одинаковые интересы и мысли.
Отец девушек все же принес им обеим по трофею. Скромные букетики полевых цветов.
Барон Кентерберийский, урожденный Александр Филипп III Антоний Кэмерон очень любил своих дочерей и старался уделять им много времени. Подарки он дарил им очень часто. Обычно это были какие-нибудь безделушки, но девушкам все равно было приятно. Их искренне умиляли его немного неловкие, но очень милые знаки внимания.
Баронессу Кентерберийскую звали Эванджелиной. Она была из графского, но не очень влиятельного рода Макинтош. Родителям в своё время удалось удачно выдать её замуж за барона, и он увез её из родных мест поближе к столице.
Они абсолютно друг друга не любили. Барон не удостаивал жену и взглядом, не проявлял к ней ни заботы, ни ласки, общался холодно и отстранёно.
Их брак строился на сухом расчёте. И время, проведенное вместе, нисколько их не сблизило.
Им пришлось привыкнуть к тому, что они живут в одном доме, едят за одним столом и проводят вечера вместе с дочерьми.
Этот вечер прошел достаточно быстро и спокойно. Маленькая семья собралась за длинным столом, на котором красовалась пойманная бароном и искусно приготовленная поварами дичь.
Охота выдалась удачной, отец привез с десяток уток и перепелок.
Барон с нескрываемой гордостью рассказывал любопытным барышням о своей охоте, ведь девочки очень любили его послушать.
После сытного ужина все разошлись по своим комнатам, а сестры уединились в гостиной, общей для их спален.
— Ты слышала? Отца пригласили на званый ужин и, возможно, мы будем вместе с ним. — Сьюзен опустилась на диван и обняла подушку.
— И что, ты хочешь пойти туда? — ответила ей сестра, садясь рядом. Она скинула туфли и подтянула ноги под себя.
— Почему бы и нет? Мы давно не выбирались в свет.
— В этом ты права, но все же. Я не хочу показываться на людях. Нас ведь хотят поскорее выдать замуж, — вздохнула Лаура, поджав губы.
— Нам некуда деваться. Ты же знаешь, — устало зевнула Сью, прикрывая рот рукой. — Не хочешь пойти прогуляться? Дождь затих, и мне хочется выйти на свежий воздух, подышать перед сном.
— Пошли, я не возражаю, — улыбнулась Лаура и поднялась.
Девушки вышли на улицу, понаблюдать за погодой и ночной природой.
Дождь действительно стих, оставив после себя на земле мокрый след. После душных комнат свежесть приятно будоражила кровь. Зеленая полянка впереди была всюду усеяна лужами; трава, листва деревьев, кусты и цветы — все было мокрым; капли воды блестели на свету, льющегося из окон. По небу мирно плыли кучевые облака, выплакавшие всю свою влагу. Слабо светила луна, то появляясь, то исчезая, будто бы прячась. Было тихо. И лишь соловей, устроившийся на отцветшем вишневом дереве, завел свою ночную песню.
Девушки присели на лавочку под навесом и провели на воздухе около часа, рассуждая о разных, порой совсем не связных вещах.
Свежий воздух способствовал ясности мысли.
— Я думала, вы уже в постелях, — раздался приятный женский голос за их спинами. Сестры обернулись, и, увидев маму, заулыбались.
— Нам захотелось немного подышать, мама, вы не возражаете? — Сьюзен подвинулась, предлагая матери присесть. Женщина села между дочерьми и обняла их обеих.
— Нет, я сама очень люблю здесь посидеть в прохладный вечер.
Леди Эванджелина представляла собой статную и красивую молодую женщину. Свои шелковистые густые волосы до талии она, по обыкновению, заплетала в косы. Глаза ее были темно-синие и такие большие, что были похожи на два озера.
Даже после рождения детей, женщина сохранила стройную фигуру, и передала ее своим дочерям. Под ее бледной тонкой кожей просвечивалась каждая венка, открытые солнечные лучи были для нее губительны.
С годами стало понятно, что между ней и мужем не может быть и намека на близость. Сначала Эванджелину это очень расстраивало, она предпринимала неоднократные попытки сблизиться с мужем, но барон оставался холоден и непреклонен.
Ее терпению все же пришел конец. Женщина прекратила бесплодные попытки, отдав всю себя своим дочерям, которых она растила, учила и воспитывала сама.
Также ей принадлежала большая конюшня, расположенная в пригороде Лондона. Эванджелина обожала английских чистокровных скакунов, и проводила с ними большую часть своего времени.
Часть лошадей арендовались в военных походах и скачках и приносили семье небольшой, но весьма ощутимый доход.
Они недолго просидели с матерью под навесом. Баронесса настояла на том, чтобы юные леди отправлялись в постель, так как завтра у них тяжелый день.
Вся семья была приглашена на бал-маскарад в одном из соседских поместий. Званые ужины и балы были частым явлением в этих местах.
Сборы начались почти на рассвете. Отец велел разбудить девушек чуть свет. Но они были к этому готовы.
Лаура выбрала для своего наряда голубое платье с темно-синими лентами на корсете, ленты того же оттенка окаймляли пышную юбку и рукава в три четверти.
Волосы по ее желанию заплели в аккуратную корзинку и прикололи на затылке большой брошью с голубым цветком. Синие туфельки на маленьком каблуке и атласные короткие перчатки дополняли образ. Маска, скрывающая лицо была темно-синяя, с большими голубыми перьями с правого края. Открытую шею украшал дорогой медальон с выгравированной розой из белого золота.
Сьюзен надела платье салатового цвета с черным кружевным корсетом и такими же рукавами. Темные волосы завили, связав несколько прядей атласной зеленой лентой на затылке, а остальные оставили свободными на спине и плечах.
На ногах у нее были черные туфли с аккуратным зеленым бантиком на носке салатового цвета, как и платье. Лицо скрывалось под зеленой маской из черного кружева. Вместе сестры смотрелись очень гармонично и казались старше на несколько лет.
Ехать в особняк, в котором давали бал-маскарад, пришлось долго. Но семья была к дорогам привычна. Отец продолжал веселить девушек охотничьими байками.
— Мы с Чарльзом были одни. Остальные ушли вверх по течению ручья. Вокруг стояла мгла, в которой даже деревьев было не различить. Ветер выл над головами, раскачивая ветви и разгоняя облака. Прям перед нами, в двадцати футах спереди, показался крупный олень. Он мирно общипывал свежую траву. Чарльз прицелился и хотел было стрелять, как из ближайших кустов вышла молодая олениха, а за ней, бойко подпрыгивая, выскочил олененок, с еще не сошедшими пятнышками на спинке. Рогатый царь леса поднял голову и внимательно посмотрел на них, будто вспоминая, кто это.
А олениха, пропуская сыночка вперед, притормозила, смотря на самца. Олененок стал мирно пощипывать траву, не обращая ни на кого внимания. Общение взрослых оленей длилось недолго, самец первый опустил голову вниз и продолжил есть. Тогда и олениха присоединилась к ним. Я запретил Чарльзу стрелять и показал, что нам лучше уйти и найти другую добычу. Но уйти тихо нам не удалось. Семья скрылась в кустах, когда мы задели сухой сучок.
— Ты пожалел их, да? — Сьюзен внимательно слушала отца, подперев подбородок кулаком.
— Да… Они были семьей и стрелять в кого-то из них на глазах у остальных было бы жестоко. Они все понимают, хоть и не так хорошо как мы, — сказал отец, тепло улыбаясь. — Мы почти прибыли.
Бесконечные деревья за окном стали редеть, и вскоре за ними стали показались белые колонны поместья герцога Хэмпширского. Они прибыли на место.
