Загон для бешеного пса

      Хэ Тянь вышел эпично и тут же вернулся. Его остановил Шэ Ли. Эта морда нарисовалась прямо перед ним, когда открылись двери. Удивление наигранное, Шэ Ли отлично знал, кого здесь встретит. — Пришел все-таки, — ну или просто предполагал. — Я сомневался. Шэ Ли встал перед ним. В лучшие времена Хэ Тянь пересекался пару раз в неделю, иначе все грозилось перерасти в холодную войну, где каждый бы пытался перетянуть одеяло на себя. В школе они занимали разные ниши. И да, при желании, каждый отыграл роль не хуже, поменяйся бы они местами. Они оба обладали всеми теми нужными знаниями, умениями и личностными качествами. Парни не то, чтобы недолюбливали друг друга, просто относились с неким желанием превзойти, показать себя лучше другого. Хэ Тянь называл это нездоровым соперничеством. Шэ Ли никак не называл. Лишь ухмылялся, смотрел с прищуром и некой опаской.       Они имели честь познакомиться друг с другом в глубоком детстве. Просто так сложились обстоятельства, Вселенная решила сыграть с ними такую интересную шутку. Они не дрались, не обзывали и даже не выходили в открытое сопротивление. Каждый пытался насолить исподтишка, дети так обычно отношения не выясняют, но тогда это казалось важным: обмануть, оставить в дураках и потешаться над тем, что соперник не додумался свести урон на нет. Причем это были обычные детские шалости, вроде спрятанных игрушек, подножки невзначай, но именно это и привело к конфронтации. Ничего не изменилось и в школе, куда оба имели счастье пойти вместе. Спасало то, что они оказались в разных группах. Решение не пересекаться пришло в их головы параллельно. Мальчики оценивали себя по достоинству, и место было для подросткового максимализма, уверенность в своей уникальности, в своей уверенности и силе. Но тех встреч хватило, чтобы понять, вымотав себя, их вряд ли хватило бы на обустройство комфортной школьной жизни. Жалел ли Хэ Тянь, что выбрал путь примерного ученика? Временами. Но тем лучше. Ведь вести двойную игру куда интереснее, когда Шэ Ли выбрал то, что проще, и пошел прямым путем. Он запугивал и упивался своей властью. Хэ Тянь этим тоже не пренебрегал, но ему так хотелось думать, что он выбирал для этого более витиеватый путь, что не замечал их очевидную схожесть в упор. До некоторых пор.       Рыжее недоразумение, которое внеслось в его жизнь маленьким тайфуном, смело все его устои, принципы. Хэ Тянь начал открыто проявлять агрессию, хотя любимого дела не бросил. Просто наблюдать, как поведет себя малыш Мо, было во сто крат интереснее, если перед этим Хэ Тянь выместит ненужные чувства. Парень их не то что не принимал, а просто не понимал. Действовал раскрепощенно, отпугивал от себя нерадивого одноклассника. И лишь однажды до него дошло: не верьте тем, кто хвастался в шестнадцать множественными связями с девушками и парнями. Скорее всего, это определенный контингент людей. Хэ Тянь не был таким. Интерес был, но как такового опыта — нет. Несколько неловких поцелуев, две девушки, и неудачная попытка соития. Они расстались почти в тот же день. Оба смущенные и немного друг в друге разочарованные. Поэтому Хэ Тянь методом проб и ошибок старался расположить к себе Мо Гуаньшаня. Тянь был премного благодарен Шэ Ли, потому что тот стал одним из катализаторов настраиванию коннекта между ними. Не думал, что встретятся так скоро. В отличие от него самого, Шэ Ли в этих кругах вертелся уже приличное время, Хэ Тяня тормозило его личное нежелание и какая-то детская обида на старшего брата. Теперь Шэ Ли имел над ним превосходство, просто обладая знанием, пусть и сомнительным. Он-то ведь даже не предполагал, хотя догадаться стоило. — Думал обо мне? — улыбнулся Хэ Тянь. Принимать излюбленную позу, опираясь на одну ногу, при этом приводя в расслабление одну из сторон туловища, уже привычка. Все это произошло неосознанно. Высшая мера уверенности. — Да, думал, — признался Шэ Ли, — между походом в туалет и когда гонял до мусоропровода, — на его губах расползлась ответная мерзкая улыбочка, которую Хэ Тянь сразу же захотел стереть ударом. Шэ Ли всегда так улыбался. Он ненадолго задумался и поднял указательный палец вверх: — А, еще когда Мо звонил, но он не брал трубку, поэтому решил, что это ты от ревности бесишься и не даешь нам посекретничать. — Надеюсь, что в следующий твой приступ, я не умру от икоты, — Хэ Тянь знал, что Шэ Ли его провоцировал. И ему хотелось бы остаться в стороне, но какая-то странная ревность поднималась глубоко в душе, поэтому, как несмышлёный ребенок, он шел на поводу у любого триггера, но не мог пропустить мимо ушей, что этот ублюдок знал о его Мо Гуаньшане какие-то секреты. В курсе его жизни больше, чем он сам, более того, принимал непосредственное участие: знал, где тот жил и какой образ вел. — Что тебе нужно от него? — холодно спросил Хэ Тянь и, о боги, действительно ждал ответ. — Не моя тайна, — сказал Шэ Ли, он слегка повернул корпус к лестнице, — поднимемся? Я расскажу тебе об условиях, а ты решишь сам. Негоже стоять здесь и привлекать внимание богатой молодежи, ты и без того популярный. И я соскучился по твоему брату. О, видеть его — услада для моих глаз, как думаешь, через сколько я выведу его из себя? Спустя сколько часов у братика Чэна валит пар из ушей из-за твоей болтовни? Полагаю, что очень скоро, — парень как-то шумно выпустил воздух через нос, выдавая это как смешок. Недостаточно эмоциональный для настоящего. Такой… незаинтересованный.       Хэ Тянь пошел следом. Ему на Чэна плевать, он не маленький мальчик и постоять за себя сможет, в этом Хэ Тянь уверен больше, чем в том, что земля круглая. Ему и самому нужен был старший брат, тупо узнать, где он находился, попросить средство для коммуникации и свалить к чертям отсюда — у него оставались дела. Он поднялся, осмотрелся, наблюдая, куда сел Шэ Ли, как все ему пожали руки и покивали в знак приветствия. Заметил, что краем глаза тот все равно косился на него, поэтому демонстративно направился к Хэ Чэну, что сидел как император в окружении уже совершенно других людей. — Дай мне позвонить, — требовательно попросил он, протягивая руку. На него все непонимающе покосились, а брат насмешливо. — Ты думал, это был блеф? — покачал головой, пряча проблески улыбки в уголках рта. Наверное, разочарование на лице младшего брата так сильно его развеселило, но он отчего-то стал милосердным и кому-то кивнул. — Тебя отвезут, даже более того, отвезут туда, куда ты скажешь, а не до ближайшей остановки. Хэ Тяню пришлось побороться с порывом показать средний палец мужчине. Он просто развернулся, не сказав ни слова, и последовал за человеком в черном фраке, который пулей метнулся к ним и позвал Хэ-младшего за собой. На Шэ Ли распылять свое внимание более он не стал. — Куда поедем, господин Хэ? — поинтересовался водитель, а парень вздохнул, помолчал где-то с минуту, силясь вспомнить адрес, и обрадованный тем, что все-таки не забыл, назвал пункт прибытия.       Хэ Тянь уже и не помнил, когда в последний раз оказывался в подобной ситуации: ни часов, ни телефона, дверь наглухо закрыта. Он долбился в нее добрых полчаса, несколько раз выходили соседи и недовольно его осаждали. Хэ Тянь подпер спиной стену подъезда и медленно съехал на пол, усаживаясь на корточки, опираясь подбородком на сложенные на коленях руки. Прикрыл глаза, мысленно отсчитывая, как через оградку перепрыгивают рыжие кучерявые барашки.

***

      Он заставлял ватные ноги двигаться через силу. Несмотря на то, что Мо Гуаньшань топтал районы родного города пешим маршрутом, баскетбол здорово его измотал: больше полутора часов носился по полю, прыгал, кидал тяжелый баскетбольный мяч. Футболка пропиталась потом со всех сторон, даже кромка трусов намокла от усердий. Не думал, что он так выложится в какой-то проходной игре, но невероятно хотелось отвлечься от всего: в какой-то степени это получилось. В целом день выдался чересчур богатым на события, хотя в груди томилась тяжесть, что даже раздражало, но усмирить ноющую горечь никак не получалось. Мо Гуаньшань, не имея альтернатив, накидывал план работы: посмотреть свои позиции в шопе, почитать комментарии, если с ним связывался оператор, то ответить на сообщения, расфасовать остаток и наметить маршрут прогулки. Все это не было очень отвлекающим, скорее муторным и по-хорошему хотелось организовать себе выходной, но если  бы он задержал клады у себя еще на несколько дней, то вскоре бы у оператора появились вопросы: не кинул ли он их, не мусорнулся ли, не перешел ли к конкурентам, не заторчал ли? Мо Гуаньшань остановился и провел по влажным волосам. Он поднял голову и тяжело вздохнул. У него никого не было такой привычки, но будто совершив этот маленький ритуал, тяжкий груз на плечах немного терял в весе. Все слишком затянулось. Этот бесконечный поток мыслей и самоедства, который из раза в раз всплывал в голове: на сколько еще его хватит. Продержался столько, сколько не работал ни один человек, — и тут уж либо пан, либо пропал. Мо Гуаньшань жадюгой не слыл. Он не нашел себя в этом, не подсел и не боялся двигаться вперед. Все было до смешного очевидно — двигаться было некуда. Первоначальная цель вовсе позабылась. Привычка к отчаянию? Нет ничего хуже. Мо Гуаньшань медленно побрел к дому, продолжая себя подтачивать: работать снова на нескольких работах желания не наблюдалось, да и кому хотелось возвращаться к малооплачиваемому труду, когда прокачался в определенных услугах и даже имел респекты, кому хотелось получать в год те суммы, которые поднимал за неделю при хорошем раскладе и при плохом за две? Сделка с совестью нынче дорогое удовольствие. Он саданул по камню пыльным носком кроссовка, тот отлетел на проезжую часть под чутким взором, а когда поднял голову, то щелкнул языком и стремительно помчался вперед. Автобус уезжал.       Мо прислонился головой к окну, как помешанный зарываясь в одно и то же говно: они с матерью не шиковали, но к определенному образу жизни привыкли. О боги, как он привык, что ей не нужно вкалывать без выходных, привык к тому, что к четырем-пяти часам вечера она уже дома. Привык к уверенности. С другой стороны у них больше нет причин, чтобы так усердно работать.  «Об этом определенно стоит подумать, когда вернусь домой», — сделал для себя пометку Гуаньшань. От его тяжелого дыхания запотело стекло. Провел по нему пальцем, рисуя каракули, посылая себя с этими мыслями к черту.        Перспектив нет, как ни крути. Ситуация с его колокольни патовая: страх тонуть в дерьме глубже душил, но неуверенность не давала сойти с рельс. Не за горами тот час, когда по его душу придут. Нельзя слишком долго занимать место, есть шанс спалиться. Это чудо, что до сих пор его не принял ни один коп, учитывая его вызывающую внешность. Мо Гуаньшань безопасностью не пренебрегал. Забавный случай: прятать клады в кожуре от мандарина. Не пользовался метро, хотя общественным транспортом не брезговал. Там много людей, но собак и легавых на один квадратный метр сводился к нулю. Такси останавливали также часто, как и личные машины, никогда не хамил и всегда был вежлив. «Посоветоваться с Цунь Тоу», — снова попытался запамятовать.        Сомнения. Как же он ненавидел их. Эти твари всю сознательную жизнь за ним по пятам. Любой шаг — сомнение, любое решение — моментальное сомнение, когда казалось, что выбор сделан и пути нет назад, даже тогда они доставали и грызли изнутри. Автобус трясло как последнюю шмаровозку, водитель, совершая последний рейс, видимо торопился домой, вел не шибко аккуратно, собирая по пути все кочки, заставляя Гуаньшаня корчить вымученные мины на особо чувственных. А вымученные мины ассоциировались с воспоминаниями об одном бывшем… однокласснике. При Хэ Тяне тот всегда строил подобные рожи. Нет, у них не могло быть будущего, несмотря на довольно яркое прошлое. Мо Гуаньшань хотел бы верить, что это точное решение, но как отделаться от него не имел представления. Явное противоречие: на самом деле Мо надеялся оправдать собственное нежелание терять из своей жизни Хэ Тяня, уповая на природную настойчивость последнего. Вот в чем крылась настоящая причина уверенности. Он уверен в Хэ Тяне так же сильно, как не уверен в самом себе. Мо Гуаньшань глубоко внутри это понимал, но никогда не принимал, всегда сопротивлялся своим чувствам и мыслям, усложняя жизнь всем вокруг. Гуаньшань уже не подросток, но и не вырос до конца, чтобы наконец избавиться от своей дурацкой привычки усложнять и накручивать себя, чтобы освободиться от ненужных мыслей, от которых постепенно начинало тяжелеть в голове, портилось настроение. — Блядь, — простонал он в голос, ударяясь головой об окно посильнее.  «Мясо промыть и обсушить. Нарезать на средние или крупные куски. Использовать можно любую часть говядины. Прожилки можно не срезать, они сделают соус еще более наваристым и вкусным. Выложить мясо в один слой…», — Мо Гуаньшань вышел из автобуса, поправляя рюкзак на плече.  «Вопрос сложный, сложнее только…», — мысли хаотично метались, соскакивая с одной темы на другую. Навязчивое идея мусолить одну и ту же тему до блевоты не желало покинуть мозг, но словно в издевку подсознание издевалось, вскрывая все переживания.       Он даже не сразу заметил, что возле двери, совсем как подросток, усевшись жопой в отутюженных штанах, которые стоили больше, чем квартиры в этом доме, на пол, сопел Хэ сука Тянь. Брови сами по себе сошлись на переносице. Дьявольски красив, словно и не прошло несколько лет, а они все также, препираясь из-за пустяков, разошлись, но упрямый Хэ Тянь караулил у дверей, чтобы навязать свое мнение. Мо Гуаньшань не мог отвести от него взгляд. Его глаза пытались запомнить спокойное выражение Хэ Тяня, такое безмятежное, пусть он редко хмурился, но и молчал тоже крайне редко. Та спонтанная встреча на пороге его собственного коридора, инцидент с Цунь Тоу. Будто в кошмаре, в иной жизни. Мо Гуаньшань чувствовал чужую усталость, он опустился на корточки напротив, едва касаясь кожи, обвел самым кончиком среднего пальца идеальный контур лица. Нежность зародилась огнем, он поспешил в испуге одернуть руку. Тот проснулся моментально: словно был хищником на охоте, вводил жертву в заблуждение своим беззаботным, беззубым видом, а когда наивная еда сама пришла к нему в лапы, то он захлопнул ловушку — лениво приоткрыл один глаз, потом второй, пригвождая своим взглядом, ни разу не сонным. Мо Гуаньшань снова словил себя на том, что не может этому сопротивляться. Они играли в гляделки, между ними росло напряжение. И если взгляд Мо метался по всему лицу, стараясь запомнить любимые черты, то Хэ Тянь смотрел цельно,  в одну точку. Невыносимый мудак. Мгновение  — и красота момента разбилась. Хэ Тянь грузно поднялся.  — Где тебя носило? — спросил он, подходя поближе, вторгаясь в чужое личное пространство, как всегда любил. Вероломный мудак.  Мо Гуаньшань нахмурился пуще прежнего, он попытался увеличить дистанцию, но оппонент наступал. Злость брала свое, Мо закипал. Вообще-то он ему писал! — Нихуя я не должен перед тобой отчитываться, — ему все-таки удалось обойти Хэ, но тому, наверное, тупо наскучило тереться на лестничной площадке, поэтому он позволил пройти до двери.  — Мы — друзья, — Хэ Тянь тут же навис грозной тучей над спиной.  — Мои друзья — это мертвые президент и генсек. Как заметил, тебя в этом ограниченном списке нет, — хоть Мо и огрызался, но силы найти на физические препирательства, не давая пройти в квартиру Хэ Тяню, не было. Мо Гуаньшань небрежно стянул обувь, буквально кожей чувствуя, как потяжелел взгляд Тяня, как хищно смотрел из-под ресниц. Мо на всякий случай все же оглянулся, чувство, что на него набросятся не покидало. Да, падать в случае чего не высоко, но это не значило, что он прямо-таки горел желанием и тянул руку вверх добровольцем. Просто прекрасно понимал, что сухим не выйдет из воды, особенно когда у Хэ Тяня такое лицо. Мо потерялся. Инстинкт самосохранения шептал пойти на попятную, начать оправдываться и, бля, извиняться? Он подавил усталый вздох. Как же он хотел, чтобы все резко стало простым, чтобы его оставили все страхи, неуверенность, собственная низкая самооценка и прочие загоны. Хэ Тянь помогал, был козлом, но помогал. Так по-своему, соответствуя своему характеру.  — Ты прав, мы не друзья. И вряд ли у нас выйдет, — хоть какое-либо согласие Хэ Тяня с ним устремляло его брови путешествовать по лбу. В какой-то момент захотелось кинуться к нему, проверяя все ли в порядке, мало ли заболел. — Я так больше не ошибусь, более того, если скажешь это ты, я разобью тебе ебло, — и это желание сдулось так же стремительно, как если бы кто-то убрал руку с надутого шарика. Угрозы. Их обычное общение. Резкие движения Хэ Тяня сбивали столку: он бесцеремонно прижал его к стене прихожей, даже эти крохотные сантиметры, что разделяли их, были пропастью, и он, наверное, будь это в его силах, уменьшил это расстояние, но пока довольствовался малым. — Где ты был? Ждал меня? — он сразу напролом, не давая даже отдышаться, но Гуаньшань услышал четкое разделение. Второй более аккуратный, в душе проникающий. Он потупил взгляд, смотрел куда-то за него, под ноги, у него у самого вертелись вопросы, они жгли нёбо, и язык чесался о зубы.  — Это ты мне весь день не отвечаешь, — вырвалось. Руки на месте остались, хотя хотелось тут же ими прикрыть рот.  Казалось, что Хэ Тянь не думал, что он все это время ждал. Он будто считал, что Мо просто забыл, и поэтому зол настолько, но после этого пылкого обвинения колкий взгляд смягчился. Хэ Тянь уронил голову на плечо Мо, утыкаясь лбом. Мо сильнее отвернулся. Легкие взяли в тиски, дыхание сбилось и сердце затрепетало. Ему на физическом уровне буквально стало плохо. Все как вчера снова повторялось. Будто из другой жизни вчерашний день, торопливый поцелуй и просьба никогда так больше не делать. Мо Гуаньшань отступал от своих же слов, но в тот раз он был в аффекте.  — Я играл в баскетбол и потерял счет времени, — признался Мо только в одном. Хэ Тянь поднял голову. Мо Гуаньшань вдохнул горячий воздух и старался не смотреть в глаза возвышающемуся над ним парню. Это всегда поражало: не такая уж и большая разница в росте, но Хэ Тянь мог эффектно давить. У Хэ Тяня же упали забрало, как из-под ног землю выбили. В голове стучало только одно слово: прикоснись. Он даже не слушал, что говорили ему. ПрикоснисьПрикоснисьПрикоснисьПрикоснисьПрикоснисьПрикоснисьПрикоснисьПрикоснисьПрикоснисьПрикоснись. Хэ Тянь никогда не отказывал себе в своих желаниях. Он провел указательным пальцем по щеке. У него произошел сбой системы. В первый день они позволили себе больше, но сейчас все куда лучше ощущалось. Не было той изначальной эйфории просто от встречи, все чувства обострились в несколько сот раз. Желание распалялось. Ему некуда было приближаться, но все равно хотелось стать еще ближе, своей кожей ощущать как трепыхались ресницы Мо Гуаньшаня. Хэ Тянь в свою очередь наоборот старался не моргать и запечатлеть невероятную картину в своей памяти. Дыхание обоих с каждой секундой тяжелело, сливаясь в унисон, выдыхали оба горячий, почти обжигающий воздух, температура росла. — Ждал? — хрипло повторил Хэ Тянь. Теперь уже рука полностью легла на щеку, а большой палец очерчивал скулу. Мо Гуаньшань молчал. Все, что он мог — это подсчитывать сколько раз его сердце пропустило удары, вот аритмии ему только не хватало! Думать о том, с какой силой оно билось, сколько времени понадобится, чтобы оно сломало грудную клетку. Он пытался сосредоточиться на том, что Хэ сраный мудак Тянь никак не должен на него так влиять, а Мо не должен так реагировать, но все было тщетно. Вывод очевиден. Мо Гуаньшань серьезно зависел, и его не спасла изоляция. Ему бы злиться, но голова опустела, он даже не мог сформировать односложный ответ, куда уж там до таких сложных чувств. Прошло несколько секунд, как он сдался. Терпеливость — одно из хороших качеств, которые характеризовали Хэ Тяня. И он умел себя контролировать, умел подавлять в себе те избытки чувств, но крышу сносило. Все работало автономно, хотя Хэ Тянь очень старался. У него даже в таком режиме получалось более или менее держать себя в руках. Рука кочевала с щеки дальше, продвигаясь к затылку, минуя ухо, легко задевая указательным пальцем мочку, а потом полностью зарывалась в короткие волосы, сжимая на затылке и тут же прижимая к своему лбу, фиксируя и зацикливая на себе. Мо Гуаньшань крепко зажмурился, сцепив еще и губы. В ход пошла вторая рука, которой Хэ Тянь орудовал куда смелее: давил на нижнюю губу, не позволяя замыкаться, а потом гладил, гулял пальцами по лицу, стараясь все потрогать. — Ждал? — навязчиво шептал Хэ Тянь. Голос даже не дрожал, это такое огромное достижение, что Хэ Тянь собой почти гордился. А вот у Гуаньшаня все перед глазами плыло. Это необычно. Он очень хотел от себя парня оттолкнуть, выбраться из захвата и вдохнуть полной грудью. Врезать себе тоже хотелось, нечего так реагировать. Глупый организм, глупые гормоны, которые его подводили, ставили в такое неловкое положение, что Мо провалился бы на этом месте в самое пекло ада. Он вздохнул и непроизвольно приоткрыл рот, когда пальцы настойчиво нарушали покой на его лице. И глаза уже даже закрыл, но вскоре мужественно встретился взглядом с Хэ Тянем, но все еще молчал. Слишком был велик риск, что его предаст собственный голос. Фатальная ошибка. Глаза в глаза, они стремительно теряли связь с реальностью. — Ждал, — он снова закрыл глаза, не выдерживая. Горечь скопилась где-то в глотке, он едва сдерживал слезы, безвольные до этого руки крепко сжали торс Хэ Тяня. Маленькое движение, еще несколько сантиметров и можно прикоснуться намного интимнее, он нашел в себе силы оттолкнуть парня, прежде чем тот предпринял  что-то еще в ответ. — Ты обещал, — как-то нервно вытер рот натянутым на костяшки пальцев рукавом, смотрел слишком затравлено,  что Хэ Тянь почти себя возненавидел.  Его настоебало, что Гуаньшань строил из себя жертву, но и наорать на него он не мог, поэтому молча проглотил и отстранился без проблем, освобождая свою жертву. — А ты мне поверил. Опрометчиво, — невесело хмыкнул и внимательно наблюдал за пунцовым собеседником. Гуаньшань встряхнулся. Все еще насторожен, но не собран — слишком дерганный. — Вали, у меня дела. — А ты прекрати, — не выдержал Хэ Тянь, — прекрати строить из себя королеву драмы, прекрати уже на пустом месте проблемы придумывать, по крайней мере со мной. Не хочешь видеть — мы уже это проходили, ты ведь знаешь, я не отступлюсь. И ты не ведешь себя так, как будто ты сильно против. — Тогда почему? — устало вздохнул Мо, подперев плечом стену. Ноги совершенно не держали. Еще он смущен, так сильно, что старался не смотреть на парня, а куда угодно. Например, на потолок над ним, высчитывать изъяны в белой штукатурке. Рассеивал внимание и делал все, лишь бы не кидать взгляды на упор в него уставившегося. — Почему что? — уточнил Хэ, у него не имелось никаких предположений. — Мы знаем друг друга меньше, чем ты отсутствовал. Я уверен, что ты встретил много новых людей, что тебя… блядь, — Гуаньшань потерялся. Он никак не хотел показывать Хэ Тяню, что он сомневался в себе. — Почему я после стольких лет тебя снова достаю? — но этот уебок всегда был слишком догадливым, он удивленно поднял бровь, хотя ответа и не ждал, тут же продолжая, — а почему ты не кидаешься с кулаками в драку, не орешь, чтобы я проваливал, не говоришь, как я тебе омерзителен. Ты разрешил мне все, что я захочу, — Мо Гуаньшань даже не видел, а чувствовал эту мерзкую ухмылочку. — Не было такого, — буркнул в протест последнему аргументу Гуаньшань, хотя понимал, что собеседник делал выводы, исходя из его поведения. Напряжение в один момент сошло на нет, и он действительно расслабился. У него не было ни малейшего желания вести этот диалог. Тянь бесил и заставлял по-другому смотреть на вещи, так, как Гуаньшань смотреть не хотел. Хэ Тянь же и вовсе игнорировал этот ответ и настаивал на своем. — Давай забудем, продолжим с того, на чем остановились, и не будем придумывать проблемы, строить барьеры там, где их быть не должно. В конце концов, я скорее убью тебя, чем позволю забыть обо мне, — Мо Гуаньшань сглотнул, потому что слишком очевидно насколько серьезен Хэ Тянь. — Ты ведь прекрасно осознаешь, что я могу так поступить. Можешь называть это как хочешь, Малыш Мо. — Давай, — слабо кивнул, хотя понимал, что стоило бы над этим подумать. Чертов Хэ Тянь так сильно давил, да и день выдался не самый легкий. — Я напугал тебя? — его лицо вмиг оказалось перед его собственным, и цепкие пальцы зафиксировали подбородок. — Нет, — это правда, Мо лишь удивился. Удивился тому, что Хэ Тянь настолько увлечен им, может, он до сих пор не наигрался, а может, действительно Мо вызывал в нем какие-то чувства. — Ты удивительный, — кивнул Хэ и улыбнулся. Этому гаду всегда удавались такие смущающие вещи говорить просто и естественно. — Все, а теперь вали, у меня реально дела, — он попытался отмахнуться от него, как от надоедливой мухи. Еще один из талантов Хэ Тяня возвращать Мо Гуаньшаня в его естественную среду. — Поцелуй на ночь? — издевательски протянул Хэ Тянь и наткнулся на средний вытянутый палец. Он нисколько не изменился. Хэ Тянь достал телефон: — Новый, — прокомментировал он, потряхивая девайсом, — запиши мой номер, а проигнорируешь меня завтра, и я разнесу твою дверь к ебеням. — Я съеду, — бурчал в ответ Гуаньшань, но достал свой, записывая диктуемый ему номер, а потом признался в ответ: — у меня тоже новый. Хэ Тянь удивленно вытянул лицо: — Я ведь тебя все равно найду, Гуаньшань. Ты их каждый день меняешь, что ли? — он слегка нахмурился, ожидая, что ему тоже станет известен. Мо знал. А еще он знал, что у него работы выше крыши. — Я напишу тебе, а теперь вали, у меня миллион задач, миллион, — всплеснул руками для усиления, он почти что толкал его к выходу. Хэ Тянь в этот раз не сопротивлялся, поэтому попрощались они без лишних нежностей. Он достал ноутбук. Раньше всегда была морока вводить несколько паролей, часто терялись папки, какие-то данные, которые шифровал и по своей глупости забывал. Теперь же все отточено до автомата, ему хватало нескольких минут, чтобы настроиться на работу. Когда Мо Гуаньшань настраивал для работы тор и впн, чуть не оторвал себе волосы, но кто знал, что создавать шифрование PGP куда труднее? Ему пришлось потратить около двух дней, — половину этого времени он просто истерил, что ничего не понимает, — чтобы наконец настроить. И дальше все пошло не особо, тяжело и со скрипом, но через месяц-два, он приноровился. Все шло легко. Это непередаваемый опыт, полученные знания не мешали жить, а даже больше — качество жизни возросло в несколько раз. Мо Гуаньшань по привычке зашел на витрину магазина, чтобы чекнуть сняли ли его клады. Чисто. У него несколько сообщений, длинные и непонятные буквы вперемешку с цифрами. Длина просто неебическая, что очень сильно напугало. Мо уже придумал, как будет оправдываться. Этот человек, его непосредственный работодатель. Да, пусть они и не встречались лично, но парень терять работу вот так резко все равно не хотел. Уйти, когда у него поднакопится еще чуть больше денег, завязать с этим и начать уже хоть что-то из себя представлять. Важно, чертовски важно. А сейчас это только просранные возможности. Он сделал себе пометку, что потом нужно обязательно позвонить Шэ Ли, узнать что к чему, а пока немного трясущимися пальцами напечатал пароль.

«Знаешь, мне говорят, что ты дельный работник. Мне очень не хочется терять таких ценных кадров. Благодаря тебе наш магазин удерживает такие высокие рейтинги, ну и, конечно же, химикам, нельзя вас перехваливать, но обойти стороной не могу. Молодец, моя личная благодарность. Мы подняли тебе зарплату, хотя моя политика не держать кладменов больше трех месяцев, палевно. Жизнь течет вперед, все движется и не стоит на месте. Мое предложение очень просто: ты идешь дальше, вверх по карьерной лестнице, либо уходи. Мне говорили, что у тебя ни одного привода, что наводит на определенные мысли, но ты их никак не подтверждаешь. В общем, решай».

Мо откинулся на кровать, утопая в мягкой подушке. Как же не хотелось связываться с большим весом, нести большую ответственность, покупать личное средство для передвижений. Не на такси же ему рассекать, в самом деле! А в автобусе с лопатой и огромным мешком, то еще веселье, но и уйти он пока не готов. Гуаньшань ударил себя по щекам. Он, как хомяк в колесе, все мысли крутились только вокруг одного. Это даже не трижды, а десятки раз переваренное говно, которое он уплетал за обе щеки. Парень оглядел комнату. У него несколько грамм, почти двадцать, дури, ему увеличили зарплату, теперь за один адрес сможет получать от 40 до 120 юаней. Если взять в учет, что там снег на адресов пять, а остальное — каннабис, его максимальный доход составит 1200 юаней. Мо поднялся и написал: «Привет. Да, мне предлагали повышение, я просто еще не накопил нужную мне сумму. Позвольте мне сделать еще одну закупку, и я уйду». Мо смотрел долго, что-то стер, что-то поменял местами. В какой-то момент он оставил только «я ухожу», но быстро все вернул на место, зашифровал и отправил, как можно быстрее, пока не передумал. В этот раз у него не было ни одного готового тайника, ни одного адреса. Забежала шальная мысль метнуться в частный сектор, но учитывая сколько до туда хуярить, Гуаньшань просто закрыл мессенджер. Завтра с утра следовало  прогуляться, а вечером разнести стафф. Смотреть на другие магазины неохота, читать чьи-то высеры тем более. Его хвалили, что тешило самолюбие, но потихоньку начинало клонить в сон, что на самом деле могло быстро смениться бодростью, поэтому надо было ловить это чувство за хвост. Засыпать липким от пота — нулевое желание, поэтому Мо Гуаньшань все полностью выключил, поплелся в ванную. На сегодня потрясений с него хватило. Он спас друга,  навестил маму, обзавелся мудаком, по которому, стоило признать, неимоверно скучал. Себе и в душе такое можно сделать, тем более ночью, а еще вот-вот уволится. Не сам, конечно, к решению подвели, но не всю жизнь же ему топтаться у порога. Старая идея затариться только коксом и хмурым не покидала его мысли, но, а как же контингент? Кокаин — любимая забава богатеньких деток, по типу Хэ Тяня. Но Мо не мог позволить прятать у клуба или толкать в самом клубе. Его спалили бы, если бы действовал сам. Брать в долю работников — себе дороже, а возле таких заведений шкуроходов больше, чем возле подоконников и метро. Гуаньшань потер шею. Делать с этим точно что-то необходимо. Выйти предпочтительнее всего, но хотелось урвать кусок пожирнее. Героин покупали в основном отчаявшиеся люди или лютые гопники на районе, которым оставалось пару месяцев. Если человек пробовал в первый раз — понять можно, но где гарантия, что это не конченый торч, который мог кинуть? Да, и работать с таким стаффом — страшно.  Он лег в кровать, и как назло после душа сонливость исчезла, а мысли напирали. Моральная составляющая еще не отпускала. Казалось, еще немного и надо будет искать себя на страницах Ницше. Мо Гуаньшань повернулся на бок.  «Героин, соль и мефедрон не возьму», — решительно подумал, закрывая глаза.  «Помру на этих соленых форумах, вычитывая не откинулся ли кто от этого дерьма», — снова открыл глаза.  «Умирал ли кто-нибудь от передозировки кокаином?» — Мо глухо зарычал, пиная кулаками подушку. Резво сел на постели, потянулся за телефон, открыв нужный контакт, написал: «я ложусь спать, и ты спи. Видел себя, ебанатик невысыпающийся?» Ответ не заставил себя ждать: 

«Хотел пожелать доброй ночи, но решил, что лучше будет, если я пожелаю жаркой».

— Пошел ты нахуй, мудак, — вслух сказал Мо, а в смс отправил смайл среднего пальца. Он снова лег на живот, просовывая руку под подушку.