Фетишизм или история глянцевой свадебной церемонии

      Артур Керкленд поправил галстук и посмотрел на остальных прибывших. Рядом сидели Франциск Бонфуа, какой-то очень далекий родственник Альфреда Джонса по материнской линии, который сыграл в его жизни большую роль, Мэттью Уильямс, его воспитанник, который был лучшим другом Альфреда, и Людвиг Байльшмидт, адвокат. Все эти люди, в том числе и сам Артур, были теми, кому Альфред Джонс безоговорочно доверял, и именно поэтому парень их и собрал.       — Еще раз, Мэттью, — проговорил Керкленд, сохраняя спокойствие. — Как такое вообще вышло?       Повод, по которому их собрали, Керкленда сильно озадачил. Его племянник, владелец крупной компании и сети магазинов, миллиардер, который заметно приумножил доставшееся ему от отца огромное состояние, неожиданно заявил, что собирается жениться. Альфред был открытым геем, никогда не заводил постоянных отношений. У него все упиралось в деньги. Если и появлялось желание развлечься, он не знакомился с парнями, не звал никого на свидания. О нет, он пользовался услугами мальчиков из эскорта. Артур этого не понимал, но в жизнь племянника не лез, полагая, что тот со временем сам наладит свою личную жизнь. Мужчина настолько привык к тому, что Джонс в свои двадцать пять лет так и не завел себе постоянного партнера, что просто онемел, услышав о свадьбе.       Да, именно так. Альфред просто обзвонил их, сообщив о том, что он скоро женится. Парень должен был прилететь из России, куда его вообще непонятно зачем занесло. Прилететь с женихом.       — Ал давно хотел завести семью, — с улыбкой отозвался Уильямс. — Он был уверен в том, что не сможет своими силами найти то, что ему нужно, поэтому обратился в какую-то контору.       Керкленд нахмурился.       — В брачное агентство?       Мэттью прыснул, едва не засмеявшись, и Артуру это совершенно не понравилось.       — Ну, почти.       Парень определенно что-то недоговаривал, а значит, Джонс лично велел ему замалчивать некоторые детали.       — И как это понимать?       Уильямс ответил не сразу, явно сперва все обдумал, хитрый тихоня, что б его.       — Просто Алу помогли найти любовь всей его жизни. Он был таким окрыленным, когда рассказывал мне об этом. Уверен, это и правда любовь, самая настоящая.       Франциск вдруг хныкнул. Он достал из кармашка платок и утер невидимую слезинку.       — Я так горжусь нашим мальчиком. Ах, любовь — это прекрасно. Я помогу мальчику организовать самую лучшую в мире свадьбу для Альфреда и его жениха, кто бы он ни был.       Бонфуа говорил таким мечтательным и восторженным тоном, что Артуру стало немного тошно.       — Кто бы он ни был, точно, — кивнул он с серьезным видом. — Мы даже не знаем, кто он такой, этот жених. Наверняка какой-нибудь аферист, охотник за миллиардами Альфреда. Это настолько очевидно, что я просто в шоке от вашего спокойствия.       Мэттью лишь улыбнулся шире.       — Я говорил с ним по телефону, Арти. Он точно не аферист. Это очень искренний человек.       Но Артура было слишком сложно переубедить.       — Ты с ним только по телефону говорил, так что ты не можешь знать о нем наверняка ничего. Да и Альфред не может. Сколько он знает этого человека? Сутки?       Парень в ответ пожал плечами.       — Трое суток.       — Вот об этом я и говорю.       Молчавший все это время адвокат лишь поджал губы, совершенно при этом не меняясь в лице. Он достал из кармана телефон, разблокировал и уткнулся в него, словно стараясь хоть как-то отвлечься от безделья. Джонс должен был явиться с минуты на минуту.       — Какой же ты зануда, Арти, — усмехнулся Франциск. — Понятно, почему у тебя нет девушки.       Керкленд принципиально не стал к нему оборачиваться.       — Захлопнись, иначе тебе нечего будет расчесывать часами перед зеркалом, идиота кусок.       Послышался бархатистый смех Бонфуа. Впрочем, он в самом деле заткнулся. Что толку обсуждать это все сейчас, они ведь даже не видели еще этого потенциального жениха, чтобы обсуждать его мотивацию и цели. Да, Альфред Джонс более чем завидный жених. Он не только очень богатый и влиятельный, он еще и потрясающе красивый, ухоженный и ладный, так что перед ним готовы будут стелиться все, даже убежденные натуралы. И от того и странно, что парень так и решился на полноценные отношения. Хотя, возможно, корень проблемы и был именно в этом. Все видели в Альфреде богатого красавчика, мало кто вообще мог разглядеть в нем именно личность.       Возможно, его потенциальный жених как раз смог это сделать. Или же он смог повернуть ситуацию в свою пользу, используя эти аспекты. Или черт его вообще знает, что там да как. В любом случае то, что у Альфреда теперь есть нормальные отношения, а не пользование услугами эскорта — это определенно хорошо. Но вряд ли стоит жениться на человеке, которого знаешь только три дня.       Артур снова осмотрелся. Этот зал он знал досконально, потому как провел в поместье Джонса практически половину жизни. Немного вычурные золотистые обои на стенах появились относительно недавно, равно как и огромная по своим размерам хрустальная люстра и канделябры. Последним ремонтом руководил Франциск, и это чувствовалось. В доме Альфреда всегда не хватало какого-то уюта, даже сам парень говорил, что поместье ассоциируется у него с гостиницей. Сложно было его не понять.       Они все устроились на обитом бархатом диване, за исключением лишь Байльшмидта, который чинно восседал за рабочим столом. Как правило именно он сидел за столом всякий раз, когда Альфред созывал семью для обсуждения каких-то финансовых вопросов. Сам Джонс и вовсе предпочитал сидеть либо на столе, либо на подлокотнике кресла, уж такой у него был характер.       — Что-то они долго, — заметил Артур.       Они сидели так больше часа, и это начало раздражать, равно как и экономка, многократно предлагавшая кофе. Избавиться от нее хотя бы ненадолго было довольно сложно, но и откровенно хамить и грубить миссис Рамирез никто бы не посмел. Эта женщина не просто какая-то там служанка, Альфред трепетно ее любил, словно вторую мать.       — Кажется, Ал говорил, что они заедут в какой-то магазин, — отозвался Уильямс. — Я не вдавался в подробности, но полагаю, это было очень важно для них.       Доставший непонятно откуда небольшое зеркальце Франциск принялся поправлять свою идеально уложенную челку.       — А как зовут нашего будущего родственника? Мистер Байльшмидт, вы же наверняка об этом знаете?       Адвокат оторвался от своего дела и посмотрел на Бонфуа ничего не выражающим взглядом.       — Разумеется, знаю. Я уже занимаюсь составлением брачного договора для моего клиента.       Артур кашлянул, едва услышав эти слова.       — Что? Брачный договор?       Неужели это все же не шутка? Надо срочно поговорить с Альфредом и отговорить его от этой безусловно ужасной затеи.       — Именно так, — кивнул адвокат. — Однако о пунктах договора я и словом не обмолвлюсь, даже если начнете угрожать.       Керкленд цокнул языком. Понятно, Байльшмидт тоже будет молчать. Остается теперь ждать племянника и говорить уже с ним. Наверняка этот его «жених» какой-нибудь намалеванный кокетливый мальчишка с повадками шлюхи и хорошим нюхом на деньги. Однако Артур никогда не поведется на чужую красоту. Он сохранит здравомыслие и обязательно поговорит с Альфредом.       — А вот и мы!       Все синхронно подскочили на месте, услышав бодрый крик со стороны. Первым делом в поле видимости показалась миссис Рамирез, открывшая двери. Женщина выглядела чем-то весьма довольной. Сразу за ней в гостиную прошли Альфред и еще какой-то человек. Едва увидев этого самого человека, Артур так и замер, не веря в то, что вот это вот и есть тот самый жених. Нет, этого просто не могло быть. Ведь не могло же в самом деле?       — Ал, привет!       Мэттью тут же помчался к Джонсу. Хозяин поместья засмеялся, крепко обнимая его.       — Привет, дружище! Скучали?       — Еще как.       Керкленд все смотрел на второго парня. Это был даже слишком невзрачный высокий бледный человек с очень светлыми волосами и странным телосложением. На нем был безразмерный мешковатый свитер и потертые джинсы. В общем и в целом он выглядел хоть и не как бомж, но как нищеброд точно.       — Привет, дядя Арти! Привет, дядя Фрэнни! — Альфред помахал рукой родственникам. — Привет, Люд. Спасибо, что пришли. Я должен был познакомить вас с этим чудом раньше всех на свете, потому как вы — моя семья.       — Здравствуй, милый, — кивнул Бонфуа, оценивающе осматривая незнакомца, что скромно притаился за спиной Джонса. Этот человек выглядел не менее ошалевшим, чем даже Артур. — Нам очень не терпится познакомиться с твоим чудом.       Байльшмидт просто кивнул, чуть привстав на своем месте. По крайней мере, теперь ни у кого не было сомнения в том, что этот неказистый парень в свитере и есть жених. Но как такое может быть? Более неприметного человека еще поискать надо, и это даже несмотря на его внушительный рост. Керкленд не был уверен, но предполагал, что незнакомец даже выше, чем Людвиг, а ведь Людвиг уверенно возвышался над всеми, кто вообще собрался в гостиной.       Артур подошел к племяннику, теперь уже смотря именно на него.       — Альфред, это что такое?       Он взглядом указал на парня. Тот опустил голову, делая вид, что ему очень интересны его кроссовки, не менее потасканные и жалкие, чем вся остальная его одежда.       — Это, — усмехнулся Джонс, — мой жених. Его зовут Иван Брагинский, но можно называть Ваня. Мне очень нравится это имя. Оно еще сильнее ассоциируется с Россией, чем имя Владимир. Ну, ты понимаешь, да? У всех эта страна ассоциируется с Путиным.       Керкленд нахмурился. Кажется, племянник самым наглым образом заговаривает ему зубы.       — Эм-м…       — Ваня, сладкий мой, — продолжил Альфред, теперь уже обращаясь к своему потенциальному жениху. — Это мои родственники. Ну, вернее моя семья, родство у нас странное. С Мэтти можешь спокойно говорить о чем угодно, он классный, Фрэнни тоже хороший, а вот Арти — зануда, имей это в виду. Уверен, ты со всеми поладишь.       Иван Брагинский покосился на него очень даже красноречивым взглядом, но говорить ничего не стал. Тем временем Мэттью протянул ему руку в приветственном жесте, а Франциск подошел ближе.       — Какая прелесть, — заметил он. — А мы совершенно иначе представляли избранника нашего Ала.       Да уж, иначе — это еще мягко сказано. Вместо ожидаемого лощенного и сияющего красотой парня они увидели самую обычную посредственность. В самом деле, как этот человек вообще смог привлечь внимание Джонса? Ведь он такой требовательный, ему так сложно угодить.       — Альфред, какого черта происходит? — серьезным тоном спросил Керкленд, стараясь воззвать к доводам разума племянника.       Джонс все так же улыбался.       — Я женюсь, дядя Арти. Вот что происходит.       Артур нахмурился еще сильнее, переводя взгляд на Брагинского. Тому стало откровенно не по себе от такого вот взгляда, и его сложно было не понять. Керкленд понимал, что вряд ли стоит вот так сходу давить на незнакомого человека, но абсурдность ситуации его доводила. Нет, это слишком глупо и несуразно, и надо донести это до Джонса. Парень явно заигрался и теперь творит черт знает что.       — Женишься на проходимце с улицы? — спросил он. — Словно больше не на ком жениться.       Иван сглотнул, а Альфред на миг перестал улыбаться. На один короткий миг, в течение которого Артур понял, что перегнул палку и сказал то, чего говорить не стоило. Но вот Джонс снова просиял и обернулся к миссис Рамирез.       — Бьянка, милая, отведи, пожалуйста, Ваню в мою спальню. Вернее в нашу с ним общую спальню. Уверен, он хочет принять душ и поспать. Сама понимаешь, разница часовых поясов и все такое.       Женщина в ответ добродушно улыбнулась.       — Конечно, Альфред. Идем, Ваня.       Парень вопросительно уставился на Альфреда, но тот приблизился к нему и, потрепав рукой по щеке, улыбнулся.       — Все хорошо, сладкий. Отдохни, а я скоро приду. Ты ведь помнишь, что я тебе обещал, да? Мы это сделаем, как только я закончу с делами, а это будет совсем скоро.       Только идиот бы не понял, что имелось в виду что-то интимное. Брагинский сглотнул и кивнул Джонсу, а тот довольно просиял и чмокнул его в губы. Вышло слишком долго для просто чмока.       — Я тебя обожаю, сладкий. Иди.       Керкленд смотрел на то, как миссис Рамирез уводит Ивана, и подумал о том, что не видит притворства в его чрезмерной покорности. Любопытно. Где вообще Альфред нашел ЭТО?       Двери за спинами миссис Рамирез и Брагинского закрылись, и вот Джонс обернулся к членам своей странной семьи. Теперь на его лице не было и намека на улыбку.       — Дядя Арти, я тебя очень люблю, но если ты еще хоть раз назовешь моего Ваню любым нехорошим словом, я лично выбью тебе все зубы, имей это в виду.       Сказав это, парень обошел мужчину и, приблизившись к дивану, плюхнулся на него. Керкленд задрал бровь.       — Вот как? И с каких это пор он «твой»? Ты сколько его знаешь? Три дня? Не слишком ли быстро он стал таким важным?       Альфред снова расплылся в улыбке.       — Нет, не слишком. Ваня — любовь всей моей жизни, моя вторая половинка, если хочешь. Он теперь такой же хозяин в этом доме, как и я. И вам бы лучше это сразу уяснить.       Мужчины задумались. Первым отозвался Уильямс:       — Ну, я уже сказал, что он мне нравится. Так что поздравляю, Ал. Вы уже решили, когда свадьба?       Джонс просиял пуще прежнего.       — О да. Мы поженимся первого июня в Майами. Гостей будет не очень много, но прессу придется допустить. Само торжество будет проходить в моем летнем особняке, а первая брачная ночь будет на частном пляже у моря. Я уже договорился со священником.       Артур мотнул головой.       — Подожди, ты серьезно женишься на этом парне? — выдавил он. — Да ты его не знаешь толком.       — Да прекрати, — вступился вдруг Франциск. — Ты же видишь, что у них любовь. Это так чудесно. Ал, дорогой, я займусь устройством вашей свадьбы, тем более что у меня очень много хороших дизайнеров на примете, которые как раз обитают в Майами.       Альфред кивнул.       — Спасибо, дядя Фрэнни. Я в тебе нисколько не сомневался.       Бонфуа тут же достал из кармана телефон и принялся искать в контактах номера.       — Как же я люблю свадьбы! Это будет самая лучшая свадьба в мире, не вычурная, но яркая. О да! Я обеспечу все, что нужно.       Он стремительно покинул гостиную, уже названивая кому-то, так что не стоило и сомневаться в том, что он в самом деле сильно вложится в это торжество. Мэттью усмехнулся, смотря ему вслед, а Артур снова обратил свое внимание на племянника.       — Значит свадьба?       Тот закивал.       — Да. Ваня должен стать моим мужем.       Керкленд приблизился к дивану и присел рядом с Джонсом.       — Я не могу в это поверить. Ты связываешь свою жизнь с каким-то нищим деревенщиной из другой страны. Зачем, черт возьми? Ты же не можешь желать этого на полном серьезе?       Альфред хмыкнул. Было видно, что ему уже надоели эти споры.       — Посмотри вот на это, — он буквально ткнул ладонь в лицо Артуру. — Видишь?       Теперь Керкленд заметил то, что укрылось от его внимания. Кольцо на пальце. Обручальное, черт возьми, кольцо.       — Вы обручились?       Альфред кивнул.       — Вчера, когда мы еще были в Москве, я сделал ему предложение. А сегодня мы обменялись кольцами. Так что у нас скоро свадьба, просто смирись с этим и поздравь меня.       Артур отвел взгляд. Значит, все серьезно. Что ж, решать, конечно, Альфреду, тем более что если он что-то решит, то сделает, никто не сможет его переубедить.       — Что ж, поздравляю тебя. Как вы с ним вообще познакомились?       — Это была судьба. Я просто знал, где мне искать свое счастье. Кстати, — Джонс посмотрел на Байльшмидта, — брачный договор готов?       Адвокат тут же подскочил с места, прижимая к себе папку с бумагами и планшет.       — Да, осталось лишь уточнить пару деталей и заверить. Конкретно вы не уточнили сумму отступных для вашего супруга в случае возможного развода. Изначально речь шла о двадцати миллионах…       — Сделай двести, — совершенно спокойным тоном прервал его Альфред. — Если причиной будет моя измена. А если его измена, то я просто четвертую соперника, а Ваню запру в подвале, будет знать, как мне изменять.       Людвиг, Артур и Мэттью синхронно уставились на Джонса с полными недоумения глазами, но парень хихикнул.       — Да ладно, я шучу. Пропиши двести миллионов отступных в любом случае. Мой Ваня не должен ни в чем нуждаться, что бы там ни произошло.       Керкленд едва не подавился воздухом от возмущения.       — Ты с ума сошел? Двести миллионов?       Но Джонс кивнул.       — Да, именно так. Людвиг, приготовь все к завтрашнему дню. И имей в виду, я хочу видеть тебя и твою жену на нашей свадьбе.       Адвокат тут же взял себя в руки.       — Да, разумеется, мистер Джонс.       — Дурдом какой-то… — выдохнул Артур.       Что ж, решать только Альфреду, это его деньги и его жизнь.

***

      Иван Брагинский прошел в комнату и осмотрелся. Спальня была большой и просторной, оформленной в очень непонятном для него стиле. Большая стена пестрела огромным изображением Супермена, у которого вместо привычной «S» на груди красовались серп и молот, на другой же стене висели американский и советский флаги.       — Ну да, фетишист, — проговорил Иван на русском языке. Стоявшая рядом с ним миссис Рамирез недоуменно воззрилась на него, а он улыбнулся и сказал уже на английском: — Знакомство с родственниками прошло не самым лучшим образом.       Бьянка лишь махнула рукой.       — Не бери в голову, они просто переживают за Альфреда и совсем не знают тебя.       Так и было. Да, Брагинский совершенно неожиданно оказался в новом и неизведанном мире. Мог ли он подумать еще месяц назад, что его занесет в Штаты, в огромное поместье миллиардера, который решит на нем жениться? Разумеется, нет. В это не верилось до сих пор. Иван коснулся рукой мягкого покрывала на кровати и выдохнул. Все по-настоящему. Но все до сих пор сбивает с толку и заставляет недоумевать. Что происходит, как такое произошло? Парень решительно не понимал этого. Да, ему сделали предложение. Да, он ответил согласием. Да, на его пальце обручальное кольцо.       — Я и сам в замешательстве.       Он посмотрел на миссис Рамирез. Это была очень приятная черноволосая и смуглая женщина, мексиканка, насколько понял Брагинский.       — Понятно почему, — кивнула она. — Тебе просто нужно отдохнуть. Прими душ и поспи.       Иван кивнул, понимая, что в самом деле лучше так и поступить, а женщина кивнула и покинула спальню. Оставшись один, Ваня стянул с себя свитер, оставаясь в майке. Альфред не позволил взять ему ничего из его вещей, даже его документы остались у Джонса. Парень сказал, что отныне у Брагинского все будет новым.       Все происходило стремительно. Ваня сидел в частном самолете Джонса и думал о том, что куда проще поверить в то, что его везут разбирать на органы, чем в то, что он настолько понравился Альфреду, что тот решил жениться. Мысль о свадьбе так же сбивала с толку. Парень привык к мысли о том, что женятся обычно мужчина и женщина, хотя и знал о том, что однополые браки во многих странах давно стали нормой. В Штатах к такому явлению относились более чем нормально.       — Я то ли женюсь, то ли выхожу замуж… — проговорил парень в пустоту.       Он выдохнул и прилег на кровать. От нее пахло Альфредом, весьма приятно… Иван пока не понимал, как он относится к будущему мужу, но что точно было с его стороны, так это благодарность. Именно в объятиях Джонса Брагинский впервые в жизни ощутил себя действительно желанным. Впервые в жизни его настолько сильно хотели, так ласкали и целовали. Если Альфред, будучи фетишистом, потерял голову от человека, в котором воплотились его фетиши, то Иван был искренне благодарен за такое отношение к себе и понимал, что готов хоть стелиться перед Альфредом, лишь бы тот всегда его желал.       — Чертов мать твою фетишист…       Брагинский зарылся лицом в покрывало. Надо принять душ и поспать. Потом придет Джонс. Он обещал трахнуть его в их теперь уже общей спальне, сперва раком, так, чтобы Ваня держался руками изголовья кровати, а потом они попробуют позу наездницы. Брагинский отчаянно краснел и бледнел, понимая, что он сам безумно хочет попробовать все это. С Джонсом все так остро и чувственно. С Джонсом он чувствует себя самым красивым в мире человеком, и Ване это определенно по душе.       Взяв волю в кулак, он поднялся на ноги. Миссис Рамирез уже показала ему, где ванная. Надо подготовиться к приходу Альфреда. А потом надо будет готовиться к свадьбе. Кажется, все происходит взаправду, каким бы безумием оно не казалось.       На свадьбу приедут репортеры. Джонс говорил о том, что их фотографии с брачной церемонии попадут в какие-то там газеты. Проще говоря, глянцевая свадьба. И это тоже так странно и непонятно. Впрочем, плевать, пусть будет так, как будет.