Вытерпишь меня 10 дней?

      Я спускалась со второго этажа дома так быстро, что, не перепрыгнув одну ступеньку, чуть не полетела лбом в стену, но все же сумела удержаться на ногах. Со стороны могло показаться, что я от кого-то убегаю, но на самом деле я просто хотела уйти раньше, чем Гарри увидит меня. Почему я не хотела видеть его? Потому что я чувствовала свою вину перед ним. Догадался ли ты, Гарри, что я говорила о тебе, как о самой большой моей проблеме? Конечно же, ты догадался. Теперь ты знал, что я убегаю от тебя и теперь мне стало намного труднее делать вид, что все хорошо.       Я хотела уже надеть свое пальто, но мой взгляд остановился на Гарри, который, скрутившись клубочком, спал на гостиничном диване, даже не укрывшись.       «Почему спишь без одеяла? Дома очень холодно, заболеть ведь можешь», — подумала я, глядя на то, как он трясся от холода даже во сне.       Как бы я ни хотела просто обуться и выйти из дома, я не смогла оставить этого парня дрожать от холода. Я глубоко вздохнула, понимая, что если хочу забыть Стайлса, то я не должна заботиться о нем, но я не могла…       Найдя теплое одеяло, я бережно укрыла Гарри, пытаясь делать это так, чтобы он не проснулся. Я была рада, что он спал, потому что только так я могла смотреть на него. Могла смотреть на него, не отводя взгляда, как это делала обычно. Могла смотреть на него, зная, что он не посмотрит в ответ мне в глаза и не заставит очередной раз смущаться.       Моя рука невольно потянулась к прядке темных волос, которая всячески мешала и лезла парню в глаза. Осторожным движением я попыталась уложить ее на другую сторону, но случайно коснулась его лба. Первое, о чем я подумала: он не проснулся? И лишь только потом я поняла: лоб ужасно горячий. Он чертовски горячий! Теперь, не боясь разбудить Стайлса, я приложила ладонь ко лбу и удостоверилась в том, что парень дрожит не от холода, а от того, что у него большая температура. Как можно было заснуть с такой большой температурой и не выпить никакой таблетки?! Ненормальный!       Злясь на парня, я бегала по дому в поисках жаропонижающих таблеток и в то же время пыталась разбудить Гарри.       — Стайлс, — говорила я на повышенных тонах, пытаясь привести парня в чувства, — просыпайся сейчас же!       Гарри раскрыл глаза, явно не понимая, что происходит. Его всего трясло, а тело как будто не слушалось парня. Только сейчас я заметила, насколько бледным было его лицо и насколько изменился его ярко-зеленый цвет глаз.       — Тебе надо принять таблетки, — продолжала говорить я, судорожно копаясь в аптечке с медикаментами. — Как можно было заснуть с такой температурой?       Я посмотрела на парня, ожидая какой-нибудь реакции на мои слова, но Гарри даже не в силах был шутить, как делал это в любом удобном случае. «Стайлс, твои шутки сейчас были бы очень к месту. Пожалуйста, не пугай меня еще больше, чем я напугана сейчас», — крутилось у меня в голове, пока я несла стакан с водой, чтобы Гарри смог запить таблетку. Парень лишь молча взял стакан и с трудом сумел сделать несколько глотков воды. Он ничего не говорил, но я вновь увидела тот блеск, который всегда находила в его глазах. Я знала, что парень благодарен мне, но сейчас у него хватало сил только на то, чтобы облокотиться на спинку дивана и закрыть глаза.       Я вновь забегала по дому, потому что просто не могла сидеть сложа руки. Быстро отыскав мягкое полотенце, я обмакнула его в холодную воду и так же быстро вернулась к парню. Пытаясь не тревожить Гарри, я положила полотенце ему на лоб, чтобы сбить жар и аккуратно поправила ему волосы.       — Ненормальный, — тихо начала отчитывать я Стайлса. — Как можно было не заметить, что у тебя температура?       Теперь, понимая, что Гарри уже лучше, я спокойно вздохнула, вставая с дивана. Я ужасно хотела пить, но как только хотела уйти в кухню, Гарри остановил меня, слабо взяв за руку.       — Не уходи, — прохрипел он, с большим трудом произнося слова.       Я и не собиралась уходить. Как только почувствовала, что у парня жар, я знала, что мне придется остаться здесь на ночь. Я не смогла бы оставить его одного, зная, что он не в состоянии даже встать с дивана.       — Не отпустишь меня даже на кухню? — с еле заметной улыбкой сказала я, отпуская его руку. — Я хочу пить.       Парень разжал мою руку, и я спокойно смогла отойти от него, понимая, что мое сердце забилось сильнее. Я в очередной раз разозлилась из-за того, что не смогла контролировать не только свои эмоции, но и биение собственного сердца. Пока я заваривала чай, пытаясь успокоить свое неугомонное сердце, Гарри усердно переключал каналы по телевизору, пытаясь найти хоть что-нибудь интересное.       — Уже час ночи, — тихо сказала я, подходя к парню. — Я не думаю, что ты сможешь найти что-нибудь нормальное по телевизору.       В ответ Гарри лишь слегка улыбнулся и отложил пульт, выключив телевизор. Я понимала, что он уже немного приходит в себя, когда увидела, что его щеки стали розоватыми, а глаза вернули свой прежний блеск.       — Хочешь чая? — тихо спросила я, когда поняла, что он смотрел на кружку с горячим напитком в моих руках.       Парень отрицательно покачал головой, садясь поудобнее, чтобы продолжить разговор.       — Как у тебя дела? — хрипло спросил он, немного держась за голову от неушедшей до конца боли.       — Тебе сказать правду? — так же тихо ответила я, думая о том, что сейчас самое время начать отталкивать парня.       — Ты все равно не умеешь врать, Джонсон, — проговорил парень и попытался улыбнуться своей самой обворожительной улыбкой, но у него это выходило с большим трудом.       — В таком случае, мне сейчас безумно трудно, — я сделала большой глоток чая, чтобы не выдать свое волнение и попыталась продолжить таким же равнодушным голосом: — Сейчас я могла бы отдыхать дома рядом с семьей, но вместо этого я вынуждена остаться с тобой.       — Прости, — хотел было извиниться Стайлс, но я его нагло перебивала.       — Ничего, я все понимаю, — мой голос был достаточно уверенным, а руки крепко сжимали чашку, чтобы унять небольшую дрожь. — Я всего лишь хочу сказать, что измоталась за то время, пока работала у тебя.       Я врала. Я нагло врала не только Стайлсу, но и тщетно пыталась убедить в этом саму себя. На самом же деле, как бы я ни пыталась переубедить свой собственный мозг, я понимала, что встречи с Гарри приносили мне только улыбку и теплые воспоминания. Я хорошо помнила все то, что мы успели пройти с ним за пару дней, и от этого мне становилось еще досаднее. Грусть поселялась во мне ровно до тех пор, пока я не засыпала в своей теплой постели. И все же перед сном я снова и снова вспоминала о том, что так и не смогла помочь Гарри с бессонницей, а времени совсем уже не осталось.       — Мне стало уже намного лучше, Джонсон, — не прекращая звать меня по фамилии, отозвался Стайлс. — Я понимаю, что ты устала за эти дни. Иди домой, тебе стоит отдохнуть.       — Я же вижу, что у тебя даже дрожь до конца не прошла, — не унималась я, боясь оставлять парня с таким самочувствием одного. — Я побуду совсем немного и пойду, не волнуйся, Гарри.       Теперь парень сидел с каменным лицом, даже не пытаясь выдавить что-то наподобие улыбки. Я не хотела видеть Стайлса таким унылым, и мне было еще труднее разговаривать с ним грубым тоном, когда я понимала, что ему и от того сейчас нелегко.       — Может всё-таки хочешь чая? — последний раз предложила я, вставая с кресла, чтобы пойти на кухню и, не дождавшись ответа, продолжила. — Как обычно фруктовый?       — Нет, — с некой досадой произнес Гарри. — Завари зеленый чай, если не трудно.       — Трудно, — ухмыльнувшись сказала я и весело добавила: — Но ты мне за это платишь.       Я прекрасно понимала, что делаю сейчас все, чего не стоило бы делать. Так же хорошо я понимала и то, что практически окончательно отдалилась от Гарри.       — Возьми, — сказала я, протягивая ему чай, который успела сделать за считанные минуты.       — Я обещал тебе, — начал ни с того ни с сего говорить Гарри, взяв чашку с чаем в руки, — что обязательно расскажу секрет своего фирменного чая.       — Я не думаю, что ты в силах сейчас что-то рассказывать, Гарри, — слишком мягко произнесла я, о чем на секунду успела пожалеть. — Лучше отдохни.       — Если я не расскажу сейчас, — сказал он хрипло и откашлялся, — то другого момента может и не быть.       Так это значит, что ты все понял, Гарри? Значит, ты понял, что моя мама быстро идет на поправку, и совсем скоро вместо меня придет к тебе в дом?       — На самом деле, — он рассказывал с легкой улыбкой на губах, как будто что-то вспоминая. — Моя бабушка всегда говорила мне, что самый вкусный чай получается тогда, когда ты готовишь его для близкого тебе человека. Я всегда говорил, что у неё чай получается во много раз вкуснее моего, и она каждый раз отвечала мне одно и то же. Она говорила, что я полюбил не ее чай, а разговоры, которые мы проводили за чашечкой чая и моей любимой шоколадкой.       — Так это…       — Да, Джонсон, — парень выпрямился на диване и посмотрел мне прямо в глаза.       — Секретный ингредиент заключается не в том, как ты готовишь чай, а в том, для кого ты его делаешь.       Так вот почему ты, Гарри, не хотел пить фруктовый чай с Алисией? Потому что тебе она, наверное, так же неприятна, как и мне.       — Я надеюсь, — продолжил Стайлс, медленно отводя свой взгляд, — что ты обязательно приготовишь свой фирменный чай нужному человеку.       Так вот почему ты отказался от фруктового чая и попросил заварить зеленый. Ты, вероятно, не хотел затмить хорошие воспоминания и разговоры, которые были у нас с тобой за чашечкой горячего фруктового чая. Потому что сейчас я пыталась не улыбаться тебе, совсем. Я пыталась не смотреть в твои пленяющие глаза так же, как и старалась не прикасаться к тебе, иначе по моему телу пробегала мелкая дрожь, а ладошки опять начинали потеть.       — Обязательно, — все же ответила я Гарри и встала, чтобы уйти домой. — Но, думаю, мне уже пора уходить. Тебе ведь уже получше?       — А если я скажу, что мне плохо, — вслух говорил о своих мыслях парень. — Ты уйдешь?       — Я…– дрожь с новой волной охватила меня. — Мне…       Вы умеете ставить точки? Сможете ли вы понять, когда была поставлена точка в отношениях с каким-либо человеком? Сможете ли вы вспомнить, после каких слов ваше общение уже не было таким, как прежде, а, наоборот, с каждым днем угасало, оставляя после себя только воспоминания о хороший вечерах и времени, проведенном с этим человеком. Такую точку я должна была поставить прямо сейчас.       «Раз, Эмберлин» — про себя начала отчет я, пытаясь не молчать более трех секунд.       «Два, Эмберлин» — словно часы, продолжала считать я, набираясь сил, чтобы сказать свое завершающее слово.       «Три, Эмберлин» — эхом отдалось у меня в голове, и я сделала незаметный глубокий вдох, чтобы начать говорить.       — Да, Гарри, — улыбнувшись, сказала я. — Я бы ушла.       Моя улыбка убивала меня саму же. Что ты хотел сделать этим вопросом, Гарри?       «Что ты хотел показать этим?» — хотела кричать в ответ ему я, но лишь молча улыбалась, пытаясь всеми силами подавить настоящие чувства, вспыхнувшие у меня в груди. Зачем ты говорил такое, если ничего не испытывал? По-твоему это все игра, глупая шутка?       — Знаешь, Гарри, — я направилась в сторону двери, чтобы уйти с дома, где мне сейчас было трудно находиться. — Мне, правда, очень жаль, что я так и не сдержала свое обещание.       Я стояла уже в коридоре и держала в руках портфель, чтобы как можно быстрее перешагнуть порог дома Стайлса. Я не знала, догадывался ли Гарри, что я больше никогда не открою входную дверь, потому что с завтрашнего дня к нему в дом постучится моя мама. Все станет на свои места и будет как прежде.       А будет ли все, как прежде? Нет, Гарри Стайлс, ты испортил всю мою спокойную жизнь. Вероятно, ты забудешь меня уже через месяц, но у меня же есть ужасное качество слишком быстро привязываться к людям и с трудом их отпускать.       — Единственное, что я могу тебе пожелать, — продолжала говорить я, уже держась за ручку входной двери. — Так это попытаться ни о чем не думать перед сном.       — Я постараюсь, — тихо ответил Гарри, подходя к двери, чтобы закрыть ее за мной после ухода. — До встречи, Эмберлин Джонсон.       — Сладких снов, Гарри Стайлс, — пожелала я парню и, дернув ручку, переступила порог дома. Ты ведь знаешь, Гарри, почему я пожелала тебе сладких снов? Я не смогла ответить тебе: «До встречи». Потому что это и была наша последняя встреча.