Зараженные мысли

У Нигана было хорошее настроение. Под колесами машины шуршал асфальт, на обочинах давились пылью полусгнившие мертвяки, небо было абсолютно безоблачным. Они выехали из Святилища еще рано утром, когда на востоке только занимались первые лучи. День назад к Нигану приехал человек и, пробыв у него не более часа, исчез в неизвестном направлении. Карл никогда раньше его не видел, но спасители — определенно. Никто из них не удивился его прибытию, но также никто из них не стал тратить и усилия, чтобы объяснить его личность. Зато сам Ниган тут же поманил Карла в свой кабинет и огорошил новостью: так и так, собирай свои манатки, оденься прилично и на рассвете я зайду за тобой — едем на встречу в другое поселение. Нельзя сказать, что эта информация огорошила Карла, она его шокировала, так как Ниган никогда не упоминал других выживших, да он и сам не думал о них, привыкнув жить в этой конгломерации — Александрия-Хиллтоп-Королевство-Святилище. Увиденное хоть и вскользь новое лицо заставило Карла желать узнать как можно больше о других поселениях, но Ниган был неумолим. Он заставил его заткнуться и засунуть свое любопытство глубоко в задницу. Через сутки он увидит всё своими глазами. И теперь они мчали по шоссе всё дальше и дальше от Святилища. В ту сторону, которая для Карла была неизведанной. Ниган не был каким-то там романтиком аля задрот-натуралист, но ему нравилось то, как солнце светило и воздух вокруг был почти непоколебим ветром. Спокойный день всегда ценен, особенно когда он один из тех немногих, когда можно было позволить себе расслабиться. — «Don't you hear my call Though you're many years away Don't you hear me calling you Write your letters in the sand For the day I take your hand In the land that our grandchildren knew.» Его голос не совсем подходил словам. Ниган пел слегка хрипло и слишком низко в отличие от оригинала, но образы, которые мелькали перед глазами, стоило только перейти на припев, вызвали в нем легкое ностальгическое волнение, которое, в прочем, не было связано с каким-то определенным моментом из прошлого. Он будто уже заранее сожалел, что через час, через сутки этот миг, в котором он мчал в своей любимой тачке со своей любимой занозой в заднице по дороге всё дальше и дальше, уже окажется в прошлом. Почувствовав на себе внимательный взгляд и вынырнув из своих мыслей, которые неумолимо затягивали его в водоворот сожалений, Ниган обернулся. Карл смотрел на него широко распахнутым глазом, и в небесно-голубой радужке плясали смешинки. — Чего пялишься? — буркнул Ниган. Он не хотел признавать, что такое выражение лица Карла его смутило. Будто пацан поймал его на чем-то постыдном, как на той же ежевечерней дрочке на эту охуенно горячую дырку. — Что это ты там поешь? Ниган притворно ужаснулся: — О, Господи, парень! Ты родился в пещере или, не знаю, годы провел вне цивилизации, той, которая с интернетом и виниловыми пластинками? «Here the ship sailed out into the blue and sunny morn, the sweetest sight ever seen!» — карикатурно пропел Ниган и пальцами отбил мотив на бедре Карла. Карл хихикнул совсем как маленький. То есть, он и не был особенно большим, по сравнению с Ниганом, конечно. — Это так мило. Я бы даже сказал сладко. — Я не такой! Отвали от меня со своей пидорской херней! — возмутился Ниган. На губах Карла возникла лисья ухмылка. Чертов сукин сын охотно принимал уроки своего гуру по матерной похабности и слишком быстро учился: — А я-то думал... Но это правда было очень мило. И если ты хочешь удивиться, то я знаю, что это за песня. Друг папы, Шейн, обожал слушать этот альбом когда-то. Просто я удивлен что ты способен напевать нечто подобное. — Но разве это не о нас? — Наверное. Но, знаешь, Шейн тоже оказался ублюдком. — Ты ранишь меня в самое сердце своими гнусными словечками, маньячелло. Разве не я — тот самый добрый дядюшка, который всегда подаст принцесске руку помощи? — Скорее битой по голове, нет? В любом случае, куда мы едем? Я в первый раз слышу об этом месте. — Погоди-ка, ты же всерьез не думаешь, что вашей группке единственной повезло выжить? — Ну, учитывая, что после мы встретили Хиллтоп, Королевство и твоих ребят, конечно не думаю. — Верно, парень. Считаю, что количество выживших в самом начале было куда масштабнее, чем сейчас, но спасти и сплотить свои туши смогли единицы. Ты представь, сколько где-то там новых городов и стран полных самых выносливых, — Ниган бросил взгляд на Карла и гадко заулыбался. — Или просто удачливых новых людей. — Очень смешно, мудак. — А-та-та, что папочка говорит про плохие слова? Карл закатил глаз: — Какой ещё папочка? — Сладкий, маньячелло. Иди-ка ко мне, я почищу твои губки от грязи. — Господи Боже, Ниган! Если из-за тебя мы сейчас разобьемся, то Зомби-Карл первым делом сожрет тебя! — Ой, как страшно-то! Да будет тебе известно, пацан, я виртуозно управляю не только своим хуем, но и руками. Карл фыркнул, провожая взглядом дорогу, уходящую куда-то в сторону от основного шоссе и оленя на ее разделительной полосе. Беднягу распотрошили ходячие и оставили жарится под солнцем. — И что? Ты не держишь никого из них в рабстве? Не вымогаешь с них половину запасов? Почему только нам такая честь? — Эти ребята в какой-то момент были моими деловым партнерами. После того, как у них сменилась власть — ебаный ты ж боже, там была настоящая революция! — я решил их не трогать, оставить всё как есть и сотрудничать с новой верхушкой. Знаешь ли, жестокие парни сменили маски, но остались такими же жестокими. Люблю таких людей как они! Вот пиздецки люблю! И скажу тебе по секрету, ваш славный божок, малышок Пол, был в самом центре той заварушки. Карл прищурился: — Ты как-то подозрительно много говоришь о нем все время. Даже папа столько чести не заслужил. — Рик — и чести? Ты ревнуешь, пацан? — губы Нигана растянулись в самодовольной ухмылке, но Карл пропустил его подначку мимо ушей. — Так что? — А вот не скажу! Давай, я буду о нем меньше болтать, тогда и ты о своем отце заткнись. Не хочу слышать это мямлянье «папа», «папулечка». «Рик»!.. И так головной боли от него хватает, так хоть ты в ухо не жужжи. — Я не мямлю! И, знаешь ли, он мой отец! — «Онь мёй отесь!» — передразнил его Ниган. — Если подумать, что Иисус — сын Господа нашего, а Господь — отец всех людей, тогда между нами с Полли-Долли тоже родственные связи! Карл расхохотался в ответ на его реплику: — Даже от тебя я не ожидал услышать подобной чуши. Ты, что, в Свидетелях Иеговы состоял когда-то? — Ой, заткнись, пацан. В религии ни шиша не секу. Твой верный слуга всего лишь исполняет свой долг здесь: держать сладкую крошку Карлоту веселым и довольным. Справился с задачей или тебя еще кукольный спектакль устроить? Вон, смотри, сколько актеров в очереди стоит. Карл мягко улыбнулся. Он, вообще, пока Ниган говорил, смотрел на него с подозрительно милым выражением лица, с каким Люсиль смотрела на него, когда они были молодоженами. Потом она, кажется, застала его то ли на проститутке, то ли на училке ее племянника, и больше никогда так не делала, не светила нежностью. С Карлом же вроде как в этом плане было всё по-другому. Мальчишка знал о сексуальных аппетитах Нигана и о его женщинах. Но Карл все еще находил где-то внутри себя силу и смелость смотреть так на него, на человека, способного одним ударом разрушать собранные по кусочкам жизни, и Нигана этот свет, зажигающийся внутри него, грел, и он опасливо одергивал руки и дразнил, зная, что они оба обязательно обожгутся еще не раз. Карл потянулся к нему, аккуратно переманивая внимание к себе, но не отвлекая его от дороги. Губы коротко прикоснулись к щетине на подбородке и к уголку рта и наконец сладко и нежно прильнули к обветренным и впитавшим в себя сигаретный запах чужим губам. Ниган запустил руку в длинные каштановые кудри, и притянул Карла к себе, чтобы углубить поцелуй, наслаждаясь вкусом и покорностью юноши рядом с ним. Слегка прикусив нижнюю губу Нигана, Карл отстранился и сел обратно на свое место, отворачиваясь к окну. Никто из них ничего не сказал, но оба выглядели чрезвычайно довольными. Через какое-то время Ниган всё же подал голос, нарушая идиллическую тишину, установившуюся между ними. — Так у нас новая привычка теперь? Не сраться, а сосаться? — Ну, твою мать!.. Ладонь, нацелившуюся ударить его, Ниган поймал и не отпустил.

***

— Хавьер Гарсия, мой дорогой друг! — Ниган. У пропускных ворот их встретили двое мужчин. Один из них тут же попал во всецелое внимание Нигана и удостоился дружеского хлопка по плечу. Карл еще не видел людей, к которым бы Ниган так нормально относился, и был крайне этим удивлен, но потом вспомнил его слова о «пиздецкой любви» к таким людям. Это был молодой высокий латиноамериканец атлетичного телосложения. У него был приятный голос, в обманчивой мягкости которого звучала сталь. Его красивое запоминающееся лицо натолкнуло Карла на мысль о том, что он где-то когда-то мог видеть его. Другой же, хмурый мужчина, не спускавший с них обоих тяжелого взгляда, был представлен как Дэвид Гарсия, старший брат. На его шее алел шрам будто от раскаленного тавра, и под внимательным взглядом он нехотя одернул ворот своей безрукавки и сложил руки на груди. Ухмыльнувшись, Ниган схватил Карла за плечи и выдвинул перед собой. — Позвольте представить вам моего юного протеже, злобного убийцу Карла Граймса. Ты только посмотри на его мордашку, Хавьер. Как тебя эта дырка? Хавьер нахмурился на секунду, но потом его лицо разгладилось и приобрело более дружелюбное выражение. — Рад знакомству, Карл. Добро пожаловать в поселение Новый Ричмонд. Они пожали друг другу руки. Хавьер сразу же попросил звать его Хави. Дэвид считал встречу с Ниганом формальностью и исчез сразу же, как ворота Ричмонда открылись и часовые на башнях пропустили их внутрь. Карл не смог сдержать восхищенного вздоха. Здесь всё было именно так, как он представлял себе когда-то в детстве, когда читал приключенческие романы о постапокалиптическом мире. Александрия была укрепленным пригородом с домиками а-ля сбывшаяся американская мечта и милой сельской церквушкой. Хиллтоп — строго говоря, один старый особняк, обнесенный забором и россыпью самодельных жилищ. Святилище вообще представляло собой огромный завод из нескольких корпусов. Новый Ричмонд же был городом. Самым настоящим, одним из тех, что были раньше. Здесь была площадь перед мэрией, многоэтажки, переоборудованные под хозяйственные нужды и жилые помещения. Поселение занимало несколько кварталов, может быть, целый район, остальная часть была обнесена высокой стеной из стальных пластин, панелей заборов и прочего крепкого материала. Из-за нее высились здания с черными провалами окон и где-то вдали скелет автобана, поднимающегося над основной трассой. Карл ощущал себя так, словно у него отрасли крылья. Немного кружило голову. Вокруг него были люди, которых он ни разу не видел, которых не знал. Ниган шел рядом с ним, положив руку на плечо, а Хавьер рассказывал. О Ричмонде, о том, как они свергли Новый Рубеж, и о том, что сделали потом. Подробная экскурсия, каждое слово которой Карл впитал в себя, словно прилежный ученик в Центральном Музее, привела его в восторг. Он невольно представлял себя на месте тех людей, которые здесь жили, и не мог не сравнить со своим окружением в Александрии. Это было так удивительно. Разные люди из разных уголков страны собрались вместе и построили на руинах прошлого мира свой новый. После Хавьер пригласил их на ужин: в Ричмонд они приехали к шести вечера. Сегодняшний вечер был особенным — годовщина освобождения поселения. Люди вспоминали погибших, отдыхали и веселились. Словно Новый год, совмещенный с днем памяти, и Карл с Ниганом, чужаки в этом месте, были приглашены разделить этот чудесный момент. В холле мэрии ждали столы, уставленные тарелками с блюдами, закусками и чаны напитков. Вступив в атмосферу легкой музыки и веселого общения, Карл почувствовал себя, как дома. Даже Ниган как-то расслабился и присоединился к отдыхающим. Многие знали его, и, что удивительно, были настроены доброжелательно. У Карла даже появилась крамольная мысль, что последней сукой Ниган был только в окружении своих спасителей, но это была просто одна из масок. — Мы можем поговорить минуту в стороне? Когда часы показали восемь вечера, а народ еще не думал расходиться — в ход пошли крепкие напитки и танцы, — Хавьер выскользнул из толпы и направился к Карлу, угнездившемуся в кресле между книжными стеллажами. — О, конечно, — встрепенулся он, поднимаясь со своего места. — Что-то не так? Они вышли из помещения и уселись на крыльце. Хавьер, будто потерявший уверенность в необходимости разговора, неловко покрутил в руках свою кружку и наконец глянул на Карла. — Возможно, нет. Не знаю, ты мне скажи. — О чем ты? Хавьер бросил хмурый взгляд назад: — Всё о том же. Ниган. Почему? В прошлый раз тебя с ним не было, но он все никак не мог заткнуться о каком-то пацаненке, «сыне того ублюдка Рика Граймса.» Это ведь ты, да? — Ну, только если ты не знаешь какого-то другого Рика Граймса, потому что тот, о котором говорил Ниган, определенно точно мой отец. — Он угрожает тебе, чтобы ты был рядом с ним? Карл неловко усмехнулся, запустив руку в волосы: — О, тут скорее мы оба угрожаем друг другу в равной степени. — Что? — Хавьер явно его не понял. Их с Ниганом отношения все таки были специфичны настолько, что ни один человек не посчитал бы их здоровыми или хотя бы разумными. — Я говорю, что Ниган действует в своей обычной манере, но вроде как он делает это потому, что заботится обо мне. Тут странная ситуация немного. — Насколько странная? Если тебе нужна защита от него, мы можем ее тебе предоставить. Глаза Хавьера светились такой заботой, что Карлу стало неловко. Он почувствовал, как его щеки медленно начали гореть, и поторопился заверить мужчину в отсутствии какой-либо для себя угрозы. — О, нет! Всё нормально! Он на самом деле гребаный ублюдок, но я могу с ним сладить. Хавьер рассмеялся: — Да уж, не легко найти хорошего человека там, где его попросту не может быть... — он заметил взгляд, которым Карл смотрел на него, и смутился. — Что? — Ты напоминаешь мне моего отца. С самого начала, он провел нас всех от того лесочка в Атланте до целого поселения. У вас даже взгляд одинаковый. И говоришь, как он. Столько заботы, но, в то же время, я понимаю, что ты набьешь морду любому. Хавьер хмыкнул: — Знаешь, ты тоже кое-кого мне напоминаешь. — И кого же? — Одну девочку, Клементину. Мы познакомились с ней, когда я впервые попал сюда. Храбрая малышка, она была совсем одна, столько всего перенесла и осталась верной своим идеалам, — он говорил с легкой грустью. — Она здесь? В Ричмонде? — О, нет. Она ушла уже давно, сразу после того, как мы освободили город от Нового Рубежа. — Она возвращалась? — спросил Карл тихо. Хавьер вздохнул и устремил взгляд на маленький фонтанчик на площади и на детей, которые плескались в воде. — Я надеюсь, что она когда-нибудь вернется. Глупо это, конечно. Лучше просто надеяться, что она жива. Где-то там. Но жива. Карл, почему ты остался с ним? Что в нем такого? — Я не знаю. Я просто... Это не описать словами, Хави. Когда я впервые встретил его, на моих глазам он убил членов моей семьи и хотел, чтобы я собственноручно убил своего отца. Я ненавидел его. Я не мог терпеть его, но это чувство долго не продлилось. Я вижу в его словах смысл, но не в его действиях. Он не хороший человек, но может становиться настоящим демоном, а меня это не пугает. Как будто я ношу жаропрочный костюм и прикасаюсь к огню без опаски. Наша группа добралась до Александрии с боем, и потом было еще много всего. Мы встречали людей, подобных Нигану, но только он один... Один такой. Карл не знал, почему сказал это всё ему, человек, которого впервые встретил пару часов назад. Наверное, это был эффект нового лица, или Хави действительно располагал к такого рода разговорам — у них с Полом была одинаково спокойная теплая аура, — но вывалить на него свои переживания казалось нормальным, гораздо более правильным, чем беспокоить отца. Хавьер запустил руку в свои волосы и взъерошил их: — Иногда людей, которые несмотря ни на что тянутся друг к другу, даже когда они максимально противоположны, называют соулмэйтами. Одна душа на двоих, реально существующее предназначение или злодейка судьба... Ты бы не посмотрел в его сторону, сложись всё иначе. Карл ощутил внутреннюю дрожь: — Наверное, так оно и есть. Он хотел сказать что-нибудь еще, хотел объясниться или просто облечь свои мысли в какую-то определенную форму, и Хавьер тоже хотел что-то добавить. Они посмотрели друг на друга, каждый уступая другому право на следующую реплику, но внезапно на их плечи опустились ладони и бесцеремонно раздвинули их. С акульим оскалом Ниган, опустившись на освободившееся место, прервал их беседу: — Что за посиделки, мальчики? Хавьер усмехнулся, переглянувшись с Карлом: — Вербую новичка, конечно. — Ай-ай, нехорошо, — пожурил его Ниган. — Яростный маньяк только мой. Или ты повелся на эту шикарную дырку? Так она тоже моя. Карл покачал головой: — Пожалуй, я пойду внутрь. — Попробуй яблочный пирог моего брата! — крикнул ему вдогонку Хавьер. После ухода Карла наступила неловкая тишина. Они сидели, соприкасаясь коленями. Прохлада опускающейся на город ночи постепенно забиралась под куртки. Наконец Хавьер спросил: — Ты любишь развлечения, Ниган? — Да, люблю. А у тебя есть предложения? — Неподалеку есть старое производственное помещение, полное мертвецов. Его нужно осмотреть. Ниган ухмыльнулся, повернувшись к нему: — Предлагаешь стать твоей бесплатной рабочей силой? — Если хочешь. — А вот знаешь ли, хочу, бля. Хочу и сделаю. Диктуй адрес, детка. Хавьер покачал головой и быстро набросал маршрут. У него под рукой была карта, так как он знал, что Ниган согласится. С его темпераментом и сущностью это было совершенно ясно. — Только одна проблема, — бросил на него взгляд Хавьер, аккуратно складывая бумажный прямоугольник. — И какая же проблема может быть у вас, крутых ричмондских парниш? — Тех мертвецов мы не сгоняли. — В них пробудился коллективный разум? Притяжение и все такое? Или гнилые мозги не дали им сообразить куда идти? — Лучше, если бы оказалось именно так. Мы не заходим на ту территорию. Там было поселение, которое разорили прошлые... Ты понял. Я знаю, что зомби собрались там, и очень надеюсь, что это была случайность. — Считаешь, кто-то в своем уме мог специально согнать их в одно место? Это стадо гниющей плоти и отваливающихся конечностей? — Ты знаешь, насколько опасны стада. Задавят количеством. — Знаю. Хорошо, мы прокатимся туда, поглядим. Если что-то необычное, вернемся и расскажем. Не сказать, что я засиделся в Святилище, но размять ноги-руки на новой территории хотелось бы. — Я... Спасибо, Ниган. — Ах, как редко слышу слова благодарности в свой адрес! — Ты делаешь это ради Карла? — внезапно спросил Хавьер. В его глазах горел нехороший огонек. После слов Карла он хотел удостовериться в намерениях этого эксцентричного мужчины, который, кажется, как любить забыл уже очень давно, если и знал когда-то. — Для парнишки я делаю прямо противоположное. Моя воля, запер бы в самом дальнем углу да переломал конечности, чтобы не смог выбраться наружу. Хавьер нахмурился. — Не ссысь. Этот парень хочет сделать со мной тоже самое. И знаешь, — Ниган поиграл бровями. — Ему я это позволю. Буду кончать от счастья, если он решится. — И все же ты берешь его с собой в опасное место. — А кто мне это опасное место предложил, а? Не переживай, Гарсия, твой новый маленький друг умеет выживать в экстремальных ситуациях. Хавьер немного замялся. С того момента, как он увидел Карла, ему покоя не давал жуткий шрам и пустая глазница, которую он не скрывал. Длинные волосы лишь слегка падали на лицо. — Его шрам... — Выстрел. Лишился глаза, но не жизни. Сильный пацан. Сам недавно узнал эту историю, — кулаки Нигана сжались. — И еще одну. Рад, что никто из твоих ребят не начал ебать ему мозги по этому поводу. Он лишь недавно перестал таскать повязку, стал смелее. Понимаешь ли, Карл — единственный человек, о котором я думаю: а что было, если бы мы не встретились? Если бы он подох тогда от этой сраной пули? И тогда мне становится так пиздецки на душе. Хавьер почувствовал, как внутри обмерло. Это было совершенно не его дело, но Карл оказался таким приятным юношей, что он просто не мог не начать о нем беспокоится сразу же, как только увидел. Вот такой он был, хоть отношения Карла к Нигану ему стало ясно, Хавьер такого не одобрял и надеялся на каплю разума со стороны старшего мужчины. — Ты его?.. Он же совсем ребенок для тебя! Ниган оскалился: — Для меня? Ты, что, присмотрел его себе? Я думал, у тебя кинк на сладких длинноволосых педиков с добрыми глазами. Оу, чёрт, просчитался. У этого один глаз, тебе не понравится. — Позволь мне самому решать, что мне нравится, — отрезал Хавьер, уязвленный подколкой. — Зато у этого на одну дырку больше! — загоготал Ниган. — Ты вообще имеешь к Карлу хоть каплю уважения? Из того, что ты рассказывал, я и подумать не мог, что Граймс согласится отдать его тебе. — Во-первых, отдать — а-та-та, Хави, мы же говорим о живом человеке, а не об игрушке. Во-вторых, никто и не соглашался, я просто пришел и забрал то, что должно быть моим. — И ты только что сказал о том, что Карл — не вещь. — А я ж блять человек-противоречие! Тебе ли не знать. Кстати, не хочешь присоединиться к нашей тусовке? Поныть из-за злой судьбы и попытаться подстрелить старого серого волка? Хавьер рассмеялся. Он покачал головой, глядя на своего брата, окруженного детьми. — Нет, не хочу. Не имею ни малейшего желания. Эти люди уже достаточно настрадались и без тебя. — Благодари меня за то, что не перестал считать вас друзьями даже после вашего маленького переворота. — Я сам знаю, кого благодарить. — Так ли? Взгляд Хавьера потяжелел. — Ниган. В курсе того, что сделал с П... ним. И что ты не сделал. И я все еще принимаю тебя здесь, как хорошего друга. Ты не видишь здесь противоречия? — Вижу. И мне, ну, типа жаль? Есть только два человека, перед которыми я хочу извиниться, и один из них — твой ненаглядный. Но не исходи на дерьмо, тут все улажено. Хавьер скрестил руки на груди: — Поверить ли? — Сделай милость. Кстати о птичках, где он? Почему ты пригласить меня, но не его, м? Чувствую себя несправедливо занявшим чужое место. — Ниган, — прошипел сквозь зубы Хавьер. — О, ха-ха-ха! — засмеялся Ниган, увидел что-то в выражении его лица. Уши Гарсии покраснели. — Ты, что же, девчонка? Маленькая милая крошка в розовом платьице? Ты стесняешься пригласить его? — Завались! Я не стесняюсь. Я просто... не могу. — И с хуя это ты не можешь? У тебя яйца отвалились или хер совсем не чешется присунуть? — Какой же ты ублюдок! Не смей так говорить о нем, понял?! — Ой, как страшно. Погляди на меня. Весь трясусь! Кстати говоря, он ведь и мог приехать, вообще-то. Но ты, знаешь ли, зря. Я имею ввиду, он тоже не вечный. Представь, опоздаешь всего на пару минут со своими признаниями. Какие-то жалкие минуты, даже не дни. — Это угроза? Лицо Нигана сделалось серьезным. Смешинки исчезли из его глаз, обнажив реальный возраст и опыт. Он положил руку на плечо Хавьера и сжал так крепко, будто хотел раскрошить его кости: — Нет. Это реальность. — Что же ты тогда тормозишь? — огрызнулся Хавьер. — Я не торможу. Я, вроде как, боюсь. — Ладно, — Ниган похлопал его по плечу, надевая свою привычную ухмылку. — Спасибо за приглашение, Гарсия. Возьму себе еще выпивки. — Подожди. Оставайтесь на ночь. Нет смысла возвращаться сегодня. Ниган посмотрел на Карла, который болтал с какой-то женщиной, прислонившись к столу с закусками. Тот, почувствовав взгляд на себе, обернулся и помахал. Ниган вздохнул, обращаясь к Хавьеру. — Пожалуй, ты прав.

***

Здание, а точнее два корпуса, объединенных между собой переходом, которое попросил проверить Хавьер, находилось в конце одного из съездов той дороги, ведущей в Римчонд. Машина заехала на бетонную площадку за главными воротами и остановилась. Ниган и Карл с оружием на изготовку собрались осмотреть территорию, но одна деталь смутила их обоих. — Ты уверен, что это правильное место? — спросил Карл, озадаченно осматриваясь. — Я и сам вижу, что здесь никого нет, — раздраженно бросил Ниган, пинком отправляя камень под ногой в полет. Удар получился довольно сильный и пришелся прямо по стальной стене близстоящего здания. Эхо, словно круги на воде, разошлось по округе, но за ним не последовало ничего, кроме перепуганной стаи ворон, взлетевшей ввысь и оглушившей своими голосами. — Слишком тихо. И не воняет. — Ты не мог ошибиться? — Я по-твоему кретин топографический? Карты читать не умею? Та это заброшка, та. — Получается, все ходячие ушли? Тут должна быть целая толпа. Если, конечно, Хавьер не соврал. — Гарсии не за чем врать. — Тогда давай заглянем сюда. Он говорил о производстве, а не об административном помещении. Ниган пожал плечами. В некоторые моменты, когда его ожидания не оправдывались, он становился довольно капризным, но молчаливым, и Карла это радовало — он хотя бы не начинал орать. — Тут всё равно нечего делать, но пошли. В любом случае, мертвечина полезла бы наружу, как только услышала шум. На первый взгляд показалось, что в здании было пусто. На темных перекладинах была видна паутина и пыль. Рассеиваясь сквозь грязные окна, свет будто оставлял на полу разводы. У дальней стены лежало четыре тела. Карл с Ниганом переглянулись и подошли ближе. Окончательно мертвые ходячие не были свалены в кучу или накрыты чем-то, но их расположение было слишком нарочитым, будто кто-то избрал такое положение тел менее подозрительным и разложил их. У Карла засосало под ложечкой. Его голос дрогнул против воли. — Ниган, ты видишь это? Головы были отделены от тел. Сначала показалось, что трупы выглядят как обычно, но при ближайшем рассмотрении обнаружилось одна жуткая деталь. Обычно тела были повреждены гниением и травмами и выглядели безобразно. Но эти... здесь было кое-что еще. Кожа на головах отсутствовала. Кое-где она была срезана кусками, где-то оторвана и висела на облезших костях и остатках мышц. Части скальпа вместе с волосами тоже отсутствовали. Каждое повреждением было следствием механических травм, а не естественных повреждений. — Мерзость, — скривился Ниган. — Какому больному ублюдку в голову пришло это делать? Если бы мне нужен трофей с мертвяка, я бы забрал башку и повесил над камином. Он с отвращением на лице пнул одну из голов. Та покатилась по земле. — Что если с остальными здесь произошло то же самое? — Если Хавьер сказал, что здесь было целое стадо, значит их действительно было дохуя. Даже группе было бы сложно справиться с таким количеством. Поехали в Святилище, здесь делать нечего. Карл согласно кивнул. Он не был маменькиным плаксой. Его не испугало увиденное, а лишь озадачило. Что это значило? Как целое стадо могло «организованно» прийти сюда и уйти? Эти четверо были уничтожены до или после того момента? Кем были люди, которые это сделали и почему именно так? Карл не стал задавать эти вопросы, потому что Ниган вряд ли знал ответ на них, но он задал другой. — Как думаешь, что здесь было? — Здание очень похоже на то, которое заняли мы. Наверняка, производство. Возможно, разорилось еще до того, как началась вся эта поебень. Заметь, тут практически нет никакой техники. Я считаю, ее растащили не выживальщики. Аккуратный демонтаж, никаких следов вандализма. — А что будет потом? — Когда сгниет остов, стены сложатся как карточный домик... А, ты не про это. Очередной философский вопрос, пацан? — Ниган обнял его за плечи. — Не ебу, красотуля. Не имею, блять, ни малейшего представления. Понимаешь ли, ничего не станет легче или проще. Мертвецы никогда не закончатся. — В самом начале мы попали в научный центр в Атланте. Ученый там проводил опыты на ходячих. На живых тоже, вообще-то. Он выяснил, что все люди уже заражены. И я, и ты. Смерть всего лишь триггер. — Да, я и сам пришел к похожему выводу. Пиздец, ага? Живых нужно называть ходячими мертвецами, а не эти мясные куклы. Сейчас люди еще трясутся по углам. Мы только начали осваиваться. Наш маленький локальный конфликт — один из немногих. Не исключаю, что где-то там уже есть коалиции и ублюдки, гораздо хуже меня. Представь, столкнуться с врагом, который прячется за маской праведности. Люди, которые складывают ручки на груди и вещают о всеобщем благе, а на самом деле уничтожают неугодных по щелчку пальцев. Может быть, когда я постарею и отойду от дел, и ты встанешь к рулю, тебе придется противостоять таким, чтобы защитить наше маленькое Святилище. — Ты хочешь передать мне власть? Карл искренне изумился. Он знал, что одна из нигановских идей-фикс — превратить его в своего преемника. Ну, или запереть в своей норе и никуда никогда не выпускать. Последнее было мало выполнимо хотя бы потому, что сам Ниган нарушал свое же правило регулярно. Он частенько таскал Карла с собой, а когда не таскал, то снаряжал в рейды вместе со своими самыми проверенными спасителями, которые на те часы, когда совершались вылазки, становились няньками вопреки их собственному желанию. Карл всё это знал и видел, и некоторое время назад стал понимать и чувствовать Нигана гораздо лучше, чем раньше. Они начали говорить друг с другом. Это случалось редко и, в основном, в особенно тоскливые моменты, когда Карл изнывал от своего собственного решения и от невозможности увидеть отца и сестру. Эти разговоры всегда шли медленно, словно вынужденное пересечение терновых зарослей, но сквозь обоюдные оскорбления и подколки, они всё лучше узнавали друг друга. Но не смотря на это Карл всегда считал, что преемничество — блажь. В Святилище были люди куда более достойные на роль лидера. Взгляд Нигана сделался усталым. Он вздохнул, сжав плечо Карла и погладив его. — Нет, не хочу. Я не знаю, что ты со мной делаешь, но я бы всё отдал, чтобы ты сейчас как самый обычный подросток учился в школе, веселился с друзьями по вечерам и вел обычную жизнь. Никакого мертвого и уж тем более ходячего мертвого дерьма. — Ниган... — Что? — Ниган криво ухмыльнулся и потрепал его по волосам. — Нюни только не разводи. Да, у меня вот такие желания. Скажи спасибо, что я не собираюсь превращаться в степфордского педика. — А ты в этих желаниях есть? Ниган почти расчувствовался от выражения его лица. Но он был суровым человеком и изгнал саму идею покраснеть из своих мозгов, ухмыльнувшись с присущей ему нахальностью. — А ты хочешь? Только попроси, и я тебе такую охуенную фантазию сочиню, по ночам гонять на нее будешь. Карл фыркнул, ударив его по плечу. — Я... Не знаю. Ведь если бы мы жили в старом мире, вряд ли я встретил тебя. И вряд ли... — взгляд Карла переместился к его губам. — Договаривай. — Нет, — Карл со смешком отодвинулся от него. — Поехали уже отсюда!

***

По пути назад они заехали обратно в Ричмонд, чтобы сообщить Хавьеру о своем настораживающем открытии. Тот обещался проверить лично, но это было максимум того, что он мог сделать, кроме того обыскать леса вокруг, но делать это — бесполезная трата ресурсов и людей, которую Ричмонд хоть и мог себе позволить, но в сущности была нерациональной. Ходячие часто сбивались в стада и пересекали километры в бесцельном брожении. Эти тоже пришли и ушли, а на пути им мог попасться бедолага, который отчаянно сражался и победил. Ближе к ночи вернулись в Святилище. Ниган успел наорать на парочку своих людей, снять стресс от поездки видом их лиц, когда они не могли отыграться на нем и судорожно прятали за вежливым выражениями злость и раздражение. По этой же причине Ниган не позволил Карлу уйти в свою комнату и затащил к себе. — Ну, чего такой смурной внезапно стал? — спросил он, убирая выпавшие из прически пряди за уши, когда они остались одни. Его прикосновения были на редкость бережными. Карл смутился. Всё внутри замерло от этого касания, будто ждало чего-то, что сейчас должно произойти. — Разочаровался, что на том складе не удалось никого замочить? Я знал, я так и знал, что дух серийного убийцы в тебе не дремлет! — Ты иногда такую чушь несешь. — Мгм, только чушь? Ниган склонился к нему, смотря внимательно, и Карл, отчетливо разглядевший в его взгляде то, что ему было чрезвычайно нужно, внезапно отбросил доводы своего разума не делать так, как его умоляли сделать глаза напротив, и подумал: к чёрту всё!.. И он дернул Нигана вниз за его блядский красный шарф, и они столкнулись ртами, сливаясь в жадно поцелуе. Они чуть не повалились на пол, но Ниган схватил его, восстанавливая равновесие, и глухо застонал, сминая его губы своими. Словно электричество, жаркое и будоражащее, прошло по позвоночнику и растеклось по телу волной неожиданной новой слабости. Карл был готов растворить в этом поцелуе, в этом терзании, ощущая горячее желание во все теле. Он льнул к мужчине, не отставая в темпе и напористости. Когда им перестало хватать воздуха, они оторвались друг от друга, прижавшись лбами и разделив одно дыхание на двоих. — Что это такое, парень? — хищно оскалился Ниган, облизывая свои губы. — Я соблазнил тебя обещанием власти? — Так ты думаешь, это твое единственное преимущество? — О, я мужчина многих преимуществ. И достоинств. Он схватил себя через штаны и погладил. Карл опустил взгляд вниз и после недолгой внутренней борьбы присоединил свою руку. Сначала провел пальцами по пальцам Нигана, потом спустился ниже к грубому джинсовому шву. — М-м-м, Карл, играешь с огнем? Карл осмелел, теперь отодвинув руку Нигана и играя с молнией на ширинке. — Огнем? — переспросил он с придыханием. Румянец удовольствия и бесстыдства разлился по его шее и щекам, потому что он видел и чувствовал, как сильно мужчина был возбужден. Абсолютно так же, как и он сам. Сумасшедшие. Ниган приподнял его лицо за подбородок и вновь впился в губы кусачим поцелуем. Он обхватил тонкое сильное тело и прижал к себе, пока терзал его, выпивая из него сладкие стоны и горячее дыхание, срывающееся с этих несравнимо мягких, припухших, заалевших губ, стоило ему оторваться от них на секунду и сразу же припасть к ним снова. Ниган запускал руки в его волосы, оттягивал пряди, чтобы вдоволь наласкать его шею, прижаться губами к местечку под челюстью, обвести языком кадык и оставить след на нежной белой коже. Он блуждал ладонями по его спине, с каждый разом спускаясь всё ниже, и чувствовал, как Карл дрожал под его руками, как напрягались его мышцы, как льнул к нему всем своим прекрасным юным телом, своей горячечной возбужденностью вырывая из него самого рычащие стоны, будто жертва, поймавшая хищника в ловушку и одержавшая над ним победу. Ниган не мог оторваться от него. Карл был в его руках, а не в фантазиях, и это понимание, это знание пьянило похлеще любого алкоголя. И что было более того — Карл пришел к нему сам. Он чувствовал к нему это необъяснимое неправильное притяжение. Карл, Карл, Карл. Был здесь. Этот чёртов мальчишка, маленький нахальный серийный убийца, человек, выбравший вместо отца и здравого смысла его, старого ублюдка с ничтожной моралью и кровью его близких людей на руках. Он был здесь. И он хотел его. — Пойдем на кровать. Ниган подхватил Карла под ягодицы и бросил на покрывало, сам тут же забрался к нему и накрыл его тело собой, увлекая в еще один глубокий поцелуй. Широкие ладони забрались под футболку, стягивая ее; пальцы зацепились за пряжку ремня. Ниган поднял голову, чтобы пересечься взглядом с Карлом, и хмыкнул. Его щеки зарделись, волосы растрепались по плечам и голой груди. И выражение лица было его таким трогательным, таким желанным, без капли страха, только интерес и ожидание. Карл смотрел на него и ожидал дальнейших действий. Ниган сорвал с себя свою рубашку, не в силах терпеть те мгновения, что оторвался от его тела, а потом с трудом удержался от того, чтобы не наброситься на Карла в ту же секунду, как стащил с него нижнее бельё. Его будто ударило наотмашь, горячая волна спустилась в пах, член дрогнул под охватившей его рукой. Аккуратные линии тела Карла, светлая кожа, темные рваные следы от шрамов. Нигану стало стыдно и жаль за свой возраст: даже будучи в лучшей форме, он не мог сравниться с силой юности. Но Карлу, очевидно, было плевать. Он завороженно поднял руку, прикасаясь к груди Нигана. Его пальцы проследили сеть шрамов на его торсе, очертили мышцы живота и поднялись выше, чтобы на этот раз мягко огладить темный сосок. — Не так быстро, дружок, — пропыхтел Ниган, перехватывая его руку. Прикосновение легкое, словно взмах крыла бабочки, и совсем робкое вызвало в его теле бурные реакции. Он не мог поверить, что был готов кончить только от того, что Карл был так близко и таким открытым и готовым на всё, что угодно. Ниган не был мальчишкой-девственником. Им был Карл, и это Ниган должен был подарить ему ни с чем не сравнимый первый раз. Они уже видели друг друга голыми, но не так, конечно же, совсем не так. Их тела пылали жаром, воздух между ними накалился. — Не волнуйся. В постели я никогда не причиню тебе вреда и никогда не посмеюсь над тобой, — пообещал ему Ниган, перемежая слова с поцелуями. И Карл опустился на подушки, увлекаемый его губами и руками. — Я тебе верю. Ниган опустился на кровать промеж его раздвинутых ног, прижался лицом к внутренней стороне его бедра, потерся о мягкую гладкую кожу. Его руки немного дрожали — он наконец прикасался к тому, кого так давно хотел. Он облизнул сухие губы — его цель была прямо перед лицом. Член Карла был таким же красивым, как и он сам, аккуратный, среднего размера, слегка изгибающийся кверху. На головке выступила капля предэякулята, которую тут же захотелось слизнуть. Карл судорожно зашептал, поняв, что хочет сделать Ниган: — Не надо. — Надо. Ниган легонько шлепнул его по бедру, оставил мягкий поцелуй на выпирающей тазовой косточке и обхватил его губами. Минет не был сильной стороной Нигана. До этого он был с мужчинами лишь дважды, да и то один из его прошлых любовников всегда брал оральные ласки на себя, не утруждая Нигана просьбами отсосать ему самому. Так что можно было сказать, что никогда еще ни чей член не находился в его рту, и этот вечер должен был стать особенным для обоих. Сущностью Нигана было желание. Доминирующая позиция в сексе только подогревала в нем огонь стремления доставить партнеру удовольствие всем своим телом и растворить в горячке возбуждения. Женщин он ласкал умело и охотно. Это была словно игра. С Карлом — никаких игр. Где-нибудь там, где они примеряли свои роли, — пожалуйста, но не здесь, не в постели в его объятиях. Нет, Нигану было жизненно важно доставить этому мальчику удовольствие, аккуратное и всеобъемлющее, такое каким оно должно быть в первый раз. Убедившись, что не сделает больно зубами, Ниган осторожно захватил его член ртом и протолкнул так глубоко, как только мог, пока не ощутил дискомфорт. Его руки рефлекторно сжались вокруг трепещущих бедер. Карл немедленно забеспокоился, глядя сверху вниз на напряжение на его лице, и попытался отодвинуть его от себя, хотя тело отчаянно сражалось с разумом. Мокрая горячая теснота вокруг члена, осторожное скольжение языка и ритмичные прикосновение щетины к чувствительным бедрам вознесли его куда-то за грань. Никогда в жизни Карл не чувствовал подобного. Он был уверен, что долго не продержится. — Остановись. Ниган отпихнул его руку и не внял мольбе. Начал двигаться чуть быстрее, привыкнув ко вкусу и размеру, к ощущению тяжести и нежной горячей коже на языке, то выпуская его член изо рта, то заглатывая вновь, обводя каждую вену и лаская щель уретры. Карл, заходящийся стонами, был наградой. — Ты сумасшедший… Очень скоро он уже не смог связать слова, потонув в волшебных ощущениях. Его бедра будто зажили своей жизнью, но Ниган крепко держал их, не позволяя двигаться. Он двигался сам. Ощутив, как учащается дыхание Карла и как всё крепче он сжимает пальцы на его плечах, Ниган ускорился. И когда шея и щёки уже начали неметь, он наконец почувствовал, как Карл напрягся под его руками, как задышал чаще и, наконец, кончил с самым сладким несдержанным стоном, который Ниган когда-либо слышал. Когда это произошло, Ниган приложил усилие, чтобы не подавиться и не закашляться, но выпустил плоть изо рта. Карл, весь красный и с блестящими потемневшими глазами, был близок к тому, чтобы всполошиться: — Выплёвывай, скорее же! Ниган с усмешкой покачал головой. Собрав с губ жемчужные капли пальцами, он продемонстрировал Карлу открытый рот и с присущей ему наглостью произнёс: — Ни капли не пропустил. Губы его припухли до красноты, в уголках рта светилась неудержимая улыбка. Карл растерянно уставился на него, не в силах ничего сказать. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась, и он смотрел на Нигана как завороженный, пока тот немного не сдвинулся, и внутри Карла будто сработал механизм. Он протянул к Нигану руки, обхватил его за плечи и уронил вместе с собой обратно на постель. — Подожди, подожди, — забормотал Карл и удержал Нигана на месте. Мужчина недовольно зарычал, взглядом прикипев к его груди. Он только хотел насладиться изучением новой области, но нехотя послушался. Карл облизнул губы и, скользнув рукой по напряженному торсу Нигана, спустился вниз. — Я тоже хочу рассмотреть тебя. Он обернул пальцы вокруг его члена, слегка сжал, на пробу проводя вверх-вниз. Ниган на ласку ответил глухим стоном и толкнулся в его ладонь несколько раз, вместе с ним наблюдая, как головка появляется и исчезает в кулаке. — М-м-м, а ты знаешь, как нужно схватиться, чтобы папочке было приятно. Да, вот так... хороший мальчик... — привычная бравада и нахальность, в которых более всего Ниган преуспел, исчезли с его лица. Он прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями. — Ты был молодцом. Такой сладкий, что мне хотелось съесть тебя всего. Тебе понравилось? Вместе с поцелуем Карл почувствовал слегка терпкий вкус себя самого. От этого горячий узел снова завязался внизу живота и в пах прилила кровь. Заметив это, Ниган с усмешкой потянулся к нему и помассировал. Карл ещё раз поцеловал его и сказал: — Очень. Ниган сидел между его разведенных ног. Они медленно ласкали друг друга, глядя в глаза и прижавшись так крепко, что их кулаки то и дело сталкивались. Во взгляде Нигана пожаром горело едва сдерживаемое желание. Оно было готово вырваться наружу, но Карл решил, что ему хотелось другого, поэтому произнес: — Я хочу сделать тебе минет. — Оставь на потом. Будет еще время. Я позволю тебе сделать то же самое со мной. В этот раз я изласкаю всего тебя, малыш. Сказав это, Ниган набросился на него и всем телом прижал кровати. Он снова начал покрывать его тело поцелуями и укусами, тогда Карл со смехом отстранил его голову и произнёс: — Куда ты так спешишь? — Насладиться тобой, — пробормотал Ниган ему на ухо и прикусил порозовевшую мочку. На секунду оторвавшись от него и сразу же ощутив, как сильно хочется вернуться в его горячие объятия, Ниган потянулся к прикроватной тумбочке, чтобы достать всё необходимое. Неожиданно Карл вскрикнул, ощутив скользкий палец между своих ягодиц и последовавшую за ним внезапную боль ниже спины, и нахмурился: — Что ты делаешь?.. Разумеется, он понял, что именно сделал Ниган. Новое ощущение слегка поубавило в нем возбуждение, и очень захотелось отстраниться или увернуться. Карл неосознанно сомкнул ноги, но от этого легкое давление инородного тела внутри стало ещё явственнее. Ниган присоединил к первому пальцу второй. Не сказать, что Карл имел смутное предположение о том, как занимаются сексом двое мужчин. Между Эриком и Аароном проскальзывали определенные реплики или иногда Пол, с не присущим ему бесстыдством, говорил что-нибудь Дэрилу. Но Карл этим никогда не интересовался до появления Нигана в его жизни, да и после его занимали скорее волнения души, чем удовлетворение потребностей тела. Он просто не задумывался о том, что было за чертой объятий-поцелуев и оральных ласк. В любом случае, Карл был еще подростком, которому только предстояло узнать свое тело и познакомиться со всеми прелестями и недостатками секса. И сейчас, когда Ниган прижал его к кровати и постепенно растягивал пальцами, Карл понимал, что он еще многого не знал. Настал черёд третьего пальца, и к лёгкому дискомфорту и ощущению заполненности, не сказать что правильной, но такой нужной именно в эту минуту, когда всё тело горит и поддается новым ощущениям, прибавилось болезненное напряжение, но даже трёх пальцев очевидно не хватало, чтобы сравняться с тем, что было у Нигана между ног. Карл взмолился: — Ниган, послушай, по-подожди, так правда можно? Ниган будто не слышал, он грубо заткнул ему рот поцелуем, навалился всем телом и наконец вошёл. Глаз Карла мгновенно округлился, с губ сорвалось шумное «ох», и пальцы ногах непроизвольно поджались. Они замерли, крепко прижавшись друг к другу, грудь каждого яростно вздымалась, а дыхание сбивалось. Карл даже не заметил, как впился коленями в бока Нигана, но не мог шевельнуться, чтобы не почувствовать резкую боль, прошивающую его задницу и пробирающуюся по позвоночнику вверх. Голос Ниган сделался хриплым: — Блять… Ты такой сладкий, что я не сдержался. Ты как? — Не извиняйся. Я просто... Скажи, что мне... мне делать? — проговорил он сквозь сжатые зубы. Сейчас Карл находился в таком положении, когда согласился бы на всё и одновременно не имел представления о том, что будет дальше. Ниган ответил: — Просто расслабься. Карл пробормотал, глядя в его глаза и отчетливо читая в них вину: — Да, да, я сейчас... Карл постарался хоть немного расслабиться. Получилось так себе. Ощущать внутри себя нечто большое, твердое и горячее ему приходилось впервые. Ниган попробовал продвинуться чуть глубже. Мышцы ягодиц и живота Карла тут же непроизвольно напряглись. Он шумно выдохнул, оторвав руки от спины Нигана и накрыв ими лицо. Ниган спросил: — Очень больно? На глаза Карла навернулись слёзы. Не в силах контролировать дрожь, охватившую его тело новой волной, он прижался к Нигану и зашипел: — Как ты себе представляешь? Это мой первый раз! После этих слов он с удивлением почувствовал, как Ниган внутри него стал ещё твёрже. И от этой реакции, не смотря на боль и напряжение, всё еще окружающие его тело, Карл ощутил прилив возбуждение и негромко застонал, пытаясь изменить позу. Он сдвинулся на подушках вниз всего на пару сантиметров, и к его наслаждению дискомфорт слегка поутих. Ниган тяжело дышал, припав к его шее и лаская ее поцелуями, дав ему передышку, хотя сам едва ли не рычал от сдерживаемого желание войти полностью и взять его. Карл притянул Нигана за шею и прошептал на ухо: — Пожалуй, я... Только ты медленно, хорошо? Так мне не будет больно... Ниган сглотнул: — Я не сдержался. Не нужно было... Карл услышал, как завибрировал его голос, и улыбнулся: — Не нужно? Тогда что бы мы делали? Еще несколько месяцев ходить вокруг? Это ничего, ты просто… а, чёрт! Ниган заткнул его поцелуем и вошёл на всю длину. Крик Карла так и застрял в горле. Он зажмурился, чувствуя слезы, потекшие из глаза, и вцепился руками и ногами в Нигана так крепко, словно хотел раздавить его. Тогда Ниган немного пришёл в себя, медленно втянул в себя воздух и произнёс: — Вот бля. Прости. Карл покачал головой, выдавил улыбку и ответил: — Не извиняйся. Это же... должно пройти, да? Еще минуту. Ниган мягко поцеловал его, недвижимо оставаясь в нем. Его рука потянулась к члену, зажатому меж их животами, и обхватила ствол. Большой палец легко прошелся по головке, размазывая предэякулят по ней, коснулся уздечки. Карл охнул, распахнул глаза и, отцепив руку от плеча Нигана, тоже потянувшись к себе. — Да, так... лучше. Давай же, двигайся!.. Несколько минут ушло на попытки подстроить дыхание под движения Нигана и к тяжести его тела. Немного привыкнув к проникающей и растягивающей его плоти, Карл неосознанно начал выгибать спину. Внезапная истома охватила нижнюю часть тела, постепенно вымывала дискомфорт и напряжение из его мышц. Приятное жаркое чувство начало пробираться по позвоночнику наверх, распространяясь всё дальше. Карл немедленно обнаружил, как можно получить удовольствие в подобном положении. Он запрокинул голову, сцепляя ноги у Нигана на пояснице, и несдержанно простонал, когда угол проникновения сменился и сделался более глубоким. Он протянул руки и запустил пальцы в мокрые от пота волосы Нигана, выбившиеся из привычной укладки. Произнёс: — Тебе приятно? Внутри меня. — Сволочь, ты еще имеешь... совесть спрашивать? — прорычал Ниган, меняя положение их тел. Он схватил одну из подушек, подтолкнул под спину Карла и закинул его ноги себе на плечи, входя в него более яростно, словно позабыв о былой нежности движений. Карл взвыл, но в его стоне огнем горело удовольствие. Ниган брал Карла так страстно, что они оба взмокли. — Ниган, чтоб тебя... Ты вообще понимаешь, что творишь? Разве ты бы ах... посмотрел на меня, если бы не тот ох... пистолет? Ниган почти прорычал в ответ: — …А ты понимаешь? Следом за яростным толчком Карл в сладких муках откинул голову, обнажая беззащитную шею, в которую Ниган впился зубами. Внизу живота постепенно собиралась горячая волна, но к себе он не прикасался, как бы не хотел. Ему безумно нравилось чувствовать Нигана внутри себя, и в их первый раз жизненно необходимо казалось кончить только от его движений. — Ты понимаешь, что я бы... в любом случае... сделал тебя... — каждое слово Ниган сопровождал глубоким толчком, — аргх, своим!.. Переполняющее наслаждение заставило что-то в сознании Карла отключиться. И видимо что-то было в его лице в этот момент, и в том, как он весь сжался вокруг Нигана, когда высшая точка была достигнута, заставило Нигана опуститься к его уху, почти сложив несопротивляющееся тело пополам и урчаще зашептать: — Ты делаешь аргх... из меня свою сучку. — Тебя? — пробормотал Карл, все еще видя перед глазами белые звезды и чувствуя истому, растекающуюся по телу. У него даже не было сил держать ноги на плечах Нигана. — Ага. Если однажды... захочешь трахнуть меня, я тут же... соглашусь. Карл тут же распахнул глаз и задрожал от возбуждения, вновь накрывающее его. — И ты говоришь это, ох, ах, да... так!.. находясь внутри меня. Ниган больше всего любил дразнить. И в этот момент совершенно не сдерживался, врываясь в чувствительное нутро, сам находясь у грани. После нескольких последних толчков Карл неожиданно застонал гораздо громче и так крепко сжал его в объятиях, что мужчина больше не смог сдерживать себя и наконец с глухим рыком, терзая губами сладкое местечко под челюстью Карла, кончил глубоко внутрь, и рухнул прямо на него, придавив всем весом. Все до единой мышцы отказались действовать. Он словно покорил Эверест удовольствия. — Боже... Ебаный боже... Спихнув Нигана с себя, Карл откинулся на подушки. Ему казалось, что все его тело накалилось и теперь расплавилось. На животе подсыхала сперма, и он провел по ней рукой, смазывая ее, легко коснулся своего члена, с дрожью ощутив отголоски удовольствия, и не удержался от мягкого стона, когда понял, что Ниган смотрел на него и с жадностью ловил каждое движение. — Ты теперь только мой, понял? — пропыхтел мужчина, поднимаясь на локте. Карл посмотрел на него будто по-новой. Весь раскрасневшийся и взъерошенный, с тяжело вздымающейся грудью и мокрый от пота — это была самая лучшая картина, которую Карл когда либо видел, и более того потому, что это был именно Ниган, а не кто-то еще. Тот, кто свел его с ума и сам рухнул в ту же пучину безумия. Карл потянулся к мужчине и украл с губ один поцелуй, а потом еще один и еще: — А разве было по-другому?