Зараженные мысли

Его выдернули из кровати резко. Чья-то рука схватила его за лодыжку, и в следующую секунду Карл больно приложился щекой о холодный бетонный пол. В ноздри забился запах пыли и плесени, но чужой громоздкий кулак, похожий на камень, не дал Карлу и секунды на то, чтобы его дремавший еще минуту назад разум оценил ситуацию и попытался хоть как-то защититься. Перед крепко зажмуренными глазами вспыхивали красно-белые цветы боли. Карл съежился в комок, пряча голову, и даже не думал отбиваться, потому что видел смысл только в том, чтобы защитить жизненно-важные органы от внезапной агрессии, и краем сознания, тем, который был на удивление трезв в сложившейся ситуации, четко знал, чьих рук это было дело, но не понимал почему. Всё вроде было нормально, а теперь два вонючих бугая возили его, как тряпичную куклу, по грязному бетонному полу. Что отвратительнее всего, они точно знали, куда бить, и удары были хорошо поставленными. Херовы профи. — Пошли отсюда нахуй! — внезапно голос Нигана, громом прогремевший над головами, показался Карлу, закрывавшего рукой ребра, избавлением, потому что мужики разом прекратили проверять на прочность его тело и свои ботинки и ретировались из комнаты. Карл приоткрыл глаз, на дрожащих руках пытаясь приподняться. Тело будто обожгло огнем, а на коже уже синели отвратительные синяки. Ниган склонился к его лицу, сверкая своей раздражающей надменной улыбкой, покачал головой, сетуя на хрупкость человеческих тел, и подхватил его под колени и спину, перекладывая с пола на кровать неожиданно бережно, так, будто не он только что приказал своим мужикам хорошенько побить его. Карл понял это сразу, но слезы обиды и боли выступили на глазу раньше, чем он смог справиться с ними. — Ну-ну, мальчик, — Ниган, усевшийся рядом, потрепал его по волосам, как маленького щенка. На лице его не было ни капли раскаяния, он выглядел учителем, преподавшим своему нерадивому ученику ценный урок. — Я же говорил тебе, что ты пострадаешь, если твоя обожаемая семейка начнет дурить. Понравилось? Ты должен благодарить Иисуса за то, что он не позволил своим дружкам перестрелять моих дружков, иначе ты бы стал истинным пиратом. Без глаза и без ноги. — Пошел ты, — просипел Карл, вытирая рукавом рубахи кровь с губ. Ему хотелось вышвырнуть ублюдка из своей комнаты, замотаться в одеяло и дать волю слезам. Он чувствовал себя преданным человеком, который ничего ему не обещал, и, чёрт, это было так дерьмово. — Они могли убить меня. — Нихрена! Я приказал им действовать по-джентельменски. Смотри, — Ниган обхватил пальцами его за подбородок, поворачивая бледное лицо к свету. — Твоя милая мордашка почти не пострадала, разве что… — он прикоснулся к разбитым губам с внезапной аккуратностью, показавшейся Карлу насмешкой над ним, прошелся подушечками по коже, очерчивая контур нижней губы. — Но тебе всё равно здесь некого целовать. Они поймали взгляды друг друга. Противостояние длилось всего несколько секунд, но и этого Карлу хватило, чтобы увидеть в глазах Нигана искру того, что изводило его самого, и ощутить краткий миг ликования: вот так тебе, урод, мучайся. — Пошел ты, — медленно повторил Карл и, повинуясь сумасшедшему порыву, родившемуся где-то в глубине, больно прикусил зубами чужой палец. Глаза Нигана потемнели. Он медленно и долго выдохнул, между бровей пролегла складка, но руку не убрал и даже не дернулся. Он протолкнул палец в его рот глубже, несмотря на то, что острые зубы сдавливали достаточно ощутимо, добавил еще один, надавил ими на язык. Карл зажмурился, ожидая удара по лицу или чего-нибудь похуже. Расправа за необдуманную херню могла дорого ему стоить, но он сразу же перестал жалеть, потому что голос Нигана, хриплый, внезапно понизившийся на несколько тонов, прозвучал около уха, вызвав мурашки по всему телу и неясное ощущение внизу живота. Сознание Карла на нем сконцентрировалось моментально, сократив мир вокруг до ощущения чужих грубых пальцев во рту, жара, расползающегося по щекам и шее, и отчетливого понимая того, что Ниган этим наслаждался. В запах мужчины вмешались острые будоражащие нотки, будто одного его любимого сочетания табака и терпкого одеколона было недостаточно, чтобы у Карла все внутри сбивалось в запутанный клубок. Прямо как в одном из тех извращенных снов, где Карлу приходилось делать все, что ему скажут, только для того, чтобы почувствовать эти пальцы и ладони на себе еще раз. — Ну и нахуя ты это сделал? — вкрадчиво спросил его Ниган. — Блять, малыш, думаешь, от этого садо-мазо дерьма мой член будет стоять колом? Укусы — не мой фетиш, так что в следующий раз просто начисть мне рожу, если не согласен с моими методами, так тебе хотя бы минет перепадет. Карл смотрел на него и отчетливо понимал, что тот врет. Он выпустил пальцы из плена своего рта, напоследок вызывающе проведя по ним языком, желая вынырнуть из охватившего его морока, получить отрезвляющего кулака в челюсть, чтобы доказать себе, что он все-таки в чем-то прав. Нигану этот жест понравился. Он хмыкнул в ответ на его дерзость, схватил парня за запястья, прижимая их к одеялу, и больно впился в разбитую губу Карла кусачим поцелуем, выбивая из него стон не то боли, не то неожиданности, с наслаждением пробуя мелкого пизденыша на вкус. — Какая же ты тварь, — прошипел Карл, со всей силой, на которую был способен, упираясь кулаками в грудь мужчины. — Зайди к врачу потом, — бросил Ниган напоследок. — Ты хотел сказать приползти?! — раздражённо крикнул ему вслед Карл и рухнул на кровать, прижимая ладонь к губам. Это можно было назвать их первым поцелуем, или это была обычная ежедневная месть, которую Ниган облёк в физическую форму другого рода на этот раз, словно призрак их общего желания? Карл уставился в потолок. Ниган — просто блядское животное, ходячий инстинкт выживания и доминирования; для такого все остальные все равно что грязь под ногами, и Карл для него, наверное, был камнем, потому что точно такой же упертый. Эх, оба бараны. И его слова... Что успел натворить отец и что сделал Иисус, чтобы потушить разгоревшийся конфликт? Карл знал, что Александрия, Хиллтоп и Королевство лелеяли мечту об объединении и общей победе, но у них все еще было немного сил и витали между ними некая неопределенность, так что, возможно, это было нападение одной из сторон. Но разочарованность Нигана давала понять, что он не просто недоволен их самоуправством. Пострадали люди — его, Нигана, люди, — и так он решил выместить свою злость на ближайшем человеке Рика. Правда, вовремя одумался, если можно так сказать, тем более Карл — отныне близкий человек самого Нигана, поэтому он, конечно, локти себе не кусает, но — Карл надеялся, — что хоть немного сожалел. Во взгляде этого ублюдка не было ничего такого, но где-то глубоко внутри должно же было что-то подвинуться в нем. Они чувствовали одинаково, и это было до странного приятно, когда человека, к которому испытываешь необъяснимое противоестественное влечение, влечет к тебе точно так же.

***

На следующее утро Карл думал, что всё это херня. Его ребра болели сильнее всего и еще нижняя губа. Ущемленная гордость ныла: Ниган победил даже в такой малости, высвободив на свет одного из его демонов, и позволил ему поиграться с одним из своих. Иначе этот жесткий кусачий поцелуй не объяснить. Карл подумал о том, что здесь его жизнь застопорилась, как бы парадоксально это не звучало. Он был как те девушки из гарема пока без каких-либо прав, кроме весьма не прозрачно озвученной Ниганом идеи, что он его протеже и может делать, что захочет. Карл не доверял его словам и, пусть и находился рядом с человеком, которого хотел, не мог не задумываться о том, что вернуться в Александрию, где его воспринимали как ребенка и не желали видеть на вылазках. Но отец понимал, что на самом деле Карлу пришлось быстро повзрослеть и как минимум глупо и неуважительно оскорблять его подобными заявлениями. В Святилище же Ниган, несмотря на то, что объявил Карлу полную свободу действий, не собирался рисковать и выпускать его. Карл, конечно же, понимал, что причиной этому странному поведению может быть отсутствие наработанного доверия, потому что они, хоть и знали друг друга какое-то время и имели совместную «приятную» историю, еще не притерлись. Карл тоже бы не рисковал, даже если бы любил-обожал Нигана всей душой. Нужно время, и оно наверняка у них будет. Карл осторожно сел на постели, стараясь не тревожить ребра. Теплый тяжелый свет вечернего солнца просачивался через заколоченные досками окна в комнату. Желтые полосы делили пыльный воздух на неправильные трапеции, и Карл смотрел на них и думал, как же всё-таки изменился мир вокруг. Он должен был быть учеником старшей школы, возможно, ботаником, а может быть и спортсменом; он бы встречался с девчонкой, которая не знала о том, как правильно ставить ловушки и укрываться от ходячих. Он был бы обычным подростком и не имел бы и малейшего представления о том, что где-то рядом есть такой харизматичный мудак и дерьма кусок Ниган. Карл невесело рассмеялся, и в ту же секунду в дверь постучали. Карл напрягся и приготовился к очередной порции избиений за чужие гипотетические просчеты, но потом понял, что вчерашние бугаи не стучали и не выжидали из приличия некоторое время, чтобы открыть дверь. В образовавшийся проем втиснулся тощий мужик с куцей рыжей бороденкой и недовольным лицом. Они вообще все были недовольными, эти Спасители, будто их хозяин подложил им под нос большую вонючую кучу, а не живого человека. Карл думал, что для них это одно и то же. Возможно, они боялись, что их босс, получив в распоряжение новую игрушку, размякнет. Карл этого не боялся. Нигана, кажется, закаляла каждая минута рядом с ним, да и Карла тоже. — Босс сказал передать тебе это, Граймс, — хрипло пробурчал мужик, всунул в руки длинную увесистую коробку, к крышке которой был привязан сложенный лист бумаги. — Что за общение такое? — вполголоса возмутился Карл, разворачивая его. — Он, что, так боится меня? — Ниган ничего не боится, — тут же ревностно опроверг его риторический вопрос мужик. Карл хмыкнул, а потом еще раз, когда начал читать: «Прости, пацан, я переборщил вчера. Твой папаша — заноза в заднице просто пиздец. Жаль, что он не смог узнать о твоем наказании, но, я думаю, его родительское сердце почуяло неладное. Поэтому держи-ка, дорогуша, этот прекрасный новый мачете, которые мои собачки раздобыли специально для тебя. В следующий раз, когда тебя свалят на землю, не думай и рубай по сухожилиям. Мир перетерпит потерю одного-двух ублюдков, ведь вместо них у него останешься ты [рядом с этой строчкой на полях была пририсована улыбающаяся рожица. Карл усмехнулся. У смайлика была борода и красная бандана.] А этот замечательный образец человека — я зову его Козьей бороденкой — я дарю тебе, чтобы ты учился помыкать людьми без особых усилий. Надеюсь, наша следующая встреча будет более милой. P.S. Можешь не бродить вокруг, как побитый щеночек, и искать меня. Я уехал по делам. Вернусь завтра. С любовью к моему маленькому серийнику, Ниган» Карл рассмеялся. Он слышал интонации и голос Нигана как наяву. Тот наверняка бы устроил очередное клоунское шоу из этих извинений. Но Карлу это в нем так нравилось. Действовало на нервы, но этого было так хорошо. В коробке обнаружился прекрасный мачете. Для Карла с самого детства этот нож был основным оружием, он отлично мог с ним управляться, успел уже срастись с ним, но его собственный уже потрепался. Новый был из черной стали с блестящей серебристой зубчатой каймой наточенного лезвия. Черная матовая рукоять, легкая и лежащая в руке как влитая. Карл взмахнул мачете в воздухе, перевернул, полюбовался игрой света на лезвии. Он не мог даже представить, где Ниган отыскал его, но это был очень приятный подарок, за который можно было немного простить его вчерашнюю выходку. Ниган и правда — со всеми этими своими подарочками — делал из него своего личного убийцу. Карлу, наверное, даже нравилась его новая роль. «Слугу» Карл отослал. Козлиная бородка облегченно выдохнул, исчезая за дверью.

***

Ниган с протяжным стоном разлепил глаза и полуслепо нащупал кнопку переключателя. Тусклый свет маленького прикроватного ночника разогнал сонную муть в комнате и сознании, и Ниган снова упал на простыни, вытирая с лица пот и — да, блять, признай же ты это наконец — слезы углом одеяла. Выругался. Ну да, вот такая вот размазня. Права была мамаша, когда в детстве ругала его сраной немощью. Какой здоровый мужик может себе позволить нюни разводить из-за мелкого шкодника, пусть и такого охуительно сладкого, пусть и его личного крошки-маньяка. Наверное, если бы мир не изменился, он бы потребовал себе мозгоправа или выпустил бы пулю в лоб, потому что навязчивые идеи его подсознания начинали надоедать. Ниган попытался разобраться, пялясь во тьму, клубившуюся под потолком. Это очень было похоже на игру в салочки; Ниган гнался за потребностями своего мозга, вопящего о том, что мелкого парнишку нужно привести в Святилище и держать под боком; что без его опеки в Карле пропадет потенциал будущего серийного убийцы или сам Карл пропадет, бездарно растраченный на упрямые нужды своего отца. Это было так странно, заботиться о ком-то, кроме себя, и Ниган мало что в этом понимал, на самом-то деле. До этого у него была только Люсиль, но дорогая обожаемая жена — эта лисица в овечьей шкуре — так крепко держала его за яйца, что даже когда он изменял, думал о ее лице и продолжал трахать тех сучек-однодневок сильнее. Уравновешенная, нежная, ласковая Люсиль была для Нигана своего рода отдушиной, которую он покинул во всех смыслах еще задолго до их общего конца, её собственного и конца всего мира. Возможно, Нигану в детстве и юношестве не удалось познать любовь и заботу со стороны родителей, которые прикладывались к бутылке чаще, чем были трезвыми, поэтому и вырос, рассматривая мир через призму дерьма. Карл же одним своим взглядом умел показать ему реальность: не плохую и не хорошую, а просто... настоящую, в которой матерый мужик тащится от мальчишки. Но нахер, это всё оправдания. Ниган сунул руку в трусы, сжав твердо стоящий член, но дрочить не хотелось. Перед глазами возникли не мокрые киски местных дамочек, а бледные бедра и ягодицы Карла, так правильно и хорошо умещающиеся в ладонях. Потребности тела, видимо, не считались с мозгами. И, блять, зря он так обошелся с пацаном. Карл не заслужил быть избитым за то, что его папаша и немытый ручной арбалетчик перебили охрану на нигановом складе. Понадобилось достаточно времени, чтобы разобраться с последствиями. Ниган поднялся с кровати, ощущая как неприятно гудят тяжелые яйца, и побрел в душ, чтобы облить себя ледяной водой и все таки спустить, сверля взглядом мочалку, висящую на крючке, и бутылку с гелем. Наскоро вытеревшись и накинув на себя футболку, которая все равно немного промокла, он отправился на импровизированную смотровую площадку, организованную в «тронном» зале. Спать больше не хотелось. Хотелось подумать. Карл вынырнул из темноты, как призрак, в своей неизменной светлой клетчатой рубашке, подошел почти не слышно, упираясь ладонями в ржавые перила. Ниган блаженно затянулся, наслаждаясь ночным воздухом и дымом, заполнившим легкие. Он почти ожидал увидеть здесь Карла, но все равно был польщен, что пацана что-то тоже побудило посреди ночи прийти именно сюда. Тело под мокрой футболкой пробирало прохладой, но Ниган стоял, даже не поежившись, потому что показывать этому пацану толику своей слабости, частичку себя настоящего он был не намерен. Такие, как он, не мерзнут. — Ну что ты смотришь на меня так, будто я утопил твоего котенка в толчке? — Я просто хочу понять, — пожал плечами Карл, отвернувшись от него и разглядывая жесткую темную щетку верхушек деревьев на фоне пурпурного на востоке неба. — Меньше знаешь, крепче спишь, — вяло отмахнулся от него Ниган. Карл вздохнул и едва слышно пробормотал. — Это именно то, чего бы мне хотелось. Его длинные волосы были неаккуратно забраны в хвост резинкой, но несколько растрепанных прядей свешивались по обе стороны лица, делая его уязвимым. На бинте, закрывающем шрам, Ниган не захотел акцентировать. — Крошке снятся кошмары? Карл не ответил, немного подумав, протянул ладонь, и заявил почти категорично: — Хочу закурить. Ниган выгнул бровь: — Нихрена. — А если я хорошо попрошу? Идя на поводу непонятно откуда взявшейся смелости, Карл встал на цыпочки, цепляясь за ниганово плечо и замер в каких-то жалких миллиметрах от щеки, прижался губами к четкой линии челюсти, заросшей седой колючей щетиной, обдавая теплым дыханием сухую кожу. Ниган расхохотался, позволил во взгляде промелькнуть обожанию: — Черт, малыш, да ты знаешь, что такое рычаги давления! — он достал из пачки новую сигарету и уже протянул ее, но Карл опередил его и забрал ту, что дымилась в уголке его рта. — Господи, это так по-гейски! На этот раз мне нравится, но это было не достаточно хорошо. Так, острастка. — Учту. Ниган проследил за тем, как фильтр сигареты исчез между пухлыми розовыми губами. Карл сделал затяжку, медленно выдыхая терпкий дым. Сразу вспоминалась Александрия и лицо отца, когда тот впервые поймал его за курением. Папа был не слишком доволен, но не ругал его особенно потому, что сам за несколько дней до этого рассказывал, как экспериментировал в юношестве. Ниган с любопытством глянул на него, а Карл подумал, что надо бы отдать ему свою Зиппо, хотя бы потому, что такому мужику пользоваться пластиковой желтой Бик как минимум не солидно. — Если серьезно, с чего ты взял, что твои мозги все еще останутся в твоей голове? Блять, твои выходки просто нечто, а Люсиль ведь ревнива. Ей не нравится, когда другие меня целуют. — Я не знал, — пожал плечами Карл, передавая сигарету. — И я не целовал тебя. — Целовал. У тебя склероз? Да и вот эта херня с сигаретой называется непрямой поцелуй, — Ниган обхватил губами фильтр, слегка сдавил, прикасаясь к нему кончиком языка, и весело подмигнул. — Смотри-ка, я тебя засосал. Карл закатил глаза, пихнув его локтем в бок. — Очень смешно, будто я первый начал. Так ты не хочешь объяснить? — Объяснить что? — Ниган затушил сигарету о перила, посмотрел на бычок так, будто он был последней предательски-павшей преградой между ним и откровенным разговором, и отправил его щелчком пальцев вниз, в загон ходячих. Карл смотрел на него обеспокоенно, и это льстило. Ниган, возможно, никогда не хотел признавать себе, но забота и беспокойство другого человека о нем были ему приятны. Будто можно попытаться скинуть с себя маску, приросшую к нему, приоткрыться, перестать быть Спасителем Ниганом, но остаться самим собой. И какого хрена эти чувства пробуждал в нем не кто-то другой, а Карл Граймс? — Свое поведение, — наконец выдавил из себя Карл. — Ты мне мамаша что ли? Карл на браваду не повелся. — Сначала ты убил Гленна и Абрахама. В назидание Рику, я помню. Ты был последней сволочью, но я вроде как… могу понять? То, что ты говорил о правилах, что им нужно следовать, и неважно, кто ты такой, правила накладывают одинаковые обязательства. Я могу понять, но не смириться, — Карл сжал слегка дрожащими пальцами перила. Ниган внимательно смотрел и слушал. — Теперь ты меня от себя не отпускаешь. — Между этим нет никакой причинно-следственной связи. Что с того, что я не считаю правила бесполезной хуйней? По-твоему, я не прибрал бы тебя к рукам, сложись обстоятельства по-другому? — М... Если я скажу, что никак не считаю, ты назовешь меня идиотом или наивным? — Карл, у меня для тебя гораздо больше прозвищ, и все они для твоих достоинств, — Ниган смачно хлопнул Карла по заднице, заставив его подпрыгнуть от неожиданности, — а не для недостатков. Тебе должно быть лестно, моя маленькая дырявая красавица. Карл фыркнул, забирая у него сигарету: — Блять, какой же ты мерзкий. — Какой же мерзкий ты, малец. Я же говорил тебе не пачкать ругательствами свой милый ротик. — Почему это мне нельзя, а тебе можно? — Он у меня не милый, а грязный. — Кто именно? — фыркнул Карл, с намеком опустив глаза ниже. С тихим смешком Ниган приподнял его лицо за подбородок, посмотрел в глаз и прежде, чем легко прикоснуться к губам, прошептал: — Моя стерва. Кстати, ты впервые назвал отца Риком. Учишься. Умница. — Обязательно целовать меня? — на лице Карла отразилось страдание, и Ниган, повинуясь внезапному порыву утешить его, провел пальцами по его щеке, подцепляя повязку и стягивая ее с головы. Отправил ее туда же, куда и бычок, и бинт приземлился под ноги угрюмо бредущего по периметру мертвяка. — Просто приз за сообразительность. И никогда больше не носи эту дрянь. Я тебе сто раз говорил, что хочу видеть все твое лицо. — То, что на моем лице, не дрянь?! — Не-а, пацан. У тебя лицо настоящего убийцы, мачо-мэн! Ну же, не пытайся прожечь меня своим взглядом, я не хочу обосраться от ужаса! Карл скривился, но все же улыбнулся. Он и правда стал неплохо понимать Нигана и знал, что тот пытался его развеселить. — Возможно… тогда тебе стоит перестать так делать? — Возможно, тебе стоит быть сучкой чаще, красавчик. Пошли обратно, холодает.