Не суди книгу по обложке

      Утро. За окном природа только начинает пробуждаться ото сна под лучами солнца. Птицы чистят пёрышки, цветы распускаются, а лес приобретает некое магическое очарование. На улице стоит туман, который вскоре рассеется и оставит на траве капельки росы. Кирпичный дом постепенно приобретают свой оранжевый оттенок под лучами солнца, а окна пропускают свет.       В одной из комнат этого дома лучи падают на спящую за столом девушку. Её растрепанные длинные светло-русые волосы лежат на бумагах, под щекой, заменяя подушку, находится компьютер. «Подушка» включена, и от малейшего движения особы он выходит из спящего режима, показывая отчёты, над которыми девушка сидела до победного. Сейчас часы на экране показывают 8:13. В скором времени должен прозвонить будильник на телефоне, который находится в другом мире у дракона в пятке на другом конце стола. А пока уставшая Анна (так зовут нашу героиню) досматривает свои сны, опишу вам её комнату.       Тот стол, за которым спит сейчас наша красавица, стоит в углу, рядом с окном. Буквально в шаге от стола стоит разложенная кровать-трансформер. При складывании она становится частью шкафа. Это очень удобно, учитывая то, что для девушки собственная комната часто становилась кабинетом, в котором она проводила переговоры. Сам шкаф, стоявший рядом с окном, был белым, не контрастируя ни с бежевыми обоями, ни деревянным паркетом, на котором лежал коврик светло-фиолетового оттенка. В противоположном углу стояла кошачья лежанка, в которой мирно спала руссокошка. Около двери стояли маленькие передвижные кресла, которые каждый вечер отодвигались к стене. Зазвонил будильник. POV Анна       За что мне это? Зачем вставать в такую рань? Где этот проклятый телефон? Да где ты, твою ж мать? О, нашла. Фух, всё, закончилась эта мелодия. Никогда больше её не поставлю. Собственно, что я делаю за столом? А, точно, я же вчера за отчётами для саммита сидела. Ну, что там с ними, а, компьютер? Слава Богу, они сохранились. Другой бессонной ночки я не выдержу. Ладно, пора вставать. Всё-таки нельзя на собрание опаздывать. Надо привести себя в порядок, я же девушка, в конце концов.       Нда, выгляжу, как панда: красные от недосыпа глаза, под ними тёмные круги, бледная кожа. Придётся снова наносить много слоёв макияжа, чтобы спрятать всю эту «красоту». Где моя косметичка?       Наконец-то чувствую себя человеком. Ничто не бодрит лучше, чем душ с утра. Помогает настроится на день, привести мысли в порядок. Красота! Теперь завтрак. Думаю, Гилберт уже проснулся и сидит внизу. О, Дымка! Кошечка моя любимая. – С добрым утром, дорогая. Пойдём поедим? – Мряу.       Хорошо так, тепло и уютно на кухне. Прусса на горизонте не видно, значит ещё дрыхнет. Так, чтобы приготовить? Молоко и сметана для кошки, торт с утра – слишком жирно будет, а может, из пропавшего кефира нажарить оладий? Так и сделаю. Да начнётся готовка!       Смешать ингредиенты, разогреть сковороду, налить масла на её поверхность и по ложечке выливать на неё получившуюся смесь, затем переворачивать готовые с одной стороны оладьи на другую. Ничего сложного. Не понимаю, почему Гилберта так устрашает готовка? Здесь же всё просто.       О, а вот и он. Вспомни солнышко, вот и лучик. – Утро доброе. – Доброе, Ань, – ещё сонный немец спускался по лестнице, смачно зевая. Во сколько же он вчера лёг? – Опять небось допоздна сидел за телевизором? – Не, лёг вовремя. Но самокопание-то никто не отменял, – обыкновенным тоном сказал Гилберт. – Понятно. Вот держи. Приятного аппетита. Варенья не хочешь? – Я не против. Смородинное? – спросил он с недоверием. – Попробуй. Надеюсь понравится. – Вкусно. А оладьи вообще объеденье. Они ведь в этот раз с изюмом? – с набитым ртом говорил Калининград. – Да, с изюмом и корицей. Мне так теперь всегда их готовить? – Я не прошу всегда. Можешь готовить, как обычно, – отвечал Гилберт. – Какие планы на сегодня? – Саммит. Все собираются у меня, поэтому мне не надо сильно спешить в Кремль. – Хочешь подвезу тебя? – слишком подозрительно это для него. – Спасибо да, но спасибо нет. Сама доеду, не маленькая уже. – Ну, как хочешь, – ещё более подозрительней для него. – Тебе на сколько туда? – К трём часам. А сейчас только… десять. – Ясно. Тебе чем-нибудь помочь? – Стоп, стоп, стоп. Ты серьёзно? Ты реально это только что сказал? – Спасибо, тогда не можешь ли ты помыть посуду? – Да, конечно, – твоя натянутая улыбка и желание убить меня, Гилберт, видны за километр, но ты же сам предложил помощь, поэтому, будь добр, терпи.       Ладно, не буду терять время зря и пойду соберусь. Во-первых, надо упорядочить отчёты, во-вторых, найти бумаги для встречи с президентом, а в-третьих собраться самой. Начну, пожалуй, с третьего.       Чтобы надеть? Вечный вопрос для любой девушки. На улице типичная для этих мест весна, поэтому мой выбор падает на чёрную облегающую юбку до колен, белую рубашку с чёрной полосой на воротнике и серый кардиган. Ах да, как я могла забыть про любимый бежевый вязанный шарф. Его я тоже надену. Куда же я без него?       Так, а теперь надо разобраться с бумагами: что идёт на отчёты, что – к президенту. Как же много макулатуры! Не люблю с бумагами возиться. Много времени занимают, а толку никакого. Так, это в эту стопку, а это – в ту. В эту, в ту. В ту, а это в эту. Блин, запутаться можно. Фух. Вроде бы всё разложила и ничего не забыла.       О, у меня даже ещё целый час остался. Успею привести в порядок волосы и даже раньше выехать. Прекрасно! Итак, где расчёска? Где она? Неужто Гил снова зацепил её? – Гил! Ты не видел мою расчёску? – Не ори так, женщина! У меня лежит.       Всё-таки он зацепил. Чтобы себе сделать? Чтобы сделать? Чтобы сделать? Ладно, сделаю косу: и волосы убраны, и удобно.       Сейчас полдвенадцатого. Раньше выеду – раньше приеду. Хотя… В Москве это не работает. Всё время забываю, что если даже ты выехал вовремя, то всегда наткнёшься на какую-то пробку и опоздаешь.       Одеваю коричневое весеннее пальто и чёрные сапоги, не забывая про портфель. – Гил, я ушла буду поздно. Закрой за мной дверь. – Сейчас, подожди минуту, – кричит Калининград приблизительно с кухни. И вот наконец он идёт. – Будь аккуратней там, если вдруг что – звони.       Странно от него такое слышать, но допустим. – Пока. Ах да, постарайся не разрушить дом, иначе закопаю своей верной саперной лопатой под его останками. – Понял, понял. Пока.       И я села в машину. Путь лежал неблизкий, да и навигатор показывал, что ехать мне часа два, учитывая то, что я миную большие пробки. Сейчас посмотрим где в Москве пробки. Наверно, снова на МКАДе. Возможно, ещё на Садовом придётся постоять. Так и есть. Ладно, пора стартовать. ***       Спустя два с половиной часа я всё же доехала до пункта назначения. До саммита оставался час, что несказанно радовало меня. Есть время, чтобы расположится в конференц-зале и сходить за кофе. А затем дожидаться всех. Просто прекрасно! End POV Анна       Брагинская неторопливой походкой шла по коридорам Кремля. До собрания много времени, страны-участники ещё не приехали. Она, как страна, в которой происходит встреча, должна была приехать раньше, чем гости. И она это сделала. Зайдя в конференц-зал и никого не увидев, Россия подошла к своему любимому месту, неподалёку у окна, и начала раскладывать бумаги. Закончив с этим делом, Анна, убедившись, что всё готово к собранию, спустилась в кафетерий за чашечкой кофе. Теперь можно было ждать прибытия стран G8.       Первым, кого она увидела, был Англия. Она встретила его, когда он выходил из зала собраний. – Здравствуй, Артур, – поздоровалась Россия. – А? – не понял Кёркленд. – А, з-здравствуй, Анна. – Ты сегодня рано. Ещё двадцать минут до собрания, – Брагинская посмотрела на часы, чтобы проверить время. – Да, вот приехал раньше, чтобы не опоздать, – как-то странно смотря по сторонам, говорил англичанин.       «Он ведёт себя странно. Вероятно, что-то затеял», – подумала русская. – Ладно, я пойду. Встретимся на саммите, – сказал Артур и как-то слишком резво пошёл в противоположную сторону.       Это удивило Брагинскую, но она лишь пожала плечами и вошла в зал. Сидя в кресле и попивая горячий напиток, Анна размышляла о странности поведения Гилберта и Артура. Таким образом абстрагировавшись от окружающего мира, Россия не заметила, как пролетело время и страны Большой Восьмёрки были в сборе. Её размышления прервал своим громким голосом Америка. – Все в сборе? – Да, – ответил за всех Франция. – Тогда начнём. POV Анна       Вот и начался «саммит». Уверена, Франциск и Артур выдержат только полчаса без битья морд друг другу. О, Италия уже устроил себе сиесту. Кику старается слушать Америку, но, кажется, он тоже скоро достанет свою мангу и будет читать. Германия, хм, он точно будет сидеть и конспектировать всё собрание. Канада снова никем не видим. У меня только один вопрос: зачем мы так часто собираемся? Я понимаю, собираться, например, как собирался Земский собор. Экстренная ситуация – встретились. Но зачем устраивать саммиты чуть ли не каждую неделю? Не понимаю логику Джонса. Скорее всего, только Альфред её и понимает. – Итак, давайте обсудим ситуацию на Украине, – предложил США. – Вам не кажется, что нам следует предложить военную помощь Украине для урегулирования конфликта? – То есть ты предлагаешь ввести войска НАТО на территорию страны, не состоящей в Альянсе? – спросил Германия. – Да, так как с другой стороны конфликта воюет российская армия, – легко сказал Америка. – И перевес пока в силу террористов. – Постой секунду, Альфред. Ты хочешь сказать, что я ввела свои войска на территорию непризнанных республик? – не поняла. Он что, открытый конфликт хочет спровоцировать? Дурак или как? – Ну да. А разве это не так? – с наигранным удивлением сказал Джонс. Нет, всё-таки провоцирует. – А где доказательства, милейший? – натягиваем убийственную улыбку и сгущаем ауру вокруг себя. Вуаля, вот и слышно дружное сглатывание и косые взгляды на Америку а-ля «ты идиот?». – Доказательства есть у миссии ОБСЕ, но сейчас они у Бельгии, – немного оробев сказал американец. – Для начала предоставьте доказательства моего вторжения, а затем обвиняйте. А насчёт вашей неприкрытой интервенции я против. Но ведь мой голос здесь имеет вес такой же, какой и голос Канады, – я закончила для себя эту больную тему. Не люблю говорить о проблемах сестры. Только она в них виновата, но никак не я. – Значит, ты не отрицаешь наличия своей армии на непризнанных территориях? – завёлся шакал на мою голову. – Я сказала о предоставлении доказательств наличия моей армии там, но никак не подтвердила или опровергла её нахождение в зоне конфликта, – голос звучал твёрдо, не показывая ни одной бреши. – Тогда кто, по-твоему, воюет там? Ведь воевать могут (и умеют) только специально обученные люди, – вот же орёл доставучий. Пластинка что ль заела? Хлебом не корми, дай со мной погрызться. – А ты знаешь такое слово: «ополчение»? – решил своими миниатюрными знаниями задавить? Давай – дави. Только у меня их, как и опыта, больше, малолетка. – Нет, да и зачем оно здесь? Я о бойцах говорю. Как со стороны двух непризнанных республик идёт сила равная силе государственной армии? Только лишь наличие иностранной армии на их территориях, – продолжает гнуть свою палку Джонс. – А при том, что народ на территориях этих республик создал свою армию, ополчение для своей защиты. Да, Альфред, не удивляйся, это возможно. Не только страны могут создавать армии. И я в этом конфликте не участвую, – вот как доказать этому барану, что люди тоже могут создавать ополчения перед лицом опасности для своей родины? У тебя-то всего лишь одна гражданская война на счету, тебе не понять мысли народа, которые разрывают твою голову на части. – То есть ты утверждаешь, что не поддерживаешь террористов на неподконтрольных территориях. Но кто тогда оказывает сопротивление? – хитро спрашивал Америка. Чёрт, он провоцирует меня, задевая за живое. Как доказать ему, что я не участвую. – Я же сказала, те кого ты называешь террористами, – я начинаю понемногу закипать. Скоро кому-то ой как несладко будет. – Но откуда у них оружие? Ведь насколько я знаю, на Украине запрещено ношение и продажа оружия. Значит, остаётся только вариант с гуманитарной помощью, – преспокойно продолжал американец. – То есть ты намекаешь на то, что я вместе с гуманитарной помощью поставляю людям оружие? Так? – Ну всё, Альфред, держись. Разбудил ты во мне медведя, скотина такая. Я уже не контролирую, что делаю. Похоже, я встала из-за стола. – Так, Россия, – улыбался Джонс а-ля «чеширский кот». Ты перешёл Рубикон, Америка. Точка невозврата уже достигнута. – Я, в отличии от тебя, не последняя мразь, чтобы посылать людям оружие. Ты думаешь мне выгодна война на чужих территориях? Мне выгодна чья-то смерть? Ошибаешься. Мне с лихвой хватило страданий народа во времена Второй Мировой. Я ненавижу быть по локоть в крови, не то что ты, стервятник. Ты в ней купаешься уже давно, выставляя меня Вселенским злом, – да-да, ощути страх на своей никчёмной шкуре, Альфред. Посмотри правде в лицо, король масок и лжи. Ты – лишь умелый кукловод, который прячется за своими марионетками. Но твоя игра уже давно разгадана. – Ты меня ненавидишь, пытаешься досадить при любом открытом случае. Но знаешь, иногда не стоит слишком долго тыкать палкой в спящего медведя. Говорят, он обычно в ярость приходит, – я уже не контролирую своё тело. Будто это не я сжимаю горло этому самовлюблённому придурку, а кто-то другой. Я, как будто смотрю на всё со стороны. Что со мной? Это не я. Я вижу, как Франциск и Германия пытаются отцепить меня от американца. Затем Франция что-то говорит, успокаивает, гладя по спине, но я, словно в вакууме, не слышу и не чувствую этого. Будто моё тело – не моё. Но постепенно я будто растворяюсь в воздухе и плыву в направлении своей плоти. Начинаю чувствовать головную боль и першение в горле.       Я сорвалась. Лопнула, как воздушный шарик. Теперь огребаю в виде мигрени, истраченных нервных клеток в пустую и, наверняка, косых взглядов в мою сторону. Звук доходит до меня, как сквозь вату. Я наконец-то могу видеть обеспокоенное лицо Франциска, насмехающегося Артура, пугливого Феличиано, спрятавшегося за суровым Людвигом. – Эй… Ан… А… Ан… на… слы… шь… ня? – разобрала я то, что говорил француз. Всё-таки умение читать по губам пригодилось.       Я хочу сказать в ответ, но получается лишь что-то прохрипеть, а затем зайтись в кашле. Кто-то поднёс к моим губам бутылку, и вода полилась в гортань, уменьшая першение. Зрение нормализовалось, и смогла понять, что лежу на диване, а Франция держит (похоже ту самую) прохладную бутылку на моей голове. – Анна, ты слышишь меня? – с явным волнением спросил Франциск. – Да, – кое-как прохрипела я, – извините меня -кха- за моё поведение. – Ты как себя чувствуешь? – снова спросил Бонфуа. – Я в норме, – еле садясь на диван, говорю я. Качает меня, как матросов в буре. – А где Альфред? Я не сильно его? – Отделался лёгким испугом и синяками на шее, – сказал француз, придерживая мою покачивающуюся тушку. – Всё точно в норме? – Точно. Можешь мне подать воду, пожалуйста. – в горле пустыня Сахара, и голова не хило болит. Но ему же не обязательно знать. – Держи. Может тебя проводить? – Спасибо, Франциск, не стоит, я сама, – успокаивала я друга, вставая с дивана и направляясь к Америке. – Приношу вам свои извинения за свое поведение. Мне жаль, что я не смогла удержать под контролем свои эмоции, и случилась такая ситуация. До свидания.       Собрав свои вещи и взяв бутылку воды, я покинула конференц-зал. Надо было, как можно быстрее, дойти до уборной. Голова нещадно пульсировала, а картинка иногда расплывалась перед глазами. Зайдя в неё и найдя умывальник, я сразу включила ледяную воду. Сил стоять не было, поэтому пришлось облокотиться на стену. Вода отрезвляла, мигрень поутихла, но осадок от этого конфликта только вспыхнул с новой силой. Хотелось, как обычной девушке, рыдать, орать, бить что-нибудь и обвинять себя. Но самобичевание надо оставить на потом – мне ещё к президенту. End POV Анна ***       Анна уже несколько часов сидела в кабинете босса. Она старалась не потерять мысль той темы, о которой они говорили так долго. Это было сложно. Мигрень началась с новой силой уже буквально через час после начала разговора. Концентрироваться на теме для неё было всё сложнее и сложнее. – Анна, с тобой всё в порядке? – спросил президент, беспокоясь о состоянии своей собеседницы. – А, да, всё в порядке, – быстро заверила его Россия. – Ты неважно выглядишь. Иди отдохни. Об этом договорим позже, – сказал глава государства, завершая разговор. – Хорошо, – встала держава, немного пошатываясь, – до свидания. – До свидания. POV Анна       Голова раскалывается. В таком состоянии я сама точно не доеду домой. Остаётся только позвонить Гилберту с просьбой забрать меня. Где мой телефон? Ах, вот он. Надеюсь, что он не сел. О, он полностью заряжен. Какой сюрприз! Так, где в контактах этот прусс? О, нашёлся. – Да, Ань? – Алло, Гилберт. Ты не мог бы меня из Кремля забрать, пожалуйста. – В чём дело? Ты плохо себя чувствуешь? – Да. – Жди меня на Красной площади возле Спасской башни. Буду через полчаса. – Хорошо.       На этом звонок окончился. Хорошо, когда есть кому позвонить. Не то, что тридцать лет назад. Ладно, надо выйти на свежий воздух, авось полегчает. Возможно, голова разболелась из-за недостатка кислорода в кабинете.       Прошло полчаса, а Гилберта не видно. Где его носит? О, кажется, я вижу белесую макушку. Да, это точно Байльшмидт, так как, так крыть матом, может только он. Может, его позвать. – Гил! Я здесь!       О, глядите-ка, среагировал и идёт в мою сторону. – Привет, Ань. Ты как? – в его голосе поскальзывалось… беспокойство? – Голова раскалывается, шатает, сил нет. Перечислять дальше? – Не надо, я понял, не дурак, – прервал Гилберт. – По пути расскажешь, что произошло.       Путь до машины казался вечностью. Площадь цвела яркими огнями, шум вокруг был нестерпимо громким, хотя для меня это должно было быть уже привычным. Хорошо, что автомобиль стоял в тихом переулке, который был освещён лишь несколькими фонарями. Лишь свернув в него, я почувствовала некое облегчение, будто с головы сняли тугой обруч. Гилберт помог сесть в машину. Я сразу откинулась на сидение и почувствовала небывалое блаженство. Как-то даже поспать захотелось. Ааах… Может вздремнуть, пока будем ехать до дома? Сквозь закрытые глаза я чувствую руку прусса на своём лбу. Интересно, почему она у него такая холодная? – Не спи, Ань, – резко сказал он. – Приедем, чаем с бергамотом тебя напою, и только потом можешь спать. – Ладно, – как-то обижено получилось у меня. – Тем более ты обещала мне рассказать, что произошло на собрании, – выезжая на набережную, проговорил Байльшмидт. – Я жду этого не меньше, чем ты встречу с кроватью. – Там всё было как обычно: Италия спал, Япония увлечённо читал мангу, Франция и Англия сверлили друг друга взглядами. Только этому стервятнику не сиделось спокойно. Решил в спящего медведя палкой потыкать, – я замолчала, набирая побольше воздуха для последующего рассказа. – И как? Медведь проснулся? – спросил Гилберт, не отрывая взгляда от дороги. – Орёл дотыкался до того, что не только разбудил разъярённого медведя, но и отхватил по шапке. Сложно удержать себя в руках, когда тебя задевают за живое. Специально пытаются вывести тебя из себя, только для того, чтобы показать, что ты Вселенское зло. – Надо было с тобой на саммит поехать. Он бы сразу же поплатился за свои слова, – гневно говорил Калининград, неконтролируемо прибавляя в скорости. – Полегче, полегче, Гил. Всё нормально. Что не происходит, всё к лучшему. Значит, так надо было. – Ты всегда так говоришь. Всё спускаешь им с рук, прикрывая своей фальшивой улыбкой те душевные увечья, которые они тебе наносят своими словами, – говорил прусс с несвойственной ему серьёзностью. – Пойми одно: нельзя долго скрывать это в себе. Оно похоже на гноящуюся рану. Чем дольше собирается гной, тем хуже для раны. Не выпуская свои эмоции, ты рискуешь заработать раздвоение личности. – И что ты этим хочешь сказать? – перебила я его своим любопытным вопросом. – А то, что если захочешь выговориться, то я всегда готов выслушать тебя, – выпалил Байльшмидт, стремительно краснея и отводя взгляд на дорогу. – Эм… Спасибо за поддержку, конечно, – смутилась я, не ожидая от него такого.       Всю остальную дорогу мы ехали в молчании. Время пролетело очень быстро. Я даже не заметила, как заснула. Проснулась я уже на руках у Гилберта, который стоял перед домом и пытался достать ключи из заднего кармана. – Долбанные ключи. Куда ж вы запрятались, собаки такие, –шептал Байльшмидт. – Может, опустишь меня на землю, – хриплым ото сна голосом спросила я. – А, ладно, хорошо. Прости, если разбудил тебя, – он извинился? Странно, но ладно. – Заходи.       Дом был в порядке. Каким я его оставляла, таким он и остался. Ни банок из-под пива, ни грязных чашек в раковине. Такой же чистый, каким и был. – Проходи на кухню, присаживайся, я сейчас заварю чай, – хлопотал (!) прусс возле кухонного стола.       Пока чай готовился, я решила обдумать всю сложившуюся ситуацию.       Итак, я имею испорченные отношения с Америкой, ещё более косые взгляды стран G8 в мою сторону, подорванный авторитет и растоптанную душу. Ничего нового, впрочем. – На, выпей, – голос экс-Пруссии прервал моё едва начавшееся самобичевание. – Спасибо, Гил, – я благодарна ему, и тихо прошептала. – Большое спасибо. – Не за что, meine Liebe, не за что, – также тихо прошептал он, крепче обнимая меня и сильнее зарываясь носом в мои волосы. Стоп, что? Ладно, может, это просто игра моего уставшего разума. Всё-таки тяжёлый был день.       Горячий чай дарил приятную негу, которая разливалась по всему телу. Усталость накатывала волнами, тело требовало отдыха. Сидя на мягком диване, положив голову на плечо пруссу, я обретаю тот самый давно забытый покой времён СССР, когда в доме царила семейная и уютная атмосфера. Семейная идиллия, которая для меня является утопией.       Как бы я хотела, чтобы меня считали не слабой и хрупкой девушкой, которая олицетворяет такую же «слабую и хрупкую» страну, а сильной и способной дать отпор. Слишком много неприятностей мне доставляет моя утончённая, даже кукольная, внешность. Как говорят: «Не суди книгу по обложке», но мало кто следует этому совету. Меня можно описать одной меткой: «В тихом омуте черти водятся». И об этом знают все, кто хоть раз на меня нападал. А их можно пересчитать по пальцам: Франция, Турция и Германия. Всего лишь!       Эээх… Даже спать чего-то захотелось, но двигать телом так лень. Кажется, Гил подхватил мою ленивую и уставшую тушку и понёс её на кровать. Спасибо ему. Мне уже совсем невмоготу думать. Мозг устал и требует разгрузки с законным отдыхом на пару. Ммм… Мягонькая прохладная постелька. Он, похоже, заранее её расстелил. Кроватка моя, как же я по тебе скучала. Сейчас будем вместе с тобой наслаждаться цветными снами. – Guten Nacht, Аня. Süße Träume, – донеслось до меня сквозь сон. End POV Анна.