Блумфилд-Холл

Элизабет Мансфилд совсем не была похожа на типичных героинь всех романов, что находились в её доме в старинной библиотеке. Эта взбалмошная девчонка вряд ли бы была описана на страницах известных любовных книг, но всё же в ней была изюминка, из-за которой, впрочем, она и стала героиней данного произведения. В одном графстве N-шир много лет назад на свет появилась милая особа, что сейчас слишком спокойно читала на подоконнике свое любимое произведение, даже не обращая внимания на внешний шум в виде своей тетки, что встречала какую-то знакомую из соседних мест. Пожалуй, много говорить о рождении нашей героини не стоит, ведь кому будет интересно узнать, что в детстве, где-то до четырех лет, девушка почти не улыбалась? Хотя, этот интересный факт упускать точно не нужно. Она не обладала красотой, которую описывал Данте в сонетах для Беатриче, она не обладала прекрасной фигурой, хотя тело её было вовсе недурно. Отнюдь, с самого детства Элизабет имела бледную, даже болезненно бледную кожу, слегка вьющиеся тёмные волосы, тусклые зелёные глаза, которые при особых радостях загорались озорным огоньком. Но и загадка в этих глазах имелась, а позже многочисленные домоправительницы называли эти глаза ведьменскими, чарующими. Мать её была аристократкой из обедневшей семьи, которую взял в жены прекрасный мужчина Эдуард Мансфилд, умерший через несколько лет после рождения последней дочери. В их семье было трое детей: старшая Сьюзан, ныне миссис Браун, которая по мнению тётушки мисс Абигейл была самой умной и привлекательной особой, успешно вышла замуж и скоро ждала наследника огромного поместья где-то на юге Англии. Младшая же Луиза обладала озорным характером, коим обычно наделяют меньших детей в романах, и проницательностью, что не была обычно присуща девушкам её возраста. Мисс Абигейл считала, что Элизабет уже давно должна была выйти замуж, а не взахлёб читать глупые книги при тусклом свете восковых свечек. Элизабет же считала, что это всё вздор, и она ещё должна успеть пожить для себя, хоть чуть-чуть! Жизнь замужней женщины, хоть и молодой, казалась ей оковами. К слову о тетке Абигейл, что сейчас создавала шум в гостиной. Старшая сестра её матери после смерти мужа перебралась в их скромное поместье, установив за собой многие порядки, что не нравились всем домочадцам. Мать мисс Мансфилд не смела перечить, ведь была человеком до ужаса слабохарактерным и болезненным, поэтому без причины ей переживать нельзя было. Покойный мистер Эдуард никогда не любил старшую сестру своей прелестной жены, ведь она была такой женщиной, общение с которой тяготило, и встречать её на светском приеме вновь никак не хотелось. Кроме самой себя, она интересовалась только платьями да модой. Она не занималась ровно ничем, не обладала навыками и слухом для игры на музыкальных инструментах, не обладала знаниями иностранных языков и не могла себя ничем занять. В отличии от младшей сестры она была замужем уже трижды, но ни один мужчина не подходил ей так, как ей бы этого хотелось. Один был слишком худым и чопорным, второй был слишком глупым и решительно настроенным против равенства в семье, ну, а точнее, безоговорочной власти леди Абигейл. Третий, не выдержав противного характера, скончался от лихорадки. Более того, миссис Абигейл ни о чем в жизни не жалела, и этому, пожалуй, многим нужно было у нее поучиться. Мужчины бежали от неё как от огня, а женщины боялись её решительности и непокорности, обсуждали женщину как только могли, а она лишь гордо подняв голову проходила мимо, а потом смеялась с их глупых попыток разозлить её. Миссис Мансфилд же была женщиной слишком спокойной. Она родила троих дочерей ценой своего здоровья, хотя с каждым разом всё меньше и меньше сомневалась в вероятности рождения сына. Мистер Эдуард очень хотел наследника, но и три дочери его, как оказалось уже перед смертью, вполне устраивали. Он мог обеспечить себе прекрасное и безбедное будущее, но не дожил до этого времени, храни его Господь. А миссис Мансфилд осталась вдовой, а после кончины мистера Мансфилда ужасно изменилась в плохую сторону. Такая была судьба обеих сестер: не иметь мужчин подле себя в глубокой старости, от чего в особняке было полное женское царство. Отрадой миссис Мансфилд были её дети, а миссис Абигейл не имела их, поэтому все внимание и любовь, на которую она была способна, женщина тратила на племянниц, но в основном на Сьюзан, которую любила как родную дочь. Миссис Абигейл обладала резкими чертами лица и волосами, что были отталкивающими, нежели привлекательными по стандартам женской внешности. Сьюзан, старшая сестра Элизабет, переняла холодную красоту своей тётушки, и в чём-то, если быть честными, переняла паршивый характер и властолюбие, желание быть первой. За это, пожалуй, миссис Абигейл её любила больше всех, ведь видела в юной леди свое отражение, свою молодость. Элизабет же была больше похожа на отца. У неё были такие же бесцветные глаза, мягкая кожа и тёмные, густые, но всё же не прямые волосы. Иногда она изрядно хотела перенять внешность своей матери, но сверху решили иначе. Но даже сейчас мисс Мансфилд выглядела недурно, жаль только нигде не появлялась чтобы демонстрировать себя. А вот характером наша героиня пошла во всех старших членов семьи. Была и крупица паршивости от тётушки, желание оставаться при своём мнении, но в тоже время она сохраняла материнское спокойствие и из всех ситуаций выходила мудрым путем, как делал это мистер Эдуард. В детстве Элизабет была ребенком, что не желал учиться. Гоняя по полям, находящихся в полторы мили от поместья, Элизабет коротала свое время находясь подле природы, ветер шептал ей на ухо мелодии, а она напевала их себе под нос. Ей нравилось смотреть на птиц в далёких голубых небесах, ласкать руками молодую пшеницу, что качалась от ветра, убаюкивая девчонку. Край её детства отложился в памяти навсегда, спорить тут даже и не нужно. Очень часто её милые платья рвались, миссис Абигейл злилась как только могла, но ничего «путевого», как она однажды выразилась, из девочки не могло выйти. Сьюзан учила поэмы, играла на клавесине, а Элизабет просто хотелось скрыться от деспотичной тётки, которая вечно старалась её задеть своими колкостями. В возрасте десяти лет мисс Мансфилд начала заниматься чтением и грамматикой, которую ей преподавала тетка. Ученицей она была хорошей, прилежной, поэтому учеба давалась ей легко, чему и до сих пор удивлялась тетка Абигейл. К одиннадцати годам она смело писала письма своим дальним родственникам, в двенадцать училась классическим танцам под музыку, что исполняла Сьюзан. В тринадцать лет начала задумываться о своей внешности, начала носить все вещи аккуратно, чтобы не замарать и не получить выговор. Наша героиня не занималась ничем, кроме как чтением книг. Листала многочисленные страницы, делала наброски собственных рассказов на листах, а потом сжигала их в камине, боясь того, что её творчество обнаружат, а особенно деспотическая леди Абигейл, что осудит её увлечение. Но ведь душу поэта, которой, поверьте мне, обладала Элизабет, нельзя было сжечь где-то в камине. От таланта тоже не избавишься, как бы ей этого не хотелось. Элизабет, к слову, из-за таланта к написанию чего-либо писала отличные письма, чем в очередной раз всех удивляла, но вы уже это слышали. Просто излагая свои мысли, в тоже время грамотно и легко, что эти письма можно было перечитывать снова и снова, Элизабет уже обогнала Сьюзан. Сьюзан вообще не писала письма, что странно, не так ведь? В пятнадцать лет мисс Мансфилд все-таки превратилась из гадкого утёнка в юного лебедя. Красота и юность, что словно ореол окружали Элизабет, заставили миссис Абигейл понять, что растёт ещё одна достойная девушка, жаль вот только, что она раньше не обращала на неё должного внимания и поэтому не выбила из девушки некую строптивость. Она похорошела, и это правда. Тёмные волосы стали длиннее, круглое личико вытянулось, слегка проявлялись скулы, от чего Элизабет уже сразу понимала то, что она красивая и в своей естественной красоте может перегнать Сьюзан. К слову о миссис Браун, а точнее Сьюзан, имя которой уже стало намного ближе, чем фамилия её мужа. Сьюзан была идеальной. Даю честное слово, что из этой девушки вышла бы прекрасная книжная героиня, что была просто шедевром, но она была бы типичной английской леди, что не привлекла к себе нужного внимания читателей, а наша Элизабет Мансфилд ещё в полной мере покажет себя. Но мы говорим о средней дочери мисс Элизабет, а не о прекрасной Сьюзан, её сестре. Пару строк для старшей можно выделить: своим рвением быть первой она это немного заслужила, ведь так? Каждому нужно уделить должное внимание. Сьюзан, чье имя досталось ей от бабушки, всегда была впереди, ведь это ей прививала тетушка Абигейл. Игра на клавесине, знание французского, превосходные внешние данные уже давно сделали Сьюзан желанное невестой. И чувствуя это превосходство девушка до ужаса тешила свое честолюбие, а тем более, гордость, хотя это она скрывала от посторонних глаз, чтобы не стать чьей-то темой для обсуждения. Красавица. Одним словом так можно было описать миссис Браун. Светлые вьющиеся локоны, голубые, пронзительно голубые глаза от тётушки Абигейл, пухлые и розоватые уста и прекрасный румянец делали девушку самой красивой во всей части этого графства. От женихов не было отбоя, но всё же мистер Браун, сын богатого владельца ювелирной лавки покорил её сердце своим весёлым нравом, умом и проницательностью. Для идеальной девушки нашелся идеальный мужчина, но вот жаль только, что мистер Эдуард не видел этого, он бы очень хотел, чтобы старшая дочь была счастлива. Касательно младшей сестры, леди Луизы, ещё не готовой к серьезной жизни, говорить много не сильно-таки и хочется. Возможно, через много лет её история тоже попадет на страницы какого-то романа, но на данный момент она находилась в пансионе для благородных девиц, где из неё «лепили» вторую Сьюзан. Большего сказать, увы, никто не в силе, ведь кроме длинных писем, что не несли в себе никакого, поверь на слово, дорогой читатель, никакого смысла, никто и не понимал, что творится с этой леди и как она живёт. В то злополучное утро, когда Элизабет гуляла в парке при поместье, она и должна была узнать новость, что, как по заказу, перевернет её жизнь. В её руках тогда была красивая парасоль, которую она с трепетом хранила как последний подарок своего дорогого отца. Солнечные лучи пробивались сквозь зелёную листву деревьев, всё вокруг цвело и буяло, аромат яблок наполнял сад, а этот запах Элизабет более чем любила. Такого утра мисс Мансфилд не помнила уже довольно давно, ведь обычно в их графстве солнце часто бывало в дымке, не выходя из-за угрюмых серых туч. Лёгкое платье кремового оттенка сидело на молодой леди более чем хорошо. Волосы струились водопадом по хрупким плечам, которые прикрывала красивая ткань. Гуляла Элизабет не одна, а с миссис Абигейл, которая то и дело жаловалась на жару и что-то говорила, пока довольная мисс Мансфилд напевала мелодию себе под нос. — Ох, какое пекло на этой улице. Как тебе, дорогая Элизабет, не надоедает ходить вокруг дома под беспощадным солнцем? — все возмущалась миссис Абигейл. — Вместо этого лучше бы готовилась к предстоящему приему в соседнем поместье. Миссис Честерфилл была так добра, что просила тебя лично приехать, представь себе. А Адели с тобой уже говорила? — О чём же матушка должна была со мной поговорить? От жары она чувствует себя ужасно, и поэтому матушка закрылась в прохладной комнате и не выходит оттуда вот уже два часа. — Походка, хотелось бы отметить, у Элизабет была красивая, лёгкая. Маленькая ножка ступала по земле аккуратно, отчего её шаги были бесшумными. Они приблизились к саду — любимому месту мисс Мансфилд. Розы, столько роз. И белые, что были редкие для этих краев, и красные, её любимые. Все цветы росли в огромном саду, где под яблонями обычно читала книги Элизабет. Старый садовник мистер Томас и его помощник Артур копались тут днями и ночами, создавая красоту и эстетику для домочадвец. А ещё Элизабет знала, что Артур, внук, племянник или же сын кузена мистера Томаса или кто он там был, был влюблен в нее без памяти. Таким томным и восторженным взглядом он встречал приближающуюся фигуру мисс Мансфилд на протяжении двух лет их жизней. А она надевала на себя выгодных цветов платья, что подчеркивали её красоту и нежность. Ей нравилось, с каким восхищением этот Артур помогал ей сесть подле яблони, как помогал переходить по грязи после дождя или неуклюже переминался с ноги на ногу в её присутствии. Может быть тогда мисс Мансфилд ощутила то, насколько же приятным было мужское внимание, когда тобой просто восхищаются, а ты даже ничего не делаешь. Пожалуй, это бы продолжало ее радовать, если бы не настойчивость Артура и его глупые грёзы о том, что хозяйка дома так же в него влюблена, как и он в неё, и все в этом духе. Но, не тут то было. Мисс Мансфилд в то время уже «наигралась», ведь не находила выгоду из внимания бедного рабочего, поэтому пришлось выкинуть его прочь из своей жизни, а тем более, из поместья. Кто-то будет считать, что наша героиня поступает слишком дурно, она уже показала себя. Но нет. Чего же вы хотели от милой леди, у которой нет отца, которую вечно задевала тетка и все такое подобное? В возрасте шестнадцати лет, сколько ей было на тот момент, она не понимала, что делает. А сейчас, когда ей исполнилось восемнадцать в апреле, она уже полностью отдавала отчёт своим действиям, когда ругалась с миссис Абигейл под вздохи своей матери, что потом обижалась на них. Прежде чем осуждать мою героиню, стоило бы подметить, что у каждого есть другая сторона так называемой «медали». И Элизабет просто в силу своего характера не может быть настолько идеальной, как Сьюзан или кто-то еще. Сьюзан, дорогой читатель, можно оставить на всеобщее обозрение и для всеобщей любви публики, но в этот момент я бы хотела поведать историю мисс Мансфилд, что хоть немного достойна вашего внимания. — Неужто она не рассказала тебе о твоей скорой помолвке? — миссис Абигейл смотрела прищуренно, и эти глаза, дьявольские глаза, смотрели выжидающее. «Доигралась, мисс Мансфилд», — пронеслось в голове у Элизабет, и она невольно обернулась к тётушке, а на лице застыла гримаса ужаса в перемешку с удивлением. Элизабет восприняла то высказывание как глупую и неуместную шутку, но серьезный вид леди Абигейл заставил её лучезарную, но более истерическую улыбку сползти с лица так же быстро, как она и появилась.