Алхимическая военная академия

      Стоило ли мне поблагодарить Полковника? Странный вопрос. Его помощь, конечно, неоценима, но если бы не он, то ничего бы не случилось. И я спокойно эти полмесяца жил в Ризенбурге, а не сидел в тюремной камере. Впрочем, рано или поздно, но я бы во всё это ввязался. Так что буду просто наслаждаться моментом тишины и спокойствия. А заодно и чаем. — Никогда бы не подумал, что смогу познакомиться с вами лично, господин Стальной алхимик, — начал пожилой подполковник. Интересная картина получалась, слухи об братьях Элриках даже до сюда дошли. — Как ваше самочувствие? — К чему этот вопрос? — а не слишком ли много ему рассказали? Стоило ли мне у него спросить, что ещё он обо мне знает. Было бы интересно послушать. — Просто слышал, что вы пострадали во время гражданской войны на востоке, — насколько помню, это информация была официальной ещё с тех пор, когда я сам служил в армии. Какова вероятность, что он решил прошерстить документы, касающиеся Стального алхимика, и уже успел сделал некоторые выводы, встретившись со мной? — Можете не волноваться, я уже привык. Меня больше интересует то, ради чего вы меня позвали в свой кабинет, — напряжение возросло, но через несколько минут всё вернулось в норму. Этот человек знал, как наводить ужас на собеседника. Правда, со мной такие «фокусы» не пройдут. Я спокойно взял в руки чашку с чаем и сделал пару глотков. — Я должен перевести вас в одиночную камеру, — от услышанного я подавился. Поставив чашку на стол и откашлявшись, я, наконец, смог начать говорить. — То есть перевести в одиночную камеру?! Если это шутка, то очень несмешная. Я эти три дня не пойми за что получил, а вы говорите, что мне максимальный срок влепили. Я же ещё ничего не успел сделать! — казалось, последнее было лишним. Подполковник на мои слова только рассмеялся. — Прошу вас, успокойтесь, срок остался прежним, — другими словами, это был Его приказ. Что же, возможно, я слишком спешу с выводами. — Тогда под каким предлогом меня переводят в одиночку и какое назначают наказание? — я смог полностью успокоиться, и способность здраво мыслить начала потихоньку возвращаться. В кабинете снова повисла тишина, я вальяжно откинулся на спинку стула и, скрестив на груди руки, пристально смотрел на подполковника. — Наказание осталось прежним, предлога нет. — А разве… — Не стоит беспокоиться о мелочах. На этом всё, курсант Бауэр, вас переведут завтра. Успеете предупредить своего сокамерника. — Можно спросить кое-что? — на прощание я решил узнать ответ на так давно волнующий меня вопрос. — Что же? — Почему вам раскрыли мою личность? Всё-таки это задание является абсолютно секретным. — Гауптвахта работает по своим законам. Если бы меня не предупредили, то ваше задание можно было бы считать проваленным сразу после того, как вы зашли в мой кабинет. Да и разве плохо иметь союзника, пускай и одного? — на вопрос я предпочёл не отвечать и надел свои очки. Пару минут мы сидели в тишине, допивали чай. Минут через пять пришёл конвойный, что привёл меня сюда. Под сжигающим взглядом этого человека, которого явно раздражало такое мягкое отношение ко мне и Рею, я попрощался с подполковником настолько вежливо, насколько позволяло моё осознание ситуации и своего положения.

***

      И снова этот жуткий коридор. В этот раз он не вызывал никаких эмоций или ощущений. Просто тёмный коридор, не более того. Всё-таки человек способен привыкнуть ко всему. Даже к надменному взгляду конвойного, что прожигал мне спину.       Дверь моей новой камеры ничем не отличалась от прошлой, только номером на ней. Конвойный положил руку на ручку и дверь с жутким скрипом открылась. — Добро пожаловать, — с этими словами конвойный затолкнул меня в камеру и закрыл дверь.