Монстры в твоей голове
10 марта 2018 г., 17:38
«Девушки — они такие. Их ответные удары всегда чересчур. Они не отвечают тебе тем же, они отвечают в десятикратном размере».
Пелагея прижимала к себе плачущую дочь, старалась собирать детские вещи в ускоренном темпе, при этом не откликаясь на позывы Билана. Она знала, прекрасно чувствовала, что он сидит на полу по ту сторону двери комнаты. Их сумасшедшая любовь проникала сквозь маленькие, практически несуществующие щели, поднималась на уровне высоты роста девушки, обволакивала и тянулась своими страшными руками, прежде служившими ей нежными объятиями, к тонкой шее, а затем душили-душили-душили, впиваясь острыми когтями в молочную кожу. — Я не изменял тебе, Пелагея! — его голос звенел от напряжения, смешался с усердными стуками ладонями в дверь, разделявшую мужчину от любимой. — Слышишь? — молодой человек услышал дикий всхлип, вырвавшийся из груди супруги. — Это все Нагиев с Гагариной! Но она не собиралась его слушать. Все очевидно. Только в голове непроизвольно возникал вопрос: как давно это продолжается? Когда он нашел ей замену? Или же… все это время она прожила во лжи… Девушка положила кричащую малышку на огромную кровать и легла рядом с ней, обнимая ее, успокаивающе шепча ей какие-то нежности и стирая подушечками пальцев хрустальные слезинки. — Не плачь, солнышко, — совсем тихо прошептала она сквозь слезы. — Телепузик, выслушай меня, пожалуйста, — от такого его обращения сердце Поли больно свернулось, будто бы ежик, только иголками не во внешнюю сторону, а во внутреннюю. Пелагея носом уткнулась в шейку ребенка, закрыла глаза и вдохнула в себя самый сладкий на свете запах — запах своей дочери, которая, судя по своим капризам и истерикам, не меньше переживает за родителей. Дима устало оперся на закрытую дверь, медленно опустившись вниз, закрыв лицо ладонями. — После бара нас унесло к Нагиеву, я же тебе рассказывал, как стало скучно. Они тогда еще, на удивление, были абсолютно трезвыми, — продолжил повествование Билан, повысив тон в голосе, чтобы Поля все услышала. — Мы как бы понимали, что это торжество затянется надолго, я тебе уже собирался писать, чтобы ты не волновалась и спать ложилась, но телефон сел. А потом, совершенно пьяные Гагарина и Нагиев, пересмотрев «Охотников за приведениями», решили очистить дом, где-то пылесос раздобыли. Полюш, я понимаю, как это звучит. Я бы и сам не поверил, но ты же знаешь на что способны эти два пьяных недоразумения… Вот и пытались высосать из меня демона, по всему дому, как идиоты бегали. Слышишь, котенок, это след от пылесоса, а не засос… Поль, — он снова постучал в дверь. — Какой же это бред, — покачала головой Пелагея, закрывая уши ладонями, не желая его слушать. Слезы лились из ее глаз.***
— Что? — Катя была в шоке. — Как ты собралась подавать на развод? Ранним утром Пелагея сидела в одном из столичных кафе вместе с Добряковой, по привычке опустив голову и вылавливая опечаленным взглядом чаинки, потонувшие в чашке. Сейчас ей казалось, что она ничем не отличается от черной заварки, больше напоминавшую каких-то одиноких ласточек весной, — сначала тебе дали право на жизнь, залили теплой, согревающей от внешнего мира водой, а потом она начала беспощадно высасывать из тебя силы, убивать, как и любовь, вечно оказывающаяся сначала красивой сказкой, а потом ужасной иллюзией, швыряющей в мусорное ведро все эти остатки израненного сердца. — Молча, Катя. Мол-ча. Он предал меня, а я не смогу простить измену. — Не нравится мне все это, — заключила подруга, сжимая в руках свою теплую чашку, бросив тяжелый взгляд на переноску, где после тяжелой ночи посапывала малышка. — У вас же такие волшебные отношения! — Волшебные? — схватилась за голову Поля. — Катя, я столько времени прожила во лжи! Я не знаю, сколько уже времени Дима вешает мне лапшу на уши. Кто эта девушка, как давно они вместе и так далее. Может, она появилась в его жизни еще до меня, может, он женился на мне только из-за ребенка, — она устало закрыла лицо руками. — Отношения, построенные на изменах, не могут быть волшебными. — У меня тут возник вопрос поинтереснее, — приподняв одну бровь, отозвалась Добрякова. — Откуда ты вообще взяла, что он тебе изменяет? Он тебе прямо сказал, что у него другая женщина? Я не понимаю, Поля! Я же своими глазами видела, какая у вас семья. Он тебе постоянно говорит, как любит тебя и Мию, а про ваши милашества можно вообще книгу написать! Обвинять мужа в измене без прямых доказательств — слишком, понимаешь, нет? — Да какие еще-то нужны доказательства? — заявила Поля, сумев наконец вернуть себе самообладание. — Я видела, — она пододвинулась ближе к подруге, — видела вот этими вот глазами, что на его шее стоит огромнейший засос! Пусть я потеряла голову от его всех этих проявлений так называемой любви, но мои глаза остались! — изрекла она. — У него есть другая, и это факт, а во весь этот бред с Нагиевым и Гагариной я не поверю! Придумал тоже, умник хренов! На пару мгновений Катя растерялась. Однако быстро пришла в себя, ибо прекрасно знала, насколько сильны чувства ее друга к этой упрямице — прикоснуться другой женщине к нему он просто-напросто бы не позволил. Не для этого же он Полю так долго добивался, верно? — Ты тупо накручиваешь себя! И на твоем месте, зная и видя, как Билан любит тебя, я бы тысячу раз подумала, прежде чем обвинять его в изменах. Он никогда не давал тебе повода, чтобы ты так не доверяла ему, как хвостик бегал за тобой всю беременность! А теперь у тебя как-то язык поворачивается говорить, что он тебе изменял?! Сейчас я больше верю Диме, а ты, Поль, эгоистка, которая не дает ему ничего объяснить! Пелагея в бессилии сжала кулаки. Что можно было ответь? — Да что ты знаешь! — воскликнула она. Девушка покраснела от злости. — Много ли тебе известно, чтобы защищать его? — Поля вскочила на ноги и судорожно достала из сумки, висевшей на спинке стула, кошелек. — Поля, ну ты, правда, не права! — Поговорите об этом с Биланом, ага, — она бросила деньги на стол, взяла переноску с дочерью и фурией выбежала из кафе.***
После долгих бездумных поездок на такси по столице, не помня как, Пелагея назвала водителю нужный адрес, и уже через несколько часов они с Мией оказались дома. На пороге их встретил взволнованный Билан. — Где ты была? — казалось, что он задал один из самых волнующих вопросов, которые только могли застрять в его горле. Проигнорировав молодого человека, Поля положила малышку на просторный диванчик в прихожей, расстегнула крупные пуговицы на шубе, стянула с шеи шарф и избавилась от сапогов на высоком каблуке. Отвечать на его вопросы, а уж тем более лицезреть на физиономию этого предателя, не было никакого желания. Единственное — так это хорошенько его так стукнуть за вранье, вытрясти имя этой женщины, а потом уже и ей волосы повыдергивать, чтобы запомнила, что нельзя с ее мужчиной вступать в какую-либо связь. Стоило Поле взять свою девочку на руки и встретиться с его отрешенным взглядом, как ее глаза упали на злополучный засос, противно до тошноты красовавшийся на шее Димы. В уголки глаз набежали горькие слезы, сердце больно сжалось, а к горлу подкатил неприятный комок, выворачивавший все внутренние органы наизнанку. Тело охватило непреодолимое желание — закрыть глаза, заткнуть уши и бежать-бежать отсюда, пока не поздно. Судорожно переведя дыхание, собирая всю свою волю в кулак — показывать ему свои слабости не очень-то хотелось, — девушка вместе с малышкой стремительно направилась на второй этаж, не обращая внимания на его причитания: — Пелагея, я чуть с ума не сошел! Просыпаюсь, а нет ни тебя, ни Мии! — наверное, если бы не вещи его девочек, продолжавшие лежать на своих местах, то он бы просто с ума сошел от осознания, что она просто так ушла, ничего ему не сказав. Он вошел в их спальню следом за женой и дочерью. Любопытно, есть ли что-то страшнее того, чем не обнаружить любимую с малышкой в доме после серьезной ссоры, стремительно ведущей супругов к разводу? Всю эту ужасную ночь-утро Дима провел под дверью собственной комнаты, слушая душераздирающие всхлипы Пелагеи. Что будет теперь? Если Поля действительно подаст заявление о расторжении брака, то он просто погибнет, завянет как цветок, бросившего на произвол судьбы без воды и удобрений. Еще тягостней бедному мужчине становилось от мысли об обручальном кольце, которое жена сняла со своего пальца и бросила на стол. Становилось невыносимо жутко. Трудно представить, как теперь ему доказать девушке, у которой была невероятная сила обиды и ожесточения, охвативших ее с полностью, свою невиновность. Ведь все то, что он рассказал ей — чистая правда, а речи об измене и быть не может. Войдя в спальню, не обращая внимания на назойливого Билана, Поля положила малышку на кровать и слабо ей улыбнулась, с трудом расстегнув молнию на курточке детского комбинезона. Руки совершенно отказывались слушаться, а пелена невыплаканных слез застилали глаза. Добавлялась даже новая влага от чувства его присутствия у себя за спиной. Мия, лежа на спинке, ерзала от не комфортности напряженной обстановки, непонимающе смотрела на огорченную маму и хлопала пушистыми ресничками, иногда смешно высовывая язычок наружу. — Не надо, Мия, — Поля удержала ее высвободившийся кулачок, который она попыталась запихать в рот, в своей руке, и мотнула головой. Не любила девушка, когда ее ребенок все тащил себе в рот. — Вот, смотри, — Пелагея потянулась к прикроватной тумбочке, взяла мягкую игрушку и нажала на ручку зайчика, который начал увлекательно петь песенки малышке. Она посадила зайца рядом с собой и продолжила переодевать дочь. Заерзав на месте, малышка попыталась дотянуться ручкой до поющей игрушки, пыхтя себе под носик. — Я тебя сейчас укушу, ты можешь спокойно полежать, нет? Сейчас мама тебя переоденет, будешь играть! Дима, остановившейся в дверном проходе, едва заметно улыбнулся. Ну хоть ребенок как-то разряжает обстановку. Справившись с курточкой и отложив ее в сторону, Поля принялась за развязывание шапочки. Вот только волнение никуда не делось, а пальцы взяли пример с малышки и не хотели слушаться: вместо того, чтобы развязать бантик, она, наоборот, затянула его в узел. — Миюш, ну не крути ты своей головкой, пожалуйста, — умоляла Пелагея, пытаясь подцепить ногтем узел и сделать небольшую петельку, чтобы его развязать. Вертя головой из стороны в сторону, девчушка пыхтела, желая избавиться от рук мамы. — Ну, солнышко, ты чего такая непослушная у меня сегодня? Еще немного покрутив головой, малышка замерла, подняв глазки на сосредоточенную Полю. Девушка наклонилась к ней, чтобы развязать тугой узел зубами, и почувствовала, как маленькая хулиганка смахнула крошечной ладошкой несколько белокурых прядей и прикусила щеку Поли деснами. Девушка дернулась от неожиданности, но узел развязала, и вскрикнула: — Мия! — схватилась за щеку ладонью. — Маме же больно, зачем кусаешься-то? Напугавшись громкого недовольного голоса мамы, малышка вздрогнула, тут же сжавшись и нахмурившись, и поджала губки, собираясь плакать. Заметив резкую смену настроения своего солнышка, Пелагея тут же подняла ее на руки, снимая эту надоедливую шапку с ее темненькой головушки, и прижала к себе. — Ну, и чего мы плакать собрались? — покачиваясь и поглаживая дочку по спинке, спросила она. — Миюш, но нельзя ведь кусаться. Только маме можно кусать свою сладенькую девочку, — Поля звонко чмокнула Мию, засунувшую пальчик в рот и положившую головку ей на плечо, в щеку. Девушка встретилась с теплым взглядом своего супруга. Некое подобие улыбки исчезло, черты лица вновь похолодели. Ей снова захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть его вот так вот перед собой, буквально на расстоянии вытянутой руки. Гордо вскинув подбородок и поднявшись на ноги, Пелагея переложила затихшую малышку в кроватку и дотронулась до висячих погремушек, что те громко забренчали. Однако Мию это совсем не заинтересовало. Девчушка во все глаза смотрела на маму, склонившуюся к ней, чтобы поправить края розового одеяльца, накрыв им ее ножки. Заглянув в глаза дочери, Поля замерла. Медовый карий взгляд… Его глаза, глаза любимого мужчины, который все еще стоял в проходе, не решаясь подойти к своей жене. Она мимолетно подняла взор на Билана и тут же посмотрела на Мию, брыкающуюся ногами, отодвигая это одеяло в противоположную от нее сторону. В глазах Пелагеи стояли слезы. — У нас была семья. Пока ты не нашел себе другую и все не испортил! Зачем, зачем ты это сделал, Дима? — Я ничего не делал, Полюш, — он пересек комнату, подошел к детской люльке. — Я уже говорил тебе и повторю еще раз: нет никакой другой девушки. Ты — единственная в моей жизни. Этот засос на моей шее из-за пылесоса. Поля резко подняла голову, исподлобья глянув на него. — Это неправда! Ты врешь! — она зарыдала, закрыв лицо руками. Билан подумал, что худшее миновало, но не тут-то было. Пелагея отняла руки от заплаканного покрасневшего лица и прокричала обреченным голосом, задыхаясь от боли: — Я ненавижу тебя за то, что ты заставил меня поверить в сказку, а потом превратил мою жизнь во весь этот ужас! Я же тебе говорила, будучи беременной, когда ты красиво ухаживал, что я поверю, а потом мне будет больно! Она покачала головой, и на ее лице появилось какое-то новое, незнакомое Диме выражение. Шагнув к мужу, она произнесла: — Я жалею… Ты просто не представляешь, как я жалею о том дне, когда познакомилась с тобой! Когда позволила тебе делать из меня дуру! Ты же не любил меня никогда. Не любил, отвечай?! Диме стало настолько страшно от ее состояния, что он не сумел даже ответить на ее истеричный вопрос. Миг спустя правую щеку обожгло словно огнем. Он не сразу понял, что произошло…, но потом сознание причинило большую боль — Пелагея ударила его. Ноги подкосились, Поля, чувствуя необходимость в опоре, оперлась на кроватку малышки и медленно сползла на ковер, роняя горячие слезы в мягкие ворсинки. Она прижала дрожащую ладонь к пересохшим губам, удерживая дикие всхлипы в своей груди, тяжело и учащенно дыша. — Ты думаешь, что обманул меня? — со злостью крикнула она и снова зарыдала. — И своего счастья на чужих слезах вы не построите, так и передай своей шлюхе! Не построите, Билан! Однажды и она прольет море слез, когда ты поступишь с ней точно так же! Смотря на то, как она задыхается от собственных же слез и слов, с высоты своего роста, Диму не на шутку накрыла крупная дрожь. Он больше не мог смотреть как она страдает из-за ошибочного мнения. Тут же опустился на корточки и поднял ее на ватные ноги, прижимая крошечное дрожащие тельце к себе. — Поль, пожалуйста, успокойся, — прошептал он ей в волосы, успокаивающе поглаживая по спине. Только она представила, как эти руки касались тела той женщины, Пелагея, будто дикий мустанг, начала брыкаться, выворачиваться в руках мужа, бить по его плечам, не контролируя ни своих сил, ни эмоций. — Отпусти меня! Не смей больше никогда прикасаться ко мне, Билан! Отпусти! — визжала она, не жалея голоса, не обращая внимания на скатывающиеся без остановки по бледным щекам слезы. — Пелагея! — он как следует встряхнул ее за плечи. Его не на шутку начало пугать состояние жены. — Да успокойся же ты! — развернув ее к себе спиной, Дима подтолкнул девушку к кровати, буквально заставил лечь, уткнувшись носом в покрывало, и устроился рядом, убирая прилипшие пряди с лица. Пелагея дрожала так, словно на нее вылили целое ведро ледяной воды в суровые январские морозы. Нервно дернувшись из-за рук мужчины, Поля зарылась пальцами в волосы, сильно сжав их у самых корней. — Я тебя умоляю, Полюш, успокойся. Тебя нельзя нервничать, понимаешь? — сгребая любимую под бок, удерживая ее руки в своих, прошептал Билан. На удивление, Поля совсем не сопротивлялась. Лежала как овощ, лишь иногда вздрагивала в приглушенных рыданиях. Она не могла поверить, что все это не сон. Что это происходит с ней в той реальности, где некогда она была счастливой женой фаворита у огромного числа жителей нашей страны, что они вдвоем воспитывали любимую дочку, долгожданного первенца, появившегося у них при странных обстоятельствах. Посвящали себя полностью друг другу, учились быть одним целым. А теперь это так жестоко разбилось? В чем здесь справедливость? Она же никому и никогда не желала зла, ко всем относилась с добротой и отзывчивостью. В чем здесь заключается так называемый бумеранг?.. Постепенно Поля начала успокаиваться. Время от времени всхлипывала, лежа спиной к молодому человеку, смотря в одну точку и утирая слезы. — Чего тебе не хватало? — неожиданно подала голос блондинка, едва шевеля губами. — Зачем ты мне изменил? — Поль, ничего не было, — поглаживая любимую по спине, ответил он. — Мы только отметили юбилей проекта. — А засос тебе пылесосом поставили, — невесело усмехнулась Поля, зажмурив глаза и сглотнув тошнотворный комок. — Да, я помню, это ты мне уже рассказывал. — Полюш, послушай меня, — Билан перевернул жену на спину и нежно коснулся пальцем ее щеки, утирая крупные влажные дорожки слез. — Я тебе клянусь, любимая моя, что у меня нет никого, кроме тебя. Я никому бы в жизни не позволил целовать меня так, как позволено только тебе, слышишь? — Ты просто сам понимаешь, какой бред ты несешь? Я еще не до такой степени дура, чтобы меня можно было вот так вот обманывать, — совершенно спокойно отозвалась она. Не было никаких сил кричать, что-то доказывать, биться в истерике. Устала. Просто у-с-т-а-л-а. — Ладно я, Дим, Мие за что видеть, как рушится брак ее родителей? В чем дочь виновата? Зачем нужен был весь этот цирк на протяжении всей беременности? — начала повышать голос Поля. — Для какой цели ты заставил меня верить в сказку? — крикнула блондинка, ударив мужа по груди, отталкивая от себя, и поднялась с кровати, покинув комнату. Пелагея вернулась в спальню за считанные секунды с чемоданом. — Ты что задумала, Пелагея? — он тут же вскочил на ноги, в замешательстве наблюдая за тем, как девушка судорожно собирает вещи. — Ханова! — Ну вот видишь: уже Ханова, — усмехнулась девушка, распахнув дверцу шкафа. — Делаю то, что должна была сделать еще ночью! — озлобленно воскликнула она. — Я же сказала, что больше не останусь в этом доме! — Поля, да подожди ты! — Дима грубо схватил ее за локоть, разворачивая к себе лицом. — Оставь меня! — крикнула Пелагея, выдергивая свою руку из крепкой хватки Билана. — Можешь позвонить, еще кому-нибудь рассказать эту историю про Нагиева и Гагарину! Думаю, смешно получится! Даже им самим очень интересно будет послушать, как они бегали за тобой и ставили засосы пылесосом! Слушая, как родители громко ссорятся, мама постоянно плачет, Мия, все это время лежавшая в кроватке очень тихо, решила напомнить себе — она заплакала. Бросив на жену усталый взгляд, Дима, недолго думая, подошел к люльке и уже собрался взять малышку на руки, как услышал за спиной ледяное: — Не подходи к МОЕЙ дочери! Эти пять слов, двадцать букв принесли такой укол в сильное сердце мужчины, что ему моментально захотелось взвыть от своей беспомощности. Теперь было точно ясно — для Поли все кончено. Она намерено пойдет к разводу. Даже свою дочь готова лишить отца. Медленно обернувшись, Дима распахнул рот от изумления: он никогда не видел свою супругу такой… Ее злой взгляд, казалось, может вырывать деревья из земли с корнями, испепелять на месте все живое. — Что ты сказала? — решил уточнить Билан, не веря своим ушам. По комнате разлилась мелодия телефонного звонка. — Давно на уши жалуешься? — коротко отрезала она и подошла к плачущей малютке. — Трубку возьми! Шалава, наверно, твоя, ждет, когда же ты почтишь ее своим присутствием! — безразлично добавила Поля и взяла Мию на руки. — И чего плачем, а? Не. Подходи. К. Моей. Дочери. Несколько секунд посмотрев на жену, успокаивающую девчушку, потрясенным взглядом, Билан вышел из комнаты. Это просто в голове не укладывалось. Все Полины слова не могли перевариться внутри него, наоборот, вырывались наружу вместе с тошнотой. — Не подходи к моей дочери, — беззвучно повторил он, глядя в одну точку. Господи, если это кошмар, снившийся ему, пожалуйста, ущипните кто-нибудь. Это очень больно. Достав телефон из кармана джинсов, молодой человек, не посмотрев на имя абонента, принял вызов.
