Плод нашей нелюбви: наше кареглазое чудо

— Любишь? — с усмешкой спросил Дима, топчась на месте. Пошел снег, что искрился в лунном свете и крупными хлопьями падал на землю. На улице ни тепло, ни холодно — погода была идеальной: заходить в дом не хотелось, наоборот, хотелось подышать свежим воздухом, насладиться тишиной Подмосковья и беззаботно провести время в компании любимой женщины. Неважно где: на садовых качелях, на лестнице крыльца, да хоть в сугробе, главное, чтобы она была рядом. — Сколько раз мне еще нужно повторить это слово, — притворно поморщилась Поля, почесав пальцем кончик покрасневшего носа, — чтобы ты перестал меня постоянно переспрашивать о моей любви к тебе, а? — девушка поставила руки в боки и нахмурила брови. Затем улыбнулась, когда Билан заботливо накинул на нее капюшон, посмотрев на нее взглядом: «вот так-то лучше, Поля, теперь ты точно не заболеешь». — Нет, я могу тысячу раз повторить, мне несложно, однако ты уверен, что от моего: «Я лю-юблю-ю тебя!» — тошнить не начнет? — кокетливо улыбнулась она и склонила голову к плечу, беспечно сощурив глаза. — Тысячу раз, хм… — задумчиво сказал он, подняв взгляд к звездному небу. — Я готов послушать тысячу раз, что ты меня любишь, даже больше, ага-а, — молодой человек в подтверждение своих слов несколько раз кивнул, обворожительно улыбнулся и уверенно взял ее за руку, крепко сжав в своей ладони. Пелагея, недолго думая, вплотную подошла к Диме и приблизилась к его уху — это не составило никакого труда: сапоги на высоком каблуке легко сделали разницу в их росте незаметной. — Люблю тебя, — прошептала она низким голосом, томно взмахнув ресницами, с удовольствием отмечая, как муж передернул плечами от внезапной близости и признания. — Очень сильно люблю, — продолжила Поля и поджала губы, чтобы не рассмеяться. Такой податливый: хоть сейчас лепи из него какую-нибудь скульптуру. — Лю… — вместо словесного очередного Полиного ответа Билан решил прибегнуть к невербальным знакам. Обняв жену за талию, он провел большим пальцем по ее губам, которые тут же накрыл поцелуем. Пелагея застонала от удовольствия, после чего начала наступать на мужа, ведя его к дому. Дима поймал себя на мысли, что продолжить начатое они смогут в более комфортной, например, спальне, ежели на улице, а потому, не прерывая поцелуй, поднял Полю на руки и направился к коттеджу.

***

Она покорно легла на кровать, соприкоснувшись спиной с прохладным шелковым покрывалом. Обувь небрежно валялась в прихожей, на лестнице остались ее шуба и мужская куртка. Свет в комнате был погашен, мрак и две влюбленные фигуры освещали луна и свет фонарей, пробившиеся в сквозь не зашторенное окно через улицу. Откинув прямую прядь блондинистых волос назад, Дима освободил участок ее шеи и незамедлительно коснулся его губами. Поля не замечала ни его колючей щетины, не задумывалась о пятнах, которые точно останутся на коже и будут еще долгим напоминанием — она, притягивая мужа к себе и зарываясь пальцами в его волосах, полностью и без остатка утопала в родных руках, что пробрались к ее бокам. Блондинка выпустила из легких вздох, чем-то напоминающий сладкий стон. По телу прошелся сильный разряд электрического тока, когда Дима незаметно вернулся к Полиным губам и, спустя какое-то время, вновь трепетно поцеловал в шею, захватывая подбородочную область. Пальцы Пелагеи выводили незамысловатые узоры на спине Билана, но, ощутив жаркое дыхание любимого, она прекратила свои действия: по коже побежали приятные мурашки, казалось, что земля уходит из-под ног, и если бы она сейчас стояла на ногах, то они обязательно бы подкосились. Ее рука легко упала с мужской спины и непроизвольно сжала ткань покрывала. ─ Ты не представляешь, как было сложно видеть тебя каждый день, но не иметь возможности прикоснуться, ─ выдохнул ей на ушко Дима, чуть прикусив ее мочку, оттянув серебряную сережку с драгоценным камушком. А она задыхалась от ощущений, хватая ртом воздух, словно это была их первая близость. Смешно, но каждый такой порыв нежности был достоин звания «первый», ибо объяснить это наваждение, что крупными, бурлящими, пенистыми волнами накрывало с головой, утягивая на дно какого-нибудь океана, невозможно. Телефон молодого человека возмущенно завибрировал от входящего звонка в кармане джинсов. Не разрывая поцелуя, он достал айфон, проклиная всеми словами, какие только приходили на ум, звонившего в такой неподходящий момент. Хотелось недовольно воскликнуть: «Нет нас! На работе, заняты, провалились сквозь землю! Не звоните, не пишите! Дайте побыть наедине, дайте окончательно помириться!» ─ и выбросить гаджет далеко и надолго, не забыв помахать ему ручкой на прощание. Противная вибрация настолько надоела, что девушка, бестактно прервав поцелуй, после чего Билан недовольно промычал ей в щеку, уткнувшись в нее лицом, воскликнула: — Да ответь ты уже на этот звонок! — прерывисто вздохнула она и буквально подняла с себя тело мужа, поспешно заправляя растрепавшиеся волосы за уши и прикладывая ладони к горящим щекам. Тот растеряно уставился на Полю, уселся на кровати и принял вызов. — Рудковская, если ты не находишься на грани смерти, то я без угрызений совести закончу этот разговор, — хрипло начал он, тяжело дыша, изнывая от начинающейся ломки во всем теле. Глаза были прикованы к любимой. — Дим, ты охерел? — воскликнула Яна, наверняка всплеснув в возмущении руками. — Можно подумать, что я звоню из-за того, что соскучилась! — а он даже не вспомнил, не подумал о настоящей причине ее звонка. Пелагея же звонила продюсеру, просила ее о помощи, чтобы развестись, желательно этим вечером. Сейчас Билан, наблюдая за уверенными действиями жены, почувствовал физическую необходимость прижать Полю к себе. Девушка соблазнительно медленно сняла кофту, отбросив ее куда-то на пол, и то же самое проделала с джинсами. Ей был катастрофически нужен его взгляд, полный похоти и желания, и она знала как его заполучить. Откинув волосы назад, она грациозно выгнулась на постели, оставшись в одном черном кружевном белье, которое идеально подчеркивало ее стройную фигуру. Пелагея не спеша подползла к любимому. Не сводя взгляда с пикантного вида на грудь, молодой человек попытался сосредоточить свое внимание на крестике, болтающегося на цепочке, свисающего с бархатной шеи, чтобы нормально завершить разговор с Рудковской. Но ничего не удавалось, и все попытки полетели в бездну ровно в тот момент, когда она пробралась ледяными руками под его футболку. — Дима, ты вообще слышишь меня? — услышав по ту сторону затишье, возмутилась другая блондинка, расспрашивающая на протяжении нескольких минут про развод друзей. — Ты вообще чем там занимаешься? Дышишь так, будто после бега! — Кросс бегу, — тая от каждого прикосновения любимой, вздрагивая и втягивая живот, когда она невесомо касалась губами его шеи, беспорядочно шаря руками по его напряженному торсу под футболкой, равнодушно ответил Дима, тысячу раз успев мысленно послать многоуважаемую Рудковскую в далекое путешествие. — Билан, я серьезно! — Я тоже серьезно. Подцепив края, Поля одним махом стянула верхнюю часть гардероба с мужа, обнажая накаченный торс, хитро улыбнулась и прикусила нижнюю губу. Перебравшись на его колени, обняв обеими руками за шею, блондинка почувствовала, как свободная ладонь мужчины легла на ее попу, и грубо поцеловала Билана. И ему ничего не оставалось, как послушно отвечать на поцелуй, тихонечко сходя с ума от Поли. «Держи себя в руках» — билась в его голове мысль, ведь он до сих пор слышал ворчливый голос Яны. — Выключи его, — на секунду отстраняясь, прошептала ему в губы Пелагея и снова поцеловала. Однако, не ощущая предполагаемой отдачи, не желая делить мужа с кем-то еще в этот момент, она выхватила телефон из его рук, отключила вызов и, не рассчитав силы, швырнула гаджет в неизвестность. Дима захотел сорвать с нее это чертово нижнее белье и заставить стонать ее так, чтобы она умоляла не останавливаться. Айфон упал и громко звякнул. — Упс… — Ты его разбила, — безразлично заключил он, изучая раскрытыми ладонями Полину спину. — Ничего, — отмахнулась она, — ты нормально зарабатываешь, новый купишь. — Ну да, а ты натурой рассчитаешься, — впившись в губы поцелуем, Билан расстегнул застежку бюстгальтера, который полетел на пол. Далее — они не произнесли ни слова. Он чувствовал, что она хотела его не только на физическом уровне, но и на моральном, жизненно необходимом, как кислород. Им не нужны были слова, чтобы понять, что жить друг без друга они больше не смогут. Пелагея, путаясь в крупной пуговице, не могла расстегнуть джинсы молодого человека. Каждый раз, когда ее дрожащие пальцы случайно касались его, Дима нетерпеливо вздрагивал, попутно покрывая трепетными поцелуями каждый участок ее улыбающегося лица и нежно сжимая ее аккуратную грудь. Он с жаром повалил Полю на кровать, впиваясь в ее губы, кусая их в кровь. Оказавшись сверху, Билан закинул ее ноги к себе на бедра, предварительно избавившись от джинсов, и осторожными, но в то же время жадными поцелуями спустился к груди, улыбнувшись тому, как ее тело слегка поддалось вперед. Рука соскользнула с ключиц к груди, а с груди к плоскому животу, спускаясь все ниже, и достигла нижнего белья, проникая под легкую ткань кружева. Этого было достаточно, чтобы вызвать у девушки довольный стон, смешавшийся с усиленным прерывистым дыханием. Закрыв глаза, Пелагея запрокинула голову к потолку, растворяясь в ярких ощущениях. Дима, опьяненный своей возлюбленной и ничего уже не соображающий, опустил руки на бедра и осторожно стянул ее нижнее белье, а затем поцеловал Полю в живот, который она тут же втянула, покрывшись мурашками. Осыпая нежную молочную кожу поцелуями, вдыхая аромат ее сладких духов, молодой человек поцеловал ее в шею и, убрав рассыпанные по плечам светлые волосы, коснулся выпирающей ключицы губами, массируя промежность, доводя Пелагею до исступления. Издав тихий приглушенный стон в его плечо, девушка сама потянулась к резинке Диминых боксеров, стягивая их вниз. И вот он прижался к ней всем своим телом, заставляя чувствовать желание. — Подожди, — она увернулась от его требовательного поцелуя в губы, похлопав ладонью по спине, будто бы запрещая продолжать начатое. Билан резко выдохнул, его горячее дыхание обожгло ей шею, и он почти вошел в нее, буквально пробуя, подготавливая ее, ведь помнил о долгих месяцах воздержания, как Поля снова стукнула его. — Нам не нужны сейчас дети, Дим, — еле слышно шепнула девушка, опуская глаза и отчаянно краснея. Тот отстранился, судорожно соображая, что делать: то ли ее убить за то, что она портит такой момент, то ли найти несчастную упаковку презервативов. «Супружески-прекрасного» у них не было довольно-таки давно, чтобы найти упаковку в какой-нибудь тумбочке, а вот… Глухо прошептав: «Сейчас», — Дима потянулся к джинсам и достал из кармана пакетик. Вручив ей его, молодой человек столкнулся с недоуменными глазами. — Что не так? — Откуда они у тебя? — ревностно спросила Поля, демонстративно указав на презерватив, и в ее голосе зазвенели слезы. — На всякий случай, — просто ответил Дима и пожал плечами, возвращаясь в прежнее положение, обнимая жену. — На всякий случай, Билан? — девушка попыталась скинуть его руки и укрыться покрывалом, однако его хватка была настолько крепкая, что вздохнуть спокойно было нереально. — Не поняла, какой-такой «всякий случай» мог произойти, если мы дружили?! Или ты что, с кем-то еще спал? Ну, знаешь, Билан, это не в какие… — ее возмущения были подавлены страстным поцелуем, после которого Пелагея, выпустив пакетик из рук, обвила его шею руками, и внедрила в этот поцелуй всю злость, обиду и собственность. Этот мужчина был только ее!.. Жаркая страсть и неземное удовольствие — вот что происходило в спальне на протяжении нескольких часов, сменяя одно другим. Такой вот приятный замкнутый круг, и в результате всего губы припухли и адски болели из-за головокружительных поцелуев. Расслабленность и обессиленность сковали тела, прижатые друг к другу, скрытые облачным одеялом, что невозможно было пошевелиться. Да и не хотелось. Голова Поли лежала на груди Димы, а она сама выводила замысловатые узоры по его запястью и слушала громкое сердцебиение любимого. В тишине комнаты — лишь шумное дыхание, которое еще не пришло в порядок, и удары сердец, бившихся в унисон. — Не верится… — произнесла девушка, расплываясь в неприлично счастливой улыбке. — Во что не верится? — забеспокоившись, Дима поднял голову, на секунду перестав перебирать пальцами ее растрепанные волосы. — Не верится, что мы вместе, — Пелагея коротко взглянула на него, успокаивающе проведя ладонью по щеке молодого человека. Тот облегченно выдохнул, вновь опустил голову и улыбнулся. Ему тоже казалось все сном: ссора в прихожей Полиной квартиры, дошедшая чуть ли не до развода; прекрасное примирение в спальне их дома… Он умирал от одного факта, что вот так вот просто может находиться рядом, обнимать и целовать ее в обнаженное плечо, завороженно перебирая блондинистые локоны. — Когда я звонила тебе, — начала Поля голосом старенькой бабушки, которая прожила уже много-много лет, а теперь рассказывала историю из своей молодости, и рассмеялась, заразив мужа своей смешинкой. — Так, вот, — она перевернулась на живот, облизала губы и уперлась локтями в матрас, — когда я звонила тебе утром по прихоти одной мадемуазель, желавшей гулять не только с маменькой, но еще и с папенькой, то даже представить не могла, что этот день закончится вот так вот… — блондинка в задумчивости подняла глаза к потолку, — феерично, — и уложила подбородок на кулак, мечтательно улыбнувшись. — Особенно фееричным было появление Светланы Геннадьевны, — хмыкнул Билан и заправил прядь волос ей за ухо, следом ласково проведя ладонью по румяной щечке. Пелагея, покачав головой своим каким-то мыслям, тихо хихикнула и немного приподнялась, подтягивая к груди одеяло, удобно устраивать в руках мужчины. — Без наших мам наша семейная жизнь не была бы такой яркой и интересной. — Это точно-о. А вообще, я безумно рад, что мы помирились, — молодой человек крепко обнял любимую и поцеловал ее в шею. Жена зябко передернула плечами. — Говорят же, что мужчина очень сильное существо, но у него есть одна слабость, — Пелагея изумленно покосилась на него, а Дима утвердительно кивнул головой, переплетя их пальцы. — Мужчина может забыть многое: подлость, обиду, недоверие, людей из его прошлого… Но женщину, которую он любит… Ее забыть невозможно. Когда ты ушла, я столько раз пытался отвлечься, выбросить тебя из головы, — он погладил Полю, зевнувшую в ладонь, по руке. — Я загружал себя работой, пил, но ничего не получалось. Казалось, что после очередного слуха, случайно пройденного в Интернете, или нашей встречи, я еще больше влюблялся в тебя. — Масянь, — тихонечко позвала его Поля. — М? — Я куша-ать хочу, — жалобно протянула она, подняв на него глазки. — Нормально? — наигранно возмутился Билан. — Я ей про свою любовь рассказываю, а она: «я куша-а-ать хочу», — повторил он ее голосом, изобразив Полино выражение лица в тот момент, когда она говорила это. Пелагея нахмурилась, высвободилась из его объятий и легла спиной к мужу. — Ну, Полюш, не обижайся, — Дима покрывал поцелуями ее плечо. — Если хочешь, то давай закажем чего-нибудь, потому что здесь в холодильнике мышь повесилась, — молодой человек встал с кровати, натянул боксеры и поднял телефон с пола. — Пелагея, а ты его и вправду разбила, — усмехнулся он и провел пальцем по внушительной трещине. Девушка, поправляя одеяло, перевернулась к нему лицом. Дима повернул к ней разбитый экран. — Я уже говорила, что ты нормально зарабатываешь, поэтому можешь позволить себе купить новый, — примирительным тоном пролепетала она. — Тем более я уже искупила свою вину, что там еще даже остаться должно, — невозмутимо добавила Поля. — А мне понравилось, как ты искупаешь свою вину, — бросив айфон на постель, рядом с женой, Билан опрокинул блондинку на подушки и стал целовать шею. Эта часть ее тела всегда радушно принимала его ласки. — Может, еще чего-нибудь разобьешь? — он переместился к ее губам, пробираясь под одеяло к ее обнаженному телу. — Так, — Пелагея смело остановила его руку, — если ты не хочешь, чтобы я умерла от голода, то звони в какой-нибудь ресторан и заказывай еду. Я хочу кушать!

***

Стрелка настенных часов подползла к отметке половина второго ночи, когда влюбленные устроились на кухне: Поля, укутанная в то же самое одеяло, под которым была надета на обнаженное тело темно-синяя мужская рубашка, вальяжно развалилась на мягком диванчике и с теплотой в глазах смотрела, как Билан раскладывает доставленные доставщиком блюда по тарелкам и наливает им обоим чай. Теперь все проблемы остались позади. Они были вместе полтора года, пережили серьезный кризис, но сошлись вновь, и теперь наслаждались всеми проявлениями семьи: взаимной помощью, романтикой (да, Дима где-то достал несколько свечей, чтобы не включать в помещении свет, и плевать, что сеем помещением являлась вполне обычная кухня), непринужденными разговорами и заразительным смехом. — Не хватает только музыки и вина, — хохотнула блондинка. — Организовать? — прищурился он и поставил перед любимой кружку с чаем. — Да сядь ты уже, — очаровательно улыбнулась Пелагея, взяла Билана за руку и потянула к себе. Дима ответил ей такой же улыбкой и уселся на диванчик, когда жена слегка отодвинулась. — Все суетишься-суетишься, моя Золушка-4, — она растрепала его волосы, глядя на молодого человека влюбленными глазами, и поцеловала его в щеку. В тусклом свете свечей, что стояли на круглом столе, ее молочная кожа чуть поблескивала. — Золушка-4? — Да-а, — счастливо проговорила Поля, запуская в волосы свои пальцы, уложив голову на руку, согнутую в локте, который упирался в спинку диванчика. Дима залюбовался ими. «Удивительно, я будто каждый раз заново осознаю, что она принадлежит мне. И эта хорошенькая головка, и странные мысли в ней…» — Недавно у нас с Мией был вечер, посвященный принцессам, и мы пересмотрели все части «Золушки». Их три, но вот еще ты… четвертая часть! — Выдумщица, — проговорил Билан, обняв жену за плечи и поцеловав ее в висок, задержавшись на нем губами. — Ты лучше кушай, Поль, смотри, какие вкусности привезли, — он пододвинул тарелку с каким-то салатом к девушке. — Заботушка, — игриво прокомментировала Пелагея и потянулась к вилке. — Масянь, — отклонено обратилась она, а Дима перевел на нее взгляд, позабыв о еде. Ее резкий скачок из милой девочки Поли в серьезную Пелагею Сергеевну не предвещал ничего хорошего. — Скажи, как мы теперь будем дальше? Нет, не так, — блондинка замотала головой, словно встряхивая какие-то мысли. — Что нам делать? Мы такой каши заварили, что ох, мама, не горюй! — Что именно тебя беспокоит? — нахмурился Билан. — Если ты волнуешься из-за общественного мнения наших друзей и знакомых, которые в курсе о некоторых наших разногласиях, то забей. Как поссорились, так и помирились, — беспечно пожал плечами молодой человек, вернувшись к позднему ужину. — Это сугубо личное дело, в котором мы разберемся сами. — Дим, мы чуть не развелись… Я с паспортами собиралась ехать в ЗАГС, чтобы расторгнуть наш брак, по-твоему, это нормально? — Поль, ну хватит напоминать об ошибке, которую мы чуть не совершили, — потерял терпение Дима и заключил Полино лицо в свои ладони, чтобы получше рассмотреть переживания, которые должны были читаться в серо-зеленых глазах. Но ничего, кроме привычной загадки, там не было. Серьезно, Пелагея — это закрытая книга, и плевать, что она очень искренний человек. — Для нашей семьи любая аномалия — это нормально. Кому-то подавай розовые сопли, а нам… — …Розовые сопли вперемешку со взрывными характерами, — невесело усмехнулась Поля. — Можно и так сказать, — улыбнулся молодой человек, чмокнув ее в уголок губ. — Развод — скоропалительное решение, Поль, — Билан водил указательным пальцем по подбородку жены. — Знаю я одних разведенных, — он тяжело вздохнул, а Поля устроилась на диване поудобнее, чтобы ничего не мешало послушать историю, и привычно обняла колени, укрытые одеялом, руками, уложив на них подбородок. — Пара, прожившая несколько лет в счастливом браке, развелась из-за какой-то ерунды. Оборвали все связи, если виделись на каких-то мероприятиях, то обходили друг друга стороной, словно и не были знакомы, а сами тайно страдали: сердце-то не отпустило. Через три года он узнал, что она умерла. На лице Пелагеи проскользнула тень ужаса. Она ошарашенно прикрыла рот ладонью. — Вот и все, — сказал Дима. Она, немного помолчав, переваривая услышанную трагичную историю, потянулась к мужу, а затем крепко-крепко его обняла. — Вот так вот, — ласково поглаживая Полю по волосам, мужчина поцеловал ее в макушку, прижимая еще крепче к себе. — Сначала любящие совершают ошибки, а потом их исправить уже бывает поздно.