Потерянные дети

В доме пекаря пахнет очень вкусно. Пряный запах трав, добавляемых в тесто булочек для большего вкуса, забивающий лёгкие запах муки и, разумеется, аромат только что вынутой из очага свежей выпечки. Это аксиома, как и то, что в сравнительно небольшом домике, без учёта амбара и пристройки, что соединила два здания, всегда можно найти приют путникам и тем, кто просто хочет переждать ночь вне дома. Хозяин радушно примет, его красавица-жена накормит и приготовит постель, а на утро они разбудят и, собрав небольшой узелок, наполненный разным хлебом, отправят дальше. Люди любили их. Но голод меняет многое. В воздухе уже явственно пахло приближающимся окончанием очередного Цикла. Поля приносили все меньше урожая, люди все больше начинали грызться за еду, а тем, кто слишком добрый или наивный приходилось несладко. Как, например, маленькой семье пекаря, которая теперь состояла уже не из двух, а из трёх человек. Мальчишка-первенец появился в одну из засух, в самый разгар солнечного пекла, здорово напугав своих родителей. Золотистые прядки, которые забавно вьются вокруг пальцев матери, когда она ласково поглаживает макушку сына, напоминали золотистые колосья пшеницы, неурожай которой случился в очередной раз. Глаза же оказались голубыми, полностью отражая то предательски чистое небо без единого намека на хотя бы крошечное облачко, которое освободило бы от мучений и землю, и людей. В такое время о том, чтобы кормить путников не должно было быть и речи, даже на семью из троих еды хватало впритык. Но пекари упорно стремились помочь всем, даже в ущерб себе, исключая разве что малыша, но и тот потихоньку откладывал от своей порции часть для отца, ежедневно искавшего тяжеленные мешки, и для матери, ткавшую ночами полотна из собранного льна, дабы принести в дом дополнительный доход. Семья потихоньку существовала.

Первый трет бальда*/март. Артак — 3,5 года

Ворочая в руках вырезанную местным плотником игрушку-лошадь, мальчик весело хихикал, то и дело водя фигуркой по земле, заставляя в могучего скакуна проходить сквозь опасные приключения, заключённые лишь в светловолосой макушке ребенка. Он ещё слишком мал, дабы понять смысл слов, оброненных обеспокоенным родителями. Слишком мал, чтобы понять — мама не потолстела. Хотя факт этого его обрадовал, ведь это значило по папиным словам, что мама нормально питается. — Баттур, ты ведь понимаешь, что это огромное счастье. И мы его сумеем вырастить и оберегать, — ласково водя широкой ладонью по напряжённой спине супруги, блондин чмокнул жену в висок, притягивая за талию к себе на колени, — Все будет хорошо, наш малыш лишь осчастливит мир. — Но тоже видишь, мир меняется. Я не хочу, чтобы он попал прямо в разгар междоусобиц и войн. Я люблю этот мир, Саба, но… — К тому же у него будет старший брат, который в случае чего обязательно подставит плечо. Зря что ли я ращу из мальца настоящего мужчину? — мягко прервав растерянный монолог любимой поцелуем в уголок губ, пекарь ласково улыбнулся, вновь сместив руку. Загорелые пальцы начали пропускать меж собой шелковые каштановые пряди, — Все будет хорошо. Они выстоят. Мы выстоим. Все вместе, одной семьёй.

Первый трет ходера**/декабрь. Артак — 4 года.

Второй малыш родился в темную ночь, наполняя тишь, повисшую над деревней громким плачем, который, кажется, и в лесу слышно. У малыша сильные лёгкие, с этим никак не поспоришь. Угольно-черный волосы и пара ярких изумрудов — вот что принес Халис миру в момент рождения. Стоило затянуть потуже пояса, их теперь четверо. Старший отнёсся с младшему брату с любопытством и нежностью, осторожно поддерживая завёрнутый в одеяльце комочек с поддержкой матери. - Эй, привет, маленький брат! — хихикнув и потеревшись носом о нос братца, Арт с улыбкой уставился на младенца. Тот налет на свой нос не оценил, сначала оторопев, а затем гукнув. Пока ещё рано для совместных игр, но блондин уже рвется к младшему, ощущая в душе гордость за прелестного брата и огромнейшую радость, что теперь он не единственный ребенок в семье. Но пусть в семье и счастье, не все было так безоблачно. Голод нависал Дамокловым мечом, ясно говоря уменьшающимся с каждым годом урожаем, что скоро людям придется камешки лизать, лишь бы заглушить урчание живота. Лишь в год, что выпал как раз до рождения Хала, урожай был более или менее неплох, позволяя сделать небольшие запасы. Совсем уж небольшие. — Смотри. В погребе молоко для него, если попросит ещё, достань тот сваренный кабачок и сделай пюре. Мы скоро будем, малыш. — Не хнычь и защищай дом с братом. Ты ведь мужчина! — Да, мама. Да, папа. Артаку уже пять, Халису год. Родители не в первый раз оставляют их, давая инструкции и оставляя достаточное еды на запланированное отсутствие и немного дополнительного, на случай непредвиденных обстоятельств. Старший неплохо уже осваивает домашние дела, умеет варить яйца с помощью маленькой печки, сделанной в пристройке специально для таких целей и лишь с отмашки отца разрешается для использования. Это полезно. Когда еда подходит к концу, родители не возвращаются, а Халис плачет, старший брат понимает насколько это полезно, аккуратно проваривая подаренные старушкой овощи. Он старший, он позаботится о брате и доме. Он обязан.