По следам предательства

      Узкие улочки, по которым бегали маленькие точечки, спешащие из одного конца города в другой, тянулись длинной паутиной вокруг огромного порта. Хаос медленно поглощал город изнутри, начиная с самых низких слоёв общества, а затем проглатывая последующие, постепенно подкрадываясь к самой верхушке. Это лишь вопрос времени, когда он пересечёт ту грань, которую недозволенно переступать никому. Тогда начнётся полнейшая неразбериха, кровь польётся реками, а предсмертные крики заглушат песни морей и лесов. Мрак породит страх в сердцах людей, и он долго будет пытать несчастных в тёмных камерах безнадёжности. Но после каждой ночи, как известно, всегда наступает день, и лучи рассвета пробуждают внутри человека веру в лучшее завтра. Так было и будет до тех пор, пока планеты не прекратят свою многовековую прогулку.       Но никого не волнует далёкое будущее. Все хотят изменить что-то в угоду себе уже завтра, и некоторые достигали значительных успехов в строительстве своей дальнейшей жизни. Например, тамплиеры всё ближе подкрадывались к главной цели своей работы: уничтожению братства и установлению своих порядков в колониях. Только что прошло общее собрание, во время которого было озвучено последнее укрытие капюшонщиков: поместье Дэвенпорт. Там скрывались остатки славного аббатства, когда-то имевшего настоящую силу в Новом Свете. Но эти времена прошли и одна малюсенькая крупица отделяла орден от полного могущества, и вот-вот она перестанет существовать. Осталось лишь немного подождать.       Шэй стоял, облокотившись о стену, и выжидающе смотрел в сторону Великого Магистра. Хэйтем разговаривал с одним из своих преданных людей, и, кажется, просил его удвоить усилия, направленные на расширение влияния ордена в верхних кругах. Он явно был измучен долгими обсуждениями, а осознание того, что вечер окажется куда длиннее, чем он себе представлял, только добавляло тень усталости на его лице. Кормак мог бы выбрать более подходящее время для личной беседы, но любопытство терзало нутро уже многие дни, не позволяя забыть о надоевших мыслях ни на одну минуту. Нужно всё прояснить прямо сейчас, иначе может оказаться, что мечты ордена по-прежнему останутся далеки.       Наконец, надоедливый собеседник покинул комнату, и грандмастер обратил усталый взгляд в сторону Шэя. «А у тебя-то что не так?» — только и шипели они. Мужчина, поборов в себе секундную боязнь, оттолкнулся от стены, а затем заговорил извинительным тоном. — Магистр Кенуэй, мне нужно с Вами поговорить… Об одном… Об одном человеке. — ирландец старался подбирать правильные слова, чтобы не разозлить грандмастера ещё сильнее. — О ком именно?… Не томите, Шэй.— если бы у Хэйтема оставались силы, он бы точно говорил более раздражённым голосом. — О девушке, служащей в рядах разведки. Лилиан Скайлер. — теперь глаза Кенуэя смотрели на ирландца гораздо внимательнее и с небольшим прищуром, как бы он искал что-то подозрительное в словах собеседника, но его цепкому взгляду так ничего и не приглянулось. — Что с ней? — Я не думаю, что ей стоит доверять. Она училась вместе со мной и была… — Ассасином? — Кормак пару раз хлопнул ресницами. Хэйтем сказал это так, будто догадывался о подобном. Нет, он в самом деле знал это, и поэтому ничуть не удивился. — Так Вам известно? — Шэй продолжал ошарашенно смотреть на британца, в данный момент казавшимся чуть ли не всезнающим дьяволом. — Разумеется. Я бы никогда не поручил разведку людям, о которых сам ничего не знаю. Это всё, что ты хотел мне сказать? — Кенуэй явно был разочарован недогадливостью человека, который прежде ни разу его не подводил. — Да… Вернее, не совсем. — опомнился Шэй, немного поразмыслив. — Как она попала в орден? И почему… Почему Вы ей верите? — Почему?… — Хэйтем по обыкновению убрал руки за спину и приподнял голову, вспоминая их первую встречу с явным интересом. — Раз уж ты спрашиваешь…

***

      Непроглядная тьма заступила на свой обыденный пост, принося в своей сумке страшные сказки про людоедов, ведьм и всепожирающих зверей. Разумеется, это всего лишь глупости, способные напугать только маленьких детей или самых настоящих трусов. Куда зловеще для «бесстрашных» людей будет тишина, среди которой раздастся внезапный хруст, непонятно от кого или где раздавшийся. Страшнее неё не существует ничего, ведь одному нашему сознанию известно, чего мы боимся по-настоящему, а в полном беззвучье наше воображение рисует поистине ужасающие картины. Только человек, контролирующий игры своего разума, мог отправиться в лес поздней ночью, да ещё и на встречу, по всем признакам таящую за собой опасную ловушку.       Но даже самый опытный человек порой не способен предугадать всё, сколько бы он не прожил и не повидал на этом чёртовом свете. Вот и сейчас Хэйтем никак не мог поверить, что его не ждали ни засада, ни острые мечи, ни лица злорадствующих врагов — лишь тёплый огонь, виднеющийся сквозь почерневшее окно и обрамляющий сидящую за столом фигуру. Похоже, фантом, попросивший о тайной встрече, в самом деле решил провести обычную беседу, целью которой явно не было убийство грандмастера в забытой всеми хижине. Рассмотрев в окне всё, что было ему нужно, Кенуэй решил рискнуть и войти в пристанище вора через обычный вход.       Он неслышно обошёл крайнюю стену хижины, встал перед самой дверью и с деловитым видом осмотрел её, будто за ней таилась неведанная, и самая гигантская тайна всего человечества, но если принять за человечество одного магистра, то всё примерно так и выглядело. По возвращению из Северной Атлантики внезапно выяснилось, что кто-то украл дневниковые записи британца, в которых содержались данные о делах ордена. Воришка поработал исправно, ибо Хэйтем потерял его след уже на границе Нью-Йорка. Несколько дней бесследных поисков загнали его в тупик, но, к большому удивлению, «похититель» сам дал о себе знать: оставил письмо, в котором просил о встрече, уверял, что вернёт дневник, и что самому грандмастеру ничего не грозит. Правда это или нет, придётся узнать напрямую.       Хэйтем открыл дверь. Ему в лицо врезалась полоса света, исходящая от нескольких небольших свечек. Они его не ослепили, но заставили слегка прищуриться. Тамплиер закрыл за собой дверь и устремил взгляд на противоположную стену, возле которой стояла ветхая мебель. На одном из стульев сидел загадочный незнакомец, поднявшийся без резких движений, как только увидел долгожданного гостя. На столе рядом лежала тонкая книга в кожаном переплёте — украденный дневник Хэйтема. Острый меч лежал там же. При большом желании к нему можно подскочить и взять в руки до того момента, как противник совершит первый удар. Сам вор выглядел ухоженно, но одежда явно была не свежего покроя: на ней было много затяжек. Из-под капюшона, вернее, из-под его остатков выглядывали тёмные пряди, обрамляющие миловидное лицо осторожным кругом. Широкий таз выдавал под мешковатым костюмом женскую фигуру. — Полагаю, я доставила Вам много неудобств. — голос был твёрд и не менее решителен, хоть густые ресницы периодически вздрагивали, выдавая волнение. — Слишком мягко сказано. — Хэйтем выразился бы иначе, не будь перед ним юная дама. — Что Вам нужно от меня? — Один разговор. — ответила она, на пару секунд опустив взгляд вниз. — Не тяните. Вы и так долго испытывали моё терпение. — он сделал шаг вперёд. Девушка не шелохнулась. — Я хочу служить на благо ордену.       Хэйтем сильно удивился такой просьбе. Эта девушка явно сумасшедшая или же решила, что может всё. Других причин для такой странной просьбы он больше не видел. Кто вообще стоял перед ним? Манера общения выдавала знание этикета, измученные черты лица явно свидетельствовали о тяжёлом времени, которое пришлось пройти за последние годы. На плечах и поясе костюма не доставало каких-то деталей: виднелись порванные нитки с растрепавшимися концами. Когда-то она была членом братства. Но пару месяцев назад, если не больше, она ушла. Возможно, это произошло даже до истории в Атлантике, однако это не меняет сути дела. Всё слишком подозрительно. — Вы понимаете, что и у кого просите? — широкие брови нахмурились. — Да. Абсолютно. — так же смело произнесла она. — Я в жизни не слышал ничего абсурднее! — Хэйтем покачал головой, а затем сделал ещё один шаг по направлению к девушке. Теперь их разделяло расстояние длиной в метр. — Я понимаю, что у Вас нет поводов доверять мне. Но орден для меня — это последний шанс. Я бы не трогала Вас, будь у меня другой путь. Вы можете меня убить. — для подтверждения своих слов она сделала шаг так, чтобы между ними оставалось сантиметров тридцать, не больше. — Я знаю. Но я готова к этому. Рано или поздно, меня всё равно убили бы Ваши люди. — Что Вами движет, раз Вам нужно либо всё, либо ничего? — проникновенно спросил грандмастер. Он смотрел на неё так, будто одна его мысль могла испепелить девушку дотла. — Я никогда не питала страсти к идеалам ассасинов. Это был лишь способ спастись. Сейчас же я могу сама решать, во что верить. Почему с таким рвением?… Простите, но, боюсь, Вы не сможете меня понять…       Хэйтем внимательно наблюдал за речью и мимикой девушки. Как бы он не хотел услышать хоть долю вранья в её голосе, хоть каплю фальши, просочившуюся через стену стойкости, юная леди говорила без всяких утаек. Ей в самом деле было важно, чтобы сегодняшняя встреча закончилась благополучно, а не прекратила её существование раз и навсегда. Если она действительно покинула братство, значит, бояться нечего, и орден мог бы получить ещё одного преданного бойца. Но неприязнь по-прежнему не давало склонить чашу весов в сторону согласия. Всё слишком странно, слишком изощрённо придумано ради одной встречи. Может, она не хотела, чтобы кто-то ещё знал об этом? Боялась слежки? Но раз уж Кенуэй не смог напасть на её след, смог бы кто-то другой? Больше вопросов, чем ответов. Нужно проверить...       Выбрал Хэйтем весьма действенный способ. Послышался хруст, звон железа, а затем женский вскрик. За несколько мгновений Кенуэй успел опрокинуть незнакомку на стол и сжать тонкую шею пальцами, которую он в любой момент мог бы стиснуть или проткнуть. Девушка схватилась за его ладонь, но то была простая привычка, как ложиться спать по расписанию. Не отнимая рук, она отвернула голову и сильно зажмурила глаза, втайне мечтая, чтобы смерть не была болезненной. Черноволосая ещё не хотела умирать, но и желание жить с каждым днём медленно сгорало, оставляя после себя лишь небольшие горстки пепла. И она решила рискнуть — поставить на кон собственную жизнь, прекрасно осознавая, что шансы на победу были не больше игольного ушка. Между её мечтами и ей росла глубокая расщелина, захлопнуть которую мог лишь крест древних. Без него мечты так и останутся недостижимыми отблесками, с неприступностью которых она не сможет смириться. Поэтому ей нужен орден. Поэтому ей нужен Хэйтем.       Тяжесть в горле постепенно пропадала, а вместе с ней нависающее над девушкой тело. Воровка медленно раскрыла глаза. Мужчина, пару секунд назад собиравшийся отдать её в руки костлявой, отстранился и уже более благосклонно смотрел на незнакомку. Она опёрлась на локти, помогая себе встать, а после, с трудом успокаивая бешеный стук сердца, выжидающе посмотрела на магистра. — Я Вам верю. — тишина оборвалась, а собеседница наконец-то сглотнула ком, не дававший воздуху как следует поступать в лёгкие. — Но это не значит, что я так просто приму Вас в орден. Вы должны доказать свою верность, и я буду лично наблюдать за Вашей деятельностью. Это ясно? — Я готова. — смелость, испуганная быстро сменяющимися картинками, постепенно возвращалась к ней. — Я… Я не разочарую Вас, сэр.

***

— Понятно. Она просто струсила.       Шэй, выслушав рассказ грандмастера, скептически отнёсся к поведению девушки. Ассасины в то время чувствовали, что пора уходить в подполье, а ещё лучше — надеть маски и навсегда разорвать нити, связывающие их с опасным прошлым. Не исключено, что и Лилиан последовала тому же примеру. Она слишком юна для встречи со смертью. Ей хотелось гулять среди зеленеющих лесов, ступать босыми ногами по щекочущей траве и подставлять лицо под солнечный свет. Но мысли Кормака были далеки от правды, и Хэйтем попытался это доказать: — Зная, что из задуманного мало что выйдет, но тем не менее пойти на встречу опасности, жертвуя собственной жизнью — всё это ты называешь трусостью, Шэй? — Я лишь хочу сказать, что она могла «играть на публику». — ирландец от своего не отступал. — Она совсем не умеет врать, не то что играть. — Хэйтем покачал головой. — За два года я убедился в этом окончательно. Но Лилиан ни разу не подвела меня за всё это время, а её разведывательные операции всегда протекали удачно. Лично я не вижу никаких причин для волнения.       Шэй стиснул пальцы и опустил голову, как провинившийся мальчишка. Его вновь скинули со скалы прямо в ледяной океан, но на этот раз уже фигурально. Он выставил себя дураком, чересчур зациклившись на одной девушке, и, возможно, упустив из виду какие-нибудь другие важные детали. Но подозрения оказались беспочвенны, а время, потраченное на поиски ответов, можно было бы посвятить более полезным вещам. Ошибки совершают все люди, но почему-то Шэй слабо этим утешался. Слишком уж глупо всё получилось, а казаться человеком бестолковым он не хотел. Особенно в глазах магистра. Если бы он с самого начала поверил Скайлер, этого разговора удалось бы избежать. Но он не мог ей доверять. Только не после того, что произошло между ним и братством много лет назад. — Простите за беспокойство, магистр Кенуэй. — Шэй наконец-то смог оторвать разбитый взгляд от земли. — И спасибо, что объяснили. — Если это всё, то я буду вынужден тебя оставить. — Кенуэй не скрывал желания поскорее удалиться в свою комнату. — Тебе тоже следует отдохнуть. Скоро мы нанесём ассасинам решающий удар, и я хочу, чтобы ты был готов к этому моменту. — Да, конечно. — Кормак понимающе кивнул, а затем пропустил магистра к двери. Когда Хэйтем покинул комнату, веки ирландца потяжелели уже после того, как он бесцельно оглядел четыре однотипных стены и шумно вздохнул. — Я в самом деле идиот…