По следам предательства

      Дни тянулись медленно и очень скучно. Починка корабля шла в достаточно шустром темпе, но до конца работ по-прежнему было далеко, и это ожидание убивало соскучившегося по морю капитана. Вокруг было слишком много зелени, к которой ирландец никак не мог привыкнуть после просторных пейзажей, где цветовая гамма менялась от чёрно-синей по ночам, до багрово-жёлтой по ранним утрам. В отличие от Гиста, легко завязывающего разговор с любым встречным, Шэй не любил собирать сплетни обо всём, что случается в мире, и предпочитал этому занятию более полезное, с его точки зрения, времяпрепровождение. Именно поэтому он захотел посвятить время человеку, который был ему по-своему интересен, и с кем минуты могли бы пролететь куда быстрее.       Лилиан не открывала дверь даже после продолжительного стука. Шэй уже начал было беспокоиться, не случилось ли чего дурного, но к нему вовремя подоспела мысль, что он просто мог пропустить её выход, а сама девушка, скорее всего, отправилась на утреннюю прогулку. Не теряя времени даром, мужчина спустился по скрипучим ступенькам на первый этаж, после завернул к двери и покинул таверну. Над ним простиралось голубое полотно, на котором виднелось одно единственное пятно жёлто-оранжевого цвета, слепящее привыкшие к темноте глаза. Если бы не холодные ветра, периодически набегающие на сушу по велению могучих океанов, от жаркой погоды просто невозможно было бы спрятаться. Она бы жарила жителей, как на углях, кидала в их головы солнечные удары и жадно испивала водоёмы до самого дна. Какое счастье, что такой испепеляющей погоды здесь почти не бывает, а по большей мере местных жителей ласкает приятная весенняя погода.       Шэй окинул идущие вниз строения взглядом, надеясь отыскать среди узких проходиков и широких тропок черноволосую голову. Однако нужной девушки на глаза не попалось, и он стал гадать, где же ещё она могла пропадать. Безрезультатно простояв на одном месте ещё минуты две, ноги всё-таки напрягли зевающие мышцы и заставили пройтись по малонаселённому Галифаксу. Спускаясь мимо небольшого пригорка, ирландец скользнул взглядам по жителям, домам бледно-жёлтых или тёмно-коричневых оттенков, среди которых затесалась небольшая фактория, в которой можно было найти всё и на все случаи жизни, от простых письменных принадлежностей, вплоть до хорошего ружья. В любой другой день Шэй с удовольствием бы заглянул к продавцу и выцепил у него что-нибудь интересненькое, но сперва нужно отыскать не пойми куда пропавшую девицу.       Ирландец обошёл поселение со всех сторон, и жители начинали думать, что тот явно не дружит с головой, а одни ротозеи, стоявшие недалеко от церкви, даже посмеялись ему вслед. Не собираясь больше испытывать на себе пугливые или презрительные взгляды, Шэй надумал осмотреть поселение с высоты, и самой подходящей точкой оказалась верхушка некой постройки в белых цветах. Подойдя к зданию с тыльной стороны и предварительно проверив, чтобы за ним никто не следил, ирландец зацепился рукой за выступающую раму, подтянулся, стал подниматься вверх. Вскоре он коснулся черепицы, укрывающей здание от гнева небес, взобрался на неё и чуть не свалился вниз, на пару секунд потеряв контроль над сильными руками. Сделав над собой усилие и ещё раз подтянувшись, он всё-таки забрался на крышу и уставился вперёд.       На балюстраде, ограждающую небольшую башенку с колоколом, спиной к нему сидела сгорбившаяся над чем-то Лилиан, явно не замечавшая постороннего присутствия. Лёгкий ветерок ласкал её черные пряди, заставлял периодически вздрагивать от своих холодных прикосновений, но, несмотря на все его непристойные проделки, девушка не собиралась уходить или хоть как-то покинуть маленький мирок, окруживший её мистическим куполом. Однако нарушитель грёз появился совсем внезапно и совсем не оттуда, откуда можно было бы предположить. — Лилиан? — она резко обернулась и одарила ирландца ошарашенным взглядом. — Что ты тут делаешь? — Т-с-с-с. — быстро разобравшись, кто перед ней стоит и откуда такой взялся, девушка резко приложила палец к губам, и Шэй притих, хотя и не совсем не понимал, с чего вдруг должен был так себя вести. Тем временем Лилиан вытянула ногу, закрыла ей какой-то люк, находившийся на полу башенки, и только после этого повернулась к мужчине и соскочила с балюстрад. — Нельзя прерывать службу. — Службу?… — Шэй и не заметил, что это здание, которым он хотел воспользоваться как точкой обзора, было ничем иным как простой церковью, отличающейся от других построек только высоким шпилем на колокольне. Мельком оглядев стоящую перед ним девушку, он обратил внимание на маленькую книжку с чёрной обложкой и позолоченными узорами, которую она держала в руках, и в этот момент какая-то часть вопросов мигом встала в пару со своими ответами. — Так ты верующая… — Тебя это удивляет? — она наклонила голову набок, с прищуренными глазами наблюдая за странной реакцией ирландца. — Признаться, да. Я не думал, что среди наших рядов есть… Глубоко верующие. — Шэй хотел сказать куда более грубое слово, но на последних нотках всё же передумал. — Рассказы о Тех, Кто Пришёл Раньше, не сильно меня впечатлили, Шэй. — она пожала плечами, как бы говоря: «Ну и такое бывает». — А тебя нет? — Скажем так. — Шэй скрестил руки на груди, и, дав себе время поразмыслить над необидным ответом, спокойно продолжил. — После всех неприятностей, что мне «посчастливилось» увидеть и пережить, — он сглотнул, — моя вера много пошатнулась. — Надо же… — Лилиан отрешённо отвела взгляд в сторону, и на какое-то время улетучилась в мир собственных мыслей, нестройными рядами перепрыгивающих с места на место. К сожалению, делиться своими переживаниями с Кормаком она не собиралась, и тому надоело просто стоять и ждать, пока прихожанка снова надумает вернуться в реальных мир и обратит на него внимание. — Зачем ты залезла на крышу? — один вопрос не смог пробить стену её забвенья, и Шэю пришлось подойти ближе, положить ладонь ей на плечо, чтобы хоть как-то напомнить девушке о своём присутствии. Когда же он, наконец, поймал на себе непонимающий взгляд, то повторил вопрос ещё раз. — Зачем ты залезла на крышу? — На крышу?… — переспросила она так, будто они находились на земле, а вопрос капитана был просто абсурдным. — Ох, это долгая история. — всё-таки ответила она, убрав книгу во внутренний карман своей накидки. — Нам спешить некуда. К тому же твой покой я всё равно прервал. — Шэй кинул взгляд в сторону балюстрады, на которой сидела девушка минутой ранее. — И то верно.— согласилась Лилиан, посмотрев куда-то вниз. — Я тут бывала раньше. Искала судно, чтобы отплыть в Нью-Йорк, но наткнулась на парочку приставал. Это было ещё до вступления в братство, и единственный выход, который я нашла из той ситуации — треснуть одного из негодяев горшком. — Разве это по-божески? — усмехнулся Шэй, но тут же прикусил язык, когда девушка разочарованно фыркнула. — Извини… — Тогда мной овладел страх. И, стыдно признаться, но мне некогда было думать о Его учениях. — А сегодня, похоже, ты наткнулась на них снова, и они тебя узнали. — догадался ирландец. — Да… — Лилиан с грустью простонала. — До сегодняшнего дня я не видела их. Возможно, охотились в лесу и вернулись в поселение только сегодня. Я как раз шла к церкви, когда столкнулась с ними. Они увидели меня, сощурились, а затем рванули, как сорванные с цепи псы. Мне удалось их обмануть, и они потеряли меня из виду. Это дало время вернуться к церкви. — Но ты решила не заходить внутрь, зная, что они всё-таки догадаются, где тебя искать, а потому решила прослушать службу на крыше, чтобы, в случае чего, беспрепятственно отсюда уйти? — она быстро кивнула. — Хитро. Но ты забыла одну маленькую деталь. — Кормак дождался, пока она внимательно посмотрит на него. — Галифакс слишком маленький, чтобы в нём скрыться. А нам тут торчать ещё несколько дней, если не больше. Рано или поздно они всё равно до тебя доберутся. — И что ты предлагаешь? — спросила Лилиан, усаживаясь на холодную черепицу. — Научить их по-плохому? — Разумеется. — Мне этот вариант не подходит… — тоскливо протянула девушка, прижимая ноги к груди и кладя на них голову. — Зато мне прекрасно подходит. — ответил Кормак, позволив себе присесть рядом. — Можешь даже не отговаривать. — предупредил он девушку, как раз собиравшуюся открыть рот. — У меня тоже есть принципы, Лилиан. И одно из них гласит: помогать тем, кто нуждается в помощи. Особенно своим соратникам.       Лилиан долго смотрела на него, и значение этого пристального взгляда ирландец никак не мог разгадать. Что творилось в этой голове, напичканной церковными нравоучениями и запретами? О чём она думала, когда пристально изучала его глаза, волосы, скулы, одежду, не упуская даже совсем несущественной детали? Почему-то Шэю казалось, что теперь она воспринимала его как недалёкого, чьё место было на ферме или в конюшне. Совсем как шевалье! Но, всё-таки взглянув в яркие глаза, ирландец понял, что всё было далеко не так. Её лицо выражало спокойствие, а не неприязнь, и девушка просто старалась запомнить его во всей красе, как художник запоминает все ямочки и бугорки пейзажа, который он собирается зарисовать. Когда же прозвучал её бархатный голос, ирландец окончательно поверил в это. — Спасибо, Шэй. На самом деле. Спасибо. — губы расцвели в милой улыбке, при виде которой ирландцу самому захотелось улыбнуться, встать на ноги и во всё горло заорать: «Я люблю этот чёртов мир!». — Буду рад помочь. — ответил он, а потом, сделав небольшую паузу, стал расспрашивать девушку обо всём, что было или стало ему интересно. — И… Как давно ты обратилась к Богу? — С детства. — Родители приучили? — Нет. — она покачала головой. — Я сама к этому пришла. Отец особо не занимался моим воспитанием. — добавила она чуть погодя и блеск, из-за которого её глаза горели синим пламенем, заметно поубавился. — Отец не любил меня. И все долгие годы мечтал продать меня подороже. — Чем же ты ему так не угодила? — полюбопытствовал Шэй, с каждым словом всё больше и больше погружаясь в её рассказ. — Я убила мать. Ирландец ошарашенно посмотрел на неё, услышав столь ужасающую фразу. Этот маленький человек, с трудом выносящий вид крови и любое не благочестие, мог убить собственного родителя? Да это уму непостижимо! Либо Шэя обманывает собственный слух, куда-то растерявший всю внимательность, либо он действительно ничего не знает о лилии с чёрными лепестками, под которыми — совсем неожиданно — скрывались острые и ядовитые шипы. — Я не ослышался?… Ты… Убила свою мать? — Лилиан поймала его долгий взгляд и в ответ грустно просопела. — Когда появилась на свет. — наконец-то пояснила она, и мысли Шэя перестали скручиваться в гигантский клубок непонимания. — Мать умерла во время родов. И отец всю жизнь винил меня в её смерти. Я много слёз пролила из-за этого.       Внизу послышался топот и тихие голоса — служба закончилась и некоторые люди, только что распрощавшиеся с грехами, локтями распихивали прохожих, дабы поскорее вернуться домой, а может и в лавку, где они могли бы обвесить какого-нибудь непоседу на пару монет, отданных милостыней. — А потом? — Шэй торопил не потому, что ему было скучно, а потому что был сильно заинтригован — так всегда бывает, когда хочешь узнать человека получше. — Потом няня стала водить меня в церковь, чтобы отец периодически отдыхал от меня. Я могла проводить там часами, слушая проповеди священников. И как-то раз я поняла, что всякий человек заслуживает прощения. Особенно родной. Бог не даёт таких испытаний, с которыми нам не дано справиться. И я смирилась с отцовской неприязнью. Так и жила… — Пока папенька не нашёл тебе подходящую пару. — докончил за неё Шэй и получил утвердительный кивок. — А почему ты с этим не смирилась? — Ты будешь смеяться. — ирландец приподнял брови в ожидании. — Всё из-за тех же законов. Брак должен быть чистым и обоюдным, а здесь… Миром правят деньги. — девушка удручённо вздохнула, затем поставила руки за спиной и перенесла вес тела на них. — А я не хотела быть простым инструментом. Это… Слишком низко. Поэтому я и решилась на побег. — Вот так просто? Без всяких угрызений совести и внутренних распрей? — Разве что в самом начале. Но я знала, что поступаю правильно. Меня что-то подталкивало. Да, разумеется, мне было трудно поначалу. Я ведь совсем ничего не знала о мире за пределами моего дома. — девушка дрогнула, вспоминая те времена, которые, казалось, совсем ещё недавно наступали ей на пятки. — Но мне повезло: я попала в братство и справляться с жизненными трудностями стало куда проще. — И тебя никогда не тянет назад? К роскошной жизни, чистым одеждам и беззаботности? — поинтересовался Кормак, тоже решивший сменить позу из-за покалывания в ногах. — Ни к чему из этого. Можешь верить, можешь нет, но… Мне нравится такая жизнь. Единственное, что меня пугает — это постоянный запах крови, от которого я не в силах избавиться. Я начинаю к нему привыкать. — Тебе ничего за это не будет. — заверил Кормак тоном зануды-учителя. — Не зря же говорят, что риск порой является оправданным. — Шэй указал ладонью в её сторону. — И тебе тоже стоит рискнуть.       Беседа плавно перешла в тихую пустошь, где единственным обитателем был небольшой комочек по имени перекати-поле, снующий то в одну, то в другую сторону в погоне за ветром. Со стороны могло показаться, что собеседники чувствовали неловкость из-за севшего между ними молчания, так внезапно подкараулившего сладкую парочку и застигнувшего их врасплох. Но они оба понимали, что то была лишь вынужденная пауза, чтобы голова привела в порядок своё скромное жилище, куда понакидали кучки разрозненных мыслей. Шэй, судя по уставши-припущенным векам, видел, что девушке говорили эту фразу не впервой, но тем не менее эти слова всегда заседали у неё в голове, и когда-нибудь они переполнят чашу кончаемого терпения, которая опрокинется в один ненастный день и изменит течение нескольких судеб. — Думаю, нам пора спускаться. — поднявшись с холодной крыши, первым прервать тишину осмелился ирландец. — Но сначала разберёмся с твоими обидчиками. Где они? — Вон та компания. — девушка указала в сторону фактории, где выделялась группка людей из трёх человек, среди которых особое внимание привлекал мужчина с маленьким шрамом на лбу. — Ты уверен, что это хорошая идея? — спросила она в свою очередь, всё ещё не веря в необходимость подобных действий. — Ты не думал о том, что они обозлятся на нас куда сильнее? — Думал. Но поверь, я знаю, о чём говорю. Идём. Боятся здесь нечего.       Напоследок Кормак беззаботно улыбнулся и быстрыми, продуманными движениями стал спускаться вниз. Лилиан последовала его примеру и уже очень скоро стояла внизу. Шэй кивнул и уверенным шагом направился в сторону доходяг, которые ещё не подозревали о наличии врага в рядах одной из влиятельнейших организаций. Девушка ступала за ним шаг в шаг, и с каждой секундой внутри неё разгорался недетский интерес, сметающий со своего пути все предрассудки и зажигая в её глазах игривый огонёк. Почувствовав себя на удивление воодушевлённой, она сняла капюшон и поравнялась с Шэем.       Очень скоро они обратили на себя внимание троицы. Один из них был одет почти что нищенски, в изношенных башмаках и лёгком жилете. Вторые два выглядели чуть лучше, но грязные волосы и дырки в костюмах не позволяли им казаться богаче и благороднее, чем они есть на самом деле. У одного из них была густая борода, и безобразное количество жирных пятен "красило" одежду, а у мужчины с шрамом проглядывала лёгкая щетина, и отсутствовало два или три зуба. Перешёптывание при виде кареглазого незнакомца, стоящего рядом с девушкой, просто кричало об их неуверенности в себе и добавляло капитану козырей в колоду. Впрочем, слишком быстро отыграться не получилось, так как тройка, имевшая, по-видимому, дела с такими защитниками, быстро юркнула в небольшой переулок, а там было видно, как они обменялись парой слов, и каждый растворился из поля зрения тамплиеров, пойдя своей «сладкой тропинкой». — Заставляют поверить, что они испугались. — внезапно произнесла Лилиан, чем привлекла внимание ирландца. — А на самом деле хотят разъединить нас и застать каждого врасплох. — Тогда не будем испытывать их терпение. Справишься с нищенкой? — он размял кулаки и хрустнул пальцами. — Вполне. Как закончу — сама найду тебя.       После этих слов девушка отвернулась от него, с разбегу поднялась на одноэтажный дом и скрылась в тени крыш. Шэй воспользовался земным путём и, предугадав маршрут одного из обидчиков, поспешил перейти ему дорогу. Он запетлял переулками, следовал коротким ходам до тех пор, пока не увидел идущую прямо в его объятия жертву, иногда оглядывающуюся по сторонам, дабы проскользнуть мимо взора красномундирников, которые не обременяли себя лишними заботами касательно наблюдательности. Когда мужчина с проевшим молью камзолом в очередной раз повернул голову, ему в живот со всего размаху прилетел удар кулака, а по вмиг сгорбленной спине проехались сжатые в замок руки. Он растёкся на земле с жуткой гримасой боли на лице, в судорожных движениях пытаясь разобраться, то ли спасать ещё здоровые части тела, то ли жалеть уже покалеченные. Ему не дали сделать ни того, ни другого, потому что резко подхватили за шкирку и ударили головой о стену ровно настолько, чтобы бородач потерял сознание и раз и навсегда запомнил преподнесённый ему урок.       Оттряхнув руки, Шэй оглянулся и, убедившись в отсутствии лишних зрителей, усадил поражённого так, чтобы все думали, будто он просто напился до такого состояния, что даже родные ноги отказывались его держать. Настала пора выискать вторую цель и точно также отучить шрамщика от любви к плотским утехам. По-хорошему, ему не помешало бы отрезать гениталии, затолкать их же по самое бандитское горло, а затем похоронить заживо, но пока Шэй остановился на примитивном способе выпустить пар. Вскочив на крышу ближайшего здания, ирландец быстрым шагом, периодически сменяющимся на короткие прыжки, отправился в ту сторону, где, предположительно, был второй ободранный камзольщик. Достигнув нужной точки, ирландец присел на корточки, дабы не привлекать излишнего внимания, и стал высматривать свою цель в каких-нибудь тёмных местах, где он мог затаится.       И очень скоро Кормак нашёл его как раз в такой прожилке между домами, откуда беззубый глазами выискивал осмелевшую девицу. К счастью, в серой толпе её не было, что позволило тамплиеру тщательно продумать свои действия безо всякой спешки. Осторожно передвигаясь по крышам, Шэй медленно приближался к своей цели со спины. Чтобы затянуть противника в тень и уже там научить его манерам, тамплиер спрыгнул на землю в безлюдный проход и завернул за угол дома, где находился шрамщик. На удивление, последнего на нужном месте не оказалось. Будто горластая птичка напела ему о незваном госте и перенесла в другое, менее опасное место меньше чем за секунду. Шэй искренне надеялся, что о его присутствии никто не пронюхал.       Встав на место пропажи, ирландец бросил взгляд в сторону толпы и в ту же самую секунду зацепил в ней дырявый подол камзола, который уже успел запомниться. Времени на очередные прыгалки-скакалки уже не оставалось, а потому Шэй вышел из укрытия, пристально следил за целью, попутно распихивая по дороге зазевавшихся людей. И вот, шрамщик юркнул в узкое пространство между домами, ирландец ускорил шаг, чтобы не потерять его и там, очень скоро пересёк нужную линию, прошёлся чуть дальше… И снова никого не обнаружил! Оглядев двор ещё раз и грубо чертыхнувшись, Шэй хотел было забраться наверх и начать нудный поиск с самого начала, но, опустив взгляд вниз, он вовремя заметил сдвинувшуюся с крыши тень и успел сделать перекат до того момента, как на его шею попытались накинуть удавку.       Противник слышно заскрежетал зубами, выпустил цепочку из рук и вместо неё вложил в руку вынырнувшую из ножен саблю. Шэй за мгновение обнажил меч и кинжал, а в следующую секунду парировал первый и последний удар шрамщика, вывернул саблю и, приложив определённую долю усилий, выбил оружие из его рук. Последовал удар локтем в челюсть, и через секунду обидчик уже с гигантскими шарами смотрел на нависшего над ним дьявола в человеческом обличье, чьи глаза так и норовили целиком поглотить грешную душу. Не насытившись одним страхом в жалких глазах, Шэй захотел увидеть раскаяние. Сцепив пальцы на его грудках, он поднял труса с земли и ударил спиной о стену два раза, но, не удовлетворившись и этим, ударил третий, затем всадил колено в живот и только после отпустил несчастного на ноги, с которых он тут же повалился, тяжело кряхтя от коликов в желудке, будто бы его изнутри разъедали прожорливые крысы. Только после этого злобный дух покинул Шэя, и ирландец почти что угомонился. Когда же шрамщик трусливо покосился на склонившегося капитана, последний низким голосом предупредил его: — Ещё раз сунешься — парочкой ушибов не отделаешься.       После этих слов тамплиер с гордым видом покинул стонущего неандертальца и вернулся к светлым, просторным улицам, где он мог бы вдохнуть полной грудью и расслабиться. Если эти парни не такие идиоты, и хоть какое-то из двух полушарий болтается в их голове, то вряд ли они снова полезут на горящие угли, учитывая, что Кормак ещё старался себя держать. Выйдя на более открытое пространство, Шэй встал недалеко от того места, где они с Лилиан разошлись. Сложив руки на груди, и став внимательно глядеть по сторонам, Кормак стал ждать. Однако вскоре он начал чувствовать нестерпимую тоску и собирался сам отправиться на поиски, но в ту же секунду его легонько хлопнули по плечу. — Тихо же ты ходишь… — скорее сделав комплимент, нежели упрёк, Шэй обернулся к возникшей рядом с ним девушке. — Как справилась? — Быстро, легко, и без лишнего насилия. — прокомментировала она, сняв с головы капюшон и заправив в хвост длинные локоны, которые никак не хотели её слушаться. — Он тощий и ненатренированный. Я утомила его одной погоней, а потом просто вырубила ударом по голове. — Как-то слишком мягко для таких выродков, — он покачал головой, — но в твоём случае я бы так не сказал. — А ты, я смотрю, провёл время достаточно… Весело. — проронила она, указывая на кровавое пятно на рукаве. — Я придержался твоих запретов. — оповестил её Шэй и досадливо фыркнул. — Хотя таких в живых лучше не оставлять. Кто знает, сколько ещё жертв погибнет от их рук. — Уверена, твой урок они запомнят на всю оставшуюся жизнь.       Лилиан улыбнулась, посмотрела прямо в глаза ирландцу своим странным, отрешённым взглядом. Есть девушки, женщины, которые яркими звёздами сияют среди толпы, и к ним хочется подойти, поговорить с ними, ведь сам факт нахождения рядом с ними делает тебя выше в глазах окружающих. Но есть другие, неказистые и маленькие светлячки, чей блеск тихий, невзрачный, и они никого не впечатляют, и никто не обращает на них внимание. Первые, несмотря на их эффектный и сногсшибательный образ, выплывают из глубин памяти уже через пару дней. Вторые умеют блистать только в тишине и раз увидев их красивый, искренний свет, больше не сможешь его позабыть. Чем-то, но их редкий блеск запоминался. У Лилиан таким блеском обладали глаза с густыми, частыми ресницами, которые цепляли знакомых с ней людей необъяснимой загадкой. — Вот вы где! — знакомый голос старпома послышался позади Шэя и вынудил обоих плавно повернуть головы. — Я уж начал было думать, что «Морриган» внезапно отремонтировали, и вы отправились в дальнейшее плавание без меня. — Как можно, Гист? — Шэй состряпал добродушную улыбку и через пару секунд уже стоял рядом с другом. — Вы слишком плохого о нас мнения. — вставила девушка с непривычной важностью, что получилось скорее комично, нежели также серьёзно. — И подумать не успел! — тут же воскликнул Гист, и даже показалось, что он вот-вот постучит кулаком в грудь, доказывая непоколебимость своего хорошего к ним отношения. — Но и на старуху бывает проруха. Я разве не рассказывал, какая замечательная история приключилась со мной в Олбани…

***

Могучая богиня вновь шла за морскими всадниками к высоким берегам нового континента. Совсем скоро покажутся знакомые дома, верхушки новых и не очень церквей, а вдалеке душу будут лелеять прекрасные виды нетронутой природы. Долгое ожидание твёрдой земли многим портило настроение, но Шэй прекрасно знал, как обхитрить старика Хроноса и вернуть ему несколько ненужных дней. Зная, что воды в этих местах тихие и безопасные, чуть ли не целыми сутками капитан сидел в трюме, играл в карты или шашки с матросами, беседовал с ними и опрокидывал в себя сладкий ром. Но солнце уже давно скрылось за линией горизонта, и наступила пора второго способа скрасить ход длинных минут. Таковым был крепкий сон, желательно с приятными снами и любимым человеком рядом. Но, так как второго у капитана не имелось, пришлось ограничиться лишь сновидениями.       Прикрывая ладонью широкий зевок, Шэй поднялся на палубу, прошёл к дверям своей каюты и раскрыл их без капли шума — скрежет слился с плесканьем волн. Как только он оказался внутри, нос сразу же пощекотал мягкий запах лаванды, и, кажется, чего-то ещё. В каюте была Лилиан. Она рассматривала модель корабля в половину её роста, а руки держала за спиной, сцепив их в замок. Тамплиер и забыл, насколько люди бывают любопытны. Эту черту нельзя отнести ни к недостаткам, ни к достоинством человека: всё зависит от ситуации. Иногда он возникал в самые неподходящие моменты, а порой без него просто нельзя обойтись. Что касается тайного шнырянья девушки по капитанской каюте — Шэй был не против. Даже наоборот, его, как и всякого другого человека, раздувало от гордости при виде впечатлённых или восхищённых глаз. Самолюбие стоит иногда подпитывать, а иначе рискуешь обратиться в трусливого лизоблюда, готового угодничать всякому встречному за простенькую похвалу.       Ирландец кашлянул в кулак. Лилиан замерла, затем резко повернулась, сразу же стала всматриваться в глаза Шэя, которые никогда и никому не лгали. Увидев в них широкую улыбку, а не гневные залпы грома, девушка на секунду опустила взгляд, а уголки губ мило дрогнули. Её щёки были ещё розовее, чем обычно. — Прости, я не удержалась… — обронила она тихим голосом. — Всё в порядке, я не сержусь. — за его словами последовал шаг. — Нравится? — Да. Очень. — она пару раз кивнула, обратила взгляд в сторону миниатюры. — Тут много всего, на что можно посмотреть. — Это на что же? — в каюте Кормака было больше всевозможного барахла, чем чего-то полезного. — Мне всё интересно. — она пожала плечами, тем самым показывая собеседнику, что никакого другого ответа он не дождётся. — А шрам тебе идёт… Лилиан опять о чём-то задумалась. Причём перешла с темы на тему так быстро, будто всё было в порядке вещей. Но собеседники не всегда поспевали за ходом её мыслей, а потому часто раздражались собственной медлительностью, и скидывали всю вину на простушку в лице девушки. В разговорах с незнакомцами она взвешивала каждое слово, каждую произнесённую букву, чтобы вновь не оказаться предметом насмешек. Рядом с близкими она разговаривала по-настоящему. Искренне, со всеми глупостями и неловкостями, которые нечаянно выговаривало её сердце. — Я бы предпочёл остаться без него. — недолго помолчав, ответил Шэй. — Почему? — Напоминает о прошлом. А я… Я хочу жить без него. — карие глаза заметно потускнели. Даже если бы Шэй окунулся в источник вечной жизни, и все шрамы на его теле остались лишь пустыми воспоминаниями, тамплиер всё равно не смог бы спокойно существовать. Есть раны, которые засели в глубине его души, и залечить их не сможет ни одна живая вода. — И как? Получается? — голова наклонилась, а небесные глаза как-то странно взглянули на него. — До первой попойки. — Шэй встал спиной к столу, расставил руки по его краям и опёрся на них. — А ты?… Ты часто вспоминаешь о братстве? — Вспоминаю… — задумчиво обронила Лилиан, заняв место напротив капитана и снова посмотрев в пол. Затем она резко подняла голову. — Постоянно. Потому что живу мечтами. — Мечтами? — Кормаку хотелось поподробнее о них разузнать, ведь девушка уже не первый раз упоминала о них, но толком ничего и не рассказала. Как оказалось впоследствии, они полностью разнились со всеми его представлениями.       Тонкие руки вцепились в его костюм. На грудь несильно надавили. На щёки опустились мягкие волосы. Губы обволакивало приятное тепло. Его целовали. Медленно, неуклюже, но целовали. Лилиан совсем не смотрела на него: сильно зажмуренные глаза не пропускали и маленького пятнышка. Ладони начали дрожать, казалось, скользить, из-за чего девушка с ещё большей силой сжимала ткань его одежды. Внезапно Шэй почувствовал лёгкий запах алкоголя, выпитого, очевидно, для храбрости. Немного дурманило. Но недостаточно, чтобы потерять рассудок.       Шэй поддавался. Отвечал на уже короткие касания губ, ощущая приятную лёгкость и в то же время страшную муку совести. С каждой секундой её движения становились всё более расслабленными, всё более чувственными, а ногти уже не впивались в кожу его костюма так сильно. В один момент губы медленно отстранились, но продолжали невесомо касаться мужского лица. Глаза раскрылись и посмотрели на Кормака так, как смотрит щенок на приютившего его хозяина. И чем Шэй заслужил такую преданность и любовь? А была ли это любовь? Если да, то как давно она пряталась от него? А почему проявилась только сегодня? В любой другой ситуации Кормак сейчас же начал бы расспрашивать её об этом, если бы не одно "но". — Лилиан… Я… Я… Прости, — он скосил взгляд в сторону, пытаясь смахнуть перед собой образ любимой женщины, никогда не покидавшей его с момента смерти, — но я не могу… — Не можешь?… — щенячьи глаза в мгновение ока наполнились разбитыми мечтами, по которым вдобавок прошлись сапогами по нескольку раз, а осколки выбросили на дно поганой реки. — Почему?…       Ирландец не мог смотреть ей в глаза. Он чувствовал себя последним подонком на земле, которая захотела изжить его из этого мира и делала всё, лишь бы совершить задуманное. Так ужасно он себя ощущал только после смерти Монро — человека, подарившего ему новую жизнь, и которого Шэй не смог спасти от клинка собственного собрата из-за нескольких несчастных минут. Сейчас же всё выглядело так, будто Кормак совершал самое гнусное предательство, сравнимое с уничтожением целого города, если не государства. Но душевные муки приносили куда большую боль, и от этого становилось ещё тошнотворнее. Ирландец никогда не мучал людей и ненавидел это дело в принципе. Особенно это касалось ни в чём не провинившихся женщин, на которых жизнь решила перекинуть своё отвратное настроение. — Хоуп… Я не могу её забыть. — перед ответом капитан глубоко вздохнул. — Она же мертва… Неужели ты до сих пор её любишь? — охрипший голос периодически вздрагивал между словами, словно она несколько минут стояла под ливнем и уже успела продрогнуть до костей. — Мне правда очень жаль… — Шэй оттолкнулся от стола. Лилиан сделала пару неуверенных шагов назад, подобно раненой лисице, загнанной сворой собак в тупик. — Но… Похоже, ты выбрала не того человека. — Думаешь, я выбирала?… — губы сложились в грустную улыбку, а голова пару раз покачалась влево и вправо. — Нет… Я всего лишь посмотрела на тебя. И после я ни на кого не смотрела также. Единственное, что я могла выбрать — это путь, который помог бы мне добраться до тебя. Но я… Я думала, что все труды оправдаются. — над покрасневшими глазами брови сложились домиком, посылая в тамплиера ещё несколько молний себяненависти. — Я… Я взаправду не смогу занять её место?…       Шэй долго не сводил взора с опечаленного... Убитого лица. Он всматривался в узкие губы, и не видел над ними родинок, изучал волосы и не находил в них ни одного коричневатого оттенка, наблюдал за сапфировыми глазами и не заметил ни одной морщинки подле них. Перед ним стояла одна, а воображение рисовало совсем другую, которую он уже никогда не увидит. Манящий образ не давал ему покоя даже по ночам, водил по страшным лабиринтам в кошмарах и испивал всё его существо, уставшее от бесконечных терзаний и ужасов. Намеренно она мучает своего убийцу или нет — Кормак всё равно не мог её отпустить. Слишком тяжело. — Я не знаю… — ответ сопровождался тяжёлым вздохом. — Передо мной стоит только она.       Лилиан закрыла глаза и отвернула голову. Пару раз сжав и разжав ладони, она издала приглушённый вздох, затем, ступая быстрыми шагами, вышла вон из каюты. Шэй медленно повернулся к столу, опустил на него руки и протяжно выдохнул через нос, мечтая найти себе хоть одно достойное оправдание. Но его не было. Он просто любил другую, вот и всё. А разве нужно стыдиться своей любви? Он же не виноват, что так вышло. Даже если Хоуп мертва… Но мертва ли? Телом — может быть, но не душой. Глупо в этом признаваться, но она будто была рядом. Стояла. Наблюдала за ним. Но ничего и никогда не говорила. И её молчание сводило с ума.       Кормак тщательно протёр глаза тыльной стороной ладони, будто бы это помогло избавиться от всех бед, свалившихся на одну голову. Но это никак не спасло его состояния и только лишний раз заставило поверить, что всё происходящее вокруг не очередной кошмар. Отвлечься на посторонние дела, которые могли бы затушить пожар боли в его груди, не представлялось возможности. Единственным выходом из подобных ситуаций оставалось лишь одно: окончательно приложиться к бутылке и не выходить из такого состояния хотя бы один вечер. Быть может, тогда всё пройдёт само собой…