Mary Geoise Inc. Химера Имуги.

С того знаменательного примирения прошло почти полтора месяца. Ничего существенно не поменялось, разве что Крекер и Брюле стали громить мой дом чуть сдержаннее, не нанося непоправимого ущерба (разбитое зеркало я припоминала им еще долго), а Катакури немного вытянулся в росте, отставая от меня уже на полголовы (то же самое можно было сказать про остальных детей Большой Мамочки: складывалось ощущение, что питались они не обычной едой, а дрожжами и растишкой). Местная шайка мелких упырей еще дважды попадалась мне на глаза, но в первый раз рядом был Катакури с выводком (Крекер и Брюле), и они поспешили ретироваться. Во второй раз я продемонстрировала своего карманного друга (пистолет, с которым я почти не расставалась за пределами дома). Дни шли мирной вереницей. Тостеры ломались с исправной частотой, изредка попадались печки и один раз холодильник. После последнего я решила ввести услугу «вызов мастера на дом» ибо тащить громоздкую технику в мастерскую и обратно было нецелесообразно. К тому же, за вызов можно было брать дополнительную плату. Ха-ха. Тот день мне запомнился очень хорошо. Начиналось все на редкость безоблачно. Проснулась, как всегда, ближе к полудню, позавтракала, сделала небольшую зарядку и ушла в мастерскую. Я успела закопаться в детали и провода по самый нос, когда на огонек заглянул Овен. - Мари? – позвал он, опуская все вежливые хонорифики. Что Овен, что Дайфуку меня категорически не признавали, считая, что их братец возится с букашкой, которая не стоит внимания. Пренебрежение к тем, кто не обладал достаточной силой, у этих двоих проявлялось наиболее ярко. Тот же Перосперо, хоть и был младше, обращался ко мне «Мари-чан», был не прочь поболтать и выпить чашечку чая. Компот была довольно милой девчушкой, хоть особо точек соприкосновения у нас не было. Про Амандо что-то говорить не могу – что у той на уме не знал никто, даже Катакури после моих расспросов признался, что сам не понимает, о чем думает его младшая сестра, а ее поступки порой ставят его в тупик. Младшие дети, во главе с Крекером и Брюле (с которыми из мелкотни мне чаще всего приходилось общаться), звали меня «Нэ-сан», хотя о послушании речи не шло от слова «совсем». - Овен-кун? – зная о неприязни двух младших братьев из тройни, я старалась говорить с ними как можно ровнее, не давая повода докопаться. – Привет. Что привело тебя ко мне? - Ты сильно занята? - Еще два заказа, а что? Мальчишка что-то невнятно буркнул, но уходить не спешил. - Чаю? – вежливо спросила я, мысленно отсылая его к морским королям прямиком в Калм Белт. - Не откажусь, - кивнул тот, полностью игнорируя мои мысленные сигналы. – Где Катакури? - Кхм, не знаю, сегодня его еще не видела. Это вы живете вместе, так что я должна у тебя спрашивать, – попыталась пошутить. Наткнулась на прищуренный взгляд. Ушла заваривать чай от греха подальше. Ну, вот какого хрена этот напыщенный индюк приперся? Вот зачем? Какого черта я должна тратить время, заваривать чай, когда он сидит с такой миной, словно делает мне одолжение. Работа, между прочим, сама себя не сделает. И опять тостер. Они мне уже снятся. Еще немного - и я смогу разбирать и собирать их с закрытыми глазами и одной рукой. Чай заваривался в гробовой тишине. - Держи. – Поставила перед ним чашку с блюдцем. – Есть печеньки, будешь? Еще один безмолвный кивок в ответ. Зараза, еще и печеньки на него переводить? Я, может, планировала скормить их Перосперо – рассказывать новости (и сплетни) у него лучше всего получалось, поедая сладости. Приветливо лыбясь во все тридцать два, поставила перед мальчишкой вазочку. Села напротив. - Так зачем пожаловал? Чем могу помочь? - С чего ты вообще взяла, что чем-то можешь мне помочь. - Хм, действительно, - скрипнула зубами я, - так зачем пожаловал? - Дело есть, - бросил он и замолчал, присосавшись к чашке. - Какое? – Я - терпение. Я - воплощение терпения. Он меня совсем не бесит и не вызывает желания подсыпать слабительного в чай. – Это дело срочное? А то у меня еще на сегодня работа осталась… - Сколько времени займет эта твоя «работа»? Ну, конечно, ему, выросшему в пиратской семье, ремонт техники казался бесполезным делом, а не работой. - Ну, - посмотрела на часы, - думаю, за часа два управлюсь. - Идет. Я подожду. - Здесь?! – вырвалось помимо воли. - А что? С этим какие-то проблемы? Вот ведь пристал, еще и пялится в упор. - Нет. Сиди. Жди. Но, вернувшись к работе, быстро поняла, что сверлящий спину взгляд плодотворной работе не способствует. Время тянулось медленно. Настроение падало с каждой минутой, проведенной под прицелом чужого взгляда. Через четверть часа Овену тоже надоело сидеть на месте и он пошел шататься по дому. Это дало небольшую передышку и позволило сосредоточиться. Не ведаю, каким чудом, но мы оба пережили эти два часа и не сдохли: я от нервов, Овен от раздражения. Ждать, по всей видимости, он не любил. - Закончила? – Стоило мне распрямиться и направиться к умывальнику, как нарисовался нетерпеливый мальчишка. - Ага, так что тебе нужно? – намыливая руки, поинтересовалась я. - Идем! – Не успела я толком смыть пену, как меня потащили на улицу. Даже дверь закрыть не дали. Правда, не думаю, что из местных кто-то рискнет грабить меня. Во-первых, нечего грабить. Во-вторых, многие знали, что я дружу с детьми Большой Мамочки. Овен, как и Катакури, был немного ниже, но хватка была поистине бульдожьей, а шаг широким. Мы буквально неслись куда-то по улочкам города, кажется, в сторону нового района. - Куда мы? - Сегодня на новой площади будет представление, а перед этим - небольшое празднование. - Эм? А что празднуем? - Мама вернулась из плавания. - О! Здорово… эм, так значит, мы… а что мы делаем? - Идем на праздник. Перосперо говорил, что это первый праздник Пирожного острова после того как он вошел в состав маминого государства – Тотленда, поэтому мама велела хорошенько постараться, чтобы было весело. - О-о-о… - протянула я, изображая воодушевление. Так это… что-то типа свидания? Серьезно? Хотя какое свидание в восемь лет? Но все равно, какого черта он тащит меня за собой?!! Во мне жила надежда, что мы встретим других детей Большой Мамочки – вдруг Овена отрядили привести меня? Но надежды пошли прахом, когда мы добрались до нового района, где уже, кажется, собралось больше половины города. Никого из ребят видно не было, а Овен уверенно таскал меня от магазина к прилавку, от прилавка с едой к прилавку с сувенирами, оттуда к сцене, где выступали жонглеры, потом к акробатам, затем… В этой круговерти лиц, звуков, запахов, цветов я не понимала, что происходит и раз за разом старалась незаметно потеряться, но Овен был на редкость внимательным малым и раз за разом пресекал мои попытки закосить под топографического кретина. За что?! В чем я провинилась? На самом деле здесь было что посмотреть, но расслабиться в компании Овена не выходило. Я ему не нравилась, да он никогда этого не скрывал, и во внезапно возникшее чувство я не верила совершенно. Я, конечно, попаданка, и в довольно хорошенькое тело, но меня назвали отнюдь не Мэри, хотя и близко. Удача повернулась ко мне лицом спустя долгих два часа мытарств – иначе прогулку с Овеном назвать не получалось. - ПЕРОСПЕРО-КУН! – во всю мощь глотки завопила я, стоило взгляду зацепиться за тонкий, ни с чем не сравнимый силуэт мальчишки. – Как твои дела? Что новенького? О, что такое ты ешь? Хочу попробовать, где купил?! Я была даже согласна потратить деньги на ненужную еду, при этом прилично переплатив, лишь бы свалить в неведомые дали в одиночестве. К счастью, мой ор Перосперо не удивил – на площади было довольно шумно, и многие говорили громче обычного. Овену не осталось ничего кроме как подойти к брату вместе со мной, впрочем, расстроенным он не выглядел. - Мари-чан, на какой из вопросов тебе ответить первым? – с привычной усмешкой поинтересовался Перосперо. - Где купил? – Я честно даже не разобрала толком, что он ест, думая лишь о том, что, наконец-то, нашла предлог по-быстрому смыться. - Возле книжного поставили палатку с… - Супер! Я мигом! – Улепетывала я настолько быстро, насколько могла. Побег удался. Чувствую себя заключенным, который много лет планировал побег и, наконец, ему это удалось. «Побег из Шоушенка», только канализации не хватает для полноты образа. Оставшись в одиночестве, наконец, вздохнула свободно и огляделась, на этот раз с искренним интересом. После смерти и перерождения побывать на ярмарках, фестивалях и прочих развлекательных мероприятиях не представлялось возможным, а праздники Тенрьюбито были либо скучными, либо слишком… жестокими. Самое частое развлечение у «святых» были бои рабов, но поскольку ничего необычного в этом не было, то время от времени потомки создателей придумывали новые «игры». Некоторые мне до сих пор иногда снятся в страшных снах. Воистину, фантазия людей, у которых слишком много свободного времени, безгранична. А у Тенрьюбито еще и извращена. Помотала головой, отбрасывая мрачные мысли. Раз уж мне впервые за почти одиннадцать лет посчастливилось выбраться на праздник – надо воспользоваться моментом! Денег у меня с собой было немного (у меня их вообще было немного, но не будем о грустном), но за погляд белли не берут, а на пару вкусняшек мне хватит. Не задушит жаба… разве что самую малость пожамкает горло лапками, но больше для профилактики. Жаба тоже соскучилась по хлебу и зрелищам, а того и другого на площади было в избытке. Глядя на веселящихся людей и не скажешь, что не так давно тут произошла насильственная смена власти. Долго шататься в одиночестве мне не пришлось, правда, на этот раз компания была куда приятнее, пусть в комплекте к Катакури шел выводок малышни во главе с Крекером. - Они от тебя никогда не отлипают? – вместо приветствия полюбопытствовала я, подходя к этой курочке-наседке с выводком цыплят. - Иногда мне удается от них сбежать, - на полном серьезе ответил Катакури, так же не размениваясь на приветствия моей сиятельной персоне. – Где ты была? Мы заходили к тебе домой. - А, это… слушай, Овен в последнее время ничего не говорил про меня? Ну, там, что на острове мало места и надо срочно сократить число жителей на одного конкретного человека? - Нет, ничего такого. – Катакури сама серьезность, хотя во взгляде и проскользнуло удивление. – С чего ты взяла? - Да так, видела его сегодня, может и показалось, - дипломатично отозвалась я, не теряя уверенности, что Овен появился сегодня не просто так. Пока мы болтали, малышня разбрелась по площади. В поле зрения были только пятерняшки во главе с Оперой, что безуспешно пытались собрать младших в кучу. Даже двухлетние малыши разбегались с диким хохотом, совершенно не обращая внимания на крики старших братьев. Нда, это надо видеть, чтобы понять весь масштаб проблем. - У меня в свое время было четверо младших братьев и сестра, - философски протянула я, глядя на это безобразие, - но теперь мне становится ясно, что я зря жаловалась. – Похлопала Катакури по плечу. – Мне не понять даже десятую часть твоей боли. - Боли? – иронию мальчишка явно не уловил. – Семья - самое важное, что есть в жизни. - Хорошо-хорошо. – Спорить я не стала, да и не хотела. Каждому свое. К тому же я думала примерно так же. С появлением выводка Шарлотты Линлин на площади стало куда оживленнее. Выступающие изо всех сил развлекали малышню, если те проявляли интерес, простые прохожие наоборот старались отойти, от чего скоро возле нас образовалось пустое пространство, позволяя немного перевести дыхание. За следующий час я успела обзавестись фестивальной маской (весьма жуткая маска енота), ею же напугать до писка кроху Крекера, прикупить шуточный талисман на удачу – камень с естественной дырой в середине - и несколько раз перепутать пятерняшек (из всех я почему-то слету узнавала только Оперу). В конце концов, мы наткнулись на группу старших отпрысков семьи Шарлотта. Не было только Перосперо, но спросить, куда он делся, я не успела, музыка постепенно смолкла. - Праздник уже закончился? – расстроился кто-то из самых мелких. - Наоборот! – наклонился к младшему братишке Овен. - Сейчас начнется самое интересное! Его воодушевление показалось мне странным. - А что будет? – тихо спросила я Катакури. - Мама привезла из плавания подарки. Большая Мамочка решила похвастаться сокровищами перед горожанами? Да ну, бред. Может, там какой-нибудь артефакт… или техника? Типа той, что была... будет (или уже есть?) у Джермы? - Хочу увидеть! – загорелась идеей я. – Идем! Спорить Катакури не стал, и мы первыми направились к замку, куда уже потихоньку стекался заинтригованный народ. Следом шли малыши в сопровождении Овена, Дайфуку и Компот. Крекер пристроился рядом с нами, что-то воодушевленно рассказывая, но из-за царящего вокруг гомона половину я упустила. Возле замка, буквально впритык к стене, образовалось расчищенное круглое поле, по периметру стояли трибуны, с одной стороны был вход, с противоположной стояли ворота, за которыми сразу же начинался замок. Пока я размышляла, куда лучше сесть – повыше или поближе, мелкотня, не спрашивая никого, понеслась в первые ряды. Приглядевшись, я поняла, что эти места находятся рядом с высоким возвышением – «троном» Большой Мамочки. Стало понятно, что места были отведены специально для семейства Шарлотта. Уж не знаю, было ли предусмотрено мое там пребывание, но спрашивать об этом не стала, тем более, старшие вообще никак не отреагировали на нарушение субординации с моей стороны. Наоборот потеснились, чтобы я влезла между Катакури и Крекером, а Компот, что сидела за мной, предложила конфетки. Все захрустели леденцами, кроме Катакури, но оно и понятно. За нашими спинами рассаживались пираты Большой Мамочки. Откровенно бандитская наружность была только у половины. Среди них затесалась несколько женщин, две из них даже на диво хорошенькие. Была парочка совсем молодых пареньков, лет семнадцати – они сновали туда-сюда, явно работая посыльными. Часть пиратских мест пустовала – наверное, их владельцы находились «за кулисами», подготавливая обещанный сюрприз. Еще четверть часа зрители рассаживались, между рядами сновали лотошники, я прикупила хороший сэндвич, явно рассчитанный на кого-то в несколько раз больше – зато наемся от души. Я успела откусить раза два, когда появилась Шарлотта Линлин, обвела взглядом своих детей (меня в том числе, но моему наличию среди отпрысков не удивилась), затем команду, после чего уже трибуны, удовлетворенно улыбнулась и уселась на свое место. Гомон стих за пару секунд, и Большая Мамочка ласково протянула: - Ма-ма-ма-ма! Я рада, что вы все здесь собрались! Моя семья, мои накама, мои подданные. Сегодня радостный день! Надеюсь, вы не успели устать веселиться, потому что сейчас начнется самое интересное! Я и моя команда, - пираты за ее спиной разразились радостными возгласами, поддерживая своего капитана, - привезли всем вам замечательный подарок! Смотрите внимательно! Это будет удивительное зрелище! Пираты, а за ними и толпа, разразились веселыми криками, где-то раздался торжественный бой барабанов, хлопнули хлопушки, выпуская в воздух ворох разноцветных конфетти. Ворота, примыкающие к замку, заскрипели, хотя и были новыми, и медленно поползли в стороны, выпуская на поле вереницу… пленных. Закованные в кандалы и скованные цепью, они неровной вереницей шагали к центру поля. Я непонимающе вглядывалась в их лица, начиная подозревать, что ничего хорошего не увижу. - Это команда, бросившая вызов маме, - раздался довольный голос Овена. Мальчишка сидел позади, рядом с Компот, прямиком за моей спиной, посему я прекрасно его слышала. – Мама знает толк в развлечениях! - Какой молодой у них капитанчик! – засмеялся под боком Крекер. Брюле вторила ему чуть правее. Я нервно сглотнула. А тем временем события на поле… вернее, арене набирали обороты. Пираты Большой Мамочки поставили пленных на колени, оставив стоять только капитана – молодого паренька, лет двадцати с хвостиком. Побитый, но относительно целый, ярко рыжий, с веснушками и яркими голубыми глазами. - Перед вами капитан пиратов Большой Волны. – Пророкотала Линлин, привлекая к себе внимание всех собравшихся. – Дерзкий мальчишка, что не побоялся бросить мне вызов! Новый Мир любит бесстрашных, поэтому я лично отправилась за его головой! Сегодня он и его команда – наши почетные гости! Поприветствуйте же их! Пираты Большой Мамочки заулюлюкали, большая половина зрителей радостно поддержала, меньшая, как и я, растерянно хлопали, не решаясь привлекать к себе лишнее внимание. - Эти аплодисменты тебе – Чарри Волновик. Ты редкостный везунчик, но! Аура вокруг Линлин заметно потяжелела. - Но Новый Мир не любит слабаков! Поэтому тебе придется заплатить за свою слабость! Перосперо! Ворота вновь отворились, пропуская на арену старшего сына Шарлотты Линлин. Мальчишка надел новенький камзол и радостно улыбался, купаясь во всеобщем внимании. - Приступай! - А как же последнее слово, мама? – Перосперо улыбался, глядя на пленных. - Хм, пускай, мне не жалко! Тебе есть, что сказать? – обратилась она к рыжему капитану. Молодой парень ответил злым взглядом. - Мне нечего сказать такому чудовищу, как ты! Мои последние слова я скажу своим накама! – Парень обернулась к коленопреклоненным пиратам. – Простите меня, я плохой капитан! Я обещал вам славу и поэтому решил бросить вызов Большой Мамочке. Мои амбиции нас погубили. Мне совершенно точно не жить, но вы! – его голос дрожал, но он изо всех сил старался улыбнуться. – Но вы должны выжить, несмотря ни на что! - Ма-ма-ма-ма! Слишком хорошая речь для такого дрянного капитана! Начинай, Перосперо! - Как скажешь… капитан! – Мальчишка улыбнулся еще шире, хотя казалось шире некуда. В два шага практически вплотную подошел к приговоренному капитану и дотронулся до его руки. – Конфетное искусство! Сначала никто толком не понял, что изменилось, но через пару мгновений раздался крик рыжего пирата. Медленно, словно издеваясь, его тело покрывалось леденцовой коркой. Зрители, разглядев происходящее, разразились удивленными криками. - Перо-перо но ми, - вновь прокомментировал Овен, видимо отвечая на вопрос кого-то из младших. – Здорово, правда? Перосперо-ни очень повезло, хороший ему достался фрукт! Долго, очень долго, рыжий капитан кричал. Его накама пытались что-то сделать, но цепи надежно сковывали их, не оставляя шанса на сопротивление. Последний крик был хриплым и завершился бульканьем, словно в глотку залили воду. Не прошло и минуты, как на месте живого человека стояла леденцовая скульптура. Но мне показалось, что казнь длилась целую вечность. - Конфетное обращение! Внешне ничего не изменилось, но голос за спиной дал ответ на невысказанный вопрос: - Теперь и внутренности стали конфетными. - Что ж, это был конец Чарри Волновика, а теперь начнется суд над его командой! Стоящие по бокам от статуи пираты слаженно взмахнули мечами, разбивая ее на мелкие кусочки. - Ваш капитан сказал вам не сдаваться и выжить! Я дам вам такой шанс… - Большая Мамочка была довольна, разглядывая убитых горем врагов. – Угощайтесь! Пленники застыли, неверяще поднимая взгляд на Линлин. - Съешьте кусочек вашего капитана, - добрым голосом пояснила пиратка. – Это ведь так просто! Пленники потерянно молчали. Молчали до тех пор, пока первый из них не встал на ноги, делая решительный шаг вперед. Меня замутило, и дальнейшее я видела словно во сне. Вот первый из них подходит к груде леденцов и решительно выбирает кусок и кладет в рот. Разгрызает, и звук крошащихся кусочков разносится по всему полю. Следом встал еще один, затем еще двое, и еще, еще… Больше половины выбрали жизнь, своей чести. Своей верности капитану. Своей человечности. - Ма-ма-ма-ма! Как же замечательно! А теперь… убейте этих предателей! Только не спешите, перед смертью они должны осознать, что в каждом из них… с каждым из них умирает кусочек их капитана! Ма-ма-ма-ма! Шарлотта Линлин смеялась все то время, что ее накама «казнили» пленников. Шарлотта Линлин смеялась каждое мгновение, наполненное агонией умирающих пиратов. Шарлотта Линлин смеялась еще долго, в каждом моем кошмаре. Пленников убивали долго и со вкусом. Одному, самому везучему, просто медленно проткнули горло вилкой… самой простой столовой вилкой. Он умирал лежа на земле и бездумно глядя в ночное небо. Счастливчик. Другим повезло меньше. Одного за другим, их четвертовали, препарировали, шинковали, жарили и варили. И все это без оружия. Только простые столовые приборы. Шарлотта Линлин смеялась, пираты Большой Мамочки пили и комментировали действия своих товарищей, которым досталась роль палачей. Часть зрителей, не выдержав зрелища, испарилась за трибуны и в ближайшие кусты, расставаясь с содержимым желудков. Все отпрыски семейства Шарлотта остались на своих местах. Кто-то наблюдал с искренним интересом, словно задавшись целью выучить анатомию на живом примере. Кто-то болтал между собой, не проявляя особого интереса к происходящему. Катакури просто смотрел, не выражая никаких эмоций. Впрочем, как и я. Я видела подобное на Мариджоа. Не один раз. С самого детства и на протяжении десяти лет. Я не чувствовала ничего. Только всепоглощающую пустоту. Пустота росла с каждым мигом, что мне приходилось сидеть там. Мне хотелось уйти, сбежать, исчезнуть. Но сделать этого я не могла по двум причинам. Во-первых, тело не слушалось, продолжая существовать словно отдельно от меня. Во-вторых, нельзя было дать слабину. Теперь мне было ясно, отчего Овен вдруг проявил ко мне интерес. Хотел убедиться, что я точно не пропущу «веселье». И понаблюдать за моей реакцией. Если дам слабину сейчас, то уже ничто не спасет меня. Новый Мир не терпит слабаков. Поэтому слабой я побуду, когда никто в мире этого не увидит, а пока… Я смотрела и не видела, не слышала, не чувствовала. Я пропустила момент, когда все завершилось. Казнь закончилась, и пошли поединки для тех, кто отказался от приглашения Большой Мамочки. Бились пленники против пиратов будущей Йонко. Из двадцати выжило пятеро. Они были оставлены в живых. Чтобы потом быть проданными на рабском рынке. Ничего из этого я не заметила, просто в какой-то момент почувствовала, как меня взяли за руку. - Идем, - тихо шепнул Катакури, вставая и утягивая меня в сторону выхода. Краем глаза заметила, что остальные дети семейства Шарлотта расползаются кто куда, поэтому с поля мы ушли незамеченными. Стоило нам скрыться от чужих глаз и внимательного взгляда Овена и Большой Мамочки, как меня начало потряхивать. Уверена, держащий меня за руку Катакури это чувствовал. На Мариджоа никто меня за руку не держал, мне всегда удавалось дойти до своих покоев в одиночестве и не показать тот ужас, что клокочет внутри. Вот и сейчас, больше всего на свете мне хотелось оказаться как можно дальше от всего живого и просто скинуть опостылевшую маску. Но Катакури был рядом, потому приходилось терпеть. Мальчишка уверенно тянул меня вперед, как и всегда, выбирая дорогу вдали от скопления людей. Сейчас его любовь к малолюдным переулкам была как нельзя кстати. - Ты хорошо держалась, – спокойно сказал Катакури, заставив меня сбиться шага. - Правда? - Да. – И помолчав, добавил: – Ты молодец. Я выдавила из себя едва слышный хмык. Говорить сил не было. - Все закончилось, поэтому… если хочешь плакать – плачь. Невольно крепче сжала его руку. Неведомым усилием воли удержалась, чтобы не разреветься. - Новый Мир не любит слабаков, - очень тихо прошептала я, не до конца уверенная, что перед Катакури можно не держать маску. Сам он спокойно за всем наблюдал, от начала и до конца. Как и я, впрочем. Что при этом он думал на самом деле? - Ты сам-то как? - Привык. Еще немного прошли в тишине. - Разве к такому можно привыкнуть? - Да, можно. - А я так и не привыкла. Ответ если и удивил Катакури, то он не подал виду. Маленький, но такой сильный. Может сейчас… совсем немного, но можно забыть о том, что из нас двоих взрослая именно я, что Новый Мир не любит слабых и немножко, совсем чуть-чуть… Хорошо, что Катакури всегда выбирает самые темные и малолюдные улочки. Видеть меня в момент слабости никто не мог, а сам мальчишка смотрел только вперед. Только тихое шмыганье выдавало меня, но, кто знает, вдруг я просто простыла? А подрагивающих плеч, как и злых слез, никто увидеть не мог. Мою руку сжали чуть крепче. И я сжала в ответ. - Спасибо, Катакури.