Mary Geoise Inc. Химера Имуги.

Дом оказался довольно большим и некогда ухоженным, было видно, что жившие здесь люди не только имели вкус, но и старались придать своему дому уют. Простой европейский стиль, стены из серого крупного камня, мебель из мореного дерева, большие окна, ящики с цветами, крыльцо с тремя ступеньками, на простой двери с небольшим окошком ручка-колотушка, а по периметру дома кусты шиповника (или чего-то очень на него похожего). И в то же время невооруженным глазом было видно, что бывшие хозяева не по своей воле оставили свое жилище: занавески оборваны, стекол кое-где не хватало, на входной двери глубокие рубцы, вероятно от меча, внутри беспорядок, разбитые вазы, засохшие цветы. Честно говоря, я очень боялась наткнуться на позабытый труп или другие останки предыдущих жильцов, но после получасового осмотра, вздохнула с облегчением. Не считая пары капель крови возле входной двери, не было ничего, что могло бы повлиять на мою мирную психику. День перевалил за половину, но и до вечера было далеко, потому я закатала рукава и принялась разгребать спальню. В кладовке нашлись ведра и тряпки, порошок – в ванной. В процессе отдраивания пола на втором этаже явился Катакури. В руках у него была довольно большая корзина с продуктами: десяток яиц, батон, несколько сэндвичей, молоко, масло, соль, сахар, кое-какие овощи, кусок ветчины и две баночки, на поверку оказавшиеся медом и горчицей. Сэндвичи были тут же уничтожены мной – наконец-то что-то, от чего не сводит челюсти от сладости. Я всего один день на пирожном острове, а уже начинаю недолюбливать сладости. После быстрого перекуса уборка продолжилась. Катакури, как ни странно, принял деятельное участие, не постеснявшись взять в руки тряпку, хотя я и не просила. Сначала работали молча, но меня это немного нервировало, и мало-помалу я вытянула немного информации о Пирожном острове: где находится рынок, какие магазины есть, чем заняты пираты Большой Мамочки на острове, куда ходить опасно, где находится больница (ее, к слову, не было, но был врач в городе и врач у пиратов) и другие вопросы, которые возникают в голове после переезда. Мальчишка отвечал коротко, не отвлекаясь от работы, но ответы давал подробные. Упомянув про отсутствие больницы на острове, посоветовал, в случае чего, обращаться к их доктору, то есть пиратскому, а не городскому. Пока мы добрались до кухни – стемнело. На улице только-только зажглись фонари, и, пока не стемнело окончательно, я отправила мальчика домой: от моего нового дома до замка - почти полчаса пути. Как раз успеет дойти до темноты. Оставшись одна, впервые за день присела перевести дыхание. Да так и зависла на час - сидела, не двигаясь и пялясь в потолок, пока окончательно не затекла спина, и ноющая боль не согнала с неудобного табурета. День выдался непростым, но дальше будет только сложнее. И интереснее.

***

Уборка и обживание нового места затянулись еще на два дня. На следующее утро в дом постучал один из пиратов Большой Мамочки и передал небольшой мешочек с деньгами – стартовый капитал на первое время. Я откровенно удивилась – на такое я даже не рассчитывала – но отказываться не подумала. Нашли дурака! Я ведь говорила, что на редкость практичная особа? Рядом с домом обнаружилась довольно крепкая пристройка: то ли сарай, то ли гараж. Бардак там был знатный, зато после трех часов копания в хламе и сортировке оного, обнаружила набор инструментов. Для работы с мелкими деталями они не подходили, скорее для ремонта бытовой и более крупной техники. Немного поразмыслив, решила начать с банального ремонта кухонной утвари. В конце концов, это же Тотленд, тут не готовит только безголовый, иными словами – мертвый, а значит поломки тех же печек, миксеров и тостеров случаются чаще, нежели неисправность часов. К тому же, для ремонта часов и прочих миниатюрных механизмов требовалось докупить инструмент, что пока никак не вписывалось в мою статью расходов. Поэтому, закончив с уборкой, засучила рукава и взялась за свой «бизнес». С вывеской пришлось повозиться, но в итоге выпросила краску на стройке замка и кое-как изобразила на куске ткани (бывшей шторе из пустующей комнаты на втором этаже) растяжку с названием «Мастерская по ремонту техники». Не особо оригинально, зато просто и понятно, а это беспроигрышный вариант. Но на этом не остановилась: сидеть на месте и ждать, когда повалят клиенты и белли зазвенят в постепенно худеющем кошельке, не стала – нарезала небольшие флаеры и, потратив два дня, разнесла по всему городу, благо он был не особо большим (к тому же после смены власти людей стало чуть меньше). Моим первым заказом стал тостер. После длительного перерыва – в последний раз ремонтом я занималась аж десять лет назад или даже чуть больше – пришлось повозиться. В какой-то момент я почти запаниковала – запоздало пришла мысль, что техника в этом мире другая и моих знаний будет недостаточно – но, покопавшись во внутренностях, успокоилась и исправила поломку. Как оказалось, техника моего старого мира и этого мира была идентична. Первыми заработанными деньгами я успела потрясти перед носом у половины детей Большой Мамочки, но больше всего от моего триумфа пострадал, конечно же, Катакури, который исправно появлялся в моем доме. Не знаю отчего, возможно, ему было нечем заняться, но он даже листовки разносил со мной – вернее, шатался по городу за компанию, пока я разбрасывала рекламу по почтовым ящикам. Когда я разбирала тостер, он вовсе заинтересованно следил за процессом, но – хвала богам! – от вопросов удержался. Периодически в поле зрения появлялся Перосперо. С ним было весело поболтать, вернее, послушать, о чем болтает он. Благодаря старшему отпрыску Шарлотты Линлин, я знала хоть какие-то новости Пирожного острова – местной газеты не было, а с другими горожанами я общалась в стиле «здравствуйте - какая сегодня замечательная погода - что вам нужно починить - до свидания». Иногда с Катакури появлялись маленький Крекер – шебутной мальчишка лет пяти обладал поистине бесячим характером и шилом в заднице. Меня он демонстративно не слушался и делал все наперекор, даже если самому не хотелось пакостить. Во время его пребывания Катакури был тише обычного, наверное, из-за постоянных криков-воплей в стиле: «Ни-сан, скажи этой!..» и «Катакури, у тебя сейчас станет на одного брата меньше!». Пару раз вместе с Крекером приходила Брюле, и тогда начинался АД. Малышня мешалась под ногами, наводила беспорядок, по всей видимости, задавшись целью вернуть мир к первозданному хаосу. В такие дни, благо их было всего два, на меня в моем же доме устраивались облавы. Мелкие спиногрызы выпрыгивали на меня из-за углов, ставили подножки, разбрасывали инструменты, подобно саранче сжирали мои и без того скудные запасы, и все это только в те моменты, когда Катакури смотрел в другую сторону. В конце второго такого пришествия, я не выдержала и вытурила всех троих за дверь. Мелкотня только этого и ждала и тут же утащила обожаемого старшего братца в неизвестном направлении. После этого Катакури не появлялся целых два дня. Вероятно, обиделся. Но когда я сама, на третий день, наведалась в замок, встретил, как ни в чем не бывало, а после и вовсе увязался за мной – на рыбалку. Да, не все продукты в моем доме появлялись в обмен на деньги. Приходилось стабильно рыбачить и учиться готовить рыбу. Честно говоря, я бы не отказалась от книги «сто и один способ приготовить рыбу». Иногда мне казалось, что местные меня сторонятся, и дело не столько во мне, сколько в моей «дружбе» с детьми Большой Мамочки. Мне, честно говоря, было на это плевать, мою голову больше занимали мысли о том, как не пойти по миру и где раздобыть клиентов. Хоть самой по ночам пробирайся в дома и ломай тостеры. Но было еще кое-что, что не давало мне покоя, помимо тощего кошелька – Амандо. Одну из старших дочерей Большой Мамочки, после того полдника я видела от силы три раза, но каждый из них стоил мне кучу нервов. В первый раз я задержалась за ремонтом очередного чуда технического прогресса и уже направлялась спать, как заметила в окне, на улице освещаемую только фонарями, долговязую фигуру девочки. В тот раз я отделалась лишь мурашками вдоль хребта. Во второй раз я случайно столкнулась с ней на рынке. «Столкнулась» громко сказано, просто случайно заметила ее в толпе. Вернее, это она меня заметила и сверлила немигающим взглядом до тех пор, пока я не затерялась в толчее. В третий раз она пришла вместе с Перосперо и все два часа, что они гостили у меня, сидела за столом, как и прежде, сверля равнодушным немигающим взглядом. Только присутствие Катакури, Перосперо и мельтешащего под ногами Крекера не дало мне удариться в бега. Жуткий ребенок, а ведь я старше, но все равно пугаюсь каждый раз, когда наши взгляды встречаются. Вот так незатейливо пролетел первый месяц моего пребывания на Пирожном острове.

***

Спустя месяц активизировалось древнее зло. Зло поджидало меня в переулке после утреннего похода на рынок. - Здорова, прыщавая! Или прыщавый? – Нахальный и относительно знакомый, голос застал врасплох. Источник мерзопакостных звуков обнаружился у меня за спиной, в компании четырех собратьев по разуму. – Ты девчонка или пацан? - Глаза промой, это очевидно. – Не узнать во мне девочку мог только слепец или полный идиот. Мелкие упыреныши вполне подходили под второй критерий. - Ты одеваешься как пацан. - Не одежда красит человека, а человек одежду. – Назидательно подняла палец вверх, едва не выронив бумажный пакет с покупками. Одежда мне досталась, как и дом, в наследство от прежних жильцов. По всей видимости, в семье было двое детей, оба мальчики с разницей в возрасте в несколько лет. Или же родители были очень сентиментальными и хранили старые вещи выросшего сына. Как бы то ни было, именно в этой одежде я и ходила. - Что ты там красишь? – не поняли гаденыши. - Не важно. Вам чего надо? Мальчишки переглянулись, гадко ухмыляясь. А, ну да. Подраться хотят. - Сегодня с тобой этого уродца нет? Мелкая сволота. Я улыбнулась широко и очень приветливо: - Странно слышать такие слова от сына крокодилицы и бородавочника. - Чего-о-о?! Слышь… да ты… ПРЫЩ! - В задницу иди, придурок. Это ВЕСНУШКИ! А вот у тебя на шее самая настоящая жабья бородавка! Все, кто до нее дотронутся, покроются бородавками! Фу! Не подходи ко мне! Фу! Знаю, очень по-детски и недостойно взрослого, но засранцы меня бесят. Тем не менее, стратегия была выбрана верная – мои слова явно задели за живое. Главарь этой шайки молокососов пошел пятнами и кинулся ко мне. Черт. А ведь я потратила пять тысяч белли на эти овощи и вырезку. Думала, наконец-то, поесть мяса, а не рыбу… не судьба. Домой я возвращалась без пакета. И без денег. Сияя фонарем на всю улицу. Хм. Да, я сиятельная персона, куда уж там Кизару с его Пика-Пика но ми. В дополнение к внушительного размера фингалу побаливали ребра. Благо, упыреныши были младше и мельче, потому и пинались не особо сильно. Мои младшие из прошлой жизни, в пылу игры, могли врезать и посильнее. Жалко было продукты и деньги. Фингал рассосётся совершенно самостоятельно, а продукты сами не купятся, а деньги не заработаются. Хорошо еще, что ничего не сломали – лекарства и больничные счета в мои планы на этот месяц не входили... Ах, ну допустим, в случае перелома можно было бы воспользоваться услугами пиратского доктора, наверное, денег бы с меня не взяли. И даже лекарства дали бы бесплатно… вот что значит полезные знакомства! От этих мыслей я хмыкнула и порадовалась собственной меркантильности, будь я менее практичной, то не подсчитывала бы финансовый ущерб, а начала жалеть себя бедную несчастную. Но я слишком практична, потому всю дорогу думала над тем, как восполнить нежданно-негаданно образовавшуюся дыру в моем кошельке. Идея проникать по ночам в дома горожан и ломать бытовую технику посещала меня все чаще. Мои мысли плавно перетекли на рыбалку, на которую опять придется идти, ибо дома есть было почти нечего, как я заметила, что у меня гости. В окнах гостиной мелькали силуэты, судя по размерам, это был Крекер (надеюсь, без сестры), а значит как минимум Катакури тоже там. Невольно вздохнула. Дефилировать перед знакомыми фингалом было… стыдно. Словно в этом моя вина. К тому же, отпрыски Большой Мамочки, как и все сильные люди (тем более пираты) не признавали слабаков. И если Катакури, возможно, промолчит, не ляпнув что-нибудь насчет того, какая я слабачка, то другие не упустят возможности проехаться по мне и моей (и без того пострадавшей) гордости. С другой стороны, рано или поздно кто-нибудь из них все равно бы заметил фонарь под моим глазом. Ибо замазать оный мне было нечем, а сходить он будет несколько дней, хорошо, если не недель. Вздохнула еще раз и все-таки вошла. Дверной колокольчик приветственно звякнул, привлекая ко мне внимание гостей. Воцарившаяся тишина сигнализировала, что изменения в моем внешнем облике не остались незамеченными. Первым очнулся малыш Крекер. Заливисто хохоча, он повалился на пол, держась за живот. - Мелкий упырь, - пробурчала я. – Не заткнешься, я тебе такой же поставлю! Угроза ожидаемо не подействовала, и я капитулировала, признавая их полное право на веселье. Брюле была здесь же и тоже веселилась, но не так театрально как Крекер, зато куда искреннее – хихикала, зажав рот узкими ладошками и весело сверкая глазами. Катакури молчал и хмурился. Не смеется - и на том спасибо. Похромала к холодильнику в поисках льда. Коленку я ушибла об одного из засранцев, но тому, думаю, было больнее, ибо попала я прямехонько в солнечное сплетение. Потом, правда, упала и расшибла. Лед как назло не находился. Пока я мучительно вспоминала – я его потратила или кто-то из гостей, что частенько бывали у меня дома - рядом нарисовался Катакури. - Ты подралась? - Ну, скажем, так, это была славная охота… – голосом Акелы ответила я, - то есть бой. - Кто? Перехватила сосредоточенный взгляд мальчишки. Подумалось, что будет справедливо, если Катакури надерет им задницы. Месть и все дела… но потом вспомнила, с какой жестокостью мальчишка лупил обидчиков. Лупил… уместнее будет – избивал. Без жалости, изо всех сил, не думая о последствиях для них и для себя. - Кто бы это ни был, с поля боя они уползали как крысы! – гордо вздернула нос и повернулась к холодильнику. Глаза резанули почти пустые полки. Вот ведь мерзкие опарыши, из-за них мне придется сесть на вынужденную диету! В следующий раз на рынок пойду с пистолетом. Всех гаденышей перестреляю. Про «уползали как крысы» я, конечно, преувеличила, уходили засранцы вполне довольные жизнью и с моими кровно заработанными деньгами. А еще с куском отличного мяса. И овощами! Они, между прочим, тоже не дешевые! Эх… - Мари. – Дверца холодильника захлопнулась прямо перед носом. Я удивленно посмотрела на мрачного Катакури. - Чего? - Кто это сделал? - Я что, имена их спрашивала? - Их? Сколько их было? - Почему мы перебрасываемся вопросами? - Мари! И я, и Крекер с Брюле удивленно пялились на Катакури. Не знаю, о чем думали младшие, а у меня в голове не укладывалось – какой-то восьмилетний пацан повышает на меня голос! Это же откровенное давление! Я прищурилась: - Окей, босс, давай на чистоту. Если я скажу, кто это был, что ты сделаешь? Изобьешь, что они еще месяц не смогут нормально ходить? - Нет. Не успела я удивиться, как Катакури добавил: - Убью. Я молчала, не сразу переварив ответ. - Не шути так. - Я не шучу. Я посмотрела ему в глаза и поняла. Он действительно не шутит. - С ума сошел? За что? Это всего лишь детская потасовка. - Мне это не важно. - В конце концов, ты и сам дрался, но… - Я могу дать отпор. Я сильнее. Ты - другое дело. - Я сама могу за себя постоять. - Не можешь. - Еще как могу. Как раз это я и сделала сегодня. Я жива и почти невредима, мои обидчики повержены… - Врешь. Прозвучало как приговор. - Вру? - Твоя последняя фраза – ложь. Я открыла было рот, чтобы оспорить это, но так и не смогла ничего выдавить. Видя, что я дала слабину, Катакури насел с новыми силами: - Мари, просто скажи, кто. Наш разговор скатывался в какой-то подростковый скандал. Каждый отстаивал свою точку зрения. Не знаю, что двигало Катакури, но у меня было две причины: во-первых, убивать или избивать до полусмерти детей за банальную драку – неправильно, во-вторых, если дам слабину сейчас, то давление со стороны Катакури со временем будет только расти, и он будет считать это нормальным. Но это не так! - С какой стати? – Я как можно спокойнее скрестила руки на груди, бросая Катакури не взгляд - вызов. – Я не часть пиратов Большой Мамочки, не часть семьи Шарлотта, я не твоя младшая сестра, которой необходима твоя защита… к слову, я старше, если уж на то пошло. Но по каким-то причинам ты забыл об этом. - Да, но ты… - Катакури резко замолчал. Сжал кулаки, глядя куда-то в угол. - Что я? – я смотрела сверху вниз. – Слабачка? Теперь давила я, отстаивая свое право на независимость. - Эта драка - мое личное дело. Она не затрагивает интересы пиратов Большой мамочки или семьи Шарлотта. Младшие, как ни странно, притихли, что для них было необычно. Я устало вздохнула. - Как бы то ни было, это не твое дело, Катакури. – Только закончив говорить, поняла, что прозвучало излишне резко, но слово не воробей и все такое. Мальчишка наклонил голову, скрывая глаза, после чего, ни слова не говоря, развернулся и вышел из гостиной, а там и из дома. Дверной колокольчик жалобно тренькнул и замолчал. В повисшей тишине перевела взгляд на детей. Те ответили почти испуганными взглядами. - М-мы пойдем, нэ-сан, - первым подал голос Крекер и, схватив Брюле за руку, рванул за старшим братом. Оставшись одна, я нахмурилась еще сильнее. После ссоры остался неприятный осадок. Понимаю, что Катакури хотел помочь… по-своему, но методы, которые он выбрал, для меня были неприемлемы. К тому же… мне совсем не хотелось, чтобы такой милый мальчишка становился убийцей. Знаю, что это неизбежно. Возможно, он уже успел кого-то отправить на тот свет, все-таки с рождения в команде пиратов. Но это не значит, что помогать ему марать руки в крови мне в радость. Помучавшись еще с час, я вконец разозлилась и, плюнув на все, пошла работать. Мысли о деньгах отвлекали от размышлений на тему человечности, сострадания, справедливости и прочей высокоморальной чепухи. Деньги сами себя не заработают, потому – за работу!

***

На этот раз Катакури не показывался неделю. Заходил Перосперо, но слушала я его вполуха, волей-неволей, погружаясь в чертоги разума. В конце-концов старший из отпрысков Шарлотты Линлин поинтересовался, не поругались ли мы, на что я пожала плечами. Откуда мне знать? Я, например, не ругалась. Что там напридумывал Катакури – без понятия. В середине недели заявились Крекер и Брюле. Вдвоем. Без сопровождения. Вели себя чуть тише, но все равно подъели мои запасы, которых и так было кот наплакал, разбили зеркало и, радостные, свалили в закат. Один раз мелькнула Амандо, но я сделала вид, что не заметила ее, с трудом подавив желание перекреститься. Впору запасаться осиновыми кольями и распятиями. Катакури не появлялся. Видимо, сильно обиделся. Я, в свою очередь, тоже начала злиться и не сразу поняла причину. Я как ребенок начала обижаться, что меня игнорируют. Ну, дожили! Тетке уже за тридцать (вместе с прожитыми в старом мире годами), а она дуется, что восьмилетка не приходит в гости. От этого я начала злиться еще сильнее. В конце недели, расправившись со всеми заказами (их было мало, но главное были!), я постаралась успокоиться и абстрагироваться от недостойных взрослого человека мыслей и эмоций. Получалось фигово, поэтому было решено поговорить с Катакури. Хотя бы пойму, что мы точно поругались. В итоге, вооружившись удочками, направилась выманивать добычу из замка. Еще на подходе к резиденции Большой Мамочки сообразила, что народу вокруг заметно меньше. Чуть позже поняла, что Мамочка с большей частью команды куда-то отчалила, оставив остров и замок на растерзание своим деткам. У ворот встретила Компот. - Привет! – помахала рукой. Повезло, что я старше, а то пришлось бы звать девочку «Компот-сан», что немного царапало мою гордость взрослого. - Доброе утро, - кивнула та. – Если к маме, то ее нет. - Хм? – я растерялась, с чего она вообще взяла, что я пришла к Большой Мамочке? Мою растерянность Компот восприняла по-своему: - Какая-то шайка, что в Новом Мире меньше месяца, решила бросить нам вызов, вот мама и решила лично их проучить. - Оу, ну не повезло им, - протянула я, даже сочувствуя этим неизвестным и глупым людям. - Ага, мама любит такие новые команды. Это ее веселит. - Ах-ха-ха, - вежливо улыбнулась я, изображая понимание и совершенно не чувствуя его. – Кстати, не знаешь, где Катакури? - Вроде бы был в замке. Поблагодарив девочку за наводку, направилась в замок. После четверти часа бесплодных попыток найти неуловимого Катакури, почувствовала себя детективом. Каждый встреченный мною человек, так или иначе Катакури видел, но где он в данный момент - не знал. Просто мистер Неуловимость. В конце концов, еще через полчаса мои поиски завершились на заднем дворе, где и обнаружился искомый объект в компании мелкотни. Помимо Крекера и Брюле, что вообще любили таскаться за Катакури, здесь были еще дети. По траве, под присмотром Оперы, ползали самые младшие, то и дело пробуя на вкус траву, камни, землю, букашек. Просто детский сад «Ромашка» на выгуле. При моем приближении Крекер и Брюле даже изобразили нечто вроде вежливого поклона от младших старшему и слажено проблеяли: - Не-сан… - потом к ним присоединился гомон младших, и я не разобрала слов. - Мари-сан. - Опера довольно тучный, был чуть ниже меня, но был каким-то круглым. Не толстым, именно круглым. Для ребенка его возраста у него были слишком широкие плечи. - Привет, Опера-кун. – Приветливо кивнула я и перевела взгляд на Катакури, единственного, кто не удостоил мое появление ни словом, ни взглядом. У-у-у, паршивец. Что за спектакль «Обиженная барышня», в главных ролях Шарлотта Катакури? Ну, держись, засранец! - Катакури-кун! – я со всего размаха влепила ему между лопаток ладошкой. От боли поморщились оба. Ха, так тебе и надо! Кивнул. Отвернулся. Я прищурилась. - Катакури-кун! Катакури-кун! Пошли на рыбалку? А то Крекер-чан и Брюле-чан сожрали все мои запасы накануне. - Не правда! Там еще оставалось! – возмутился Крекер. Брюле, кажется, смутилась, но ненадолго, кивая в поддержку слов брата. Катакури ничего не ответил, продолжая несколько демонстративно наблюдать за младшими. Ни дать ни взять образцовая нянька. - Мелкотня, хотите порыбачить? – проигнорировав Его Величество, повернулась к Крекеру и Брюле. Парочка мигом загорелась этой идеей и начала тормошить старшего брата, того, что не Опера. Катакури бросил на меня косой взгляд, но молча встал и направился в сторону реки, где мы обычно рыбачим. Младшие рванули вперед, а я пристроилась в конце процессии и корчила рожи спине Катакури. Тот, кажется, что-то чувствовал, но не оборачивался. Как же, он же обижен! На берегу раздала удочки, Крекер мигом накопал червей (в этом он признанный мастер!), по-братски разделили наживку и пристроились на камнях. Буквально через четверть часа детям это надоело, впрочем, как и всегда, и они отправились плескаться вниз по течению, но так, чтобы мы могли их видеть. - Окей, босс, ты злишься? – в лоб поинтересовалась я, как только мелкотня отошла на приличное расстояние. Выяснять отношения я всегда предпочитала без свидетелей. Катакури и бровью не повел, сосредоточив все свое внимание на поплавке. - Ой, да ладно тебе, сколько можно дуться? – закатила глаза, - в конце концов, не маленькие, чтобы из-за такой ерунды так долго обижаться. Мальчишка молчал, никак не выказывая желания идти на встречу. Но не тут-то было! Раз я решила мириться, значит, будем мириться. - Ну же, босс, давай мириться! – совсем не по-взрослому заканючила я, теребя мальчишку за рукав куртки. Стратегия провалилась – Катакури не реагировал. Значит, чем-то я его все-таки сильно задела. Но ведь… - Но ведь я сказала все верно! – вспылила я, отпуская рукав и скрещивая руки на груди. – Чего ты так злишься? Скажи хотя бы, чтобы я поняла. Если не скажешь, никогда не пойму. А если не пойму, то мы так и не помиримся! - Ты не дала помочь, – на грани слышимости ответил мальчишка. - Ты сказал, что убьешь их, - резонно заметила я, мысленно радуясь, что Катакури заговорил. - И убил бы, – еще тише отозвался он. - Почему? Это всего лишь детская потасовка, все дети через это проходят. Не скажу, что считаю это нормальным, но и чем-то сверх нормы это тоже считать нельзя. Пять минут возни, пара синяков у обеих сторон. Когда вырастаешь, такие неловкие потасовки даже кажутся смешными. - Это не смешно. Тебе было больно, ты не смеялась. - Я… я не понимаю тебя, Катакури, - устало вздохнула я. – Пытаюсь понять, но не могу. За такое не убивают. Надрать задницы, наставить синяков – да, но не ломать кости и тем более не лишать жизни. - Почему? – в свою очередь задал вопрос он. – Если они причиняют боль моем… Он опять оборвал себя на полуслове. - Катакури? Если не скажешь, я никогда не смогу тебя понять. Он что-то прошептал себе под нос в воротник куртки. На заднем фоне кричали дети, журчала река, стрекотали цикады, но я все равно умудрилась расслышать. «Моему другу». Сначала я удивилась. Что в этих двух словах такого, что их так сложно сказать? И едва не ляпнула очередную глупость, сводя его слова в шутку, типа: «за друга и двор, стреляю в упор», но вовремя прикусила язык. Посмотрела на мальчика передо мной. Весь месяц он был рядом, ненавязчиво, как обычный ребенок, пусть и говорил мало, но все, что он рассказывал, было полезным и интересным. Он понимал и поддерживал мои шутки, легко угадывал настроение. Просто находиться рядом с ним было комфортно… уютно. И если для меня это было не в новинку – в той жизни у меня были хорошие друзья, с которыми меня связывало много воспоминаний, нелепых, драматичных, смешных, абсурдных, трагичных, то у этого ребенка не было таких людей. У Шарлотты Катакури была семья, но совсем не было друзей. Его избегали, дразнили, издевались, даже в собственной семье он не решался открыть лицо. Вероятно, младшие даже не подозревают, что он прячет за высоким воротом куртки. Все, что касается дружбы, для него тонкий лед. Он просто-напросто боится быть отвергнутым. Какая же я все-таки идиотка! А еще взрослая тетка. Заигралась в ребенка, в попаданку, восприняла молчаливость и ум Катакури за показатель взрослости. Весь этот месяц я видела перед собой не восьмилетнего ребенка с его страхами, неуверенностью и надеждами, а того, взрослого Шарлотту Катакури, конфетного генерала, пирата, за чью голову назначена цена свыше миллиарда белли. - Прости, - что не видела тебя, а твою тень из будущего, - я тогда многое сказала, не подумав. Катакури, что ты понимаешь под понятием друг? - Ну, - кажется, он не на шутку смутился, - это кто-то, кто принимает тебя таким, какой ты есть. Я слабо улыбнулась, на меня Катакури не смотрел, потому и не заметил далеко не детский взгляд, направленный на него. Когда мы только встретились, он понял, что я ничего не знаю о нем, поэтому уцепился за возможность просто поговорить с кем-нибудь, с кем-то, кто смотрит на него как на равного, простого ребенка, товарища по играм. Соблазн поговорить хоть с кем-то был так велик, что он не ушел из переулка. Замешкался. Оглянулся. И предложил помощь. А после драки, когда я не испугалась его лица, не захотел отпускать единственного ровесника, не родственника, которого сможет называть другом. Потому он и был рядом. Потому что нуждался в друге. И, увидев, что его первого друга побили, конечно же, разозлился. Понял, что мне досталось из-за знакомства с ним. С его семьей. И решил сделать то, чему его учили с самого детства – отомстить. Враг одного из семьи Шарлотта - враг всех Шарлотта. А врагов нужно уничтожать. И в случае с его другом сработало то же правило. Мой враг – его враг. Ударить меня - то же самое, что ударить его. - Тот, кто принимает тебя таким, какой ты есть? Но, Катакури, ты принимаешь меня такой, какая я есть? - Конечно! – в голосе проскользнуло возмущение, мальчишка даже повернулся ко мне лицом, твердо смотря в глаза. - Но, Катакури, когда я сказала, что я против того, чтобы их убивать или избивать до полусмерти, ты сказал, что тебе это не важно. - Нет! Я… то есть, не это имел в виду. Как ты не понимаешь, что такое нельзя прощать! - Такое нельзя спускать с рук, в этом согласна, а о прощении речи и не шло. Но погоди, дело не в этом, а в том, что ты даже не захотел услышать меня. - Они могли убить тебя! - Но не убили! Нельзя судить за то, чего человек еще не сделал. - Тогда нужно дождаться, пока они тебя убьют? - Да что ты заладил, убьют-убьют? Никто меня убивать не собирается. Они младше меня, слабее, просто их было немного больше. Они всего-то поставили мне фингал да пару ссадин. - Пока мы плавали в море, я видел много раз, как дети убивают. - Но не факт, что эти дети такие же! Мы сердито уставились друг на друга. Я сдалась первой. - Мы все равно не слышим друг друга, - пробормотала я, пряча лицо в ладонях. Посидели пару минут в тишине. Я с закрытыми глазами, вслушиваясь в вопли Брюле и хохот Крекера, который, судя по всему, окатил сестру водой. - А ты… принимаешь меня таким, какой я есть? – осторожно спросил Катакури. - Стараюсь, - честно ответила я, - но прошел всего месяц, я тебя толком не знаю, мне сложно понять ход твоих мыслей. Меня ужасает то, как ты легко решил убить из-за такого пустяка. - Я испугался. За тебя. - Теперь я это поняла. Мальчишка рядом зашевелился, замялся, но все же спросил: - А… это? - Это? Оторвала лицо от ладоней, заслышав легкий страх и неуверенность в голосе. На меня Катакури не смотрел. - Ты видела. Там, в переулке. - А… не важно. Для меня это не важно. Честно. Он заметно расслабился, но следующая моя фраза вновь заставила напрячься. - Хотя мне было бы проще, если бы я могла видеть твое лицо. Полностью. - З-зачем? – совсем тихо. Пожала плечами: - А почему нет? - Но ведь там… у меня. - Из нас двоих именно ты придаешь этому большое значение. Я ведь сказала, что для меня это не важно. Я не считаю клыки чем-то из ряда вон выходящим. – И немного тише проворчала. – Откровенно говоря, рост выше двух метров - вот что кажется мне удивительным. А если выше трех - то вовсе, чем-то… чему у меня в голове нет названия. - Рост? – не поверил Катакури. - Ага. - Но это же нормально. - Кому как, - возмущенно протянула я. – Тебе вот клыки кажутся странными, а мне рост! Ну как это, быть выше двух метров? Ладно, два с копейками, но свыше двух с половиной… это странно. И ведь такие высокие люди не считаются гигантами. То есть, я имею ввиду, есть же раса гигантов. И есть просто люди очень высокого роста. Нет. Сколько живу - никак не могу привыкнуть к этому. В той жизни мой рост составлял всего 155 см., а рост родителей - 170 см. и 187 см. Сколько будет в этом - пока неясно. Отец в этом мире около двух метров, возможно 2,5м, мать около 180см. Как извернутся гены, остается только гадать. - Рост… - с сомнением протянул Катакури. И расхохотался. Я с открытым ртом смотрела на него. Мелкие едва ли не с энель-фейсом смотрели в нашу сторону. - Да ты вконец охамел, молодой человек! – совершенно искренне возмутилась я, толкая засранца локтем. - Но почему рост? Это же нормально! – Мальчишка отмахивался, не переставая смеяться, но вяло, давая мне возможность его немного помутузить. - Да с чего? Это странно! - Странно считать это странным! - Пф! – фыркнула я, отворачиваясь, и себе под нос проворчала: - Это все равно странно. «И да, Катакури, через пару лет ты будешь одним из тех, кто ввергает меня в шок».