Mary Geoise Inc. Химера Имуги.

— Ваш ход. Коварно улыбаясь, я следила за действиями оппонента. Мужчина хмурился, совершенно по-детски жевал губу, морщил лоб, разве что не бил себя по лбу в тщетной попытке вбить туда дельную мысль, но все равно спустя три хода был вынужден признать поражение. В очередной раз. — Ох, все-таки Мэари-гуу — гений, — слабо улыбнулся он. — Что вы, просто мы любим эту игру, потому опыта у нас больше, — вежливо отозвалась я, подавая знак слугам расставить шахматные фигурки в исходное положение. — Зато мне не сравниться с вами в музицировании, Хоминг-сей. Мужчина зарделся и начал смущенно лепетать, дескать, его талант преувеличен и, вообще, он криворукий, а играет едва ли не с божьей помощью. Ох уж этот Донкихот! А еще глава рода. — Мэари-оне-сама, — дернул меня за рукав мелкий белобрысый мальчуган, просто ангельской внешности. — Росинант? — я вопросительно посмотрела на него. Мальчишка смутился окончательно и просто молча стоял, все также держась за рукав. — Росинант, — немного укоризненно позвал его отец. — Не стоит отвлекать взрослых без причины. — Если хочешь что-то сказать — говори. Мальчик смутился окончательно, засуетился, бормоча под нос извинения, после чего вытащил из-за спины сломанный самолетик. Вид при этом у него стал, словно он оторвал голову кошке и принес ее мне показать. — А пульт управления где? — со смешком поинтересовалась я. Росинант похлопал себя по карманам и извлек небольшой джойстик, с виду целый, но отчего-то мокрый. — Я его уронил… случайно! — Угу… А где твой старший братец? — как бы невзначай протянула я. — Там, — простодушно махнул рукой мальчишка, тем самым сдавая брата с потрохами. — Роси! — зашипел из-за угла старший отпрыск четы Донкихот. — Мы же договаривались! — Ой… Прости, ни-сан! — не на шутку расстроился младшенький, ангелоподобный Росинант. — Ну, ты и простофиля! — Доффи! — укоризненно нахмурился отец. Старший сын неохотно, но все же сделал вид, что раскаивается. Я же, тихо посмеиваясь, рассматривала повреждения. С Хомингом и его семейством я познакомилась через три года после триумфального возвращения в Мариджоа. Если до всей этой канители с кораблекрушением и проживанием в «нижнем мире» моя репутация была довольно специфичной, то после возвращения я стала чем-то средним между легендой и местной достопримечательностью. Первые полгода меня таскали по разного рода проверкам и докторам. Хотя, правильнее будет сказать, что это докторов таскали ко мне. Ибо не царское это дело лично посещать больницу. После того, как местные жители уверились, что я не только полгода жила среди простолюдин, но и вернулась целая, невредимая, здоровая и почти в своем уме (последний пункт всегда вызывал сомнения, но гениям и не такое прощают), то желающих лично из первых уст узнать о том «каково это находиться среди недостойных» была целая очередь. Мне можно было организовывать турне, как какому-нибудь комедианту и брать за вход деньги. Да, моя предпринимательская жилка никуда не делась. Увы, общественность этого бы не поняла, потому пришлось выступать для каждого лично и абсолютно бесплатно. Среди потока любопытствующих особо выделялся глава рода Донкихот. Довольно молодой мужчина, лет тридцати, светловолосый и ясноглазый. На фоне всего племени тенрьюбито он выделялся едва ли не больше меня. Учитывая его статус, нестандартные мысли сходили ему с рук, а потому он год от года все больше склонялся к мысли, что мир не ограничивается Мариджоа. И мое полугодовалое путешествие убедило его в этом. Увы, при всех своих достоинствах, было кое-что, что меня несказанно раздражало в мужчине — наивность. Хоминг — святая простота — верил, что мир полон добрых отзывчивых людей. Он нередко говорил, что мы (тенрьюбито) тоже люди. Рабов в их семье было не так много, да и выглядели они на порядок лучше, а про бои рабов он даже слушать не хотел. Невооруженным взглядом было видно, что образ жизни тенрьюбито ему не подходил. Этот человек был по-настоящему добр. Мягок. И в то же время это было его огромным недостатком, что вполне, могло в будущем погубить его семью. Донкихот даже в мыслях не допускал, что простые люди могут не любить нас, тенрьюбито. Какое же недоверчивое у него было лицо, когда я прямым текстом, не жалея его тонкую натуру, поведала ему об истинном отношении людей к потомкам создателей! О! Как он не хотел верить мне. Думал, что я шучу. Обманываю. Но я не отступала, день за днем, каждую нашу встречу, давила на него, надеясь, что мужчина наконец-то включит мозги. И чудо свершилось! Донкихот старший стал пользоваться головой по назначению, как природа задумывала изначально. Правда, когда я начинала лекцию о том, что деньги нужно зарабатывать, ибо они имеют привычку тратиться чрезвычайно быстро, смотрел на меня очень странно, словно на сказочницу. Или сектантку, решившую, во что бы то ни стало, обратить его в свою веру. Думаю, отчасти так и было, я изо всех сил старалась заразить Хоминга хотя бы каплей прагматичности. Про его жену — божий одуванчик — стоило упомянуть отдельно. Молодая женщина слепо следовала за мужем, легко и даже с энтузиазмом поддерживая идеи благоверного. И как только они нашли друг друга? Не иначе как сама судьба расстаралась. Не считая этой парочки, все тенрьюбито мыслили стандартно. Если не сказать примитивно. Некоторые даже в старости оставались сущими детьми — инфантильными и жестокими. К слову о детях. Печально известный Донкихот Дофламинго был тем еще засранцем. Сущее наказание и классический представитель личинки тенрьюбито. Не смотря на заветы отца и матери, пацан нет-нет, но покупал себе новых рабов, кидался в них вещами, заставлял драться за еду и это только то, чему я сама стала свидетелем. На фоне своих сверстников, он был еще не самым худшим вариантом, но и славным малым назвать его было нельзя. Доффи признавал только силу и власть. Благо к тому моменту как судьба свела нас вместе, мне стукнуло шестнадцать. За прожитые с того момента годы мне не без труда удалось отвоевать элементарную вежливость. И сделала я это древним традиционным способом — после очередной выходки выловила засранца и навешала оплеух. И знаете, еще никогда я не была так рада тому, что Дофламинго несмотря на спесь, непомерно гордый — о возмутительном акте насилия он никому не рассказал. Попытался, правда, отомстить, но куда ему до меня? Жуки в волосах, стекло в обуви, подножки, перечный чай, клей в креме для рук — все это я обходила с грацией балерины, не попавшись ни разу. Так что с моим лидерством мальчишке пришлось смириться. Вот таким образом мы пришли к хрупкому миру и взаимному сосуществованию. В противовес Доффи, шел Росинант. Он был копией матери, только еще более нежной и робкой. С ним мое главенство не пришлось утверждать, оное было принято безоговорочно, для этого мальчишки я была взрослой, грозной «онэ-сама», с которой считался даже его отец, а оттого еще более пугающей. Он, вероятно, был единственным, кто видел нашу «войну» с Дофламинго и, кажется, именно это породило тот трепет, что мальчик испытывал, стоило мне обратиться к нему напрямую. Если подытожить, то кампания «Вразуми Хоминга. Спаси (и сохрани) семейство Донкихот» проходила успешно. По моим подсчетам, глава семейства успел проникнуться мыслью, что к переезду в «нижний» мир, стоит готовиться тщательнее. Если еще год назад мужчина активно строил планы по отпочкованию от Мариджоа и тенрьюбито, «вот прям щас», то сейчас, все чаще я слышала, как он рассуждает какой остров безопаснее, как лучше потратить деньги, какой стартовый капитал потребуется и тому подобные нюансы. Учитывая, что я была единственной, кто не только с радостью слушал его, но и мог дать дельный совет, то встречались мы часто — либо я получала приглашение посетить резиденцию рода Донкихот, либо семейство Донкихот приходило само. На наш дружественный союз общество смотрело с интересом (еще бы, местные сумасшедшие нашли друг друга), но поскольку все было чинно и в рамках этикета, то и благосклонно. — Увы, нам придется забрать вертолет с собой, сейчас мы никак его не починим, — вынесла я вердикт убитой игрушке. Первый радиоуправляемый самолетик я сделала от нечего делать. Откровенно говоря, с вертолетом созданное чудо роднило только наличие винта, а по факту больше напоминало грузик с пропеллером. Но, в итоге, игрушка стала популярна, а уровень моей гениальности перешел на новую ступень. Купить «игрушку» было невозможно — не должно тенрьюбито делать что-то на продажу. Ради интереса — пожалуйста, но только не делать из этого заработок. Остальным оставалось только получить в подарок, что делало мою персону желанной на любом мало-мальски уважительном празднике. Естественно, отпрыскам четы Донкихот так же была торжественно подарена новая модель (такие дары немного примирили враждебно настроенного Доффи с моей персоной). Услышав, что любимая игрушка канула в лету, Роси неподдельно расстроился, даже носом шмыгнул, но хоть не разревелся, и на том спасибо. Доффи же только высокомерно фыркнул, скрестив руки на груди, пробурчав, что не очень то и хотелось. Порой мне казалось, что он латентный цундере. — Ох, мне очень жаль, — тихонько вздохнула Эмилия, глядя на детей грустными глазами. — Они ведь были так рады, когда получили вашу игрушку в подарок. — Не переживайте, Эмилия-гуу, Питоу занесет вечером новый. Мы как раз доделали новую модель, — я улыбнулась опечаленному Роси. Мальчик покраснел и поспешил спрятаться за мать, что сидела напротив. — Ох, не стоит, мальчикам надо учиться ценить вещи! — возразил Хоминг. — Особенно, когда дело касается подарков. — Это всего лишь вещи, Хоминг-сей. — Заметила пристальный взгляд Доффи, что как раз подошел к столу, встав возле матери, но не прячась, как младший брат, а, наоборот, глядя мне прямо в лицо. — Тогда, пусть хотя бы сами зайдут за новой игрушкой. — Как вам будет угодно, я предупрежу слуг, что мальчики зайдут вечером. Тепло распрощавшись с семейством Донкихот, я направилась по дорожке к выходу из сада, где возле калитки уже ждал Питоу. Забрав пульт управления и вертолетик, минк дернул ушами. — Эти мальчишки опять сломали вашу работу? — Как видишь. — У них талант к разрушению. — О! — многозначительно протянула я, вспоминая события возможного будущего. — Но и созидать они умеют не хуже. — Да? — Питоу легко шагал рядом, беспечно помахивая сломанной игрушкой в своих лапищах. —Например? На моей памяти эти двое даже в песочнице куличиков не сделали. — Ну, справедливости ради, должна заметить, что в Мариджоа нет песочниц. — Единственное, что им удается создавать — проблемы. — Питоу-кун, когда критикуешь тенрьюбито, делай это тише. — Если таково желание моей хозяйки… — смешливо раскланялся кошак, всем своим видом демонстрируя трепет и послушание. Ну-ну, я может быть еще и поверила в это, если бы он лично не сообщил о том, что собирался убить меня. Наверное, более значимым для меня было не знакомство с семьей Донкихот, как можно было бы ожидать, а с этим несносным кошаком. Получеловек-полуминк. До шестнадцати лет, все рабы принадлежат родителям, потому до этого возраста я не осмеливалась «приобретать» кого-то. Вообще, шестнадцатилетие тенрьюбито можно сравнить с четырнадцатилетием в том мире, когда вместе с паспортом и правами подросток получает обязанности и статус уголовно наказуемого. В случае же с потомками основателей, человек получает некий условный статус в обществе, которым может оперировать в разумных пределах. Это касается в первую очередь рабов — с шестнадцати я сама могла решать, кого приобретать, как содержать, выкинуть или убить. Подарком на мой шестнадцатый день рождения стала рабыня — немая девушка лет двадцати. На Мариджоа она пробыла немало — три года рабства выбило из нее всякое сопротивление. Зато вбило беспрекословное повиновение. Именно тогда, глядя на худенькую измученную фигурку в дорогой одежде, подобно конфетке завернутой в блестящий фантик, я решилась на то, о чем давно раздумывала. К тому же обстоятельства сложились так, что кандидатура этой безымянной девушки подходила для начала моего плана как нельзя лучше. Тем же вечером, после торжественного приема, я позвала ее в свои покои — единственное место на всем Мариджоа, где я чувствовала себя хотя бы немного в безопасности. — Как тебя зовут? — так и не решив, что сказать первым, начала с классического вопроса. Увы, девушка молчала, хотя ее медицинская карта утверждала, что она здорова. — Ладно. Не важно. Вернее наоборот-таки важно, но дело сейчас не в этом… — говорить с человеком, ни на что не реагирующим, было сложно, потому я велела: — Кивай, если тебе все понятно. Девушка послушно кивнула, глядя вперед пустым взглядом. Уже лучше. Есть контакт. — Значит так. — Собравшись с мыслями, я присела в кресло, пристально следя за реакцией девушки на мои слова. — Мне не нужны рабы. Мне не нужны слуги. Только это секрет, поняла? Девушка вновь кивнула, взгляд был по-прежнему безучастным. — Прекрасно. Тогда слушай внимательно и запоминай. Будет что-то не ясно, покачай головой. Во-первых, в пределах этих покоев моя территория. Здесь царят мои законы, а не законы Мариджоа. Пока ясно? Еще один равнодушный кивок. — Супер. Что значат законы Маджере Мэари? Это значит, что происходящее в пределах этой комнаты, остается здесь же. Представь себе, что переступая порог, ты попадаешь на остров в Сауз Блю, или Вест Блю. Неважно, какое море. Пусть даже пиратский корабль, что угодно, но не Мариджоа. Из этого выходит, во-вторых, за пределами этой комнаты — Мариджоа и там я для тебя хозяйка. Если здесь мы незнакомые друг другу люди, которые вынуждены сосуществовать вместе, то по ту сторону дверей отношения между нами яснее некуда. С этим все ясно? Еще кивок, но с задержкой, чуть неуверенный. Вот и первая реакция. — Славно. А теперь, когда два главных правила ясны, откинем расшаркивания. Скажу прямо: предлагаю сотрудничество. Тебе не нужно доверять мне, просто не мешай мне. Если ты не наделаешь глупостей, то через пару месяцев будешь свободна. Главное соблюдай два правила. Первое: эти покои моя территория, и что происходит здесь, за пределы не выходит. Второе: за порогом этой комнаты или на глазах у других тенрьюбито ты рабыня, а я — хозяйка. Я замолчала, но девушка не кивала. Смотрела на меня большими оленьими глазами, словно обухом по голове ударенная. — Не понятно? Она замотала головой. Я вздохнула. Не хотела говорить этого, но похоже по-другому никак: — Я хочу помочь… — если бы я была на ее месте, и тенрьюбито сказал, что желает помочь, лично я бы ни за что не поверила. — Уж не знаю, как это звучит для тебя, но скорее всего весьма сомнительно. Как я уже сказала, верить мне не надо. Просто выполняй все, что я тебе говорю, и через пару месяцев будешь на свободе. Я же позабочусь, чтобы в этот исторический момент, ты была цела и невредима. К слову, — решила подчеркнуть одну немаловажную вещь, — Я могу отпустить тебя просто так, но тогда есть риск, что тебя просто заберут к новым хозяевам, поэтому будет лучше, если ты не будешь привлекать внимания, а покидая эти покои, находись рядом со мной, иначе я не гарантирую твою безопасность. Несмотря на немоту, девушка была хорошенькой. Я действительно переживала, что вели я просто отпустить ее домой, как ее тут же вновь заберут в рабство. К тому же, порча раба приравнивается к порче имущества. Если она останется одна на территории Мариджоа, то любой «святой» может убить ее, покалечить или надругаться. И только в первых двух случаях отделается штрафом, а в третьем у меня даже не будет оснований предъявить претензии. Так что будет лучше, если она вообще не будет покидать безопасную территорию или постоянно будет рядом со мной. Девушка провела на Мариджоа три года, потому без труда поняла ход моих мыслей. С опаской кивнула. Славно, мы поняли друг друга. План мой был прост. Исходя из того, что из рабства есть два выхода, я выбрала тот, что наверняка. Как я уже упоминала, просто так отпустить раба домой я могу, но как только я откажусь от своей собственности — ее тут же сможет забрать себе другой тенрьюбито. А значит остается только… смерть. Фиктивная, конечно, но зато официальная и документально заверенная! В подходящий момент, через пару месяцев, дабы не привлекать к себе лишнего внимания (мне здесь еще жить) я устраивала «кровавые» мероприятия, вполне, в духе потомков отцов основателей. Правда, обходилась без зрителей, отговариваясь, что мои рабы развлекают только меня. В итоге, я приобрела достаточно кровожадную репутацию. По официальной версии, рабы держались у меня два-три месяца, после чего я проводила на них опыты, устраивала игры на выживание, заставляла испытывать свои технологические разработки… версий было много, фантазия у меня богатая. Самое главное, после всех моих мероприятий выживаемость равнялась нулю. Лишь однажды, после очередной игры на выживание, раб вернулся на Мариджоа вместе со мной. Питоу я встретила примерно год назад. Может, чуть раньше. Случайно наткнулась в коридоре, внимание мое привлек нестандартный для человека вид. Сначала я подумала, что тенрьюбито-фетешист нацепил на миловидную девчушку ободок с кошачьими ушками. О том, куда вставили хвост, в тот момент старалась не думать. Надо сказать, что Питоу, не считая ушей, хвоста и конечностей(четыре пальца с когтями на руках и животные лапы ниже колен) очень похож на человека. Вернее, милую тонкую девушку с кошачьим ушками. Не удивительно, что при такой внешности его приняли за женщину и быстренько определили в гарем к одному особо ненасытному представителю племени тенрьюбито. С того дня, как решила по мере сил помогать рабам, я всегда тщательно выбирала тех, кто по моему мнению был в первую очередь безопасен для меня. Мои рабы допускались в мои покои и вполне могли, почуяв слабину, прирезать во сне. К тому же, была вероятность, наткнуться на идиота, что мог по случайности заложить всю схему и лавочку добрых дел прикрыли бы. В этом случае, мне бы просто не поздоровилось — отношение к рабам, как к людям… не поощрялось. Терять наработанную репутацию и свободу из-за неудачного выбора мне совершенно не хотелось. По той же причине, я едва не прошла мимо. Питоу, тогда я еще думала, что это девушка, выглядел как мартовская кошка — шальной взгляд, полуприкрытые глаза, шаловливая улыбка… ну нимфоманка, как ни крути. Наркотической дури во взгляде я не нашла и пришла было к выводу, что девочка очень даже не против побыть рабыней (да, и такие встречались), но тут золотистые глаза сверкнули в мою сторону. Уж не знаю, почему этого не почувствовали другие, но это чувство было похоже на давление воли. Или вернее будет сказать, ауры, что окружает только по-настоящему сильных людей. Ну, или нелюдей, не суть важно. Он был опасен. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что терпеть рабство этот полуминк не будет. Погибнет сам, но напоследок устроит знатную резню в Мариджоа. Безумие — вот, что я разглядела в золотистых глазах. И, плюнув на все, шагнула вперед, заявив, что хочу этого полуминка себе. Добровольно уступать его мне не хотели, но я настаивала, Питоу с азартом хищника следил за происходящим. В ходе спора выяснила, что ошиблась с половой принадлежностью кошака. Хотя в том, что его определили в гарем, не ошиблась. Мужеложство было распространено, хотя это старались не озвучивать. Что творится в гареме, за пределы гарема не выходит — негласное правило тенрьюбито. С трудом, но мне удалось уломать отдать полуминка мне. В тот же вечер, в своих покоях, в присутствии еще четырех рабов, провела стандартный инструктаж. Кошак кивал, но безумие в его взгляде только разгоралось. Как истинный кот, он любил играть со своей жертвой. Именно жертвой я себя ощущала весь тот месяц, что выделила себе и рабам, до очередной отправки на свободу, замаскированную под игру на выживание на необитаемом острове. Процесс отправки, происходил всегда одинаково. Ранним утром или, наоборот, поздним вечером, я и «надоевшие» рабы отправлялись поиграть. Иногда на пустынный остров у подножия Ред Лайн, иногда прямо в окрестностях Мариджоа, после чего я выдавала стандартный набор на первое время: деньги, одежду, корабль, лог пос, документы, и отпускала счастливчиков на все четыре стороны, после чего возвращалась домой и регистрировала сбежавших, как погибших. Жить им приходилось под новыми именами с другими документами, но это было невысокой платой. В тот раз Питоу долго наблюдал за процессом «игры на выживание» и даже получив стандартный набор, ретировался. Я тогда вздохнула с облегчением — избавиться от проблемного элемента было мне в радость, наконец-то, смогу нормально выспаться, не опасаясь, что меня прирежут во сне. Впрочем, радость моя быстро сменилась удивлением, когда полуминк вернулся. И не просто вернулся, а изъявил желание остаться. Впрочем, хозяйкой положения я себя не чувствовала, скорее заложницей, потому что кошак легкомысленно признался: — Я собирался убить того, кто посмеет назвать себя моим хозяином. — Кошак довольно улыбнулся. — Но мне попалась ты… тогда я подумал, что будет весело. Я проследил за теми людьми… и они и вправду отплыли от острова. — Думал, что это была ловушка? Игра тенрьюбито: дать надежду и в последний момент ее отобрать? — Ня~ именно так. Если бы это оказалось действительно так, я бы тебя сейчас убил. — Что ж… хорошо, что подлога не было! — нервно улыбнулась я. — Ня~ я тоже этому рад. Вот так в моем доме появился кот. Наглый някающий кошак. В резиденции рода Маджере было тихо — отец отлучился по делам, будучи главой рода ему порой приходилось отвлекаться от блаженного безделья. В отсутствии хозяина слуги и рабы старались лишний раз не мелькать перед глазами. Другие мои родственники жили отдельно, наведываясь в главный дом по праздникам или по необходимости. Благо род был небольшой, не такой маленький как дом Донкихот, но значительно меньше всех остальных. Время до вечера пролетело незаметно, благо, дел было много. Питоу, любитель поспать днем, так и не смог устроить себе привычный послеобеденный сон. Кошак ныл, но скорее для виду — мы оба знали, что сегодня наш последний вечер в Мариджоа. Завтра наступит день моего совершеннолетия, а значит, я буду вольна отправиться на все четыре стороны, что, впрочем, я и собиралась сделать. Отец знал о моем желании отправиться в путешествие, но считал, что это всего лишь детская прихоть. В восторге он не был, но и против ничего не говорил — если чадо хочет впечатлений, почему бы и да. Правда он знать не знал, что отчалю я ровно в день совершеннолетия, да еще и без должной армии охранников, а всего лишь в компании одного Питоу. Брать много вещей мы не стали. Полуминк вообще мог обходиться экстремальным минимумом вещей, но все же предпочел собрать небольшую сумку. У меня вещей было чуть больше, большую часть занимали тетради с моим записями, инструменты и кое-какие технические штуки, которые я успела собрать за время пребывания в Мариджоа и которые могли пригодиться в дальнейшем. Самой большой моей ценностью была потрепанная тетрадь в толстом кожаном переплете, где хранились мои воспоминания о прошлой жизни и прочтенной некогда истории о мальчике, мечтавшем стать королем пиратов. Все записи я вела на великом и могучем. К слову, Питоу, заметив эту мою особенность, быстро загорелся идеей выучить «шифр», но в итоге его хватило только на то, чтобы запомнить алфавит и записывать слова всеобщего кириллицей. Дополнительно, он запомнил несколько слов, типа: «опасность», «враг», «слежка», «ловушка» и «Питоу, иди в задницу!». Все это было не больше чем перестраховкой на случай непредвидимых обстоятельств. К ужину, сборы были завершены, план действий повторен, осталось лишь дождаться полуночи — и в мире станет на одного взрослого тенрьюбито больше! Миру, конечно, от этого лучше не станет, но это уже нюансы. Братья Донкихот нагрянули после ужина, когда я уже думала, отправить к ним кого-нибудь из слуг. В резиденции Маджере они уже бывали, да и слуги были предупреждены об их приходе. Честно говоря, я немного побаивалась оставлять Хоминга без еженедельной порции наставлений, но понимала, что успела дать довольно много пищи для размышлений. Я была практически уверена, что сумела достучаться до него, а потому покидала Мариджоа с чистой совестью — трагедия семьи Донкихот вряд ли случится. Глава семейства знает, что мир не радужная сказка, в которой все люди добры, и не станет рисковать семьей. По крайне мере не сейчас. Доффи не убьет отца, не встретится с Треболом, не съедет с катушек, не застрелит брата, не построит страну кукол… Ай, да я! Ай, да молодец! Потому, посчитав свой попаданческий долг исполненным, я собиралась свалить с Ред Лайн по своим делам, как только появилась возможность. — Мэари-онэ-сама, — слажено протянули дети, когда я спустилась к ним, с новой моделью летающего вертолетика. Роси, явно смущаясь, жался к брату, последний, в свою очередь, смотрел с вызовом. Эх. Все же Дофламинго… опасен? Скорее всего, даже если их отец не натворит глупостей, высока вероятность, что Доффи натворит дел. Но это, как говорится, не точно. — Держите, — протянула им коробку с новой игрушкой. — В этот раз будьте осторожнее, если сломаете, будет проблематично починить. — Как скажете, онэ-сама… — Почему это? Какие же братья все-таки разные. Но милые. — Потому что, — я хитро подмигнула ребятам, — Это — секрет! Дофламинго только фыркнул, а вот младший неуверенно улыбнулся. Росинант, видя, что старший брат не собирается лично тащить коробку, поспешил забрать у меня подарок. Доффи же подозрительно сверкал очками, но молчал. Не любит он меня, потому сразу заподозрил невесть в чем. Словно в коробке их ждет динамит с подожженным фитилем. Стоит ли сказать что-нибудь напоследок? Я не авторитет для мальчишки, скорее даже наоборот, так что, даже разродись я умной мыслью, Доффи проигнорирует ее. Поэтому просто помахала им вслед. Надеюсь, что когда мы встретимся в следующий раз (если вообще встретимся), сможем подружиться. Двери за мальчишками закрылись, и я поспешила в свои покои. Питоу встретил меня, восседая на горе подушек, с обмотанным вокруг талии хвостом. Полуминк только и ждал, когда мы покинем дворец. Уличный кошак, что с него взять? Оставалось всего каких-то два часа, которые мы, не сговариваясь, провели, перепроверяя сумки и снаряжение. Чувствовался небывалый прилив сил, энтузиазм так и пер из всех щелей. Раньше такое я чувствовала только под Новый Год, когда, то и дело поглядываешь на часы и ждешь боя курантов. — Моя хозяйка взволнована? — промурлыкал кот. Чуть нервно улыбнулась. — Ну, просто вспомнила об одном обещании. — Ня? ~ И о каком же? — Ох… — в ответ могла только вздохнуть. Об этом обещании я старалась лишний раз не думать, дабы не трепать себе нервы. — Об одном просроченном обещании. — Ня? Но вдаваться в подробности не стала. Часы пробили полночь. Питоу по-кошачьи потянулся, дугой выгнув спину и хлестнув хвостом по сторонам. — С днем рождения, ня~. Три недели спустя. Гранд Лайн. Новый мир. Сломанный лог пос и злобная чайка, что со всех сил долбит Питоу по голове, стараясь оттаскать посягнувшего на птичью тушку кошака за уши. Получалось с переменным успехом. Я только посмеивалась, глядя на это представление. Провизия закончилась еще два дня назад и кот понемногу начал сходить с ума. Рыбалка ему не давалась, хотя бы потому, что подцепив акулу, полуминк так сильно тянул удочку, что та не выдержала и сломалась. Вручную кошак поймать ничего не смог и потому решил сменить цель, изменив состав меню с рыбы на птицу. Единственной птицей, что повстречалась нам по пути, была почтовая чайка не робкого десятка. Пока они воевали, я с интересом пролистывала газету. Наш основной лог пос сломался еще неделю назад, когда мы попали в шторм, и теперь мы болтались в водах Нового Мира как никому ненужная пластиковая бутылка в пруду с утками. Ко дну мы не пошли благодаря моей нечеловеческой удаче… ну и навигаторским способностям Питоу. Ориентировались мы, полагаясь на звериное чутье кота, оный заверял, что чует землю, а потому мы сошлись на том, что направление будет выбирать он. Внезапно мое внимание привлекло какое-то барахтанье за кормой. — Человек за бортом! — крикнула я, доставая подзорную трубу и вглядываясь вдаль. — По правому борту! — Мя? — Питоу отвлекся от противника, за что тут же поплатился, получив по темечку. — Мне достать его? — Конечно! Это ведь первое правило морехода — помочь в открытом море. — Впервые слышу, — протянул кот, но стянул пиджак и ботинки, после чего рыбкой нырнул в воду. — А веревка? — голосом матери, чей ребенок ушел на улицу без шапки, возмутилась я. Ответом мне была тишина — раскаиваться Питоу точно не собирался. Через пару минут на нашей лодке стало на одного человека больше. Ребенок, мальчик лет пяти, смуглый и светловолосый, одет в добротные, качественные вещи. В руке незнакомец крепко сжимал пистолет, не выпустил, даже потеряв сознание. Правда, думаю, после окунания в морскую воду, оружие пришло в негодность. — И что будем с ним делать? — промурлыкал Питоу, встряхиваясь как собака, даром, что кот. Короткие серебристые волосы от влаги закучерявились еще сильнее. — Для начала дождемся, когда он придет в себя. — При нем было это, — он раскрыл четырехпалую ладонь, давая возможность разглядеть кусок черной ткани с белыми рисунком костей. — Веселый роджер? — непонимающе взяла находку в руки. — Ня~. Скорее черная метка. — О…, а пацан не просто так оказался в открытом море. — А давайте выкинем его обратно! — воодушевился кошак. — Зачем нам такой проблемный пассажир? Да и пользы от него будет немного — тощий какой! Я укоризненно поглядела на полуминка. — Давай тебя за борт выкинем, чтобы глупости не говорил. — Мя! Но я же веселый! И обаятельный! — Ты — дранный кошак. — Моя хозяйка злая, у Питоу очень мягкий мех, хоть его и мало. Вот, погладьте хвост! Вышеуказанный орган был тут же сунут мне под нос, пощекотав оный. — Апчхи!.. прекрати. — Как прикажете! — театрально бухнулся на колени кот. — Слово моей хозяйки — закон! — Всегда бы так. А этого, — кивнула на спасенного мальчишку, — в тенек. Питоу послушно волоком потащил пацана в трюм, не соизволив взять на руки, хотя мог без труда поднять вес в несколько раз больше. Я же сделала простенький компресс, после чего попыталась напоить бедолагу. Влить удалось совсем немного, но уже через пару минут ребенку стало заметно лучше. — Зря, ня~. Он принесет нам проблемы. — Это Гранд Лайн, без проблем здесь никак. Вопрос нужно ставить иначе, крупные будут проблемы или огромные. — Вау! Моя хозяйка настоящий оптимист! — Конечно, оптимист. Хотя бы потому, что могу сходу представить ситуацию хуже. — Всегда можно представить ситуацию хуже. — Именно, друг мой, поэтому я самый, что ни на есть оптимистичный оптимист! — Ня~ звучит весело… и глупо. — Ну и ладно, зато я не дранный кошак с облезлым хвостом! — А вот сейчас было обидно. Бедного Питоу обижает злая тенрьюбито! — О! — на этот раз воодушевилась я, — То ли еще будет! — Мяк, — икнул кот, после чего демонстративно отвернулся. — Питоу умывает лапы. Я победоносно хмыкнула. Предмет нашего спора очнулся через пару часов. Солнце как раз взошло в зенит и нещадно жарило наши бедные головы. Жрать хотелось все сильнее, да и пресной воды становилось все меньше. — Ну, и скоро там земля? — в который раз вопрошала я. Кот, измотанный не меньше меня (полуминк был куда выносливее, но в связи с этим обязанностей на корабле у него было больше), лишь вяло махнул хвостом, мол, как только — так сразу. Кошачьи уши дернулись, после чего Питоу резко обернулся — спасенный парнишка как раз выбрался на палубу, непонимающе озираясь по сторонам. — С добрым утром~ — пропела я, разглядывая паренька со своего места, а именно с бочек с запасом пресной воды. Незнакомец вздрогнул, видимо не сразу заметив меня, после чего сжал тоненькие ручонки в кулаки. — Не кипишуй, мы ничего тебе не сделаем. — Ня? А может все-таки сделаем? — мурлыкнул со своего места кот. — От этого ребенка у Питоу шерстка встает дыбом. — Будешь бунтовать — я тебе твою шерстку эпилирую особо жестоким способом, — призвав кошака к порядку, повернулась к внезапному пассажиру. — Тебя как звать? — Не ваше дело! — вякнуло дитя и тут же напряглось, по всей видимости, ожидая словить оплеуху за такой ответ. Я только хмыкнула. Вежливых пятилетних детей я в этом мире не встречала. Разве что Росинант был исключением из этого правила, все остальные пятилетки словно участвовали в негласном конкурсе «Кто сильнее расшатает нервы Маджере Мэари». Пока что лидировал Доффи. — Тогда будешь Подобрашкой, — с легкой руки нарекла ребенка я. — Как щенка, — хихикнул кошак. Мальчишка ничего не ответил. Прищурился, но кулаки разжал. Вероятно, нам попался довольно разумный ребенок, судя по внимательному взгляду, наш Подобрашка лихорадочно думал. Оценивал ситуацию. Я невольно улыбнулась. — Вы не похожи на пиратов, — вдруг подал голос ребенок. — И уж тем более не дозорные. Кто вы? — Ну… — я задумчиво почесала маковку, — Простые путешественники. — Это как? — Как законопослушные пираты. — Питоу считает, что такой ответ звучит довольно глупо. — Ну, придумай что-нибудь получше. — Мя~ Тогда Питоу назвал бы нас… торговцами, только без товара. — Пф… не намного лучше. — Мои извинения~ Питоу будет стараться больше! — Лучше найди остров, — вздохнула я под аккомпанемент желудка. — Пресной воды, с учетом пополнения осталось дня на два, максимум три. — У вас, что, нет логпоса? — подозрительно спросил Подобрашка, видимо, не веря в то, что кто-то плавает в Новом Мире, полагаясь исключительно на авось. Мы с кошаком переглянулись и дебильновато заулыбались. — Ну… понимаешь, это Гранд Лайн… — Новый Мир! — вставил Питоу. –… всякое может случиться. Даже пятилетка понял, что из одной жопы он попал в другую. Ха-ха. — Ну, ничего! — махнула я рукой, — все будет хорошо. Моей удачи хватит на нас троих! Как-нибудь выплывем. — Или всплывем… к верху брюхом, ня~. — Фе, что за пессимизм? — Вот! — Подобрашка вдруг протянул ко мне кулак, в котором оказалась бумажка — небольшой криво оторванный клочок. — Вивр-карта? — мы с Питоу одинаково заинтересованно вытянули шеи, после чего переглянулись. С одной стороны это лучше чем ничего, но с другой, этот пацан явно не так прост, как можно подумать — все-таки кто-то выкинул его в море с чёрной меткой, явно рассчитывая на то, что ребенок погибнет. К тому же, Подобрашка, по всей видимости, еще не понял, что нам известно, что ему выдали черную метку. — Чья это карта? — уточнила я, беря бумагу в руки и не найдя имени. — Моей старшей сестры. Она на острове, откуда меня забрали пираты. Он должен быть близко… мы не успели отплыть далеко. — Полагаю, у нас нет выбора. — Передала вивр-карту коту. — Теперь у нас хотя бы есть направление. — Ня~ — кошак наклонился к моему уху, — Моя хозяйка же понимает, что этот ребенок не так прост. Чёрная метка, вивр-карта… — Понимает, но плыть без направления не вариант. Будем решать проблемы по мере их возникновения. Решать проблемы пришлось уже через час, когда Подобрашка царским жестом велел выдать ему удочку, дабы он смог порыбачить. Увы, пришлось поведать ему печальную историю «О том, как один кот решил порыбачить» и что из этого вышло. Затем ребенок не захотел спать в гамаке Питоу. На моем матрасе ему тоже не лежалось — в итоге выдала засранцу одеяло и велела самому отыскать себе место. Утром к нашему голодному дуэту присоединился желудок Подобрашки. Тем не менее, ребенок не жаловался, шатался по палубе, стараясь не мешаться под ногами, смотрел вдаль, сверлил взглядом Питоу, когда думал, что никто на него не смотрит. Даже пить не просил больше положенного. Этот мальчишка нравился мне все больше и больше! — Питоу видит остров! — внезапно огорошил кот уже после полудня. — Точно?! — я прилипла к борту, направляя подзорную трубу в ту сторону, куда смотрел полуминк. Подобрашка тоже прилип к бортику, но ожидаемо ничего не увидел и потянул меня за край плаща. Передав ребенку подзорную трубу, облегченно вздохнула. Славно! Помереть, не доплыв до первого острова, точно не входило в мои наполеоновские планы. — Курс к острову! — радостно отдала приказ я. — Ня~, так точно! Не передать тот мандраж, что колотил нашу маленькую компанию оставшееся время до высадки на землю. Более того, мы подошли прямиком к обжитому участку острова и швартовались не на диком пляже, а в порту, что давало нам лишний повод для радости. — Цивилизация! — радостно вопила я, едва ли не обливаясь слезами. — Мя! — поддакивал кот. — И еда! — Доставай наше бабло, друг мой! — после чего повернулась к Подобрашке. Ребенок чуть растеряно разглядывал толпу народа. Как мне показалось, с некой опаской. — Если подождешь немного, то мы проводим тебя. Мальчишка недоверчиво зыркнул в мою сторону, но подумав, кивнул. Вероятно, опасаясь наткнуться на пиратов, что вынесли ему приговор. Или просто испугавшись толпы — как-никак, Подобрашке лет пять, с натяжкой шесть, не мудрено, что он испугался банально заблудиться. — Идем, сначала поедим. Думаю, до темноты успеем найти твою сестру. Чадо благодарно кивнуло, молча уцепившись за мою протянутую руку. Полуминк глянул на наши руки, сощурился. Уж не знаю, почему этот ребенок так настораживает кота, но мне Подобрашка очень симпатичен. Было в нем что-то такое… такое, что воспринималось только на подсознательном уровне. Пришвартовавшись, мы с Питоу накинули плащи и капюшоны — моя персона не была особо приметной, но осторожность никогда не бывает лишней, что касается кота, то полуминк сам по себе был обладателем очень примечательной внешности. Уже сойдя на землю, ободряюще сжала крохотную ладошку, после чего подмигнула и ухватила идущего впереди кошака за хвост. — Чтобы никто не потерялся! — невинно пояснила я в ответ на фырканье кота. Подобрашка улыбнулся краешком губ, но тут же придал лицу равнодушное выражение. Кажется, в этой ситуации веселилась только я, но и ладно. Баров и кафе в портовой зоне было навалом, а потому не прошло и пяти минут, как мы, выбрав самое неприметное заведение, уселись за дальний столик и сделали заказ. Питоу всегда ел как не в себя, а после внеплановой голодовки, вовсе решил опустошить заведение. Подозрительный грохот настиг нас, когда кот предпринял попытку заглотить жареную курицу целиком. — Какого черта? — вырвалось у меня, когда перед нашим столиком возник здоровый, метра под три, мужик. Кот, подавившись курой, закряхтел, но птица встала поперек глотки — ни туда, ни сюда. Тип улыбнулся и замахнулся лапищей, отправляя наш стол в полет. Серьезно? Вот так просто? Без предупреждения? А как же положенные в таких случаях предварительные ласки в виде пафосной речи? Не ожидая нападения, я едва успела уклониться назад, просто-напросто грохнувшись на спину вместе со стулом. Полуминк был куда проворнее, но сражен, правда, не ударом, а курицей. Бедняга начал синеть. А Подобрашка… Подобрашку уже тащили к выходу, закинув на плечо. Вот тебе и черная метка! — Питоу! — кинулась к кошаку, обхватила со спины, сцепив кулаки напротив солнечного сплетения. — Не рано ли ты помереть решил? Да так глупо! А еще очень не вовремя… Жаренная курица, наконец, смилостивилась и шмякнулась на пол, и без того усеянный разбросанной едой и осколками посуды. — Жив? — Мя-я… более или менее. — Супер, а теперь — в погоню! — Эх… — кот потеряно посмотрел на разбросанную еду. Как я его понимаю, тоже толком не успела поесть. — Вперед! — ткнула все еще зажатой в руке вилкой в сторону двери. Желудок протестующе заурчал. Полуминк вздохнул, подхватил с пола жареную рыбу, что так и не упала с тарелки, и одним прыжком добрался до выхода. Я понеслась следом. Уже выбежав на улицу, нацепила очки, до этого болтавшиеся на шее — раз уж мы привлекли внимание, лучше не показывать лицо. — Куда? — ткнула в бок кота. — Мряф… — едва не подавился тот рыбой, — Туда! Полуминк, подхватил меня на руки, одним прыжком, достигая крыши. Строение ног у него было человеческим, но сила в разы превышала все разумные пределы. Неслись мы с такой скоростью, что не будь на мне очков, я бы ничего не смогла разглядеть из-за бьющего в лицо ветра. И неудивительно, что похитителей мы настигли уже через пару минут. Питоу спрыгнул в переулок, предварительно сгрузив свою ношу, то есть меня, на крыше. На случай переделок, мы заранее разработали стратегию, в которой я не лезу на рожон, а прикрываю кота с дальней дистанции. Чем я и занялась, вытянув из-за пояса пистолет. Пираты слабаками не были, поскольку смогли дать полуминку отпор. Я, в свою очередь, затаившись за трубой, вела прицельную стрельбу, едва не упустив детину, что тащил на плече Подобрашку. Пират боком обошел драку и намылился к другому концу переулка. Маневр не удался — беглец словил ногой мою пулю, после чего грохнулся на землю. — Питоу! — крикнула я, срываясь с места, — Кидай! Кошак мякнул в ответ, что-то утвердительное, впрочем, не отвлекаясь от скручивания в бараний рог противника. Завершив свое черное дело, кот одним прыжком добрался до Подобрашки и, сцапав за ворот рубашки, зашвырнул ко мне на крышу. Проследив полет мальчишки, его преследователи сноровисто разделились. Часть из них сосредоточилась на Питоу, часть полезла наверх. — Догоняй! — схватив пацана подмышку, как сумочку, крикнула коту и побежала подальше от драки. Бегать по крышам было не очень удобно, но весело. А выстрелы и проклятия за спиной придавали погоне некий флер авантюризм. Ха-ха. — Стой! — вопль у самого уха едва не отправил меня в нокаут. Подобрашка завозился, мешая маневрировать. Хотела было уже обругать засранца, но следующая его фраза заставила споткнуться. — Она не враг! — Чего?! — возмутилась было я, но краем глаза заметила нечто большое и темное, что надвигалось на нас с огромной скоростью. — Что за?.. Огромная волна чего-то темного достигла крыши и подобно цунами налетела на нас. Мне едва удалось уклониться, перепрыгнув на соседнюю крышу. Нашим преследователям повезло меньше, трое из пяти лежали без сознания, облепленные чем-то липким. — Ни-сан! Что за черт?! Оставшиеся двое с каким-то ужасом смотрели вниз. Я тоже посмотрела. Ха-ха. Забавно. Мои губы непроизвольно расползлись в широченной улыбке. Набрав в грудь воздуха, во всю глотку заорала: — КА-ТА-КУ-РИ-КУН! Человек в переулке сверлил нас взглядом, правда с такого расстояния я не могла разглядеть эмоции. К тому же часть лица была скрыта маской. Мой ор заставил его сосредоточить внимание на нас. Бьющее в спину солнце, а так же капюшон и очки не давали ему разглядеть моего лица и волос, да и голос заметно изменился за это время. Сомневаюсь, что он узнал меня. А вот я его узнала сразу. Те же розовые короткие волосы-колючки, привычка прикрывать нижнюю часть лица, даже стиль в одежде все тот же мрачный с кучей заклепок, ремней, шипов. Ну, точно — Шарлотта Катакури собственной персоной! Занесенный было кулак-моти замер, так и не обрушившись на мою сиятельную персону. Так это темное и непонятное было моти? Ха-ха. Очередной выстрел задел плечо, тем самым прервав торжественный момент — наши преследователи хоть и боялись нового противника, от идеи достать Подобрашку не отказались, к тому же к ним приближалось подкрепление… хм, судя по всему, мы подобрали одного из младшеньких отпрысков Шарлотты Линлин. Везет мне на эту семейку. Ха-ха. — Катакури, лови! — не дав ребенку порадоваться воссоединению с семьей, я, как заправский игрок в бейсбол, запульнула Подобрашкой в старшего брата. Тот, кажется, даже растерялся, судя по всему, не до конца понимая, что происходит, но младшего братишку поймал. Сама спрыгнула следом, не так изящно как кот, но тоже вполне ничего. Сияя улыбкой во все тридцать два зуба, стянула очки на шею. На лице Катакури не дрогнул ни один мускул. Наоборот, казалось, он окаменел, глядя на меня сверху вниз холодным, равнодушным взглядом. — Вау! — сделала шаг назад, — А ты подрос! Не смотря на мои добрые два метра, Катакури я была чуть выше талии. Ну и дела. Жуть. Все-таки разнообразный рост местного населения меня вводит ступор даже спустя столько лет… На мгновение мне показалось, что он хочет что-то сказать, но тут разразился дождь из пуль, заставивший меня дернуться в сторону. Правда, паниковала я зря, ни один снаряд так и не достиг нас — рука-моти растянулась над нашими головами, образуя щит. — Удобно, — одобрительно протянула я, с интересом разглядываято место, где рука переходит в моти. Катакури молчал. Напуганный Подобрашка сидел на сгибе его левой руки, обхватив шею руками и непонимающе глядел то на меня (с какой стати я так фамильярничаю с его старшим братом?), то на врагов, что не теряя надежды, палили по нам с крыш. — Кхм, — не теряя присутствия духа, преувеличенно бодро начала я, — Катакури-кун, может, ты уже разберешься с этими нехорошими людьми? Ответом мне был полный игнор. Катакури двинул рукой и щит пошел волнами, отправляя в обратный полет все пули, что успели в нем увязнуть. После такого залпа, врагов у нас не осталось. — Супер! — я начала нервничать, хотя всеми силами старалась этого не показывать и продолжала преувеличено весело улыбаться. — Это было круто! Дьявольский фрукт, да? Теперь, наверное предпочитаешь рыбачить с берега? Ха-ха… Невольно заткнулась, стоило Катакури перевести взгляд на меня. Твою ж мать, походу будет сложнее, чем я полагала. — Эм, тут такое дело… мне нужно забрать одного кота… — я трусливо дезертировала с поля боя, малодушно решив перенести наше воссоединение на неопределенный срок. — Я пойду, потом загляну в гости… вы же в порту пришвартовались? Я помню веселый роджер вашей команды, так что найду… и да, братишка у тебя милый, не чета малышу Крекеру, ха-ха, умненький… окей, босс, я пошла… Но тактическое отступление было прервано рукой, что опустилась мне на плечо — для этого простого движения Катакури пришлось нагнуться. Теперь меня не игнорировали. Наоборот! Сверлили холодным и злым взглядом… ох, все еще хуже, чем я ожидала в своих самых скверных прогнозах. Вероятно, зря я полагалась на благоразумие Катакури. Возможно, у меня еще есть шанс объясниться? — Окей, босс, давай начистоту! — не выдержав молчаливого давления зачастила я. — Я не знала! Честно! Понимаю, что незнание не освобождает от ответственности, но что я могла поделать?! Я только за месяц до семнадцатилетия узнала, что совершеннолетие у тенрьюбито в двадцать! А потом, когда стукнуло двадцать, сразу же вышла в море! У меня и свидетель есть! Если надо, он подтвердит, только нужно его найти, он где-то там, бьёт похитителей твоего младшего братика!.. К слову, мы его выловили в открытом океане с черной меткой… Плечо сжали чуть сильнее, но в следующий момент я отлетела в сторону, отброшенная внезапно свалившимся с неба кошаком, что приземлился ровнехонько между нами. Серебристое каре полуминка стояло едва ли не дыбом, хвост стегал из стороны в сторону. — Ня~, да тут у нас настоящий монстр! — чуть придушено мурлыкнул кот, угрожающе прижимая уши. — И как вас угораздило наткнуться на такого? Шерстка Питоу стоит дыбом! — Питоу! — я, изловчившись, дёрнула кошака за кончик хвоста. — Это друг. — Мя? — заинтересованно дернул ушами полуминк. — Питоу рад… для него это уже чересчур. Катакури чуть нахмурился, глядя на нас. — У Питоу сомнения… это точно ваш друг? А то смотрит так, словно собирается отправить нас на костер, — в привычной шутливой манере протянул кот, громко и демонстративно шепча мне на ухо. — Кхм… — осторожно глянула на мрачного Катакури, — А ты прав. — Сбежим? — уже тише спросил кот. Отрицательно мотнула головой, глядя в глаза Катакури. Гнева в них уже не было… откровенно говоря, я вообще не могла разобрать в них хоть какие-то эмоции. Неужели даже после моих слов он думает, что я не сдержала обещание из прихоти? Я ведь не отрицаю свою вину… я просто ошиблась! Все из-за нехватки знаний, ну кто ж знал, что полноценная ячейка общества из тенрьюбито формируется только в двадцать? — На корабль. Я вздрогнула от этого незнакомого, глубокого голоса. Приглушенный маской, он звучал тише, но от того не менее внушительно и пробирал до костей. Очень красивый голос. Невольно замерла с открытым ртом. — Враг? — на русском обратился ко мне Питоу, по всей, видимости отмечая некоторые странности в моем поведении. — Отступаем? Слова на чужом языке заставили обоих Шарлотт подозрительно уставиться на кошака. Но только Катакури, кажется, понял, на каком языке он говорит. И помрачнел еще больше. Отрицательно покачала головой: — Идем. Пришло время выполнить данное десять лет назад обещание.