Mary Geoise Inc. Химера Имуги.

Это был молодой парень, не самой симпатичной внешности, с искаженными чертами лица, слишком гротескными, скорее даже карикатурными для моего старого мира, но более чем обыденными для этого. Впервые я видела его так близко: тяжелую выпирающую челюсть, темную щетину, круглые маленькие глазки с длинными ресницами, тонкие губы, искаженные в зверином оскале, шевелились, извергая на меня потоки ругательств и проклятий, но вместо ожидаемого мужского голоса я слышала женский: «Прими свое наказание! Убийца!». Нарастающий со временем гул в голове, постепенно заглушал женские крики, нещадно болела голова, больше всего хотелось повернуться к человеку спиной, чтобы не видеть того, что произойдет в следующее мгновение… увы, выбора у меня не было, поэтому, словно в замедленной съемке я смотрела, как по центру лба ширится дыра, как разлетаются в разные стороны ошметки черепа, кожи, волос, мозга. Щеки коснулось что-то влажное, теплое… ох, кажется, меня сейчас вырвет. Я с трудом извернулась на койке в медблоке, дабы излить вчерашний обед прямо на пол. - Ува-а-а-а! – заорал рядом кто-то. – Что ты творишь?! Фу! Надеюсь, на меня не попало… - Фламинго, катись к черту, - узнав обладателя голоса, простонала я. Голова раскалывалась, плечо горело и простреливало вплоть до кончиков пальцев покалеченной руки. В глазах двоилось, но различить недовольного Доффи все же удалось. – Ребенок, какого черта ты тут забыл? Задав вопрос, рухнула на подушки, даже не потрудившись вслушаться в ответ. - Эй! Если задала вопрос, то выслушай ответ! - Позови врача, - отмахнулась я от вечно недовольного Доффи. – И притащи тазик, кажется я ща блевану повторно… Мальчишка на мгновение застыл, судя по всему пораженный не сколько просьбой притащить тару, сколько тем, как оная была оформлена. - Ты говоришь как… как какой-то простолюдин! – возмутился он. - Окей, как скажешь. Врача позови. - Роси! – обратился Доффи к младшему брату, которого я так и не заметила, ибо зрение несколько подводило меня. Младшенький сбивчиво пискнул нечто вроде: «Сейчас, ни-сан!» и утопал в неизвестном направлении. Доффи остался в качестве зрителя, видимо, как истинный фламинго, он умел стоять на одном месте часами. - Как отец? – разогнав круги перед глазами, поинтересовалась я состоянием Донкихота старшего. - В порядке! – на редкость злобно ответил мальчишка. Следующие его слова дали понять, чем так легко разозлил его такой простой вопрос. – Ходит по этому пиратскому суденышку как по музею! Болтает с каждым встречным, так словно они как минимум аристократы! С чего он вообще решил, что якшаться с пиратами достойно тенрьюбито?!! - Значит недостойно? – вяло отозвалась я. - Конечно! Мэари-гуу, я не понимаю, как вы вообще оказались на этом захудалом кораблике с кучкой немытых пиратов! Мало того что простолюдины, так еще и пираты! Сборище грязных мокрых крыс! Отбросы общества! Убийцы, грабители, работорговцы, насильники… - Убийцы, грабители, - медленно начала перечислять я, - работорговцы… кто там еще? - Насильники! - Насильники… кого-то мне это напоминает… как думаешь – кого? - Пиратов! Кого же еще?! - А не тенрьюбито ли? Доффи возмущенно уставился на меня. Темные очки треснули, но мальчишка упорно таскал их, не снимая даже в помещении. - Ч-что? – с явным трудом выдавил он. – Тенрьюбито? Маэри-гуу вы в своем уме? Мы потомки основателей мира! Святые, мы выше людей! К нам подобные… определения просто не применимы! Это как обвинить небо в том, что оно высоко! Мы, тенрьюбито, правим по закону! Пираты же делают все это нарушая закон! - Какой еще закон? - Как какой? – даже как-то растерялся Доффи. – Все знают, что тенрьюбито могут делать все что захотят! А как иначе? Этот мир принадлежит нам! - Кто это сказал? - Что сказал? - Сказал, что мир принадлежит тенрьюбито? - Так гласит закон! - Закон придумали люди… те самые глупые люди, что подвесили тебя как забитую свинью на воротах, чтобы хорошенько поджарить. – Голова болела все сильнее, плечо вовсе облили маслом и подожгли, тем не менее, я нашла в себе силы, чтобы направить на мальчишку суровый взгляд. В совокупности с черными кругами и изнеможённым видом, могу предположить, что выглядела я устрашающе. – Дофламинго, кто ты? - Кто я? В смысле? – если поначалу мой взгляд Доффи откровенно испугал, то сейчас он вновь злился. – Я тенрьюбито! Высшее существо! Повелитель этого мира, я… - Ты человек. Всего лишь еще один человек. - Я!.. - И ты больше не тенрьюбито, - безжалостно добила я. Мальчишка откровенно бесил меня, возможно в другое время я бы и попыталась втемяшить в его голову хоть толику благоразумия, но сейчас мне хотелось как следует вмазать ему. Увы, я с трудом держала глаза открытыми, не говоря уже о том, чтобы сжать кулак и отвесить тумака. – С того момента как ты покинул Мариджоа, ты потерял статус «святого». Ты уже никогда не вернешься на святую землю. - Не правда! Это вина отца! Это его выбор! Не мой! Дикий ор гаденыша набатом бил в голове, не улучшая моего и без того поганого настроения. И вообще, какого черта он приперся в медблок? Выяснять отношения? Жаловаться на отца? Обвинить в несовершенстве мира? - Это не мой выбор… не я предал Мариджоа! Это все отец… - Хочешь преподнести его голову в качестве презента? – я все же нашла в себе силы, чтобы хмыкнуть, вложив в короткую фразу убийственную долю яда. Доффи осекся. О! Значит угадала. Мерзкий мальчишка… - Фламинго, катись к черту, - устало вздохнула я, закрывая глаза. – Ты слишком глуп, чтобы понять хоть что-то из того, что я тебе говорю. - Это вы!.. Вы все глупы! Паразит, вопит прямо в ухо. Моя бедная голова вот-вот треснет… - Что тут происходит? Ну, наконец-то, врач! - Уберите, этого упыреныша от меня, - кое-как разлепила веки. – Он меня достал со своими жалобами, как карапуз, у которого забрали конфетку. Уж не знаю, какой экзорцизм прочитал доктор, но не прошло и минуты, как братьев Донкихот след простыл. Я облегченно вздохнула, радуясь тишине и покою. Увы, прошло чуть больше минуты, за которую Врач успел провести первичный осмотр, как дверь в медблок вновь распахнулась. - Мэари-гуу! – в проеме показался Хоминг, следом за которым шел важный Питоу и придурковатый Крекер (ну, ничего нового). – Вы наконец-то пришли в себя! Я так рад! Так рад! Если бы вы только знали, как я рад! Я рад так… Кажется, у меня началась болезнь под названием «острая аллергическая реакция на любого Донкихота». В общем, не слушая восторженные восклицания Хоминга, я поспешила провалиться в спасительный обморок. Как же в тишине хорошо!

***

В следующий раз я проснулась от качки, вернее, от резкой боли в плече. Просипев сквозь зубы ругательство, слабо повертела головой в поисках хоть кого-нибудь. Увы, я была одна, от слова «совсем». Даже обидно как-то. Разве не должно друзьям переживать за меня? Днем и ночью сидеть возле моей кровати, держать за руку, ловить каждый вздох, каждый сип, каждый хрип… вдруг я тут в одиночестве коньки откину? А я могу! Назло. Дабы неповадно было пренебрегать своими обязанностями! Стоило мне только подумать о том, чтобы назло всем испустить дух, как дверь отворилась, дабы я могла лицезреть Катакури с лампой в руке. Заметив, что я не сплю, он даже не удивился. Нет, ну что за сухарь? Где восторг и облегчение от того, что я пришла в себя? Где слова, что он рад, что мне лучше… хотя, мне и Хоминга хватило с его безграничной радостью. К слову, мне казалось, что ранение мужчины было куда серьезнее моего, но в медблоке лежу почему-то я. - Как самочувствие? – на редкость спокойно, даже как-то буднично, поинтересовался Катакури. - Подойди ближе… - едва слышно просипела я, изо всех сил делая вид, что душа уже выходит из тела. – Катакури… я рада, что познакомилась с тобой… ты был хорошим другом… когда меня не станет, я надеюсь, что ты не бросишь спасенных мною людей… позаботься о них… - Ты уже все? – деловито уточнил он. – Подожди, я принесу бумагу и перо. Не беспокойся, - поймав мой ошалелый взгляд, он успокаивающе улыбнулся (маска давно не скрывала от меня эмоций на его лице), - как капитан, я могу нотариально заверить любой документ. Твое завещание… - Иди ты к черту, Катакури! – возмутилась я. – Хрен вам, а не завещание! Вернее, я все оформлю на сдачу в детский дом… охамели вконец, упыри, только и ждут когда я дуба дам. А вот нетушки! Тьфу, на вас! Убери руку! Убери, я сказала! Куда клешни тянешь? Катакури только тихо, едва слышно, рассмеялся, после чего обхватил рукой мой затылок и уперся своим лбом в мой. - Жар спал, - сообщил он, не спеша отодвигаться. – Ты была без сознания четыре дня. - Серьезно? – совершенно искренне удивилась я. – Странно, я никогда прежде не болела… на ноже был яд? - Нет, лезвие было чистым. - Тогда… - Док сказала, что это реакция организма на стресс. Ты ведь раньше никогда не получала ранений? - Нет… хотя в тот раз когда нас с Крекером похитили, меня ранили. – А потом я еще пару часов дрейфовала в открытом море… даже по прошествии стольких лет, не перестаю удивляться, как вообще умудрилась выжить? Ну, реально – редкостный счастливчик! – На Мариджоа хорошая медицина. В детстве нам ставят целый курс витаминов и прививок, так что редко кто из тенрьюбито вообще знает, что такое болезнь. Разве что на примере других людей. - Да, Хоминг говорил примерно то же самое. - О! Теперь у вас появился новый источник информации касаемо инфраструктуры Мариджоа? – иронично заметила я. Катакури только кивнул, не поддерживая шутку. Ну и не надо, честно говоря, шутки шутками, а самочувствие даже после четырех дней сна было паршивым. Что ни говори, а от всякого рода болей я отвыкла. Даже ежемесячные женские недомогания проходили быстро и совершенно безболезненно (вот одна из тех немногих вещей, за которые я была действительно благодарна своему положению). - Предложил бы, что ли, воды, - проворчала я. – Я тут можно сказать, умираю от жажды! - Для умирающей, ты слишком много говоришь. – Тем не менее, Катакури встал и направился куда-то в другой конец помещения. Звякнул не то графином, не то бутылкой, после чего вернулся, протягивая традиционную для пиратов кружку-бочонок. - Четыре дня без воды, тебе не хухры-мухры, - ворчала я, потихоньку отпивая из кружки. - Тебя и поили, и кормили. - Бульончиком? Фе… разве ж это еда?.. - Нужно было запихнуть отбивную? - Катакури-кун, а ты оказывается садист! – фыркнула я в кружку. Едва я успела сделать последний глоток, как кружку отобрали, поставили на столик, после чего Катакури уверено потянулся к бинтам. Первые мгновения я думала, что он только посмотрит, не сбилась ли повязка, но когда он принялся разматывать ткань, не на шутку всполошилась: - Ты чего удумал? - Нужно проверить рану, - бесстрастно ответил он, после чего продолжил свое черное дело. - Может лучше позвать врача? – засомневалась я. - Я вполне способен проверить такую пустяковую рану и обработать шов. - Своими клешнями? Ты уверен? Ответом мне был убийственный взгляд. - Ладно-ладно, я же пошутила! Все знают, что ручки Катакури-сана нежные как у пианиста!.. ай! Не дергай! Ты специально, да? - О чем ты? – невинно отозвался мой мучитель. Несмотря на мои слова, действовал Катакури на редкость аккуратно и профессионально, вероятно, действительно имел опыт в обработке ран, что, впрочем, не удивительно – с его-то видом деятельности! Запоздало вспомнила, что помимо бинтов на мне только короткая майка – черная полоска ткани без бретелек – но здраво рассудив, что вряд ли Катакури заинтересуют мои сомнительные прелести, не стала понапрасну разводить кипиш. Будь на месте Катакури кто-то другой, я бы и настояла на докторе, а так… не голая и сойдет. Решить-то решила, но неожиданно для себя смутилась, когда слишком большие на первый взгляд пальцы, предельно аккуратно коснулись голой кожи, ощупывая покрасневшие края раны. На фоне его рук, мое тело смотрелось несколько тщедушным, маленьким, хрупким… или вернее, его руки казались огромными, мощными, с длинными ловкими пальцами. Ему наверняка не составит труда сломать ключицу, просто крепко сжав плечо. Это несколько обескураживало. Горячее, чуть липкое от пота тело, и прохладные сухие пальцы, прикосновения были почти неощутимыми… я бы даже сказала приятными… Невольно дернулась в сторону, но тут же одернула себя – какого черта? Это всего лишь Катакури осматривает рану на плече - не на заднице, в конце концов! - так чего рефлексировать? Увы, краска медленно, но верно заливала щеки. Собственное непонятное смущение, смущало еще больше, отчего процесс «краснения» только усугублялся. - Кхм! – прочистила я горло, незаметно отворачивая голову в сторону. – Как там мое боевое ранение? - В порядке. Иммунитет тенрьюбито на высоте. - А то! – хотелось пошутить, чтобы прогнать собственное замешательство, но мозгов хватило только на то, чтобы задрать нос. Все что угодно, лишь бы мои покрасневшая физиономия осталась незамеченной. - Мари? – чуть напряженно позвал Катакури. Волей неволей пришлось повернуться – вдруг что-то с раной? Смущение смущением, а здоровье важнее! Но вместо того чтобы обрадовать меня новостью о начальной стадии гангрены, Катакури снова коснулся своим лбом моего. - Ты покраснела, жар вернулся? Я беспомощно разевала рот, не в силах выдавить ни слова. Конкретно в этот момент моя температура росла с рекордной скоростью. Мало того, что неожиданно смутивший меня элемент стал еще ближе, так и оказался на редкость внимательным. Прохладный лоб, как и пальцы, приятно холодил разгоряченное тело, а пальцы вновь обхватили затылок, зарываясь в спутанные волосы и не давая отодвинуться. Впервые в жизни я порадовалась, что часть лица Катакури прикрыта, иначе мне бы стало совсем плохо – сгорела бы как феникс (может даже и Марко). - Н-наверное, что-то мне водички захотелось! Фух, отвлекся, отодвинулся. Можно вздохнуть чуть свободнее… только чувство легкого разочарования напомнило о том, как было приятно чувствовать прохладные прикосновения. Ну, ничего, мокрое полотенце не хуже! Получив воду, а затем и полотенце, расспросила Катакури о Донкихотах. Ситуация складывалась, как я и предполагала: Хоминг был полон энтузиазма, совал свой нос в каждую щель, пираты, получившие приказ не трогать гостей, едва ли на стену не лезли от любопытного «гостя»; Эмилия поначалу сидела в каюте, женщина была больна, хотя на начальной стадии с брюшным тифом удалось справиться буквально за пару дней; Роси либо сидел с матерью, либо таскался за братом; а Доффи наводил шороху, уже не раз умудрившись отхватить воспитательных люлей. Ха-ха. Так этому гаденышу и надо. Под конец разговора в медблок явился доктор, осмотрел рану, дал лекарства и велел отдыхать, чем я и занялась, напоследок пожелав Катакури терпения – пятеро тенрьюбито на корабле слишком много даже для него.

***

На то чтобы оклематься мне понадобилось еще два дня, после чего смогла покинуть сие гостеприимное место. Первым делом я отправилась в ванную комнату, после чего на камбуз. За время госпитализации кормили исключительно жидкой едой: бульоном и кашами. Вследствие чего я успела прилично схуднуть. Я и раньше не отличалась формами, а за время болезни вовсе осунулась, да так, что щеки впали, а скулы заострились, что разом прибавило мне несколько лет. Потому, глянув на себя в зеркало, я решительно направилась на камбуз - жрать, да так, чтоб Питоу подавился от зависти! Уже взяв поднос, заметила, что моя персона вызвала некий ажиотаж – команда и раньше предпочитала держаться подальше, то сейчас при моем появлении все без исключения уставились на меня, тихо перешептываясь. Уже начав отъедаться, задумалась – неужели кто-то догадался о том, что я тенрьюбито? Сомнительно. Донкихотам (даже Доффи) должно было хватить ума, не распространяться об этом, тем более, после того, как толпа едва не линчевала их. Терялась в догадках примерно четверть часа, после чего напротив плюхнул поднос с едой Крекер, с которым я и поспешила поделиться наблюдениями. - Хех, так тут и думать нечего – боятся они! Удивительно, что еще в штаны не наложили аха-ха-ха! – заржал Печенюх, втыкая вилку в кусок жареного мяса. - Я такая страшная?.. – удрученно пробормотала я, едва удерживаясь от того, чтобы пощупать лицо. - Пфе! Ты, конечно, грозная и все-такое, но парни боятся не тебя, а Кату-ни. - Катакури? – растерялась я. – Он что, отдал какой-то идиотский приказ в отношении меня? - Нэ-сан, не тупи, больно надо отдавать приказы, тут и так все ясно. Еще с первого дня, когда Эрик, слабоумный баран, метнул свой ножик. А уж после Путти тебя вообще будут за версту обходить. В душе заскреблось что-то нехорошее. - А что Путти? Вроде бы Катакури не сильно злился… в смысле, недолго. - Ну, допустим, злился он долго, но дело не в этом. Скорее, наоборот, в том, что он не стал ничего предпринимать. Ребята уже настроились отправить этот остров к морскому дьяволу, но Ката-ни сказал, что тебе это не понравится, поэтому всем сидеть на жопах ровно. Мои брови поднялись так высоко, что казалось еще чуть-чуть и они улетят в космос. - Серьезно? Он так сказал?! – я даже про еду позабыла. - Угу, - а вот Крекер про обед не забыл, запихнул огромный кусок и невнятно добавил: - Сам охренел. Подумал, что Ката-ни решил все сделать сам, есть у него такая привычка. Но нет, мы действительно отплыли с острова без разбирательств. – Тут Шарлотта посмотрел на меня, на удивление серьезным взглядом. – Это очень странно, нэ-сан! Ты ведь и сама знаешь, что Шарлотта всегда мстят за своих. Порой хватает одного неосторожного слова, чтобы какой-нибудь бедолага распрощался с головой, а тут все куда серьезнее. В целом Крекер был прав. Я тоже пребывала в шоке, после новости, что Катакури ничего не сделал, даже не стал искать виноватых, да еще и аргументировал это тем, что я буду против. Да уж, не удивительно, что команда косится на меня – наверняка задаются вопросом, кто же я такая, раз даже будучи в бессознательном состоянии смогла повлиять на решение командира в данном вопросе. Да и правда – как? Катакури тот еще индивидуалист, предпочитает все решения принимать опираясь исключительно на свое мнение, а несогласных либо игнорирует, либо затыкает. - Хм, ну вообще-то, справедливости ради стоит напомнить тебе, что я не член семьи Шарлотта. Крекер едва не подавился, после чего недоуменно уставился на меня. Я хмыкнула: - По правде, я думаю, что твоя мать будет не слишком рада, узнав, как ты обращаешься ко мне. Одно дело в детстве, но сейчас ты уже не ребенок и, вполне, можешь звать меня по имени. «Мари-сан» будет куда уместнее, нежели «нэ-сан». - Да брось! – отмахнулся парень. – Мама никогда не говорила ничего против тебя. После твоего отплытия она была более чем довольна тем, как все произошло. - Тем не менее, в семье Шарлотта членами семьи считаются только те, в ком течет кровь Шарлотты Линлин. – Я с легкой улыбкой следила, за тем, как постепенно лицо Крекера приобретает задумчиво-недоуменное выражение. Он явно никогда не задумывался об этом. - Даже ваши собственные отцы не имеют права голоса и не считаются полноправными членами семьи, верно? - Это так, но… - фраза угасла за неимением доводов. Крыть ему было нечем. Для представителя подобной семьи, его привязанность к постороннему человеку была странной. Нелогичной. И, кажется, он понял это только сейчас. - Ну, так, что? – я лукаво улыбалась глядя на собеседника. – Как по мне, «Мари-сан» звучит неплохо. - Пф-ф! – фыркнул он, демонстративно возвращая свое внимание обеду. – Еще чего! Я только тихо посмеивалась над мальчишкой – когда-нибудь в будущем, он оставит детские привязанности и будет звать меня по имени, обращаясь, как и ко всякому постороннему человеку, но пока он, несмотря на рост, всего лишь пятнадцатилетний подросток, не успевший загрубеть и взрастить гордыню. После того как расправилась с едой, решила наведаться к Катакури – стоило поблагодарить его. Для него, учесть мое мнение и удержаться от того, чтобы пойти мстить, было сродни подвигу. Учитывая, как сильно в нем был развит инстинкт курицы-наседки. Все что Катакури хоть сколько-нибудь считал «своим», он охранял с маниакальным рвением, настолько маниакальным, что порой его заносило. Катакури нашелся в своем кабинете. Попав в святая святых, я без зазрения совести вскарабкалась на подлокотник кресла, на котором восседал сам хозяин кабинета. Облокотившись о плечо затянутое в кожу, доверительно сообщила: - Я все знаю! - Хм? – не отвлекаясь от бумаг, Катакури чуть изогнул бровь, безмолвно побуждая продолжить. - В Путти Катакури-сан был на редкость благоразумен! – я невольно заулыбалась от уха до уха. Сам Катакури услышав по какому поводу я радуюсь, наоборот поморщился. Видимо, решение далось ему нелегко, и он до сих пор был не уверен, что поступил верно. - Я всегда знала, что тебе не чужда гуманность. - Всего лишь пошел путем меньшего сопротивления, - бесстрастно сообщил он. – Полумеры в данном случае неприемлемы, тем более рыскать по городу в поисках непосредственного виновника было бесполезно, а сравняй я город с землей, мы бы вновь поругались. Так что как видишь, дело не в гуманности - просто из двух зол, я выбрал меньшую. - О! – Моя улыбка стала еще шире. Честное слово, улыбалка скоро треснет. – О-о-о! У меня нет слов выразить свой восторг! Это так круто, Катакури-кун! Мой маленький мальчик, наконец-то, вырос! Я утерла несуществующие слезы. - Не кривляйся. - Я просто очень рада! Правда. - Поздравляю. - Вот! Видишь, как мне мало нужно для радости? - Мало? – он оторвался от бумаг, бросая на меня хмурый взгляд. – Если ты считаешь, что это решение далось мне легко, то ошибаешься. Честно говоря, я все еще думаю о том, что не поздно развернуть корабль. - Не дури! – я со смехом растрепала и без того растрепанные волосы, зарываясь в колючки пальцами. – Лучше сосредоточься на том, чтобы без проблем добраться до Ватер 7. - Мы идем по энтернал-посу, так что проблем быть не должно. В конце концов, это не Новый Мир, здесь погода куда спокойнее. - Но это все равно Гранд Лайн. - Я в курсе. - Хм? – я заглянула ему через плечо, для чего мне пришлось буквально повиснуть на плече Катакури, словно воротник куртки. – Это карта? - Очевидно – да. - Карта сокровищ? - Вероятно. – Я уже было подумала, что на диалог Катакури не настроен, как он добавил: - На Ватер 7 нас будет ждать Перо-ни, у него должна быть вторая половина карты. - Перосперо-кун? – обрадовалась я. – Здорово! Казалось, Катакури хотел сказать еще что-то, но передумал, вернувшись к работе с бумагами – помимо карты потенциальных сокровищ, на столе громоздились стопки корреспонденции. Повалявшись на чужом плече еще немного, перебралась за спину, поближе к спинке кресла, устроившись таким образом, чтобы выглядывать над розовой макушкой. Поза «высоко сижу – далеко гляжу» открывала перед собой вид на бумажную работу, от которой клонило в сон, поэтому незаметно для себя я занялась волосами – розовые колючки просили расчески, чтобы их привели в божеский вид. Да это вызов! Помнится в детстве, я не раз пыталась привести волосы Катакури в божеский вид, но еще ни разу в этой битве не вышла победителем. Катакури как и прежде не выказывал сопротивления, позволив мне измываться над его волосами сколько душе угодно. Экзекуция прекратилась слишком внезапно – дверь без стука распахнулась, явив нашему взору взмыленного Доффи. Мальчишка был чем-то очень возмущен. Рядом с ним стояла не менее разгневанная Смузи, а за их спинами робко жался Росинант, переводя испуганный взгляд с брата на девочку. - Катакури-ни-са… - Смузи осеклась, когда разглядела брата во всей красоте. Братья Донкихот тоже замерли. Дофламинго кажется, забыл как говорить, Роси вовсе застыл с открытым ртом. Не менее ошарашенной выглядела и я, с расческой в руках, парой резинок в зубах и рядом розовых хвостиков перед глазами – раз уж эти колючки не укладывались в нечто приличное, я решила дать им бой и наделать миниатюрных хвостиков, хоть посмеюсь… вернее планировала посмеяться. - Катакури-ни-сан? – неуверенно проблеяла Смузи. - Что случилось? – ровно отозвался Катакури, не отрываясь от работы с бумагами. - Там это… этот… то есть я хотела… а чем вы занимаетесь? - Кхм-кхм, командир Катакури человек слова, поэтому проиграв мне в карты, был вынужден помочь мне тренироваться в искусстве создания причесок. – Главное уверенный тон и твердый взгляд. Я прекрасно помнила, что для младших братьев и сестер Катакури образец старшего брата, несокрушимый идеал, и должен таковым оставаться! Тем более, ронять его авторитет в глазах братьев Донкихот последнее дело. Катакури только кивнул в подтверждение моих слов, правда, так и не прекратив читать какой-то документ. Откуда у пиратов вообще бумажная работа? Вероятно, я чего-то не понимаю в пиратопроизводстве. Хм. - Так что у вас случилось? – полюбопытствовала я, незаметно снимая резинки, возвращая Катакури его естественный вид – растрепанные розовые колючки. Девочка мотнула головой, явно вспоминая, для чего явилась в кабинет к старшему брату. - Мари-нэ-сан, скажи этому… - Какая она тебе «Мари»?! К тому же, что за «нэ-сан»?! – мигом возопил Доффи. – Во-первых, имя оне-сама – Мэари! А, во-вторых, для таких как ты она либо «Мэари-гуу», на крайний случай «Маджере-сама»! Если на первых словах Смузи смутилась, видимо, решив, что перепутала мое имя, то потом возмутилась: - Мои братья называют ее «нэ-сан», а значит, и я могу так звать ее! - Что за ересь? Как какие-то пираты могут звать тен… - Фламинго! – грозно перебила я. Ничему этого ребенка жизнь не учит. – Будь любезен, предоставь мне самой решать, как люди могут обращаться ко мне. – После чего повернулась к Смузи. – Можешь и дальше обращаться ко мне «нэ-сан» и не обращай внимания на этого шкета, он немного болен… на голову. Дофламинго осекся, открывая рот подобно выброшенной на землю рыбе – уж не знаю, что возмутило его больше, что я повысила голос или то как к нему обратилась. - Я – Дофламинго! – выкрикнул он. – Донкихот Дофламинго! - Ты глупый фламинго, я поняла, спасибо, что напомнил, - предельно серьезно покивала я. Это в конец взбесило паршивца и он, вывалив на наши головы кучу проклятий, исчез в недрах корабля. Вот ведь, даже присутствие Катакури не смутило, а ведь по моим наблюдениям, любой здравомыслящий человек, десять раз подумает, прежде чем открывать рот в присутствии старшего Шарлотты. Хотя о чем я? Ключевое здесь «здравомыслящий», а мы говорим о Доффи… - Милый ребенок, - прокомментировала я. Роси испуганный топтался возле косяка, не зная куда себя деть – ему явно хотелось кинуться за братом, но уйти без позволения взрослых он не мог, не позволяло воспитание. - Росинант, - от моего голоса мальчишка вздрогнул, но тут же вежливо склонил голову, не переставая испуганно жаться к деревянному косяку, - как самочувствие Эмилии-сама? - Е-ей уже лучше, - тихо ответил он. Честное слово, в этот момент я почувствовала себя монстром. Даже совестно стало. – Лекарства помогли, доктор-сан сказал, что все будет хорошо… - Здорово, - и, подумав, добавила: - Может, хочешь приготовить для матушки подарок? В честь ее выздоровления? Из-под густой челки мелькнули глаза, правда тут же скрылись обратно. Идея явно ему понравилась. - К-какой? - Испечем печенье к чаю? Как тебе? Мальчишка оробел, но промешкавшись пару секунд, усердно закивал. - Тогда идем! – как можно теплее улыбнулась ребенку. - Смузи, ты с нами? Девочка выразила желание присоединиться. Вот и славно, хоть эти дети будут при деле, а к Фламинго отправлю Питоу, пусть проследит за мелким паршивцем, дабы не наломал дров.

***

В общем и целом, путешествие до Ватер 7 проходило, что называется из огня да в полымя. Семейство Донкихотов на корабле пиратов были, как пришитая змее собачья лапа – совершенно инородный элемент. Все три недели Хоминг открывал для себя что-то новое, заколебав уже всех. Особенно меня. Что довольно логично – во мне мужчина видел проводника, гида в мир простых людей, и инструктора по выживанию среди пиратов. Надо отдать должное, после всех злоключений, мужчина хоть и не потерял оптимизм, но все же стал куда осторожнее. Вторым нарушителем спокойствия был Доффи. Мелкий спиногрыз ходил злобный, сыпля проклятиями и ругательствами направо и налево. Самому себе он казался жертвой обстоятельств, а всех вокруг причиной его неудач. Правда, грозные взгляды и крики только смешили команду, отчего Фламинго злился еще больше. Я в свою очередь гадала к чему эта ситуация приведет – Доффи был для меня загадкой. Даже в таком возрасте, будучи на птичьих правах, в положении, когда кроме одежки у пацана ничего не было, он все равно пугал меня. Это было странно, но неясное чувство тревоги возникало во мне каждый раз, когда я сталкивалась с ним. Не скажу, что он мне не нравился, или наоборот был хоть сколько-то симпатичен (как тот же ангелочек Роси), но я никак не могла выгнать из головы беспокойство. В первую очередь за него. Пусть он и мелкий паршивец, редкостный упертый гаденыш, жестокий, самоуверенный гордец, мне все равно не хотелось, чтобы он шел по изначально запланированной для него дорожке. Если в моих силах хоть как-то повлиять на его будущее, то я сделаю все от меня зависящее, чтобы избавить Доффи от той ноши, что возлегла бы на его плечи, без моего вмешательства. Потеря горячо любимой матери (Эмилия была единственной, при ком мальчишка не ругался, даже старался вести себя прилично, чтобы лишний раз не волновать родительницу), убийство отца, убийство брата (о Роси Доффи заботился поистине с братской любовью, пусть и помыкая младшим, но при этом опекая, не хуже того, как Катакури пекся о своих младших братишках и сестричках). Я никогда не задумывалась, о том, что испытывал Дофламинго убивая Росинанта, но глядя на братьев сейчас, все больше приходила к выводу, что не могу даже представить его чувства в тот момент. Роси рассказывал, что некоторое время им пришлось скрываться от разгневанных людей, с трудом перебравшись на другой остров, при этом потеряв почти все сбережения, они скитались в трущобах, рыща среди мусора в поисках еды. Доффи всегда отдавал ему и матери все самое лучшее. Однажды найдя целое свежее яблоко в объедках, он невероятно обрадовался находке, и хотя сам голодал три дня, не раздумывая отдал весь фрукт младшему брату. Яблоко, конечно, поделили, но этот момент до сих пор трогал Росинанта до слез. Старшего брата он любил, хотя однажды тихо пробормотал, что порой Дофламинго его пугает, когда начинает сыпать угрозами. - Мне кажется, что это не мой брат! – тихим отчаянным шепотом признался мальчишка. – А еще, что ему действительно по силам выполнить все то, что он обещает. Ох. Роси, если бы ты знал, как ты прав! Спустя почти три недели наблюдений, я все же пришла к выводу, что смерть матери было первым, что толкнуло Доффи к той тьме, что он выбрал в итоге, а убийство Росинанта стало точкой невозврата, после которого для него не было пути назад. В такие моменты, я думала, что будь у меня выбор: увидеть «коронацию» Луффи своими глазами или спасти братьев Донкихот - я бы выбрала второе. Пришлось признать, что я просто не в состоянии оставить этих детей. Но даже так, я сильно сомневалась, что мне по силам справиться с той тьмой, что была в Дофламинго. Даже будучи ребенком, ему удавалось подавлять меня. Порой, ощущая на себе весь его гнев, хотелось трусливо отступить, бросить все попытки достучаться до него, но что-то – баранье упрямство, не иначе – заставляло раз за разом сталкиваться с ним и всеми правдами и неправдами выходить из наших схваток если не победителем, то хотя бы не проигравшим. Мне даже не было стыдно за эти ростки страха. И пусть другие смотрели на мальчишку сверху вниз, только я – да, пожалуй, еще и Роси – понимала, что Доффи страшен. Опасен. Остальные Донкихоты доставляли в разы меньше хлопот. Эмилия полностью оправившись от болезни, вызвалась помогать на камбузе. Учитывая, что готовить ей не приходилось, первое ее появление в царстве кастрюль и ножей было фееричным. Повара ржали до слез, всем скопом наблюдая, как женщина мужественно сражается с луком, заливаясь слезами. Доффи, явившийся в самый неподходящий момент и заставший мать плачущей, не разбираясь в чем дело, тут же кинулся на пиратов с кулаками. Ситуацию разрулил Питоу, быстро смекнувший, что к чему, но гнев Доффи было не унять – еще бы, его мать, да на кухню?! Увы, это было желание самой Эмилии, а потому мальчишке осталось только смириться. Хотя могу поспорить, повара были на стороне Фламинго – присутствие Эмилии доставляло больше хлопот, нежели существенную помощь. Правда через пару дней, она приноровилась и уже спокойно выполняла мелкие поручения – нарезать, помешать, смешать. Зато с Росинантом я подружилась. По-настоящему, без оглядок. И пусть мальчик был довольно робок, но это не помешало мне разглядеть в нем не только невинного ангелочка, но и те качества, о которых сам Роси не подозревал. Например, живой ум, при всей его неуклюжести, ему была свойственна внимательность и кропотливость, а потому я даже решилась привлечь младшего Донкихота к моим исследовательским работам. Пузырьковые кораллы привели ребенка в восторг, а ростки деревьев Ярукиман заставили совершенно добровольно засесть за одну из аграрных книжек. Одним словом, Роси оказался ботаником в прямом и переносном смысле. Это меня несказанно повеселило и позволило взяться за исследования с новой силой. В один из таких дней произошел тот знаменательный случай, зародившей в моей голове семечко весьма сомнительной идеи. Произошло это совершенно случайно – Роси перепутал что-то в дозах или мои расчеты оказались не совсем верными, но при смешении смоляных и коралловых пузырей с добавлением дополнительных веществ, прогремел взрыв. Дверь каюты просто напросто вымело в коридор, а вместе с ней и меня, боковая стена пошла трещинами, иллюминатор вынесло к морскому дьяволу и большую часть мебели разметало к чертям собачьим на мелкие ошметки. Уже валяясь в коридоре и разгоняя черные круги перед глазами, вяло отметила, что плечо полностью зажило и не болит. - Роси, ты как? Ответом мне была тишина. Перепугавшись не на шутку, подскочила и ломанулась в каюту. Представшие перед глазами руины навевали мысли о морских похоронах невезучего Донкихота, но нет, сам Росинант обнаружился целый и невредимый. Ребенок перепуганный сидел под столом – единственной мебелью, что осталась относительно цела, хотя и была в эпицентре взрыва. Ирония судьбы, не иначе. Шумно выдохнув сползла на пол. Жив. И цел. Твою мать, я чуть с инфарктом тут не свалилась! - Мэари-онэ-сама, - дрожащим голосом позвал Роси. – Я-я не хотел… я случайно! Прости! - Все ок, - я показала большой палец, не спеша подниматься с обломков. Нет уж, дайте перевести дух. - Ты ранена? Тебе больно?! – всполошился мальчишка. - Не. Норм. Ты как? - Головой стукнулся, - Роси потер шишку на лбу, видимо, ныряя под стол, долбанулся о столешницу. Тут послышался топот ног и в каюте сразу стало меньше свободного места. Первыми на месте происшествия показались Доффи и сопровождающий его Питоу, видать, слонялись где-то поблизости. Моя дружба с Росинантом откровенно не нравилась Дофламинго, но признать, что он банально ревнует, этот латентный цундере просто был не в состоянии. Следом вломились пираты, Крекер, Хоминг, под конец, когда нас уже бегло осмотрел врач, явился Катакури. Настроение у последнего было не ахти, но видя, что все целы и пострадала только мебель, только покачал головой и попросил быть осторожнее. Как бы то ни было, дело обошлось малой кровью – Роси отделался шишкой, я царапиной на ухе и шишкой на затылке – зато мои исследования продвинулись на новый уровень. К тому моменту, как Четвертый доплыл до Ватер 7 были готовы чертежи и список необходимых для реализации задумки запчастей и инструментов. На землю я сбежала одной из первых, в предвкушении потирая ручонки – дела не ждали! Я даже не обратила внимания на сам город, тут же расспросив местных и рванув в ремесленный район. Компанию мне по обыкновению оставил Питоу – за время плавания кошак порядком заскучал, а потому был рад возможности развеяться. Так же третьим в нашей пати в квесте по добыче ресурсов был Росинант – его я позвала сама, помощник он мне или кто? Да он и сам был рад – быть полезным было для него в новинку, но это чувство явно пришлось ему по душе. Даже не удивительно, что с таким мироощущением, он подался в дозорные – хотя на тот момент у него просто не было выбора. Ему нравилось приносить пользу, помогать, знать, что делает благое дело – ну чем не идеальный хранитель порядка? Между тем Ватер 7 представлял собой огромный город, с уникальной архитектурой, но по сравнению с другими городами был каким-то унылым, что немало удивило меня. Мне казалось, что Ватер 7 процветающий город, по крайне мере таким я его и запомнила, но вместо этого передо мной предстала неутешительная картина – прилавки во многих магазинах были полупустыми, часть вовсе закрыта, временами на глаза попадались уличные пьянчужки, прохлаждающиеся на улицах города днем, а это, между прочим, рабочее время! С запчастями и инструментами тоже были проблемы – часть списка нам посчастливилось достать без труда, а вот с более редкими позициями пришлось повозиться. В итоге, через три часа мытарств, мы дружно пришли к выводу, что было бы неплохо перекусить, а там может удача повернется к нам лицом. Пока кошак уминал за троих, а мы с Росинантом скромно вкушали местные изыски кухни – то еще удовольствие! – мой взгляд зацепился за смутно знакомое лицо. - М? – я вдумчиво вглядывалась в лицо какого-то пацана, примерно одного возраста с Роси, но куда более резкими, хотя и правильными, чертами лица. Пацан выглядел как типичный хулиган с рабочего района, единственное, что несколько выбивалось из образа – накрашенные губы. Мда, а молодежь нынче развлекается, как может. Хм. А косметика довольно популярна в этом мире. Ею пользуются не только женщины, но и мужчины, особенно пираты любили наносить на морды лица боевой раскрас. Так, еще одна идея в копилку моих шедевральных идей: пиратский психолог, плавучий барбершоп и косметика для пиратов. Осталось только запатентовать идеи и грести бабло. Ха-ха. Пока я предавалась мыслям о денюжках, что вот-вот польются рекой, пацан что-то спросил у бармена, после чего тот кивнул в нашу сторону. Наша троица с легким интересом наблюдала как к нашему столику приближается гость. - Это вы искали запчасти? – с ходу поинтересовался он, пронзая нас едва ли не воинственным взглядом. - А есть что предложить? – изогнула бровь в ответ. Губы у него к слову были не накрашены, а от природы имели синий оттенок. Удивительно, чего только не встретишь на просторах Гранд Лайн! - Смотря что вам нужно! Что ищете? - Шлифовальную алмазную пасту, наборы пунзелей и надфилей, вальцы ручные с редуктором, - начала перечислять я, внимательно следя за физиономией мальчишки. Нет, ну точно пацан выглядит знакомо. – Помимо этого нужны борная кислота и техническая сера. Пацан задумчиво пожевал губы. - Ну, как? – полюбопытствовала я. - Нма… ну в принципе можно глянуть. На крайний случай, если время не поджимает, можно будет достать на заказ. - Думаю, пара дней в запасе есть. Если будет нужно, задержимся подольше. - Тогда доедайте, и я провожу вас до мастерской. Спустя примерно полчаса мы в сопровождении мальчишки добрались до самых окраин города. - Далековато мы ушли от ремесленного квартала, - заметил Питоу. Уши кошака были высоко вскинуты на макушке, по всей видимости, полуминк внимательно следил за нашим окружением – окраины не самого богатого городка довольно опасное место. Росинант вовсе заметно побледнел – горы хлама на окраине города напомнили мальчишке не о самых лучших днях в его жизни. Я почувствовала, как маленькая ладошка, сначала неуверенно, медленно коснулась моей. Ободряюще сжав в ответ, улыбнулась ему. Уже на входе, краем глаза заметила табличку. «Мастерская Тома». Неважнецкое название. Слишком просто. Для небольшой мастерской, конечно, подойдет, но для крупной компании совершенно не подходит. К тому же… Стоп. Мой взгляд метнулся к шагающему чуть впереди мальчишке, который как раз уверенно, открывал дверь. Ха-ха, да это же Айсберг собственной персоной! Я завертела головой в поисках Френки, но, увы, в помещении был только огромный рыбочеловек необъятных размеров, с рожками на голове, да женщина со сногсшибательной фигурой и довольно устрашающим лицом. - Айсберг, негодный мальчишка, где ты пропадал? – начал было отчитывать подмастерье рыбочеловек, но заметив незваных гостей, удивленно поприветствовал: - День добрый, чем могу помочь? - Нма. Они искали в ремесленном квартале инструменты и запчасти, но там как всегда пусто, потому я решил привести их сюда. – Айсберг выжидающе уставился на меня. - Шлифовальная алмазная паста, наборы пунзелей и надфилей, ручные вальцы с редуктором, техническая сера и борная кислота, верно? Мне оставалось только кивнуть. - Кыш отсюда, поганец! У тебя еще работа с утра не закончена! – шикнул на мальчишку хозяин мастерской. – Господа, вы пока присаживайтесь! Кокоро, будь любезна. Мое имя – Том. Рад знакомству. - Мари, - представилась я, чуть склонив голову, как того требовала ситуация. – А это Питоу и Роси. Нам предложили чай, после чего попросили повторить необходимый список покупок. Том-сан отослал Айсберга на склад, а сам из вежливости поинтересовался кто мы и откуда. Типичные вопросы, заданные чтобы заполнить неловкую паузу, неожиданно привели к весьма оживленной дискуссии. Узнав, что передо мной создатель морепоезда, я ни за что не собиралась упускать шанса поболтать – как же! Такой кладезь знаний! Этот рыбочеловек не только мастер своего дела, лучший плотник, но и механик широкого профиля! Я была бы не я, если бы не завалила Том-сана вопросами. В свою очередь рыбочеловек, почувствовав родную душу, так же увлекся разговором. Про морепоезд я не упоминала, но кажется подобная идея уже успела посетить голову рыбочеловека, мелькнула не успев толком окрепнуть – сейчас это казалось ему сказкой. И только я точно знала, что ему это по плечу. Как бы то ни было, Айсберг уже успел принести детали, отчитаться, что ни борной кислоты, ни технической серы у них нет, но он знает, где можно заказать. Том-сан услал его узнать расценки и сроки, после чего наш разговор продолжился. В итоге проболтали мы до вечера, выпили пару литров чая, после чего перешли к рому, а там схватились за перья и пергамент, увлеченно выводя чертежи. Айсберг сбился с ног, то его посылали в соседние мастерские и магазины, то за закуской к выпивке. Роси вовсе уснул, положив голову мне на колени, а Питоу вился вокруг Кокоро, видимо чувствуя, что перед ним одна из его любимых русалок, но не в силах найти подтверждение этой догадке. Когда мы решили разойтись, на улице была глубокая ночь. - Тогда я загляну завтра и принесу свои наработки! – воодушевленно вещала я, уже стоя на пороге. – Мне бы очень хотелось, чтобы вы взглянули на них, Том-сан. - Хорошо-хорошо! – гремел в ответ рыбочеловек, захмелевший не меньше моего. – Эти «вер-то-ле-ти-ки» очень забавная штука! Айсберг смотрел, как мы прощаемся с непередаваемой физиономией. Думаю, он уже не раз и не два пожалел, что решил привести нас в мастерскую.

***

На пристани было шумно, помимо Четвертого тут было полно кораблей, но почему-то именно с нашего раздавались вопли. Поднявшись на борт, сразу же стало ясно, что послужило тому причиной. - Перосперо-кун! – обрадовалась я, заприметив возле Катакури знакомую тонкую вытянутую фигуру. – Давно не виделись! - Мэари-чан! – чуть удивленно отозвался тот, после чего глянул на Катакури. – Так вот в чем дело! А мы все гадали, с чего у тебя такое хорошее настроение. Хм. На мой взгляд настроение у Катакури было так себе – вон, как хмуро сверлит меня взглядом. Питоу благоразумно ретировался, прихватив с собой посапывающего Росинанта. И правильно, пусть командир Четвертого и попривык к полуминку, но в моменты плохого настроения вид кошака действовал на него отнюдь не успокаивающе. - Вы долго, - озвучил он свои безрадостные мысли. - О! Нам повезло столкнуться с одним мастером, который… - Я осеклась, когда подошла ближе и заметила на другом конце корабля еще одну фигуру. – Тьфу! Полагаю, меня перекосило так, словно я необдуманно разжевала лимон. Проследив мой взгляд Перосперо хмыкнул: - Да, думаю, Овен тоже будет удивлен! - Гхе, - единственное, что смогла выдавить из себя. – Я тоже ну о-о-очень рада. Тут обсуждаемый нами объект повернулся в нашу сторону и заметил меня. Перосперо присвистнул. - Эдак его перекосило! - отметила я. Это мне даже польстило. Я как можно счастливее улыбнулась в ответ на эту непередаваемую физиономию. Физиономия еще больше вытянулась. Пусть помучается. Ха-ха.