Секрет волшебника

Разве ты помнишь каждый свой день? Разве помнишь тот самый момент, когда влюбился и тот самый, когда заболел? Чимин помнил лишь, что однажды он стал просыпаться с болью в пояснице и онемением рук и ног. Какое-то время не мог пошевелиться, хотя очень схотелось скрутиться, похрустеть, чтобы расслабить спазм. Но когда спустя пять минут после пробуждения таки удавалось, боль становилась невыносимой, и он дико кричал, пугая соседей. С тех пор Пак пристрастился к обезболивающим, выпивал их теперь трижды в день, чаще витаминов. А потом ещё к алкоголю и легким наркотикам — все, чтобы заглушить адскую боль. В первый месяц ему было не до врачей и обследований. Вся танцевальная группа гастролировала по Америке (тут с наркотиками было в разы легче и незаметнее). Все жутко уставали, а Чимин как исполнитель главной роли — особенно. Джессика Ли, их менеджер и переводчица, нашла как-то пустые пакетики под кроватью, когда отозвалась на болезненные стоны Чимина за стенкой. Она обтерла Пака, который пребывал весь в поту и бреду, а потом спрятала находку себе в карман, когда в комнату постучался директор, придя на тот же шум. На следующий день им дали выходной, Чимину полегчало, а после питательной кашки и теплых объятий Джессики отпустило вовсе. Но, конечно, не навсегда. — Итак, господин Пак. Сколько мы уже лечимся? — Шестой год пошёл… — И химиотерапию даже не задействовали? — Мне было плохо после первого сеанса… — То есть не задействовали? — Я же сказал, мне было плохо… — А так Вам хорошо что ли? Воцарилось молчание. Пациент и врач буравили друг друга взглядом. — Послушайте, Чимин-ши… Вы завершили танцевальную карьеру четыре года назад и наконец-то мы занялись лечением, точнее, приезд в больницу заставил, — Чимин поморщился от очередного толчка в чувство вины, — поэтому, если я говорю со взрослым человеком — а в карточке указано, что Вам уже двадцать восемь лет, то давайте так и будем общаться. Кажется, после разговора с доктором ему стало только хуже. Голова совсем разболелась, поясницу ломило, и Пак едва ли спустил себя с лестницы и поднял руку, чтобы поймать такси. Но кое-что, уже в машине, заставило его улыбнуться. «Приготовили ужин и ждём тебя. Наён и Чанун». И сердечко.

***

Чимин раньше не любил возвращаться домой, чтобы не ужинать в одиночестве. Всегда засиживался до полуночи с сотрудниками агентства или выпивал с Санхёком, помощником и единственным другом. Но когда год назад даже гуляка Санхёк остепенился, Паку стало совсем грустно. Но с таким диагнозом о семье и не мечталось — просто не успел бы… А тут Ли Наён, малыш Чанун, две недели семейных ужинов, покупать продукты вместе, засыпать в обнимку, заботиться о ком-то и принимать заботу. Он действительно не мог пройти мимо, ещё когда впервые увидел худенькую девушку за касой, которая напряженно посматривала в окно, где через дорогу в песочнице играл её сын, а она присоединялась к нему только во время обеда. Но с каждым днём, с каждым завтраком, с каждой дождевой каплей, которую они вместе стирали, с каждым поцелуем Чимин всё больше привыкал к такой жизни и все меньше хотел что-то менять. Заканчивать. Даже если выбора у него и не было. Дождь усилился, и поэтому кружить по городу стало труднее. Пак выкрутил руль, пересекая двойную в направлении дома, и в голове раздался такой скрежет металла и тормозов. В дождь все ощущения усиливаются… — Где ты был? Наён набросилась на него с порога и помогла снять прилипшую куртку. — Ездил по делам. — Конкретнее, Пак Чимин. — Это допрос, Ли Наён? У врача был. Чимин растрепал мокрые волосы и прошёл помыть руки. Девушка нагнала его в кухне. — У какого врача? — Всё тебе нужно знать, — пробурчал Пак, усаживаясь за стол. — Эй, я беспокоюсь, — Наён опустилась рядом и положила ладонь на плечо мужчины, — и я же поделилась своими секретами. — Всеми ли? — Чимин не сдавался. — Основными, — Ли твердо взглянула ему в глаза, — так что, доверишься мне? Мужчина сжал челюсть и поиграл желваками, обдумывая ответ. — Я был у онколога. У меня рак.