бутылочка

• • •

Trash80 — Theia

      Пак Чимин никогда не говорил, что не любит свою работу. На переферии сознания всегда оставались осколки неодобрения, но, в общем-то, он был достаточно-таки доволен.       С маленького возраста он встречал у порога маленькой квартирной соты в низкобюджетном районе свою смотрительницу с глазами цвета омелы. Она ухаживала за ним и была ему мамой с пяти лет, когда его бросила посреди Атланты родная мать. Маленький мальчик совсем не злился и не сокрушался по этому поводу: что-то отчаянно подсказывало о невозможности иного исхода. У матери не было выбора.       Чимин рано пошёл работать, в четырнадцать, когда его омелоглазая мать скончалась прямо на маленькой кухонке в их обиталище. Парень даже сейчас помнит тот роковой день, день опустошения всех своих эмоций. Он недрогнувшей рукой вызывал через коммуникатор чистильщиков и к тому времени успел пересчитать все деньги и более-менее дорогие вещи в доме. Уложив пожитки в сумку, удалился сумбурным шагом из сдерживавшего его все эти годы многоэтажного улея. Он не вернулся туда даже спустя столько времени. Мальчику было достаточно получить почтой злополучный прах дорогой женщины, который пришлось развеять в Пусане. Но он был правда благодарен ей, ведь она дала ему билет.       Билет выжить в этом мире.       Вешая фартук и снимая кофейную личину бармена одного из самых знаменитых клубов в Сеуле «Omelas», блондин выдохнул клубок пара в слегка охладевший ночью воздух. Ему предстоит путь на вторую свою работу, на гору Намсан. Работодателю этому он особо ничем не обязан, однако тот, почему-то, держит Пака при себе.       Прилично лет прошло с его первого дня у подножия горы, на станции метро. Тот день ему запомнился пасмурным небом, где-то тут, то там пробивались крапинки рассыпанной соли звёзд. Чем-то они напоминали купол Атланты: фантомное марево незалатанных дыр в небе преследовало даже здесь. С течением времени Чимин привык ко всему. Привык к крутому подъёму, к усталости после преодоления возвышенности. Однако каждый раз, стоя на вершине смотровой площадки, он смотрел на панораму Сеула и что-то ёкало в эти мгновения, что-то невероятно божественное. Испещрённый огоньками, муравьиным движением людей и роботов на улицах, город дышал своим уникальным дыханием. Ежедневно что-то менялось, достраивалась, перемещалось, шевелилось. Атланта, подобно Кракену, пыталась захватить своими щупальцами центр мегаполиса, росла и приближалась к нему. И лишь могучий титан из греческих мифов, удерживающий купол на своих величавых руках, стоял на одном колене в том же самом месте, оглядывая свои владения. Атлант действительно заставлял ощущать свою мизерность. А ещё отвращение к подобному техническому прогрессу.       Наверху даже дышалось легче, в подобное время более-менее незагрезнённый воздух был лишь на самых высоких точках Сеула. Намсан был одной из таких, поэтому надобности в маске из плотнейшего чёрного волокна или в распираторе не было. Ветер колыхал светлые вихры Чимина, напоминая холодные руки матери в тот памятный день. Спину его оглядывала Сеульская телебашня, которая уже давно использовалась не по назначению, а точнее после того, как здесь поселился новый владелец. Вся территория была оцеплена особым барьером, и никому нельзя было пройти, разве что тому самому владельцу и его работнику.       — На кого же все эти ублюдки работают? — тихонько прошептал парнишка про себя и повернулся к величавой «игле», которую затмевало собой по размерам соседствующее с нею задние лаборатории. Фасад почти весь из чередующихся с металлическими пластинами белыми участками невоспламенимого бетона. Крепость — место, где вершится история.       Чимина встречают неприветливые огромные люки, модерные двери из металла и гнетущий белый потолочный свет. Он уже десятки раз проходил через этот процесс герметизации-пастеризации, или как это вообще можно назвать, ведь в лаборатории должна быть строгая чистота.       Жаром и попеременным холодом его обдавало с ног до головы, тело сканировалось страшным алым лазером, от которого у Пака всегда шли мурашки по спине. Каждый раз заседало предвкушение смерти от алой точки во лбу и ожидание ритмичного шума выпущенных пуль. Но его никогда не следовало, и парень лишь разочарованно вздыхал, пряча нотку благодарности небу по завершении процесса.       — Чонгук? Я пришёл.

Shivana Fiction — Too Cold Outside

      Пак прошёл в тёмную комнату лаборатории, где буквально жил его работодатель. За ним еле слышно закрылась сплошная стена двери, возвещая о том, что началась работа, за которую платятся деньги.       Что вправду поражало Пака в начале их знакомства, так это то, что почти всю лабораторию профессор Чонгук (Чимину нравилось так его называть, это было приятно на слух, хотя парню никогда так и не поведали ранг гения, к которому он попал в лапы) сконструировал и построил сам. Всю механику разработал мужчина лично, хотя и работал в области биохимии и генной инженерии. Основой всех изучений и поисков Чона было влияние на мозг и его работа. Человеческое тело, четвертованное и исследованное вдоль и поперёк, всё так же сходилось клином к самой важной точке — отнюдь не к сердцу (ведь это простая мышца), — к мозгу. Загадки и тайны этого суперкомпьютера всегда будоражили научное общество больше, чем, например, развитие в области искусственного интеллекта — ИскИнов (ИИ).       Чимин был для Чонгука сродни ангелом или музой, ведь именно в тот день, когда Чимин непрошенно пришёл в лобраторию, не пройдя все процедуры, его ресница упала прямо в образец Блюза, создав ключ к божественной сущности. Учёный не признал, насколько помог его ассистент, хотя с того дня посещение лаборатории стало чуть ли не обязательным. Пусть парень особо не помогал и его степень в бионауках после университета была профессору ценой с рисинку, присутствие парнишки позитивно сказывалось на брюнете. В конце концов, это помогало скрасить бесконечно надоедливое одиночество. Да и таким способом главный источник образцов для опытов был под самой сильной защитой.       — Что нового? — парень, на вид даже младше Чимина, в белом медицинском халате, повернулся к ассистенту и натянуто улыбнулся. Омуты его глаз были той самой вещью, которую Пак ненавидел больше всего: билет в ад, на растерзание и мучение, ей богу.       — Обычно это спрашиваю я, Чонгук, — устало улыбнулся в ответ блондин и поправил воротник такого же белоснежного халата.       Чон мимолётно нахмурился, его брови еле заметно изменили форму под пышной чёлкой. Стул крутанулся, и учёный вернулся к своей работе, спаивая очередные дротики миниатюрного чипа для биософта. Разговаривал этот персонаж не шибко много.       — Сегодня приходил один человек в «Omelas», я его не узнал, — чистосердечно соврал Чимин, — но он попросил Блюз. Невероятный богач, по всей видимости. Я его отвёл в бункер, всё как положено. От него веяло какой-то неудержимой уверенностью, небесами клянусь, это устрашало… Надеюсь, я не со стенкой разговариваю?       — Нет-нет, продолжай, — не отрываясь от своего занятия, махнул рукой с манипулятором учёный.       Ассистент заваривал кофе в машинке-автомате, которую Чонгук собрал лично, добавляя побольше сахара и молока, как его работодатель любит. Себе же он сделал глясе с мятным мороженым, напоминающее что-то незримое, что-то связанное с сегодняшним вечером. Поставив стакан рядом с Чонгуком, блондин отошёл и плюхнулся на диван, рядом с доками серверов, шумно гоняющих пыль в кулерах над ухом.       Парень продолжил:       — Намджун вышел от него сам не свой, словно из него все соки выжали, аж страшно. Впервые его таким вижу, — первая ложка зеленоватого молочного льда отправилась в рот. — Он сбежал прямо из клуба. Я прошёл в наблюдательную и посмотрел, что же в комнате-то происходит. Так вот… Мужчины там не было.       В лаборатории повисла просто механическая тишина. Слушатель внезапно прекратил любое действие, а его необычно накачанная для учёного спина выдавала заинтересованность через подрагивание мускулов. Он повернулся.       — Ну и?       Чимин прямо заглох. Как поржавевший мотор, как электрический велосипед допотопного времени, который не приходилось никогда видеть. Зубы отдавало болью от холода мороженого.       — Чонгук, я…       — Может, тот клиент умер? — перебил его брюнет.       — Нет, я проверял потом лично, и комната пуста.       — Значит растворился, ты же знаешь, что такие с-л-у-ч-а-и бывали и не раз, тело просто не выдерживает и расщепляет само себя, подобно бомбе. Ну или последний вариант.       Пака словно ледяной водой облили. Он хорошо знает, что всё это значит, но как и любой на его месте, он предпочитает игнорировать факты.       — К-какой?       — Блюз не убил его и он переместился в пространстве, — шёпотом, с ноткой заговора, проговорил Чонгук. Ведь это действительно была тайна, тайна на них троих.       Как бы сильно Пак не хотел думать об этом, он в курсе их совместного творения, взрощеного с биоматериала из своей ресницы. Суть Блюза состоит в том, что он способен заставить тело синтезировать нейроны и выстраивать их в совсем непредсказуемые цепи, от чего никогда не можешь предугадать, что случится. Это действительно игра в рулетку или покер, чистой воды везение, совпадут цепочки или нет. Фортуна беспощадна и сама не знает, чего хочет и кто в её фаворитах, однако парень искренне надеялся, что нерадивица определилась. И мужчина, которому он написал на запястье поверх пульсирующих вен свой номер, является её избранником.       Есть мир «до» и «после» принятия этого внеселенского монстра. Он перестроит тебя, и лишь небесам известно, выдержишь ли ты подобные реконструкции.       Но одно стоит знать точно — ты уже не будешь таким как прежде.

Kai Engel — Walking Stars

      Ким Сокджин был офицером ВОЗЖ (Всемирное общество защиты животных), при этом будучи частью полиции. Власть обязывалась помогать этой мировой организации, а Джин был миролюбивым человеком, поэтому на подобный пост поставили именно его. Парень смирился, ведь, в конце концов, не так уж и плохо быть в тылу, хотя его детские мечты служить в полиции на высоком посту не давали покоя.       Департамент полиции Сеула состоит из множеств специализированных служб, включая группу чрезвычайных ситуаций, а также служб служебно-розыскного собаководства, патрулирования порта, воздушной поддержки, обезвреживания взрывных устройств, контртерроризма, уголовной разведки, борьбы с бандами, борьбы с наркотиками, служб охраны правопорядка, киберполиции и так далее.       Ким был офицером — «сотрудник полиции» низшего звена. При поступлении в полицию человек получает звание «офицер», которое является самым младшим, и около девяносто процентов полицейских так и уходят с ним на пенсию. Обычное звание, которое только и мог получить трус, что хотел служить в тылу. Первое время он выполнял мелкие задачи бюро борьбы с наркотиками. Разумеется, нет ничего странного в том, что его отдали в службу защиты умирающих видов при полиции, это ведь работёнка для трясущихся тряпок, прямо как он.       Звание сержанта получают сотрудники полиции, работающие в звании «офицер» не меньше трёх — пяти лет и сдавшие экзамены. В тот дождливый день парень прямо избивал свои щёки перед зеркалом, кричал на всю свою маленькую коморку «СОБЕРИСЬ, ДУРАК!» и боролся сам с собой. Желание умереть и при этом сдать удачно, а значит продвинуться по карьерной лестнице, смешалось искусным парфюмером в одном флаконе и пахло нотками страха с мускусом. Этот приторный аромат преследовал его весь день, лез под кожу, сжимал сердце и покинул офицера, лишь когда тот уставше отошёл ко сну на жёсткой паралоновой кровати с дешёвыми простынями.       Держа в руках до жути смешной конверт с эмблемой Департамента полиции Сеула вместо марки, Джин даже не хотел его распечатывать: желал лишь поехать и прямо сразу выкинуть ненавистную и так долгожданную бумажку в реку Хан. А потом и себя заодно. Но стоически выдержав все свои детские порывы покончить со всем, конверт он всё же распечатал; поставил письмо, текстом вниз, на стол, и смотрел на этот натюрморт с полчаса времени, сцепив руки в замок и уместив на них подбородок. Ноги уже затекли, начали покалывать, как именно в этот момент Сокджин шумно выдохнул и прямо-таки вырвал «Будь что будет!» из горла. Вихрем подняв ряд строчек и пробежавшись по них глазами, шаттена оглушило.       Механически напечатанное «был повышен до должности сержанта первого класса», казалось, было не на бумаге, а в его глупых фантазиях. И он перечитывал чуть ли не сотню раз одно и то же как в истерике, заливаясь слезами и выпуская через дрожащие пухлые губы использованный воздух.       Его последний день в должности простого офицера-лузера так внезапно подокрался к нему ластящимся котом. В груди разливалась радость от бытия, заполняя пустующую от нервов оболочку. Воистину странный вечер.       «Я этих карпов теперь ещё долго не увижу!.. Мама, ты должна мной гордиться.»

• • •