Таверна: истории у камина

Был на дворе канун рождества, И атмосферой его волшебства Всё в природе стало объято: Людям оно казалось свято. Снег одеялом большим пуховым Землю покрыл. Валил и дым Из кирпичных труб на крышах: Там камины жаром пышат. Сильный очень был мороз, Что не высунешь свой нос. Он на окнах всех узоры Вывел инеем и взоры Приковал к ним красотой. Утром снег пошёл густой: Падали на землю хлопья, Натыкаясь, как на копья, На деревья. Ветви их Скрыли хлопья с глаз людских. Мирно, тихо всё в природе. Чтоб при этой непогоде Все в Таверну путь нашли И ко входу приползли, Выставил Алистор сразу вокруг Пять фонарей, поборов испуг. Были огромны и ярко светили, Чтобы все люди сюда заходили: Жаром своим согреет камин, Если замёрз костьми до льдин. * * * Близился вечер. Поздний уж час. Были места ещё на запас, Но бесконечно приходят люди. Пёстрыми красками на этюде: Разных цветов и разных форм, Редких сортов без общих норм. Полные, низкие и пожилые; Стройные, рослые и молодые; Девушки, парни и разный сброд — Всех мастей собрался народ В знаменитом заведенье, Получая наслажденье. Что снаружи, что внутри Украшенья: фонари, Свечи, шарики, банты, Ленты разной пестроты. Ягод Омелы, еловых гирлянд Много висело, а главный бриллиант Посреди зала — огромная ёлка: Как на подбор махрилась иголка. А под ветвя́ми коро́бок куча, Видом своим людей измуча, Тихо лежала и долго ждала: Знает как — бог весть осталась цела… Радость и счастье были круго́м, И не искали себя в другом: Все в предвкушении ждали чуда. Были как дети они, покуда Всем не терпелось дождаться поры, Чтоб получить подарок с горы. Вот, не приходят в таверну больше Гости — останутся здесь подольше. Путник крайний дверь закрыл, Плед себе он раздобыл. С ведьмами сел африканскими: Их чудесами шаманскими Не был он так удивлён — Магией был обойдён. Стал он пить горячий чай На диване — вот и рай! * * * Трое за стойкой рабочих стоя́т: Алистор, Дэнни и Элла в ряд. Пьют глинтвейн, просто общаясь, Боя курант, как все, дожидаясь. — Как же я люблю Рождество: Есть в нём радость и озорство! — Элла с улыбкой произнесла, Бантик поправив — стиль навела. Юбка длиннее была, чем обычно, Но не смотрелось оно непривычно. На рукавах белоснежной рубахи, Что не мешала делать взмахи В стороны, как носила коктейли, Пуговки-бантики ярко блестели. На волосах надет ободочек, Что украшал красивый листочек Той же с ягодками Омелы, И всегда любимый белый Фартук — вечный атрибут. Люди праздничным сочтут Так украшенный костюм — Не смолкал в Таверне шум. Алистор также был нарядным: Видом он незаурядным Санту всем напоминал, Чем услугу оказал. Как всегда в своей рубашке Со штанами на подтяжке. В полосатый был жилет Пекарь наш теперь одет. Дэнни был всё тот же Дэнни И подвергся только смене Из одежды лишь жилет — В праздник красным станет цвет. Но увы, всегда угрюм Бармен, хоть сменил костюм. * * * Всё же, дверь опять открыли — То четыре эльфа были, А точнее, то — эльфийки, Так красивы, как арийки. Бармен тут же положив Глаз на них, и стал игрив: — Кто пожаловал на праздник? Дамы, я уж старшеклассник! Можем вместе с вами выпить? Или вас нельзя похитить? Алистор пошёл с улыбкой К гостьям, по системе гибкой, Что служила век, в объятья Их пустил, ведь все — собратья. Элла стала суетиться, Не давая спохватиться, Кружки с тёплым молоком И печеньем на большом Им подносе всем несёт. — Проходите, праздник ждёт! Гости наши дорогие, Все для нас вы как родные, Мы вам все безумно рады! Хватит здесь на всех услады. Вот свободные места — Праздник нынче неспроста! Скоро праздновать начнём: Всех к камину соберём! — Пекарь эльфов усадил: Этим долг осуществил. Сам же на второй этаж Вышел, строгий инструктаж Не подглядывать оставив, С нетерпением заставив Дожидаться всех сюрприз, Что он спустит скоро вниз. Дэнни стал шептать на ушко Элле: — Что за финтифлюшку Учудил на этот раз Наш хозяин напоказ? — Кто же знает, кто же знает… — Элла парню отвечает И, игриво подмигнув, Улыбнулась, в бок толкнув. Бармен только хмы́кнул вяло И тоской его объяло: Кружки приводить в порядок Стал, не слушая колядок, Что народ так громко пел — В радость вникнуть не умел. Отвлекался поминутно: Видно, было неуютно. Всё высматривал в толпе Гостью, имя что себе Её тихо он шептал — Вниз глаза лишь опускал. Элла руку на плечо Положила, горячо Постаралась ободрить: — Перестань же изводить Ты себя и грусть оставь, Дэнни, только ты представь: Может быть ещё придёт, И судьбою вас сведёт. — Нет. Увы, она не придёт — Счастье уже меня не найдёт. Кто знает, где она сейчас? Какое дело ей до нас: Может, корабль искать пошла; Может быть, новый уже нашла И уплыла бороздить волну Снова, пока не пойдёт ко дну. Может отправилась в дальний путь В воды непознанны — глаз сомкнуть Будет нельзя. Ещё никогда Не заплывал никто туда… — С некой печалью Дэнни вздохнул И рукою на всё махнул: Воспоминания о пиратке Он оставил как в загадке. — Всё же, не стоит так грустить. Знаю, как сложно тебя веселить, Но, пойми, сегодня праздник И грустит лишь безобразник! Хоть и веришь ты, что чуда В рождество и нет, зануда, Вдруг твоё найдётся скоро? Я уверена, без спора! — Ха! Не смеши, дорогая моя Элла, скажу тебе, не тая: Я же не малый совсем ребёнок, И не один уж вскрыл бочонок. Ну и сказанула… Чудо! — Зря, а я же — верить буду! Он понимал с одной стороны, Что по канонам из старины Праздник сегодня: с грустным лицом Ты неуместным покажешься в нём. Но ведь с другой-то радости нет: Сразу не мил становится свет, Если здесь нет того человека, Знаешь которого будто полвека. Не в силах никто поднять настрой, Нет здесь той, как никто другой Кто понимала его натуру — Надо ж было так амуру Угораздить. Вдруг прервал Громкий смех страсте́й накал, Что творились в голове. И на радость всей молве Вниз по лестнице спускался Алистор — сюрприз удался. Был трактирщик в виде Санты, Отпадали варианты. На плече большой мешок — Всем подарков будет впрок! Рядом шла и Миссис Клаус. Верно, понял бы и страус, То была жена — Марго. И под руку своего Мужа женщина держала — Вместе с ним всё хохотала. Как спустились вниз они, Не побрались толкотни. Стали всем дарить подарки: Кружки, ложки, бусы ярки, А кому и пряник дали — Всех в Таверне угощали. Дэнни молча наблюдал И вниманья избежал: Также продолжал работу, Поборов внутри икоту. * * * И вот, когда все получили вокруг Подарки, раздался и скрипки звук: Люди и не́люди стали плясать, Петь свои песни да эль распивать. Льётся мелодия, радуя уши, Радость безмерно наполнила души. Все веселились — праздник поскольку. Даже и Элла плясала там польку. К Дэнни уже привычно одетый Алистор, счастьем людским согретый, Сам подошёл и его наградил: — Не думай, что я́ про тебя забыл. Это — тебе… — И вручил конверт. — — Скажем, оставил его на десерт. И, подмигнув, ушёл к гостям, Парня оставив хорошим вестя́м. Дэнни сразу же уединился И на кухню уже удалился, Чтобы подарок там раскрыть И любопытство его подавить. Вот, наконец, он вынул письмо, Что утешением было само. Был незнакомым размашистый почерк И красовался изящный росчерк В самом низу. Заполнив бумагу Множеством строк, подобны зигзагу Тонкие линии: буквы в слова Соединились от силы пера И густоты синеватых чернил. «Дэнни, Наверное, ты уловил, Кто этих строчек есть адресант. Я — та пиратка и спекулянт, Сбилась с пути и, став на тропу Мести, отчаянья, как крупу, Жизнь собирала свою по частям. Не удивляйся моим новостям: «Фурия» сгинула в водах морских. Так не дозналась я никаких Больше вестей и, весьма вероятно, Мне не вернуть никогда уж обратно. Мой любимый потерян фрегат: Моря пучиной навеки объят. В памятный вечер покинув таверну, Твёрдо решила, отбросив скверну, Новую жизнь тогда начать. Правда, от прошлого не сбежать: Все привычки остались в крови́, Хоть войну им всем объяви. Мне удалось собрать команду, Новую шайку, людскую банду, Что приключений, несметных сокровищ Жаждали, аж превращаясь в чудовищ. Мы и корабль построили новый: Лучше чем «Фурия» был — суровый. Вот и теперь, обгоняя ветра, Духом воспрянула, стала бодра. Будто паря по во́лнам Босфора — Скорость большая у «Метеора» — Сидя в каюте, тебе пишу И с благодарностью вдаль спешу. Спасибо тебе, милашке Элле, Алистор тоже — все вы задели Сердце моё и все помогли Вспомнить, куда плывут корабли… Дали очнуться, напомнив, что важно В битве с Судьбой держаться отважно. Тебе же особо, мой милый друг, Я благодарна: не счесть заслуг. Дня не прошло, чтоб не вспоминала Вас, хоть и много где побывала. И на веки в сердце моём Вы останетесь все втроём. Очень надеюсь, письмо придёт До рождества и, как повезёт, Встретимся мы ещё, обещаю! И благодарностью угощаю. Клара Бесстрашная.» Стало тепло Сразу на сердце, Дэнни зажгло То, что она про него не забыла: Сразу и жизнь была не уныла. И озарилась его гримаса — Спала с неё всей хмурости масса. Он аккуратно письмо сложил И возле сердца в карман положил. — Да. Обязательно встретимся мы… — И в голове поток кутерьмы Дэнни сдержал. Но как же хотелось, Чтобы куда-то сомнение делось. Вот, сейчас войдёт он в зал — Там сто раз уже бывал. Но хотел, чтоб в нём сидела Клара меж гостей и пела… Выдох-вдох. Идёт к гостям, Счастлив, пусть идут к чертям! Видит он её, живую И счастливую такую. В чудо Рождества поверил, Счастья Дэнни не умерил. Клара была богаче одета В праздный костюмчик для банкета И за стойкой бара сидела: Элла её общением грела. Сразу же встала, Дэнни заметив, И покраснела, лишь взглядом встретив, Но улыбнулась она оттуда. — А говорил: «Не верю я в чудо!» — Элла сказала, кружки забрав, Смотрит на Дэнни. — Да, не прав… — Бармен ответил, к ним подойдя, О́бнял пиратку, себя убедя, В том, что действительно это не сон — И голоса звучат в унисон. Элла оставила их одних: Те разговоры — для двоих. Так и сидели они до конца Праздника, объединив сердца́. Рад был Дэнни, что встретились вновь С Кларой, и верил теперь в любовь. Знал, что как она обещала, Будет новой жизни начало, Предвкушая торжество. Наступило Рождество.