Поведение

      Крис вышел из дома и услышал, а потом увидел над собой самолет. Он ровно нес лампадки огней, и было что-то задумчивое в голосе его полета. Лаяли собаки, каждое звено лая висело в темноте прозрачным стручком. Крис повернулся к месяцу и сделал выдох. Он разошелся пыльным мерцающим облаком, тень от дерева легла по нему мутным столбом. Он ударил в землю ногой, и другая ступня почувствовала легкую дрожь ответа. Что еще делать в этот рождественский сочельник?       Дома царила обычная предпраздничная суета. Мимо пронеслась компания соседских ребятишек. Крис думал, что дома будет легче, но жестоко ошибся. Радость родных не передалась ему, наоборот составила неприятный контраст с охватившим его после поездки к Нилу отчаянием. Еще сидя в поезде по пути в Ливерпуль, Крис ощутил сильный приступ апатии. Ему вдруг сделалось противно и обидно. Он ехал к Нилу, надеясь на чудо, а чуда не произошло. Словно его обманули. Хоть он прекрасно знал, что судьба ничего ему не должна.       Крис проклинал свою нерешительность, но в тоже время был ей благодарен. Кто знает, что бы могло произойти, если Крис открылся Нилу? А так между ними есть хоть музыка. Но он увидел то, что увидел: Нил его не любит, он с удовольствием и тщеславной радостью принимает ухаживания Мадлен и ей подобных. Крис для него пустое место и никогда, никогда не будет ему принадлежать. А все остальное просто плод воспаленного воображения. Просто самообман.       Крис поднял лицо вверх. До весны еще далеко. Бродит по небу самолет, месяц лихорадочно блестит меж деревьев, а время застыло на мгновение отчаяния. Крис стоял, созерцая звезды. За стенами дома не слышно звуков, но в воздухе мерещатся их струистые тени. Крис попытался представить Нила, но как всегда потерпел неудачу. Конечно, он сможет жить и без его любви, да только мир вокруг уже не будет прежним. Он достал из нагрудного кармана фотографию. Для пущей сохранности Крис наклеил ее на картонку. Он поводил пальцем по матовой поверхности. Вдруг на плечи его легли чьи-то руки, и Крис инстинктивно прижал фотографию к груди. — Ага! Чем занимаешься?! — Тим повис у него на спине. — Щас как дам больно! — Крис пихнул брата в бок, скидывая. — Сдача замучает! — Тим соскользнул куда-то в сторону и дразнился, высовывая язык.- Ты чего такой мутный? Триместр что ли просрал? — Ты, дурак, да? — насмешливо спросил Крис, — Я никогда, ничего не просираю. Заруби себе это на носу! — На моем не зарубишь! Это на твоей картошке можно ферму расчертить.       Крис решил не отвечать и повернулся к Тиму боком, засовывая фотку в нагрудный карман. Братца было нелегко переговорить, трещетка знатная. Вообще-то Тим был парень что надо, не врун и не доносчик, но вот только излишне шустрый и задорный, как семимесячный щенок. Желание повеселиться и подурить бурлило в нем подобно лаве в раскаленном жерле вулкана. — Ну, ты чего-то скучный какой-то. Давай завтра на каток сходим? У нас приличная команда собралась. — на щеках Тима выступил румянец. — Девчонки болеть придут. И вообще, весело будет! Крис пожал плечами, он бы сейчас на все вопросы отвечал согласием. — Можно. — На дискотеку пойдешь завтра? — Тим прыгал вокруг Криса как бандерлог. — Слишком много вопросов. Это секретная информация. — Крис усмехнулся в шарфик. — Ха! Знаю я твои секреты. Из дверей дома выглянула мать и весело крикнула: — Мальчики, скоро будем садиться за стол, хватит болтаться на улице. Не забывайте про завтрашний день. Тим нырнул в двери, а Крис сказал матери тихо: — Я еще минуточку постою и приду.       Но прошла еще не одна минуточка, прежде чем задумчивый и печальный Крис вернулся домой.

***

      На Рождество Нил остался совсем один. Он сознательно отгородил себя от общения. Друзьям Нил сказал, что едет к родителям, а родителям наплел про друзей. В первый раз в жизни он остался на Рождество один-одинешенек, и не мог сказать, как проведет этот день. Но даже себе не мог признаться, что ждет звонка от Криса. До воскресения Нил свято верил, что Крис еще просто не разбирал сумку, а потому не видел его записки. В понедельник он схватил все недоделанные дела с собой, и понесся домой, не разбирая дороги. Он боялся весь вечер отойти от телефона даже в ванную и туалет. А еще Нил узнал одну интересную вещь: ему весь вечер звонят безостановочно. Нилу казалось, что Крис вот-вот позвонит и все будет хорошо.       Минуты складывались в часы, а желанного звонка все не было. Каждый раз, подбегая к аппарату с надеждой, Нил разочарованно слышал чужие голоса. Он старался, рискуя быть невежливым, поскорее свернуть разговор, боясь, что в это время будет звонить Крис, а телефон будет занят. Он так и не дождался звонка, долго не мог уснуть, а утром встал разбитый и ослабевший. У Нила пропал аппетит, он сделался рассеянным и нервным, а вместо того чтобы править материал сидел и равнодушно смотрел в окно на слякотную улицу. Теперь Нил перешел из радостного ожидания к мрачной уверенности, что поступил опрометчиво и теперь для него потерян Крис не только как любовник, но и как партнер.       В сочельник Нил вернулся домой довольно рано. Он шел по запорошенным грязным снегом улицам, втянув голову в плечи и не глядя на разноцветную рекламу в витринах. Елки и Санты казались нелепыми, глумливыми пародиями на настоящую реальную жизнь. Жалкими иллюзиями. Увидев красную будку телефона, Нил остановился в задумчивости. Может, позвонить родителям Криса? По крайней мере, можно будет узнать, где Крис находится. Он уже зашел в кабинку, но так и не набрав номера, вышел обратно.       Дома Нил вытащил из коробки усилитель, а из чехла электрогитару, которую взял у друга напрокат для их с Крисом репетиций. Теперь он внезапно захотел испробовать ее. Он включил усилитель щелкнув тумблером. Эхо ревербатора подхватило этот звук и многократно отразило от стен маленькой квартирки, от книжных полок и пошлой стеклярусной люстры. Нил лег на диван, положив голову на подлокотник и зажав гитару в руках, закрыл глаза. Он даже не утруждал себя какими-то аккордами — просто проводил медиатором по открытым струнам и слушал рождавшийся волшебный звук. Потом поворачивал на усилителе ручку «tremolo» и звук рассыпался на тысячу хрустальных осколков, он поворачивал ручку «reverb», и осколки начинали падать в бесконечное пространство, уменьшаясь и исчезая вдали.       Нил гипнотизировал себя таким образом до поздней ночи и лег спать. Но спать не мог, а опять включил усилитель, перетащив его в спальню, снова и снова водил по струнам, уже не зажигая света, от этого звуки становились еще прекраснее. И казалось, что не далеко до настоящих песен, таких которые поднимут весь мир от свободной Америки, до загадочной России: вот они кирпичики, — только осталось сложить. Просто взять и сложить. Это было так прекрасно, что Нил ощутил, как слезы медленно льются из его глаз, стекая по вискам. «Если бы Крис это слышал, если бы Крис был рядом!» — прошептал он в темноту.       Проснулся Нил от того, что замерз. Еще не рассветало. Мелко дрожа, он стал кутаться в одеяло. Сон отпустил его, и Нил не помнил, что ему снилось, но это было что-то необыкновенно хорошее. Такое хорошее, что сейчас лежа в предрассветной темноте, он улыбался и впервые за многие дни ощутил себя вполне счастливым.

***

      В рождественское утро Крис проснулся с чувством, что сегодня что-то непременно должно произойти. Что-то необыкновенно хорошее. Он выпутался из одеяла и с удовольствием потянулся. Все таки отлично дома. Рядом люди, которые тебя любят, и которых любишь ты. Крис распахнул шторы и зажмурил глаза от яркого солнечного света. Праздничная погода. И дед сегодня приедет.       Крис очень любил своего деда и был с ним значительно более близок, чем с отцом. Может потому, что дед относился к нему более участливо и внимательно. Хм. Можно и вправду сходить на дискотеку. Дома, да еще зимой подцепить парня трудно, но сойдет и девчонка. А то уже сперма из ушей лезет. У него так давно не было секса, что можно и с ума сойти. Внизу хлопнула дверь, и послышался низкий хриплый голос деда, разносившийся по всему дому. — Здравствуй, здравствуй, невестушка! — дед всегда звал мать невестушкой. — А где мой сын? Мама что-то отвечала ему, но что именно слышно не было. — А где Виктория? Где моя пташка?! О! Все готово? Я рад. Иди сюда. Батюшки, Грег ты еще вырос! Скоро всех в этой семье обгонишь! Тим, лисенок, как успехи в колледже?       В передней слышался нестройный веселый гул голосов. Крису стало завидно, что все это веселье проходит мимо него, и он начал быстро одеваться. Когда Крис спустился вниз, то дед уже раздавал подарки. Он сидел в кресле, а вокруг расположилось все семейство. — О, Кристофер! Здравствуй, здравствуй! Что-то ты не торопишься к честной компании. Долго гулял вчера? — пробасил дед пожимая руку Криса. — Вообще не гулял! — вставил Тим. — Непорядок. Я в твоем возрасте в это время только домой возвращался. — Тим, прекрати, — одернула мама и жалобно сказала деду, — папа, Кристофер и так редко бывает дома, ничего удивительного, что он хочет хоть немного выспаться. — Это мне спать надо побольше, ради здоровья. А Кристоферу надо гулять до утра и девушек портить. — Папа, что ты такое говоришь?! — подал голос отец. — Ничего, что я тут стою, может я мешаю? — сказал Кристофер нарочито серьезно. — Деда, сейчас совершенно другое время. — Крис время в плане потрахаться, выпить и покурить всегда одно и тоже. Время для этого всегда одинаковое. Запомни это сынок.       Мать в ужасе зажала щеки руками. Отец подскочил на своем стуле, а Тим радостно изобразил собачий лай. Грег спрятался за шкафом. Виктория закрыла губы рукой и стала пунцово красной, но глаза ее смотрели весело.       Деду было почти семьдесят, в результате недавнего инсульта у него одервенела нога и перекосился рот. Однако и с кривым ртом он мог такое загнуть, — почище, чем многие с идеально прямыми. Крис учился в университете, так что всей семье приходилось экономить, а дед покупал братьям и самому Крису обувь и штаны, и платья для Вики. Это было очень приятно, ведь деду совершенно безразлично, размалевана футболка красно-сине-белыми полосами, или на ней оттиснут боксер Мухаммед Али. Штанов на три номера больше — на вырост — он тоже не покупал. А вот только что подарил Виктории на Рождество, последний крик моды — бикини.       Так что спустившись вниз, Крис оказался в эпицентре небольшого скандальчика. Отец при всей своей флегматичности разъярился и высказал деду: — Пусть уж моя дочь прямо голышом бегает! А дед захихикал и сказал: — Наконец-то моему сыночку хоть одна разумная мысль пришла в голову.       На это отец не ответил, но было видно, что он несказанно рассердился, хоть и не счел возможным ссориться при детях. Дед хмыкнул, любовно посмотрел на Викторию, удовлетворенно трясущую трусиками, и кивнул Крису. — Выйдем, внучек. — Выйдем, дедуля. — Крис невольно улыбнулся. Мама немного тревожно посмотрела им вслед.       Дед курил как паровоз, что не мешало ему всю жизнь играть на духовых. Он знал излишнюю чуткость Криса к запахам вообще, и к табаку в частности, а потому вышел с ним на крыльцо. Дед тут же сунул в рот сигарету, сладко затянулся, вытащил из кармана смятый конверт и отдал Крису. — Мне Виктория кое-что рассказала. Насчет кредитов. С Рождеством, Кристофер! — он неопределенно махнул рукой Крису попытавшемуся вставить слово. — А-а! Не благодари. Я тебя понимаю. Лучше уплати, найди работу и больше не греши. Хорошо, что в наше время так легко кредитов не давали, а то бы я по сю пору их платил… Хы-хы-хы! Дед закашлялся. — Все таки, спасибо, деда. Зря Вики сболтнула тебе. Я ведь ее просил… — Вики — разумный человек, — перебил его дед. — да еще с горячим сердцем. Такие девочки на вес золота. Уж не обижайтесь, я ее больше всех внуков люблю. Отцу почему не сказал? — Что ты, дед?! Я ему с некоторых пор вообще боюсь что-то говорить. Мы перестали понимать друг друга окончательно. — Крис выдохнул протяжно. — А я ведь отлично помню, как мы с папой жили, душа в душу. Хорошее было времечко. Маленьких детей папа обожает. И я верил, что у меня замечательный папа. Я уж и не помню, когда начались проблемы, но его вдруг абсолютно все перестало во мне устраивать. То я слишком плохо моюсь, то невежливо отвечаю. Я завел дурных друзей, отпустил слишком длинные волосы, ногти грызу. Жвачка его раздражает. Мои джемперы ему кажутся слишком пестрыми. А отметки в универе слишком плохими. Я слишком мало бываю дома, а если бываю, то слишком много смотрю телевизор. А если не смотрю телевизор, то лезу не в свое дело. А если совсем ничего не делаю, то попрекает тем, что ничего не делаю, а только слоняюсь из угла в угол. Вот Вики говорит, что у нее то же самое происходит. — Крис выговорился и замолчал насупясь. Дед похлопал его по плечу. — Ну-ну, Крис. Ты же никогда не был нытиком. Что с тобой? Ничего страшного не произошло. Все закономерно. Просто мой сын не может усвоить простую истину: дети — люди, как и все, у них есть свои взгляды на жизнь и желание быть самостоятельными. И в тоже время от ошибок не застрахован ни кто. Людям нельзя навязать свое мнение. Он ведь любит вас, и тебя тоже, хоть и не признает за вами права голоса. Думаю, если ты сделаешь что-нибудь стоящее, а не будешь висеть на его шее, то ваши отношения наладятся. Ведь тебе, Крис, никто не мешает доказать свою самостоятельность, — дед выкинул окурок и закурил снова.       А Крис неожиданно испытал приступ доверия, и рука сама собой вынула из нагрудного кармана фотографию Нила. — Вот с этим парнем мы хотим сделать группу, — сказал Крис, протягивая деду карточку. Дед нахмуря брови долго рассматривал ее, а потом сказал: — Видно шустрый малый, этот очкарик. Еврей? А глаз у него въедливый. Да. — дед хрипло прокашлялся. — Такой пролезет везде без мыла. Сразу видно. Ну-ну. Ты его держись. Только не давай на шею садиться. Они, эти жиды… — Да не еврей он! У него ирландская кровь. — Крис обиженно посмотрел на деда. — Везде тебе мерещится. — Ну-ну… — Идемте к столу! Хватит секретничать. — мама высунулась из дверей. — Папа, ты же замерзнешь!  — Уже идем, дочка! — дед вернул фотографию Крису и подмигнул ему, — ладно. Не будем портить себе настроение.       Несмотря на небольшую заминку с подарком Вики, обед прошел в благодушной атмосфере. Дед шутил так, что все семейство во главе с отцом помирало со смеху. — И вот я ему говорю: Послушайте, Джордж, бросьте импровизировать. Не будете эгоистом. Это вызывает негодование. Пойте «Возложение венца» вместе с остальными. Такую красивую мелодию Вам все равно на ходу не улучшить. Он мне в ответ: Да я и не собираюсь ее улучшать, я пою вместе с остальными, по нотам. И он верил в то, что говорил, так что когда временами его голос застревал у него в горле и душил его, он сам был в этом виноват. — дед закончил и все расхохотались. — Ладно, где можно прилечь? — Пойдем, папа, отдохнем в моей комнате. — Отец помог деду подняться.       Вики убирала со стола грязную посуду. Крис посмотрел на нее, сделал движение бровями и указал глазами в потолок. Она ответила кивком.       В своей комнате Крис повалился на кровать, чувствуя приятную послеобеденную истому. Сон уже почти накрыл его, но в это время в комнату ввалились Тим и Грег. Тим держал в руках коньки, а Грег потрясал клюшкой на манер пещерного человека с дубиной. — Ты дрыхнешь? Ну, Крис, вставай! Ты же обещал. — Тим придал голосу как можно больше слезливых нот. — Да, Крис, у нас без тебя человека не хватает. Крис перевернулся к ним лицом и, улыбаясь, проговорил: — Тим, чего это ты вдруг такой во мне заинтересованный? — он заложил руки за голову. — Колись, химик. По блеснувшим настороженно глазам Тима он понял, что попал в точку. — Ну, это…- Тим замялся. А Грег из-за его плеча проговорил: — Так Анни просила его. Уже месяца три наседает: приведи, да приведи. Приставало белобрысое.       Грег, как и большинство его ровесников был стыдливым юношей, из тех которые очень интересуются девочками, но в тоже время невероятно их стесняются. К тому же его симпатичную мордашку портили прыщи, и от этого он комплексовал еще сильнее. Крис сам не понаслышке был знаком с такого рода напастью и очень сочувствовал Грегу. — Все ясно. За тридцать серебреников… Родного брата! Чего хоть она тебе пообещала? — Ничего такого, Крис, — слишком честно раскрыл глаза Тим. Грег присел на край кровати Криса. — Ну, пойдем, а? Весело будет. Если не захочешь, так общаться с ней не будешь. Я всегда так делаю… В это время в комнату вошла Вики. — О, я гляжу у тебя тут дипломатический прием в самом разгаре. — Вроде того. Пойдешь с нами на каток? — Крис встал с кровати, зевая и потягиваясь. — Да нет. Идите сами уж. У меня есть кое-какие дела. — Вики накрутила на палец прядь волос. — А я схожу. Тряхну стариной. — Крис стал толкать братьев к выходу. — Ну, пошевеливайтесь, я сейчас оденусь и спущусь.       Когда мальчишки ушли, он повернулся к Виктории, стоявшей посреди комнаты со сложенными на груди руками. — Вики, зачем ты деду про мои дела рассказала, — Крис старался говорить как можно ласковее, чтобы не дай бог не обидеть сестру. — А надо было ждать, пока ты не зароешься по самую маковку? — Нет, Вики, мне так стыдно. Я чувствую себя ни на что не годной свиньей. А если его опять удар хватит? — Совсем спятил?! — Вики покрутила у виска пальцем. — Вот ведь язык дурной! Все сошло просто отлично, так что теперь будь добр приводи свои дела в порядок. А то я уже в последнее время совсем испсиховалась. — Спасибо, Вики, правда, спасибо! Я не успел тебе сказать, но я на прошлой неделе уплатил нехилую сумму. Так что!.. Да, я совсем забыл, у меня есть в сумке для тебя подарочек. Поройся! — Пороюсь! — Вики вышла из комнаты, дернув Криса за челку.

***

      С катка возвращались веселой гурьбой, распевая песни, несмотря на мороз. Голоса гулко отзывались меж невысоких домов. На руке Криса повисла Анни, заглядывая ему в глаза. Щеки Криса были алыми от мороза и возбуждения не отпускавшего его весь день, и к вечеру только усилившегося. Он решил, что Анни достаточно приятная девушка, чтобы доставить ему удовольствие. Тем более, что тут ничего не надо было делать самому, стоило просто напросто расслабиться. Он уже пару раз приобнял ее за талию и почувствовал ответную дрожь. — Придешь на дискотеку? — плотоядно шептал он ей в ухо.       В конце концов, дрянная девчонка, сама на это нарывается. Ведь он ее не насилует, ничего даже подобного и в уме-то не держит. И презики в кармане. Если она окажется девственницей (что при подобной манере поведения сомнительно), то Крис ее и пальцем не тронет. Все равно с Нилом ему ничего не светит. А значит, он имеет полное право. Полное. — Да, — расслабленно стонала Анни. — Я зайду за тобой. — Крис улыбнулся и разжал руки. — Иду! Крикнул он, ждавшему его неподалеку, Тиму. — Пока! — Пока! Они с Тимом шли теперь вдвоем. Грег убежал с компанией. Крис прерывисто вздохнул. — Ну вот. Я так и знал, что вы поладите. — Тим хитро посмотрел на профиль Криса. Крис неопределенно пожал плечами. — Да. Она так ничего себе курочка. — Ха! Ничего! Да она просто порясный симпомпончик! Вот кто она! Я бы такую лапочку зажал! — Так кто тебе мешает? Зажми. — Ты мешаешь. Чего не видишь, как она на тебя смотрит? Как кошка на сливки. Крис хмыкнул. — Если она тебе так нравиться, так я мешаться не стану. Обхаживай ее, сколько тебе вздумается. — Бесполезно. Думаешь, я не пробовал? Да тебя здесь и нет никогда, если бы от меня зависело, так я бы давно ее охомутал. — Тим вздохнул. — Жизнь несправедливая штука. — Да уж.

***

      Нил решил что в такой день неплохо будет прогуляться, дойти до парка, потом повернуть и поглядеть сквозь решетку на Аптекарские сады, а потом спуститься к Темзе и понаблюдать. Он уже поздравил по телефону всех родных и друзей и теперь был абсолютно свободен. Хорошее настроение его не покидало. Нил оделся потеплее, навертел на шею шарф, взял перчатки и вышел из квартиры.       Он шел по Биглз-лейн, с любопытством разглядывая витрины магазинов. Это были дорогие бутики с элегантной одеждой от известных дизайнеров. Нил замедлил шаг. А вот и его любимая лавочка с кожаными изделиями. Любимая вовсе не потому, что он часто ее посещал (посещение такого заведения было ему просто не по карману), а потому, что на витрине в обилии были выложены изумительные и завораживающие вещи. Умопомрачительные ремни, перчатки, стильные кейсы и портмоне, изящные портсигары с золотым тиснением, такие красивые, что сразу возникало желание закурить, несессеры и другие привлекательные вещи. Нил с трудом сдержался, чтобы по-детски не приникнуть носом к витрине. Ему хотелось иметь эти мужские игрушки. Как, верно, здорово быть обладателем таких и других особенных вещей. Нил всегда болел вещизмом и считал материальное важной жизненной составляющей. Он будет иметь эти вещи, будет. И еще кучу других… В этом он не сомневался.       Нил повернул на Пирскрофт Роуд и пошел скорее. Эта улочка нравилась ему своей малолюдностью и тишиной. На дверях домов висели провинциальные рождественские веночки. Свежий пронзительный ветер дул теперь в лицо. На встречу Теннанту вышло добропорядочное семейство: мужчина, верно, его ровесник и молодая миловидная женщина вели за ручки пухленького малыша и улыбались друг другу и Нилу. Вообще все люди, которые встречались ему сегодня, были исключительно доброжелательными. Влияло ли на это Рождество или просто таково было счастье Тенаннта, но он сам уже радостно улыбался встречным. Нил вошел в незапертые ворота парка Парнела. Он неспешно пошел по западной аллее, ведущей к Меринфилд Роуд. Зима похозяйничала в пустынном парке. Коричневые деревья застыли как изваяния, и серое небо лежало на верхних ветках. Звезду, я увидел звезду В окне над своей головою А темень укрыта в саду А сад заморожен зимою. Но если сегодня душа Далеким истерзана светом И если глаза не спеша Лицо покидают при этом…       Нил остановился и хлопал себя по карманам в поисках блокнота. Нет. Не взял. Нил сорвался с места, а потом остановился и снова быстро зашагал. Вроде на Меринфилд Роуд есть писчебумажный магазин? По крайней мере, в Санд энде в любом случае найдется, на чем записать. Черт! Сегодня же Рождество! Все закрыто. А он, как последний дурак, не взял блокнот. И если глаза не спеша Лицо покидают при этом… Звезду, я увижу звезду Пятно не совсем голубое Я тихо расстанусь с собою И в теплое небо уйду.       Нил сел в бас, все еще не очнувшись от припадка вдохновения. Он смотрел в окно, на гирлянды цветных фонариков, развешанные по деревьям, на веселых людей, идущих по улицам, и сам улыбался. Напротив него сели девушка и парень. Парень обнимал ее за плечи и слегка насмешливо посматривал на одинокого Нила. Тот смущенно смотрел в сторону, он не хотел расплескать своего счастья. Теннант вышел на Уонсворт бридж и пошел к мосту. Ветер гнал по набережной снежную пыль и бросал Нилу в лицо. Он поднял воротник и дернул концы шарфа вниз.       Нил устроился рядом с причалом и с наслаждением стал созерцать реку, небо и окрестности. Он долго глядел на тучи темно серые подбитые снизу, словно грязной ватой. Солнце изредка пускало сквозь них тонкие неверные лучи и опять скрывалось. Чугунные волны лизали скользкие ледяные берега. Нил так долго смотрел в небо, что ему стало казаться, что одно облако похожее на монаха в рясе с распростертыми врозь руками долго стоит на месте, только одна рука в темно-синем вскрилии тянется медленно, словно желает зацепиться за остроконечную часовню королевского госпиталя.       Нил облизал губы, засохшие на морозе, и притопнул озябшими ногами. Он прошел немного, чтобы посмотреть на течение под мостом и согреться. Пора было уходить, так как начало смеркаться. В зимней мгле река выглядела внушительно и зловеще. Нил пошел в сторону Тауминд Роуд и тут он увидел совершенно чудесное зрелище: облака раздвинулись и окрасились в фиолетово-желтый цвет. Солнце послало последний ярко-оранжевый луч вечернему городу. На мгновение все озарилось удивительным светом. Нил улыбнулся этому лучу, как улыбался сегодня всему.       Он еще немного понаблюдал за стремительно гаснущим небом и вошел в уютный паб. Он заказал и тут же у стойки выпил рюмку кальвадоса. Тепло медленно разлилось по груди, а на глаза набежали сладкие слезы. Нил поспешно вытащил из кармана платок и сделал вид, что сморкается. Но девушка-бармен тут же сказала ему: — Очень крепкий! Забористый. — Она ласково глядела на Нила, ожидая разговора, так как посетителей было мало. Лишь за столиком в глубине зала сидела небольшая тихая компания, мирно потягивая пиво. — Очень. — Нил сморгнул и внимательно оглянул девушку. — У Вас, может, найдется бумага и ручка? — Сколько угодно. — И она вытащила из недр стойки тетрадь и ручку.       Из тетради, по всей видимости, не редко выдирали листы, и она была уже изрядно тощей и потрепанной. Нил раскрыл ее, выдрал очередной лист и начал писать. Девушка вышла из-за стойки, переключила каналы в телевизоре, потом вернулась и стала перетирать стаканы, бросая заинтересованные взгляды в сторону Нила. Теннант написал все, что вспомнил, сложил лист и убрал в карман. Поправил очки. — Еще рюмку кальвадоса, — девушка была хорошенькой, и ему вдруг захотелось с ней поговорить, — какая холодища. — Да, погода очень приличная. Самое настоящее Рождество. Редко выпадает такое, — она с видимой радостью говорила и ним. — А, Вы ждете кого-то? — Нет. Почему Вы так решили? — Нил полуприкрыв глаза потягивал из рюмки. — Ну… Не может же такой красивый мужчина быть одинок в этот день, — высказалась девушка без тени смущения и придвинулась к нему. — Если бы Вы знали, как ошибаетесь! Во-первых, Ваш комплимент излишен, я знаю, что не красавец, а во-вторых я сегодня одинок как перст. Девушка расхохоталась и сквозь смех проговорила: — Я обожаю, когда мужчины кокетничают. Вы просто душка! И знаете, мне очень нравятся такие вот идиомы. Я все спрашиваю себя: ну, почему, когда говорят про одиночество, упоминают персты? Перст это ведь палец? Ведь так? Нил озадаченно кивнул, а барменша растопырила пальцы на своей руке и потрясла у него перед носом. — Вот глядите их пять! Дайте Вашу руку. Тоже пять! Кстати, мои поздравления, руки у Вас просто блеск. Очень красивые. Так почему один как перст? Либо это разговор про перст инвалида, либо не один. А может вообще не перст? Получается, у Вас есть как минимум четыре товарища, ну или даже скорее близких прямо-таки кровных родственника! — она опять заливисто расхохоталась и Нил, понявший шутку, тоже. — Мы не одиноки. Уж поверьте. Я даже немножко завидую Вашей девушке. — У меня нет девушки… — сказал Нил и тут же испугался, что она может истолковать его слова превратно. Но девица только фыркнула и выпалила: — Ну, значит вашему парню. У вас обязательно должен быть кто-то. Вы что же не страдаете не по кому? И ни кто по Вам не сохнет? — Это сложный вопрос. Я не знаю. Хотя, мне кажется, что я очень неравнодушен к одному человеку. — Вот видите… Нил стал опасаться, что разговор может их слишком далеко завести, и вытащил бумажник, чтобы расплатиться. — Спасибо. — Не за что. Вы не постоянный посетитель и я вряд ли увижу Вас снова. Пусть у Вас все удастся. Мне правда этого хочется. — Спасибо. С Рождеством! — Вас тоже.       Нил вышел на улицу светлую от иллюминации. Стало теплее, и снег отвесно падал крупными хлопьями. Теннант поднял лицо к небу, но звезд не увидел, только черное пространство пронизанное белыми точками. Он очень быстро попал в автобус и скоро оказался дома. Нил усталый, но радостный добрался до дверей своей квартиры. Он гремел ключами, открывая дверь, когда услышал длинный настойчивый телефонный звонок.

***

      Крис с Тимом пришли домой. Мать уже накрывала к ужину. Дед и отец сидели в гостиной, тихо переговариваясь. Грег взбежал вверх по лестнице, бросив испуганный взгляд на Криса. Крис стащил куртку и, сбросив ботинки в прихожей, пошел в свою комнату. Ему очень хотелось вымыться после игры, да и было бы нехорошо пахнуть потом на дискотеке. Он уже схватил полотенце и, было открыл дверь ванной, как его больно схватили за плечо. — Вики, ты чего? — Крис мне с тобой очень нужно поговорить. Очень. — Мне надо вымыться. Поговорим после ужина. — С чего вдруг такая чистоплотность на ночь глядя? — Я иду на дискотеку с Анни, — нехотя признался Крис. — С этой прилипалой? Я так понимаю с Анни Вестерманн? — Да. — Она таки добилась своего. Крис пожал плечами. — Ладно, Крис. Но после ужина мы обязательно должны поговорить. — Как скажешь. За ужином прошедшим довольно весело Крис заметил задумчивость Вики. Дед спрашивал: — Ну, как ваш хоккей? — он говорил это так, словно хоккей был тяжелобольным человеком, который нуждался в участии его внуков. — Нормально. Вничью сыграли. — Считай что продули, — буркнул Тим, — Это все Крис виноват, у него реакция как у беременной черепахи. Крис тут же дал ему подзатыльник. — Чего мелешь, трепло? Сам-то ногой за ногу еле задевал! — Мама, ты видела? Это уже насилие над личностью, — с этими словами Тим ткнул Криса в бок. — Ты, Крис, отъел задницу как слон. — Закрой гроб и не греми костями! — Дорогая, будь добра, успокой их, а то я за себя не ручаюсь. — Мальчики, слышали, что отец сказал. Прекратите. Крис, какой стыд. — Он первый начал! — У-у! Нытик! Пожалуйся, сопельки подотри. — Как я люблю семейные радости! — Папа, ты просто их редко вкушаешь. — Грег, не корми здесь кота. Он не доедает, того, что ты даешь, а мусор остается под столом. — Мама, но он просит. Ах, ты мой, кики-и-исович! — Спасибо, я сыт. — Крис встал из-за стола. — Сынок, еще по бокалу? А Крису почему не наливаешь? Я в его годы… — Да, папа, ты в его годы танцевал чарльстон сутки напролет, пил джин ведрами и имел девушек стаями! А мне в свое время ты рассказывал, как работал с утра до ночи, не покладая рук. Папа, не деморализуй моих детей! — Да разве я…       Крис потихоньку вышел из-за стола и посмотрел на часы. Отлично. У него есть еще тридцать минут. В комнате его ждала Виктория. Она забралась на кровать с ногами и обмахивалась каким-то листком. — Я, по-моему, объелся. — Да уж. На тебя было страшно смотреть. Сколько же в тебя умещается продуктов. — Уф! Подвинься. Крис повалился на кровать рядом с сестрой. — Ну, чего там у тебя, Вики? — Я вот хочу тебя еще раз спросить… — она замолчала. — Вот что у Вас с этим твоим Нилом? — Как что? Ничего. Только деловое общение. Я же тебе рассказывал. Он натурал. Натуральнее не бывает. На меня он и не смотрит вообще. — Про тебя тоже можно подумать, что ты натурал. Особенно после этих обжиманий с Анни! — Кто тебе… А-а! Все ясно. Грег! Ты протрясла его. — С чего вдруг. Грег мне все и так рассказывает. Он же совсем ребенок. — Ну, да! Ребеночек — сто фунтов теленочек! Да у него морда шире моей. Если ты его не протрясала, то чего тогда он такой испуганный? — Ох, Крис. Я разозлилась, и вот результат. — Чем же разозлил мою несравненную любимую сестру Викторию ничтожный младший брат?! — Крис рассмеялся. Вики помахала листком как веером, но на лице ее не появилось даже тени улыбки. — Не Грег… Я на тебя рассердилась. И вообще на мужчин. — Боже, чем же я-то тебя прогневал. А уж тем более все мужчины. — Да своим непостоянством. Своей легкомысленностью. Своим враньем. Ну, почему, мужчины не хотят видеть ничего вокруг себя и в то де время сломя голову бегут за удовольствиями? Вот скажи, Крис, ты любишь Анни? Крис непонимающе и испуганно поглядел на Вики: — Нет. — Крис, любимый брат, ты хоть раз вообще серьезно женщинами увлекался? — Нет! Да что с тобой, Вики? С чего такие вопросы? У мужчин бывают такие моменты, когда они нуждаются в близком общении. А парня здесь не найдешь. А Анни не против. Ну, чего ты вдруг взъелась? Ты, Вики, никогда мне моралей не читала. — Крис говорил довольно громко и Виктория с каждым, словом опускала голову все ниже и ниже. Когда Крис закончил говорить, она подняла на него грустные глаза. — Дед сказал, что у тебя есть фотография этого Нила. Покажи мне ее. Мне надо увидеть. — В нашем доме ничего невозможно скрыть. Вики, что происходит?!       Вики молча протянула руку вверх ладонью и пошевелила пальцами. Крис достал из нагрудного кармана небольшую карточку и подал сестре. Она долго рассматривала ее, а он в это время чувствовал под собой горячие уголья. — Ну? Что ты хотела увидеть? — Он необычный. И, по-моему, хороший. В нем что-то есть. — Конечно. А ты сомневалась?! — А в Анни? Что есть в Анни? — Ничего. Так, на вечер сойдет. — Ну, как можно любить кого-то и… и … — она запнулась и проговорила сквозь зубы, — трахаться с другими? — Ну, что я могу сделать! — Крис поднял руки вверх и, поняв, что скопировал жест Нила, тут же опустил их. — Я люблю его. Но он меня не захочет никогда. Что я, по-твоему, должен спермой захлебнуться. — Ты, правда, его любишь? Ты уверен в этом?       Крис вдруг задумался. Он вспомнил Нила, его улыбку, его изумительные глаза необычайной глубины, его изящные руки, всего его такого смешного и загадочного, грустного и притягательного. Он закрыл глаза руками. — Да. Я его люблю, — отчаянно прошептал он. — И знаешь, Вики, я много бы отдал, чтобы быть рядом с ним. Да только это невозможно. Виктория внимательно посмотрела на него и спокойным ровным голосом промолвила: — Крис, я не очень-то люблю брать чужие вещи. Но ведь ты сам велел порыться в своей сумке. Оказалось, что кроме подарка (кстати, сережки хорошенькие до невозможности) там была куча грязного белья. Ну, я и решила, что стоит отправить его в стирку… — она помолчала, рассматривая свои руки. — Я не знаю, когда ты последний раз разбирал свою сумку. И, даже не знаю, имеет ли это значение. Ты, конечно, все мне рассказываешь, но мне стыдно, что я увидала это. Вот. — Вики протянула Крису листок, которым обмахивалась. — Это я нашла на самом дне.       Крис осторожно взял в руки листок, развернул и прочел: «Крис! Я тебя люблю. Если ты можешь и хочешь ответить на мои чувства, то дай мне знать об этом. Всегда твой Нил!» Крис еще раз прочитал, но от волнения ни как не мог уяснить смысл написанного. Нил любит его? Что это? Это шутка? — Виктория!.. — громко проговорил Крис и осекся. Они с сестрой смотрели друг на друга во все глаза. — Крис, ты что, не читал это? Ты не шутишь? — Нет, не читал… — ослабевшим голосом сказал Крис. — Она лежала на дне? — Да, — шепотом сказала Вики.- Но ведь это.… Это значит, ты ошибся. Значит он вовсе не натурал. И он любит тебя тоже!.. — Вики, мне надо подумать. Я скоро вернусь. — Крис выбежал из комнаты, держа в руке записку, схватил в прихожей куртку и выскочил за дверь.       Мало что соображая, Крис несся по ночным стылым улицам. На перекрестке он споткнулся о бордюр и растянулся плашмя на асфальте, ободрав коленки. Мелочь вывалилась из его карманов и со звоном покатилась по тротуару и дороге. Он поднялся, собрал монетки, которые оказались под руками и, прихрамывая, побежал к будке телефона-автомата.       Крис даже не думал ничего. Он не подумал: «Как это счастливо, что Нил любит меня!» Он не думал, что скажет Нилу. Он не размышлял над этим ни секунды. Крис только хотел поскорее услышать его голос. Жизнь словно отодвинулась в сторону, все стало несущественным и неважным по сравнению с охватившим его сладостным ожиданием. Словно в его мозгу произошло короткое замыкание. Крис видел перед своим мысленным взором только искрящиеся синие глаза и больше ничего.       Крис набирал номер Нила. Хоть он и редко звонил ему, но номер знал наизусть. Гудок оборвался, и Крис набрал снова. Он постепенно остывал и начинал различать звуки и запахи вокруг. Крис потер пальцем грязное стекло будки. Ту-ту-ту. Потом заметил, что его живот и колени выпачканы грязью и попробовал отряхнуться, но только размазал ее сильнее. Крис еще раз набрал, не соображая толком, зачем это делает. Ведь если Нил не берет трубку, то его нет дома. Ну, или телефон отключен. Ту-ту-ту. Крис посмотрел в темноту и до боли сжал трубку в руке. Может Нил ждал его звонка, и не дождавшись, решил плюнуть. — Алле! Алле! Да говорите же, что Вы молчите! Алле! — Крис задумался и забыл, что набрал номер Нила опять. — Нил это я, Крис, — испуганно произнес Крис хриплым от молчания голосом. — Крис! Боже! Крис! Я очень ждал твоего звонка. — Да… — Крис остановился, он растерялся. — Крис, с Рождеством тебя! — Нил старался придать своему голосу веселости, и это ему удалось вполне. — Нил. Тебя тоже. Я тут… Я… — Крис как всегда при сильном волнении начал заикаться. — Что, Крисси? — Нил никогда так его не называл и Крис весь сжался от сладостного томления. — Нил, я нашел твою записку. — Выпалил он скороговоркой, боясь, что опять захлебнется словами от смущения и страха. — Записку? — Нил спросил это с таким удивлением, что у Криса похолодело все внутри от ужаса. — Да, записку… — упавшим голосом сказал Крис, — там о любви… Нил… Это правда?.. То, что ты меня…       Нил молчал несколько секунд, которые показались Крису вечностью. Он уже готов был бросить трубку на рычаг и бежать, куда глаза глядят, но тут Нил заговорил: — Да. Я люблю тебя. Если это тебя пугает или вызывает отвращение, то ты можешь просто не обращать внимания на этот глупый и самонадеянный выпад с моей стороны. Я любить тебя не перестану, но и навязывать свои чувства не буду. Прости, Крис, что имел слабость написать тебе письмо, а не объясниться с глазу на глаз. — Нил прерывисто вдохнул, переводя дух, после этой высокопарной тирады. — Нил. Не извиняйся. Я рад, что так вышло. Я тоже… Я люблю тебя, Нил, — он с таким удовольствием выговаривал его имя. — С самого начала. — Боже! — Нил вскрикнул и замолчал, а потом продолжал радостным голосом — Крис, нам надо срочно увидеться. Я приеду к тебе. Я уже выхожу! — Ни-ил! — в отчаянии крикнул Крис. — Нил, не надо, не приезжай. — Но почему?! — Мои родители. Они не поймут… И дед… И ты старше меня… И… — Крис запутался и чувствовал, что несет совершенную околесицу. — Я понял. Я все понял. Крис, давай сделаем так. Ты приедешь ко мне. — Но я… — Я все оплачу, Крис, — голос Нила был решителен. — Когда ты сможешь выехать? Я сойду с ума от ожидания. — Но мои родители… Они так ждали меня на Рождество… И… — Да, — только и сказал Нил, но это короткое слово было окрашено такой безнадежностью, что у Криса сжалось сердце. — Я приеду. Нил, я выеду завтра. Ну, может не с утра. Я, как только возьму билет, то сразу позвоню тебе. Обещаю. — Крис. Спасибо. Я знаю, что это стоит тебе. Я люблю тебя. — Я тебя тоже люблю, Нил.       Крис еще долго стоял в будке телефона-автомата, прижимая к груди трубку, и смотрел в темноту ночи. Он знал теперь наверняка, что все будет отлично, что все у них сложится и ни кто теперь им не помешает…