Поведение

      Этот день был похож на домотканое полотно — серый, ровный и холодный. Выходной. Как-то все так сложилось, что Нил словно оказался в изоляции. Часть друзей куда-то разъехалось, кое-кого он не желал видеть, кое-кто не желал видеть его. Нил сидел в одиночестве и даже гитару не брал в руки. Тошно. Тошненько. Побродив по комнате и позавтракав чашкой жидкого чая, он решил написать Крису письмо. Нил уже писал ему письма, но Крис отвечал в лучшем случае на одно из трех-четырех. И не приезжал. До Рождества можно было его и не ждать. Звонил Крис тоже редко, и хоть оставил свой номер телефона, но Нил не будучи знаком с его родителями, звонить стеснялся. Крис не посвящал его в свои передвижения, и Нил писал в Ливерпуль «до востребования». Где сейчас был Лоу, он не знал.       Нил еще немного послонялся по квартире, подтянулся пару раз на дверных косяках и сел за стол. «Привет, Крис! Погода у нас дрянь, но хоть дождя нет и то хорошо. Я живу обычно: как цирковая лошадь — по кругу, работа, дом. Даже на вечеринки настроения нет ходить. Я поговорил с одним парнем, буду ходить к нему тренироваться по сольфеджио. Уроки по четвергам в семь вечера. Пока похожу, а там увидим. Вышел новый сингл у Би Джис. Мне очень понравился. Очень. Тебе тоже это надо услышать…» Нил облокотился на стол и посмотрел в окно. Небо было насыщенно-серого цвета. Ветки деревьев на его фоне казались прорисованными черной тушью и пейзаж отдавал чем-то японским. Боже, какая тоска. «… Крисси, малыш, приезжай, не могу больше! Нам необходимо поговорить. Я даже не могу решиться начать. Вероятно, ты прочитав это письмо, подумаешь, что я сумасшедший. Но больше скрывать я не могу. Я знаю, что скорее всего, после этого признания я тебя потеряю, но скрывать уже бессмысленно!» Нил зачеркнул второе «скрывать» и заменил на «таиться». «Я, наверное, гадкий эгоист, однако у меня есть оправдание. Есть. Я люблю тебя. Да. Люблю. Ты, наверное, испугаешься, а может, с отвращением выкинешь мое письмо. Я тебя не виню. Это так естественно — чураться таких как я. Но я, все равно, буду тебя любить. Всегда. С того самого момента, когда я тебя увидел, с того момента я не могу найти себе места. Таких удивительных и красивых мужчин я не встречал еще никогда. Ты теперь моя жизнь. Честно, я хотел просто делать музыку. Мне нужен был только клавишник, работяга. Но появился ты, и все переменилось. Мне нужен ты. Именно ты, и никто другой. Только твоя любовь и музыка.       Для меня больше ничего не существует. Да! Моя жизнь сейчас только в тебе. В твоих глазах и руках. Я встаю утром и думаю о тебе, я весь день думаю о тебе, что бы я не делал, чем бы не был занят. И засыпаю я тоже с мыслями о тебе. Я живу только тобой. Я вспоминаю твое прекрасное одухотворенное лицо, твои блестящие волосы, твои изящные руки, твое стройное пластичное тело. Как я хочу тебя! И я хочу принадлежать тебе. Наслаждаться твоим обществом. Я все сделаю, что в моих силах, чтобы тебе было хорошо. Позволь мне быть рядом с тобой. Что-то подсказывает мне, что ты моя судьба. Я никогда еще не испытывал таких сильных чувств к мужчинам, а уж тем более к женщинам. Наша встреча не случайна. Ты прекрасный неуловимый эльф, ты чудо данное мне судьбой не знаю за какие заслуги. Приезжай поскорее. Я хочу видеть тебя. Я хочу слышать тебя. Милый мальчик…»       Нил остановился и опять надолго задумался. Потом перечитал письмо. «Боже, какая пошлость! Просто гадость! Глупое и слюнявое сочинение! Да еще банальное до рвоты. Противно, как противно!» — Нил скомкал лист и бросил в мусорную корзину.       Он расстроился еще больше. Ну, что он мог сказать Кристоферу? Ничего. Нет слов достойных для объяснения. Все слова ложны, все намеки сальны и избиты. Как можно прикоснуться к этому чувству грязными от похоти лапами? Нил дрожал от нереализованного желания и сдерживаемой страсти. Он прижал руки к щекам, снял очки и вытер глаза. «Музыку что ли послушать?» — Нил присел у полки с дисками и начал увлеченно рыться в них. В передней прозвенел звонок. Нил ругнулся и продолжал сидеть на корточках. Но в дверь звонил кто-то очень настойчивый. Нил встал и пошел открывать. Он долго ковырялся с замком, а когда открыл, то против воли радостно взвизгнул: на пороге стоял Лоу.

***

      В последние восемь недель Крис крутился как белка в колесе. Необходимо было раздобыть денег для того, чтобы покрыть кредиты (из банка приходили грозные депеши, которые Вики подкарауливала и прятала от родителей); в университете начались занятиями пропускать их было нельзя, так как наверстать позже было бы нереально; да еще Нил вывалил перед ним кучу заготовок песен (сам-то Нил считал эти музыкальные скелеты вполне законченными произведениями). Крис спал по три часа в сутки и под его глазами залегли синие тени.       Он уже хотел бросить все это: отказать Нилу (хоть это было для него теперь равносильно самоубийству), повиниться родителям (и закинуть их в глубокую финансовую пропасть). Однако, проблемы разрешились внезапно. Порой какое-то незначительное событие способно сделать нас счастливыми и довольными как дети, а глобальное свершение не приводит в должный градус трепета. Крис встретил приятеля, который давно должен был ему крупную сумму денег и вот наконец рассчитался с Крисом сполна. А песни стали понятными и ясными как божий день и для них Крис в один вечер написал классные оранжировки. То, что не складывалось и не склеивалось неожиданно пришло в порядок и приобрело законченную форму. Крис уплатил по всем просрочкам, а на оставшиеся деньги решил устроить себе праздник заранее. Тем более подаренные ему на день рождения деньги он все вложил в уплату кредитов. Крис ехал в Лондон. К Нилу.       В последнее время он убедился, что Нил к нему хоть и относиться неравнодушно, но к любви это чувства отношения не имеют. Крис же поджаривался на медленном огне своих желаний. Тем больше увязая в них, чем больше общался с Нилом. Он не мог не забыть Нила, ни начать относиться к нему по-другому. Несмотря на утверждение Вики, что настоящая любовь стерпит все, и не будет нуждаться в физическом контакте, Крис хотел именно физического. Именно секса. По своей прямоте, Крис всегда называл вещи своими именами. Он хотел от Нила в первую очередь секса и не скрывал от себя этого.       Труднее было с определением отношения к самому Нилу. Крис не мог понять любит ли он его. И вообще, знает ли он сам, что такое любовь? Что это — любовь? Если любовь, это вечные мысли о Теннанте; если любовь, это тоска в его отсутствие и нервозность в его присутствии; если любовь, это страх потерять его; если любовь, это зависть к Агнес и желание хоть ненадолго занять ее место, то, несомненно, Крис был влюблен в Нила. Влюблен крепко и с юношеским пылом сердца, до сих пор не знавшего мучений. А еще Крис боялся открыться Нилу, хоть и не был уверен в его полной натуральности.       Крис вовсе не был чуток и не мог правильно истолковывать вскользь брошенных на него взглядов Нила, но такие взгляды будили в нем надежды и желания, которые он безуспешно старался запихнуть подальше. Крис вспоминал Нила, его гладкую, почти женскую кожу, его красивые волнистые волосы, запах Нила (ни каких дурных тонов) и изумительные глаза, обрамленные длинными загнутыми ресницами. Божество сошедшее на землю. Он сравнивал себя с ним и сам себе казался омерзительным. Крису думалось, что его нельзя полюбить, со всеми этими прыщами и противными порами, с этим неизживным запахом от кед и мокрых футболок. Утром Крис намывался как енот, но уже к ланчу начинал чутко ощущать свой запах и бесился от этого невероятно. Никакие дезодоранты не спасали.       Крис всегда комплексовал по этому поводу. С другими, не с Нилом, ему было легче, он выбирал себе парней примерно таких, как он сам. Нил был совсем другим. Совсем. Он был старше. Он был таким ухоженным, что Крис только скрипел зубами от восхищения и зависти, находясь рядом с ним. Он не говорил глупостей и пошлостей. Он был совершенством и Кристофер теперь и сам недоумевал, как мог находить Нила некрасивым или нескладным. Крис знал, что Нил интересуется им только по причине музыки, и это до определенной степени остужало его любовный пыл. Все так. Но порой Крис ощущал на себе такие взгляды, что невольно колебался.       Цель поездки к Нилу он для себя определил просто: надо срочно показать Нилу свои задумки и попробовать воспроизвести их на синтезаторе. И побыть рядом с предметом своей страсти. Таким слабым людям, каким был Крис всегда необходимо поставить для себя границы. И прижаться к ним в тяжелый момент. Что бы не сорваться и не наговорить Теннанту непоправимых глупостей, за которые Крис и сам бы себя потом сгрыз, он старался убедить себя в том, что едет только за музыкой и это ему отчасти помогало. Впрочем, совместные репетиции воспринимались не как труд, а как самый желанный праздник. И день без репетиции был прожит зря.       Крис стоял на платформе, стараясь не заходить за черту, которой было отмечено опасное расстояние, но ноги, словно сами тянули его зайти туда. Он с детства заметил за собой странное временами охватывавшее его состояние. Хотелось сделать что-нибудь запретное. К примеру: взять и сжать в руке лезвие опасной бритвы и посмотреть, как закапает кровь; или перебежать дорогу перед идущей машиной и попытать свою судьбу; или зайти за такую вот предупреждающую линию. Крис отвернулся, чтобы не искушаться. Он весь сегодня подрагивал от радостного волнения. Он увидит Нила, а там будь, что будет. Он устал мучиться от не выраженных желаний.       Крис засопел и ковырнул носком кеды асфальт платформы. Начал накрапывать мелкий противный дождик, а ветер прохватывал насквозь. Крис натянул поглубже капюшон и улыбнулся подходившему поезду. Он постарался представить себе Нила. Нил не ждет его. А вдруг, он ушел в гости или того хуже, сидит себе с этой Агнес, а тут припрется он? Уголки губ Криса поползли вниз, и он смял билет, который держал в руке. Ладно, лучше об этом не думать. В конце — концов, у него есть оправдание — он везет проекты песен. И он партнер Нила, а партнер имеет право сваливаться неожиданно, как снег на голову.       Крис зашел в вагон и устроился на лавочке. Он взял билет в третий класс. Так дешевле. Напротив никто не сел, и Крис моментально вытянул ноги. За окном проносились окраины Ливерпуля: грязные исписанные граффити, дома нахохлившиеся под чугунным небом. Потом пошел сельский пейзаж с полями хилыми перелесками. Крис стал засыпать, сказывалось напряжение последних дней. На его скамейку так ни кто и не сел и Крис залез на нее с ногами, а сумку положил под голову. В сумке был свитер на случай холода, дезодорант и нотная тетрадка. Не успел он устроиться, как в ту же секунду уснул.......       «Он совсем не умеет петь. Даже, наоборот, все время попадает мимо нот. Но петь надо. Песня какая-то странная и мотив петляет как сеттер по парку. Крис поет, ощущая, как сердце ухает в груди и норовит остановиться от страха. Вокруг на сцене какие-то люди в непонятных и необъяснимых костюмах, они тоже поют. Точнее подпевают и пританцовывают. Крису очень страшно, особенно его пугает толстая тетка слева, которая перебирает слонячими ногами, все ближе надвигаясь на него. Ноги мерзнут. Он наклоняет голову, чтобы посмотреть на них и с ужасом обнаруживает, что брюк на нем нет. Только ботинки. Танцующая рядом страшная тетка спрашивает его громогласно: — Молодой человек, где Ваш билет?! — она хватает его за плечо, Крис пытается бежать, но освободиться из исполинских рук не может, а только беспомощно трепыхается. — Да предъявите же наконец-то билет! Крис хочет спросить о каком таком билете идет речь, но в его горле только противно пищит и он не произнести ни звука….»        Крис ошарашенно смотрел на кондуктора трясшего его за плечи: — Ну, и где Ваш билет? — сердито выговаривал ему потный усатый мужик в фуражке.       Крис, туго соображавший спросонья, беспорядочно шарил по карманам. Наконец, смятый билет обнаружился, и усмехающийся дядька сунул его в компостер, а потом вернул Крису. Крис еще несколько минут тупо рассматривал дырочку в билете, а потом поглядел на часы. Можно было поспать еще пару часов. Крис продрог и не мог решить одеть свитер или лучше его оставить в качестве подушки. Все же он махнул рукой и повалился на лавку, зябко кутаясь в куртку………        «Он идет в погребальной процессии. Народу не слишком много и это все незнакомые Крису люди. Лаковая, празднично сверкающая машинка везет домовину, не покрытую крышкой, из которой до отвращения напоминая торт, торчат кружевные фестоны. Крис знает, что в гробу кто-то очень родной и близкий, но испытывает только скованность и стыд, словно он должен быть рядом с покойником, но еще жив и это подлость.       Крис пытается пройти ближе к похоронным дрогам и люди перед ним расступаются молча и с пониманием. Крис с интересом заглядывает в гроб. Покойник усохлый и желтый не вызывает в нем никаких ассоциаций. Господин средних лет в серебряных изящных очках с благородной сединой на висках участливо склоняется к нему и берет ласково за руку повыше локтя. Крис хочет спросить приятного господина, кто же находится в гробу, но чувствует, что это было бы очень неприлично. А еще он уверен: кто бы ни был покойный, с его смертью он получил свободу.       Внезапно путь процессии преграждает огромная лестница, ведущая вниз, такая огромная, что не видно, что там, в конце нее. Машинка с гробом, деловито переваливаясь, едет вниз по ступеням, люди, шедшие рядом, тоже бегут вниз все ускоряясь, а господин в очках спотыкается и падает. Крис хочет его поднять, но мужчина катиться, катиться, катится, брызги крови летят в разные стороны… Крис с ужасом понимает, что тот разбился, умер и спасти его нельзя….»       Крис проснулся с бьющимся сердцем и приложил руку к груди. Ну, вот, уже кошмары сниться начинают среди бела дня. Крис сел и прижался щекой к окну. За ним уже мелькали предместья Лондона. Он все ни как не мог опомниться, стряхивая с себя остатки сна. Странно. Мама всегда говорит, что покойник сниться к перемене погоды. А лестница к изменениям в судьбе. Крис не очень-то верил во сны, тем более что видел их не часто. В детстве ему снился сон, в котором он падает. А еще про ангела. Но взрослого его сны не посещали вовсе, и Крис посмеивался, когда мама озабоченно обсуждала с Вики свои сны. Ну, что там может присниться? Ничего серьезного. Ничего. Что это может значить? Ничего. Сновидение — это ответ организма на стресс. Крис читал брошюру какого-то психолога о снах, и теперь ему вспомнились эти рассуждения. Ничего не может значить такая околесица. Жалко только того мужика который убился на его глазах. Крис дернул плечами и стал пробираться к выходу из вагона.

***

      Лондон встретил Криса пронзительным ветром, шумом и давкой. Крис обожал теряться в толпе. Находясь среди разношерстной публики, он чувствовал себя комфортно, и настроение его улучшалось. Вот и сейчас оказавшись в человеческом водовороте, Крис повеселел, отбросил страхи и сомнения, навеянные дурным сном, и нырнул в метро.       Крис стоял перед полированной дверью Ниловой квартиры. Из-за нее не доносилось ни звука. Он расстроенно нажал на звонок, уже не надеясь, но за дверью вдруг послышались шаги и щелчки открываемого замка. Перед ним возник Нил, слегка растрепанный в футболке и джинсах, подслеповато щурящийся без очков. Он радостно вскрикнул, всплеснул руками и, схватив Лоу за локти, втянул в квартиру. Криса тут же окутало блаженное тепло, и он быстро разделся, стыдливо сунув потрепанную сумку в угол. — Я не ждал тебя, но я очень рад! Ты даже не представляешь как, — проговорил Нил, с восхищением глядя на него. — У меня выдалось немного свободного времени… И я вот решил к тебе съездить. Я не помешал? — Конечно, нет! Это было правильное решение. Боже, ты ведь с поезда! Ты же есть хочешь! Я ничего не готовил, но ты скажи, что хочешь, и мы вместе приготовим. — Нил опять схватил Криса за руку повыше локтя.       Крис едва не подскочил, так это прикосновение было похоже на прикосновение господина из сна. — Чего с тобой? — Да так. Я не спал по-хорошему давно, так вот теперь меня колбасит чего-то. — Почему? — наивно спросил Нил. — Так сессия, — соврал Крис, — ну, и все такое…       Они устроились на тесной кухоньке и Нил, махая ножом, которым резал стейк, принялся рассказывать обо всех новостях. Крис с наслаждением слушал его голос и ловил огненные взгляды, так и сыпавшие искры восторга. Нил явно обрадовался его приезду и теперь находился в приподнятом настроении, заражая весельем и Криса. Наконец мясо было пожарено, салат смешан, а хлеб нарезан. Они с Нилом без лишних церемоний принялись за еду. Некоторое время было слышно только громкое чавканье и сопение.       Первым от стола отвалил Нил, и сыто жмурясь, довольно глядел на Криса, все еще возившегося с отбивной. Но вот и Крис тоже блаженно потянулся и рыгнул, тут же испуганно метнув взгляд на Нила. Теннант только махнул рукой, как бы говоря, что все это глупости и предрассудки, не заслуживающие внимания двух сытых джентльменов.       Несмотря на то, что Крис долго не видел Нила и стремился к нему всем сердцем, он от обильной вкусной еды и тепла стал погружаться в неодолимую пропасть сна. Как в тумане он пошел за Нилом в комнату, устроился на кресле и через несколько минут уже стал тихонько посапывать.       Нил продолжал рассказывать, как договаривался насчет уроков сольфеджио, когда увидел, что Крис начал клевать носом, а потом вовсе уронил голову на плечо и уснул. Нил не стал его будить, а смел рукой с дивана книги и одежду, притащил из спальни подушку и плед, уложил совершенно размякшего Криса и укрыл пледом. Нил склонился над ним и несколько минут с наслаждением вдыхал изумительный нежный запах юноши. Нилу казалось, что более приятного аромата не имел ни один человек: от Криса пахло травами, пряностями и чем-то ладанным. Нил наблюдал за спящим Крисом, за его ровным дыханием, за тем как он причмокивает по-детски губами. Наконец Нил разогнулся и отступил от дивана. Он выключил свет и, взяв блокнот и ручку, ушел в кухню. За окном пошел дождь и ветки деревьев, качаясь на ветру, приветливо махали Нилу. Без шума ночь сотворена Глядит желток окна Молчит и к прутьям рамы жмется А звезды виснут из колодца Где нет, не облака ни дна И в целом мире я и ты И в целом мире только звезды Туманные свивают гнезда Для нашей стынущей мечты…       Нил опять выглянул в окно и заулыбался. Дождя не было. Шел снег. Удивительный и небывалый. Мокрый снег; за черным окном начала белеть железка. Нил отворил форточку. Было видно при свете фонаря как струятся снежинки… Он высунул руку — хлещет. Даже стегает в стекла. И воздух… — белой зимою запахло! «Если снег пролежит до утра, то Крис будет со мной всю жизнь!» — подумал Нил и тут же усмехнулся своей глупости.       Нил выключил свет и долго смотрел на падающий снег и ставшую светлой улицу. Он еще раз зашел в комнату и оглядел спящего Криса. Тот что-то бормотал во сне и тихо смеялся. Нил даже убрал руки за спину, чтобы не искушаться и не сжать мальчишку в объятьях. Он ретировался в спальню и, не раздеваясь, лег в постель. Скоро он замерз и, стянув брюки, надел фланелевую пижаму и забрался под одеяло. Уличный фонарь качался на ветру и бросал неверные блики на стены. Нил медленно проваливался в сон.

***

      Крису отчаянно захотелось пить, и он проснулся. Некоторое время он смотрел в темноту, пытаясь понять, где находится, а когда вспомнил, то невольно сжался под закрывавшим его пледом. Вот так дела! Он перся двести пятьдесят миль лишь для того, что бы дрыхнуть у Нила на диване. Крис так о многом хотел поговорить с Нилом, так много объяснить, спросить и сказать, что теперь огромное разочарование охватило его. Сколько же времени он проспал?       Крис поднялся и в одних носках (куда подевались кеды, он не помнил) робко пошел в сторону двери. Крис поплутал в коридоре и, спотыкаясь о невидимые предметы, чертыхаясь, попал, наконец, в уборную. Пошарив руками по стенам, он обнаружил выключатель и сразу зажмурился от резкого света. Спустив воду в бачке и оставив дверь открытой, Крис, стараясь ступать как можно тише, пошел в кухню. Крис налил воды из стоявшего на столе графина и с наслаждением выпил большой бокал. Утоляя жажду, он не забывал вертеть головой по сторонам.       На этой маленькой кухне были интересные вещи. Во-первых, на столе лежал пухлый блокнот, во-вторых на подлокотнике нашел фотографический альбом. Крис схватил альбом и увлеченно начал рассматривать фотографии. На большей части из них был Нил собственной персоной, с друзьями и один. Сразу было видно, что он обожает позировать, но совершенно не умеет этого делать. Или фотографы попадались ему неумелые. Но на фотографиях Нил получался намного хуже, чем был в реальной жизни, и даже глаза не производили должного впечатления. Все же Крис взял одну из фоток, ту, на которой Нил с серьезным видом посматривал в объектив, и спрятал в задний карман джинсов.       Он уже хотел взяться за блокнот, но ему показалось, что скрипнул пол и он отдернул руки. Крис еще немного посидел, прислушиваясь к шорохам, но раскрыть блокнот Нила так и не решился. Крис поискал взглядом часы и не найдя пошел обратно в комнату, в которой спал, гася по дороге свет. Но видно, свернул не туда и оказался в спальне Нила. Когда глаза привыкли к темноте, Крис увидел, что почти вплотную подошел к кровати, на которой сном праведника почивал Нил.       Он лежал в свете уличного фонаря, обхватив тонкими длинными руками подушку. Рот был чуть приоткрыт, а ресницы бросали длинные тени на гладкие щеки. Неверный свет, падавший из окна, окрашивал все вокруг в желтые тона. Крис не мог оторвать зачарованного взгляда от любимого мужчины. А тот лежал перед ним беззащитный и нежный, невинный младенец. Крис как под гипнозом протянул вперед руку и почти уже коснулся щеки Нила, но вовремя спохватился и отпрянул в ужасе.       Что он делает?! Совсем потерял рассудок. Крис отступил в коридор и медленно вдохнул и выдохнул несколько раз. От волнения его сначала затошнило и бросило в жар. Крису показалось, что предательский запах пота поплыл по коридору. Он привалился к стене и затрясся от пришедшего вслед за жаром озноба. Зачем он приперся? Идиот! Самый настоящий шизоид. Ведь знает, что ничего у него с Нилом не будет, а все что-то себе надумывает. Крис пошарил по стене рукой и наткнулся на дверной проем. Он нырнул в сумеречную комнату и радостно понял, что, наконец, попал в гостиную в которой спал. Крис бросился к дивану, как к земле обетованной и забился под плед. Потихоньку он успокоился, согрелся и заснул…… «Губы Нила сладкие как мед. Крис припадает к ним страстно, но не может насладиться их мягкостью и податливостью… Он мнет узкие плечи Теннанта. С все нарастающим желанием, начинает целовать изящную длинную шею. Вдыхает нежный запах чистой свежести. Нил стонет тонко и пронзительно, откидываясь назад, руками бестолково шаря по спине Криса. Крис отрывается от прелестной шеи Нила и удовлетворенно оглядывает его безвольное лицо с опустившимися в любовной горячке губами и снимает с него футболку. Тут уже Криса пробирает дрожь и он склоняется к груди Нила, мелко целуя, нащупывает губами горошинки сосков. Нил выгибается и кричит в полный голос. Крис накрывает его рот своим, пытаясь хоть немного заглушить по животному страстные крики. Крис опускает Нила на колени. Он хочет, чтобы Нил взял его плоть своими пухлыми губами, но молния расстегиваться не желает. Крис дергает ее изо всей силы, но открыть не может, как не старается. Нил презрительно смотрит на него, не говоря ни слова….»

***

      Крис открыл глаза и почувствовал, что, наконец, выспался. Он огляделся. Комната, где спал Крис, была одновременно гостиной и кабинетом хозяина. Она была светла и довольно уютно, а окнами выходила на малолюдную улочку. Крис уже бывал тут не раз, но теперь увидел детали, не замеченные раньше: на верхней полке красная смешная вазочка; все пластинки стоят как солдаты по ранжиру (не иначе, Нил их расставлял по размеру и цвету), но одну пластиночку тянули из стопки, да не вытянули; на столе беспорядок феерический и даже лежит пожухший огрызок яблока и толстый слой пыли по углам; а еще нет фотографии Агнес, той, что стояла не третьей полке в левом углу, той фотографии, на которую Крис всегда бывая тут ревниво взглядывал. Впрочем, может Нил решил поставить фотку поновее, или совместную. Нет, это определенно ничего не значит.       «Хватит валяться!» — подумал Крис и потянулся за джинсами. Одеваясь, он нащупал в заднем кармане фотографию Нила, которую своровал ночью. Крису было очень стыдно, но другого выхода не было. Фотоаппарат — дорогое удовольствие и Крис о нем только мечтал. Имей он такую роскошь, то нащелкал бы Нила, уж он нашел бы предлог! Ну, а потом, оставил бы себе негативы и сделал столько фотографий, сколько душа пожелает. Он просто вынужден был ее спереть. Ведь нельзя же попросить вот так просто Нила: «Дай свою фотку!» Невозможно. Сразу начнутся расспросы и все такое…       Крис поводил по фотографии пальцем, словно надеясь ощутить тепло живого тела. Заскрипел паркет, и Крис панически сунул фотографию обратно в задний карман. Но Нил прошел мимо комнаты, не зайдя. Крис подошел к окну, отдернул штору и обомлел от удивления смешанного с восторгом. На улице сияло солнце, а все вокруг было в белоснежном инее и искрилось, переливаясь бриллиантовым блеском. Крис завороженно глядел на эту красоту. Он обожал все необычное и изысканное. А изысканнее сверкающего на солнце снега можно найти не так уж много вещей.       Крис даже с сожалением оторвался от окна и пошел в ванную. Он долго умывался, скребся и душился. А потом увлекся рассматриванием стоящих на полочке у зеркала тюбиков и пузырьков, открывая и нюхая каждый из них. Крис пригладил волосы расческой, еще раз придирчиво оглядел себя в зеркало и вышел из ванной.       Нил был на кухне. Он что-то увлеченно писал в толстую тетрадку и даже не сразу заметил Криса, тихо подошедшего к столу. — Оу! Доброе утро! Как спалось? — Нил ласково смотрел на Криса сквозь окуляры. — Нормально. Доброе утро! Ты, извини, я уснул. Вот что-то свалило меня. Сам удивляюсь. Ты сегодня занят? Я нет. — все это Крис протараторил без перерыва, словно скорость могла скрыть смущение. Нил закрыл тетрадку, отложил ручку в сторону и встал: — Ты покушай, Крис. Я сегодня предупредил на работе, что меня не будет, и мы можем весь день заниматься музыкой. — А чего есть-то? — Кукурузная каша. Я каждый день себе варю. — Нил повернулся к плате, наложил полную тарелку и, улыбаясь, подал Крису. — Сойдет. — Крис принялся уплетать горячую кашу, а Нил опять придвинул тетрадь. — Что это? — любопытно спросил Крис, облизывая ложку, — Что ты пишешь? — Статью. Тут мне обзор одной пластинки заказали… — Нил задумчиво замолчал. — Ну и … что? Она тебе понравилась? — Не очень то. Прямо говоря, ничего из себя не представляет, даже можно сказать, что редкостное дерьмо. — Ого! Прям так и напишешь?! Нил рассмеялся и постучал длинным пальцем по лбу Криса. — Конечно, нет. Мне заказали хвалебную статью и еще желательно не просто похвалить, а написать так чтобы у людей проснулся интерес к этому релизу. — Как же ты это сделаешь, если считаешь, что все это чепуха? — Крис уже подчистил тарелку и сыто жмурился. — Ха! Да проще простого: про такие вещи говорят, что это творение зрелое, что это вершина творчества, что найдено новое совершенно особенное звучание, что в лирику заложены глубокие мысли, такие глубокие, что прозреть их может только человек с изысканным вкусом. И вообще, что все кто отрицает гениальность этого произведения, просто неотесанные плебс в силу своего положения не способные оценить истинную красоту и особую атмосферу вещи. — Нил говорил, и водил рукой перед носом Криса, подчеркивая слова плавными движениями. — Ну и всякие другие вещи. Тут главное не переборщить, а написать так чтобы любопытство проснулось в полной мере.       Нил еще говорил и говорил, а Крису его голос такой нежный и как будто хрупкий, казался журчанием ручья текущего средь зеленых полей. Он старался внимательно слушать, но смысла уловить не мог, настолько его завораживал сам тембр и манера говорить. Крис еще подумал, что вот так и можно загипнотизироваться запросто. А потом подумал, что имея хоть одно из того, что имел Нил, всегда будешь тревожить умы. — В общем-то, это не сложно. Мне гораздо сложнее понять, как ты умудряешься читать ноты с двух строчек одновременно, да еще играть при этом. Для меня это пытка, мне проще играть на слух. — Нил сверкнул глазами. — Ты поел? Может добавки? Нет? — Нет. Вкусно было, но я наелся. — Тогда давай начнем. У меня просто мозг сгнил от ожидания. Нил убрал тарелку в раковину. — Я хотел тебя разбудить, но потом передумал. Хотя стоило дать тебе пинка. Крис хихикнул и встал. — Сдачи можно получить! — и весело подпрыгнул, — Уху! А соседи против не будут? — Так до сих пор-то помалкивали.

***

      Крис начал подключать синтезатор, а Нил свернул и унес постельное, на котором Крис спал, а потом расположился на диване в живописной позе. Но долго сидеть не смог. Его охватила жажда деятельности, словно от Криса исходила какая-то энергия не дававшая успокоиться. Впрочем, Нил и сам по себе был очень энергичным человеком, способным на неожиданные и отчаянные поступки. Сейчас он похаживал по комнате, выглядывал в окно, трогал корешки книг на полках и даже начал разбирать бумаги на столе.       Наконец, Крис настроил машину, вытащил из сумки нотную тетрадь и принялся наигрывать сначала робко, а потом все увереннее. Нил не узнал своих песен. Это было выше всяких похвал. Но главное, все, что сделал Крис, было очень необычно. Не так, как делали это другие музыканты и совсем не так, как делал это сам Нил. — Теперь только надо свести и наложить твой голос, — застенчиво проговорил Крис. — Но для этого нужна студия. — Дай подумать. Есть у меня одна идея. Но только после праздников, — мысли Нила уже проворно сновали в голове, ища подходящего варианта. Он увидел, как Крис задумчиво опустил голову и быстро произнес: — Ничего. Мы еще и на Эбби Роуд писаться будем. Я-то знаю, что говорю! — Ладно, Нил. Предположим, я тебе верю. — Крис заулыбался. — Тебе правда нравится. — Конечно! Зачем я буду тебе врать? — Ну-у… — Что значит — ну? Бизнес есть бизнес, и личные привязанности тут не при чем. — Да уж…- Крис отвернулся к окну. — О! Я понял, откуда ветер дует. Ты статью вспомнил! Так ведь? Я прав? — Прав. — Неохотно пробурчал Крис. — Все понятно. Только ты, Крис, не учел одного нюанса — то, что мы делаем, мы с тобой, не кто-то посторонний, я буду критиковать честно. Всегда. — Может и так, — по губам Криса скользнула улыбка. — Теперь ты послушай, что я еще насочинял. Послушай. — Нил схватил гитару, подтянул струны и легонько наигрывая, запел. Крис сел в кресло очень тихо и прижал колени к подбородку. Нил пел, не глядя по сторонам, задрав подбородок кверху, постукивая ногой в такт. — Как? — Спросил Нил закончив. Крис в это время увлеченно грыз ногти и ответил не сразу. Сначала он подтер слюну и вытер руку о джинсы. — Не знаю. Как-то непонятно. Не понимаю в чем дело. Может, стоит петь немного ниже? Спой еще раз, если тебе не трудно. — Мне не трудно. — Нил провел по струнам рукой и они ответили каким-то разрозненным звуком. Он взял первый робкий аккорд, и песня полилась снова.       Крис задумался. Он всегда прокручивал в голове слова, которые намеревался сказать Нилу и они казались Крису, то незаслуженно холодными, то имеющими слишком большое значение. Больше всего Лоу боялся при свиданиях с Нилом за свое смущение, которое, как он чувствовал, должно было овладеть им и выдать его, как только он увидит Нила. Но когда Нил оказывался рядом, то Крис сам не осознавая менялся до неузнаваемости.       Как только он видел рядом милое любимое лицо, какая-то новая сила жизни овладевала им и заставляла помимо воли говорить и действовать. Лицо его преображалось, как преображается резной фонарь, освещенный изнутри светом, и на его стенках выступает искусная художественная работа, казавшаяся прежде грубою, темною и бессмысленною.       Самая умелая кокетка не могла бы лучше маневрировать при встрече с человеком, которому надо было понравиться. Если бы Крис был в состоянии думать рассудочно в эти моменты, то несказанно удивился бы произошедшей в нем перемене. Все было так словно в первый раз вся сложная духовная работа, которою он жил до сих пор, выступила наружу.       Нил не понимал этого, но ощущал это всей своей кожей. Он чувствовал, что существо, бывшее перед ним, было совсем другое, лучшее, чем все те, которые он встречал до сих пор, а, главное, лучшее чем он сам. Нил точно так же краснел и смущался, когда ему говорили про Криса и даже когда думал о нем, но в его присутствии чувствовал себя совершенно свободным и говорил совсем не то, что приготавливал, а то, что мгновенно и всегда кстати приходило к нему в голову. Он знал, что отдаваясь теперь на волю эмоций и обстоятельств, он не только не делает ничего дурного, но делает что-то очень-очень важное, такое важное, чего он еще никогда не делал за всю свою жизнь.       После встречи с Крисом, хоть образ жизни Нила и оставался наружно все тот же, но все прежние удовольствия потеряли для него свою прелесть. Теннант всегда планировал будущее и даже представлял его в малейших подробностях, но когда думал о Крисе, то не мог ничего представить. А если и пытался, то все выходило нескладно и фальшиво. Ему только становилось страшно.       На Криса же Нил произвел благоприятное впечатление с первой встречи. Крис поражался особенной нравственной красотой, которую сразу заметил в нем. Это бледное, тонкое печальное лицо, этот лучистый взгляд, эти быстрые нескладные, но преисполненные странной грации движения, и, главное — эта глубокая нежная печаль, выражавшаяся во всех чертах Нила, тревожили его и требовали участия.       Вообще-то в мужчинах Крис терпеть не мог выражения высшей духовной жизни, он презрительно называл это философией, но в Ниле именно в этой печали выказывавшей всю глубину этого чужого для Криса духовного мира, он чувствовал неотразимую привлекательность. «Отчего он не свободен, отчего он любит женщин?» — говорил сам с собою Крис. Он пробовал себе представить, что было бы если бы Нил был геем, но не мог этого сделать. Ему делалось жутко, и никакие ясные образы не представлялись. С Нилом нельзя было представить себе будущей жизни, потому, что он не понимал его, а только любил.       «Как он поет! — думал Крис. — Видно, что вся его душа в песне!» — и слезы, слезы были у него на глазах и в горле. Крис сделал вид что сморкается. — Так что? Как? — Нил внимательно глядел на него. — Мне надо подумать, — голос Краса подрагивал. — Ох, Нил, сколько времени? Мне пора уезжать. Думаю, я еще успею на вечерний поезд. — Так скоро? — разочарованно протянул Нил. — А если ты задержишься на ночь?       Соблазн был необыкновенно велик. Крису казалось, что Нил даже не подозревает, на какие мучения хочет его обречь — находиться совсем рядом, совсем близко и не иметь возможности его обнять и прижаться к нему… С другой стороны просто побыть и поговорить с Нилом, было великой радостью. Крис решил все на редкость быстро, но все-таки спросил: — А разве ты этим вечером не встречаешься со своей девушкой? С Агнес? — он с необычайным волнением ожидал ответа. — Нет. Да, честно говоря, мы с ней расстались. — Нил и сам не знал, зачем сказал это Крису, но удивленно заметил, что неясная улыбка пробежала по его губам и отразилась в шоколадных глазах, а по щекам разлилась краска удовольствия. — Как, почему же Нил? — явно весело спросил Крис. — Это не интересная тема, Крис. Но признаюсь, я не слишком-то последнее время тянулся к ней. Это ее раздражало. Да чего я тебе объясняю?! Ты и сам в таких делах разбираешься.       Крис на эти слова только едва заметно дернул плечами, и левый глаз его скосился к виску. Нил уже знал, что это означает высокую степень волнения и заинтересованности. «Что это с ним? Нет. Только я по своей извращенности мог подумать подобное» — мысленно одернул себя Нил, а вслух спросил: — Так останешься? — и как можно ласковее поглядел на Криса. Крис кивнул. — Тогда стоит одеться и поесть где-нибудь в городе, — проговорил Нил, а Крис мысленно пересчитал деньги.       «Черт с ним со всем, ради того, чтобы побыть рядом со свободным Нилом я готов расстаться с последними деньгами и идти домой пешком».

***

      Потеплело, и, еще утром сверкавший снег, превратился в грязь, и только кое-где лежали серые кучки, оставшиеся от бывшего великолепия. Крис перепрыгивал через лужи, стараясь не отставать от Нила. Нил шел уверенно и твердо, заложив руки в карманы черного твидового пальто. Крис слегка отставал, чтобы полюбоваться на своего спутника, а потом, прыгая через лужи, догонял его. На лице Нила сохранялось презрительное выражение, а очки поблескивали сухим педантичным блеском. Таким он казался Крису невероятно красивым и внушительным.       Видя Нила таким, он едва сдерживался, что бы не схватить его за руку. Крис замечал, как встречные девушки смотрят на Теннанта и с сердце его сжималось от ревности и зависти. У девушек были шансы завоевать сердце Нила, а ему не оставалось ни единой надежды на счастье быть им любимым.       В пабе Крис, съевший только с утра тарелку каши, обалдел от запаха копченостей и готовящейся еды. Нил втерся к стойке и уверенно заказал картофельный салат и пиво, не интересуясь, чего хочет поесть и выпить Крис. Когда тарелки и кружки подали, Нил кивнул ему, чтобы забирал свою порцию. Сев за столик Крис сразу отхлебнул большой глоток холодного пива, а потом, тыча хлеб в оливковое масло в своей тарелке, стал поглощать салат. Нил тоже сначала макнул нос в кружку, а потом медленно, то и дело, бросая долгие странные взгляды на Криса, принялся за свой обед.       Лоу очень быстро расправился с салатом, и теперь вертел носом, оглядывая, что кушают за соседними столиками. Наконец он встал из-за стола.       Вернулся он, таща на тарелке здоровенный мясной пирог, и бросил Нилу: — Иди, забери пиво.       Нил хоть и не доел, но послушно встал и ушел к стойке. Когда он вернулся с кружками, то увидел, что Крис отрезал от пирога основательный кусок и уплетает его за обе щеки. Он легонько рассмеялся и промолвил: — Боже! Я думал, что ты не ешь такими порциями. Ты такой… — Нил остановился, подбирая слово поделикатнее. — Тощий, что ли? — насмешливо проговорил Крис, еле ворочая языком в набитом рту. По правде говоря, у него получилось «Тофий фтоли?» — Ну… Я хотел сказать стройный. — Да, ладно китайские церемонии разводить! Стройный! Ха! — Крис прожевал и теперь мог говорить свободно. — Стройный это… это… — Он поднял глаза к закопченному потолку, — как бы сказать-то вернее! Это когда мускулы, когда плечи широкие, а бедра узкие, и ноги пропорциональные, и вообще! Вот. Это стройный. А таких как я стройными называют, чтобы не обидеть. Смешно. Какая разница как выглядишь если… Ну, может и есть. Конечно, красивым людям, у кого кожа гладкая, которые стройные, по настоящему стройные, когда волосы хорошие и еще запах. Запах это очень важно. Таким везет. То есть даже не то что везет, а любят их больше что ли? Сам не пойму…       Крис смущенно замолчал, так как заметил, что Нил перестал есть и внимательно его слушает, положив подбородок на руку. — Ты ешь, Нил, пирог вкусный. Как раз всего в меру, — суетливо зачастил Крис. — Я не знаю. Может маленький кусочек. Вот так, — Нил провел пальцем по пирогу, показывая какой кусочек отрезать. — Чего так мало?! Разве наелся? — спросил Крис и отрезал кусок вдвое больше, чем показал Нил. — Зачем? Я не осилю! — возмутился Теннант. — Кто хорошо ест, тот хорошо работает, так моя мама говорит. И ведь верно, если плохо поешь и плохо поспишь, так ничего и в голову то не лезет. — Крис допил пиво и придвинул вторую кружку. — Нет, Крис, ведь не всегда же. У меня вообще с детства плохой аппетит. Кое- что я совсем не ем. К примеру, свеклу ненавижу. Ну и не ем ее никогда. Или вот фастфуд американский всякий. Наверное, со стороны кажется, что это из снобизма, а я просто не люблю и все тут. Сам не знаю, почему. И когда нервничаю, кусок в горло не лезет. — Ну, когда нервничаю и я не очень- то ем. Да это и все, наверное, тоже. — Похоже. Крис, а я гляжу, ты спокоен как слон. — С чего ты взял? — Так ешь за обе щеки. Пообедал на славу. — Я еще даже не начинал. — Весело проговорил Крис, делая очередной большой глоток из кружки.- Но сегодня и вправду я что-то не хочу больше. Он с сожалением посмотрел на оставшийся большой кусок пирога. — Получается, что ты нервничаешь? Так что ли? — Получается… По твоим словам получается, что ты нервный с детства. — Не хочешь признаваться, как хочешь. Я не настаиваю. — Нил решил переменить тему, — А знаешь, есть такая теория, что у голодных художников и музыкантов лучше произведения получаются. — С чего это? — А так, есть такое мнение. — Нил хитро посмотрел на Криса. — Глупости. Я голодный только о еде и думаю. И как ее добыть. — Вот в том-то и суть. Чтобы добыть еды и других материальных благ, художник напишет картину, композитор музыку, поэт стихи, ну и так далее. И это будет гениально. — Я не знаю. Я бы все равно не смог. Не смог бы. Хотя, вот если хорошо поем, то сразу в сон тянет. Ничего с собой поделать не могу. — Что и сейчас тоже? — Ага! Так точно. Пойдем, Нил, домой. Хоть воздухом подышим, а то что-то меня совсем расквасило. — Это от пива. — Не думаю. — А когда ты думаешь? — Когда хочу, тогда и думаю. — Крис сначала сказал, а потом оценил двусмысленность фразы и фыркнул от смеха.       Ему вдруг сделалось легко и радостно. Нил был рядом, они вкусно поели и теперь пойдут домой, что бы опять заняться музыкой.  — Ладно, пойдем.

***

      Нил молча вышел из-за стола. Только в этот момент Крис заметил, какое странное выражение было на его лице: смесь тревоги и задумчивости. Криса так и подмывало спросить, что произошло, но он вдруг оробел и понуро поплелся за Нилом. Ему внезапно представилось, что Нил грустит о расставании с Агнес и вероятно хочет с ней помириться, раз не рассказывает о расставании подробностей. Или он вот сейчас выпил, и конечно хочет секса и пойдет искать девушку. Шедший впереди Нил внезапно и резко остановился, и Крис налетел на него сзади. Нил придержал его за плечо и немного отстранил от себя. Рука его сбежала по плечу Криса вниз и слабо пожала пальцы Криса вмиг ставшие ледяными. — Хочешь, пойдем в кино? — только тут Крис увидел, что они стоят перед афишей. — Не знаю, — с Нилом, в темноте, на последних рядах, это такой шанс, — Наверное, нет. — Нет? — Нет. — Тогда домой. Надеюсь, ты не уснешь, как вчера. Тебя вырубило прямо в кресле. — Нил видимо что-то про себя решил и теперь опять ласково и заинтересованно поглядывал на Криса. — В кресле? Я могу. Я вообще если спать захочу, то хоть стоя усну, хоть кверху ногами. — Не сомневаюсь. Тебе надо пожарником работать. — Ха! А я маленький мечтал об этом. И даже один раз сбежал с уроков смотреть на пожар. А потом не знал, что соврать в свое оправдание. Но меня не очень-то ругали. Меня родители не тиранили. — Крис внезапно замолчал и пошел медленнее.       Нил заинтересованно глядел на него, но молчания не нарушал, а тоже замедлил шаг. Наконец он спросил: — Что и отец никогда подзатыльников не давал? Крис озадаченно посмотрел на него: — Нет. Такого не бывало. Отец вообще всегда немного не здесь. Ругаться он может, выговаривать, это да. Да и мама только ругает. Ругает-ругает, а потом заплачет. После такого и сам дурить не захочешь. — Повезло, — коротко буркнул Нил. — А вот мне перепадало. Я даже думаю, что с временем-то я и чувствовать перестал все эти тычки. Мой старик скорый на расправу, чуть что и… Ну, мама, конечно, это мама. За меня и не заступался никто, а то можно было и самому выхватить. — Ты что хулиганил часто? — Не то что бы. Просто попадался всегда. — Нил говорил даже немного хвастливо. — А сестры-братья, они?.. — Крис намеренно не договорил, желая послушать, что скажет Нил. Но Нил спросил: — Что они? — Ну, с кем ты дружишь? — Я их всех люблю. Наверное, поближе с Саймоном, но он тот еще прохиндей, — Нил усмехнулся. — Хотя все-таки ни с кем. Я их люблю, ну и довольно. — А я с Вики. У меня сестренка Вики, я тебе о ней рассказывал. Это чудо. Она хоть и младшая, а все же мой лучший друг. Конечно, я тоже всех люблю, но Вики больше всех. — Да? Интересно, — они уже пришли и теперь Нил открывал ключом дверь квартиры.- Проходи. Крис прошел в темную прихожую, а Нил зажег свет, мазнув рукой по стене. — Ты Крис, не стесняйся. Если что надо — говори. — Ничего. Все нормально. — Да, я хотел тебе включить послушать. Я купил новый сингл. Очень мне понравилось. — Валяй, включай.

***

      Крис сел в кресло, которое уже давно облюбовал, и стал наблюдать за Нилом, который рылся на полке с пластинками, выпятя в сторону Криса упругий зад. Самое классное, что мог Крис пожелать. Оставалось только надеяться, что пластинка найдется не очень скоро, и Нил не будет разгибаться. А Крис в это время сможет посозерцать это соблазнительное зрелище и помечтать. Он даже облизнул губы, представляя как можно положить руки Нилу на поясницу, прижаться к нему, ощущая, как он сжимается, нащупать… — Нашел! — Громко проговорил Нил и, разогнувшись, повернулся к Крису.       Он перехватил взгляд мальчишки не успевшего очнуться от своих паскудных мыслей. Рот Криса был полуоткрыт, словно он задыхался, а глаза были полны такого неприкрытого бесстыдного желания, что Нил, еще не понявший до конца значения этого взгляда, покраснел. Он глядел в карие глаза малыша Лоу силясь понять… Но не успел. В дверь длинно и настойчиво позвонили. — Я никого не жду, — растерянно пробормотал Нил, выходя из комнаты.       Крис тоже еще не осознал, что произошло. Ему на мгновение показалось, что они с Нилом могут понять друг друга. Что надежда переросла в уверенность, что вот-вот, еще немного и мечта превратится в реальность.

***

      Из прихожей донесся смех и в комнату вошли три мужчины и роскошная девушка. Крис сразу обратил на нее свое внимание. Девушка была настоящей красавицей. Таких изумительных женщин Крис видел только на обложках журналов, а потому считал их ловким продуктом фотомонтажа. Высокая (пожалуй, даже выше Нила), с безупречно стройной и грациозной фигурой и длинными распущенными волосами, живописно растрепанными. Ее огромные глаза, пухлые губы и нежный румянец на щеках были настолько идеально красивыми, что даже не походили на живую плоть. Крис сию же минуту ощутил к ней острое чувство неприязни, тем более что она едва поздоровавшись с ним села на диван рядом с Нилом так, что загородила Криса от него. Парни расселись кто куда, а один достал из пакета принесенные с собой пластинки и по-хозяйски пошел к проигрывателю. — А вот, ребята, Крис Лоу, о котором я вам рассказывал. — Привет! — Привет! — Хай! — Здравствуй, Крис, как поживаешь?! — Нормально, — выдавил Крис. Он готов был залезть под кресло, на котором сидел. — Меня тоже зовут Крис. Крис Доуэл, — задорный парень в красном свитере протянул руку Крису и усмехнулся, — Так это с тобой Нил рассчитывает прославиться?       Крис в ответ на это пожал плечами и попытался посмотреть на Нила занятого разговором, но девица закрывала Нила от его взглядов. — Эй, Крис, да не ты, а который Лоу, меня зовут Стен. Вы с Нилом уже пробовали что-то играть? — спросил парень с пластинками. — Да. Немного. — Крис смутился. — А ты, правда, из Блекпула? Там чего интересного есть? — Я из Блекпула, да. Только я уже третий год живу в Ливерпуле. Я там учусь. А в Блекпуле ничего интересного нет. Курорт как курорт. — А на кого учишься? — девушка соизволила повернуться к нему лицом. — На архитектора. — Интересно, — протянула она и внимательно посмотрела Крису в глаза.- И ты музыке учился? — Учился. У меня отец музыкант. И мама… — Творческая семья. Какая прелесть.       Вопросы сыпались на Криса со всех сторон, и он, чувствуя доброжелательное внимание собеседников, понемногу разговорился. И даже что-то начал рассказывать им. Было заметно, что хоть в компании и относятся к нему с настороженным интересом, но неприязни не питают. Играла музыка, велся неспешный увлекательный разговор про современные тенденции в искусстве. Крис почти расслабился. Единственное обстоятельство, смущавшее Криса было в том, что девица, которую, как оказалось, звали Мадлен, весь вечер липла к Нилу. Про себя Крис даже назвал ее — Леди-жвачка, и почувствовал от этого злорадное удовольствие.       Впрочем, он старательно скрывал свою неприязнь к ней, стараясь не сталкиваться в разговоре. Он слишком хорошо был осведомлен о злопамятности и мстительности женщин. Беседа была очень интересной, и Крису удавалось обходить острые углы и производить благоприятное впечатление. — Слышал у Хокни выставка через неделю? Я пойду, а ты Нил? — спросил желтоволосый похожий на суслика Тед. — Хокни? Не знаю. Вот на Бекона я бы сходил. Только ведь он не выставляется у нас теперь. Вот бы съездить в Мадрид. Я обожаю Бекона. — Обожаешь? Боже правый, да разве его можно обожать? Это просто мрачный циник! Восхищаться им я еще в состоянии, но вот обожать… Нет слов. Его картины очень внушительны и действуют на психику. Они не из тех, которые можно повесить в гостиной. — Гы-гы-гы! — Стен рассмеялся.- Так ведь и Хокни-то не больно по стенам развешаешь? Это тебе не Пикассо даже. Про такое французы говорят: инекрусабиль, то есть — не пройдет. — Ври, да не завирайся. Очень даже пройдет. Скоро еще и не такое можно будет по стенами развешивать. Пикассо твоего разлюбезного тоже не так-то уж давно признавать стали. — Нил насмешливо цедил слова в ответ Стену. — Всего лет сорок назад. — Нил, — голос Стена был вкрадчив, — в любом случае он стал знаменит задолго до твоего рождения. Этого-то ты отрицать не будешь, я надеюсь? В противном случае, для тебя и эпоха Возрождения все равно, что вчерашний день! И Ренессанс! — Может и так! Классика всегда актуальна. Всегда. Но все равно я люблю минимализм. А постминимализм еще больше. За ними будущее. Кошечки, бабочки, буколические картиночки — все это временные отбросы искусства вставшего на рельсы коммерции. Да и вообще… — Ага! Ты, Нил, заблуждаешься, и это заблуждение тебе дорого обойдется. Рельсы коммерции! Люди всегда будут хотеть выглядеть красиво и находиться в красивых интерьерах. А на минималистические заигрывания будут смотреть только как на наивное развлечение обалдевших от безделья эстетов. Массы никогда не будут понимать минимализма. А уж тем более постминимализма. — Зря ты так. Это твое только мнение, Тед. Да, в конце-концов, любая вышивка на крестьянском костюме, это изумительный образчик минимализма. Крис следил за разговором, переводя глаза с одного собеседника на другого. А Нил продолжал: — Художники стремятся теперь не к производству, а к изучению аффектов; форма для них — это не автореферентность эпифании, но момент движения рожденной в медиасфере души. Если традиционно форма выражала власть идеального над действительном, то в информационных средах она стала эффектом технического разделения данных на знание и чувство, на «там» и «здесь». Если материальное — это множество примерно одинаковых и слабо связанных между собой элементов, то формы — это мимолетные показатели состояний материи. Связи общественных отношений с системами знания воплощаются в стабильных и массово воспроизводимых матрицах — это форматы, или формы в функции материи. Ритуалы, стратегии самореализации, экзистенциальные рефрены, мифологии и нарративы, — все, что одушевляет общество, манифестируется через форматы, места переработки контента в контекст. Формат представляет собой знание, ставшее силой. — Нил посмотрел на Криса поверх головы Мадлен. — Вот так сказанул. Я и половины слов не понял! — фыркнул Доуэл. А Лоу, до сих пор только молча слушавший, проговорил: — Меня вообще злит эта бойкая болтовня об «автореферентности» и «медиасфере», о «глубине», «экспрессии», «тонах» и других легко приобретаемых и дешево стоящих терминах, которые придают разговорам о живописи такой шик. — Крис говорил все возвышая голос, а у Нила брови при этом ползли вверх. — Не найдется ни одного человека на семь с половиной тысяч, который мог бы сказать, что именно выражает лицо или сюжет на полотне. Не найдется ни одного человека на пятьсот, который может быть уверен, что зайдя в зал суда, он не примет простака присяжного за гнусного убийцу обвиняемого. И все равно люди рассуждают о «характере» и берут на себя смелость истолковывать «форму». Парни смущенно захихикали — Браво, Крис! — Стен захлопал в ладоши. — Хорошо отделал. — А я вот люблю то, что модно. Я люблю все новое. Все. — Мадлен положила ногу на ногу и поправила волосы. — Я люблю все самое стильное и модное. И если завтра будут в моде кошечки, так я их повешу у себя в гостиной. И ты Нил повесишь, и все вы! — Никогда, дорогая! — Нил снисходительно взял ее за руку, слегка притянул к себе, указал рукой в сторону окна и высокопарно произнес. — Я буду делать моду сам и никогда не пойду на поводу у толпы! Все дружно рассмеялись. — В таком случае, как у вас дела с музыкой…       Крис хоть и слушал с интересом рассуждения, но все равно ощущал свою чуждость компании Нила. Парни то и дело выходили курить, и Стен даже посетовал на то, что Нил бросил. Разговор хоть и был понятным, но велся в такой непривычной для Криса манере, что он боялся и слово-то вставить, чтобы не быть осмеянным. Да еще эта Мадлен-жвачка не оставляла своими домогательствами Нила ни на секунду. А Нил, казалось, принимал ее ухаживания с удовольствием и что-то уже шептал ей на ухо, заставляя хохотать и сверкать глазами.       Крис тихонько поднялся с кресла, вышел в кухню и сел за стол, обхватив голову руками. Ему сделалось скучно и горестно. Вечер обещавший быть таким приятным изгадился окончательно. Да на что он надеялся? Глупо. Как глупо. Зачем он остался? Только испортил себе настроение. Крис взглянул на часы на руке. Времечко-то позднее. А гости и не думают расходиться. Нилу завтра на работу? Или он привык? Интересно, часто у него такие сборища бывают? Внезапно Крис услышал тихие голоса в прихожей. — Ну, ладно, уже пора. Увидимся. Я рад, что у тебя все отлично. — Я не знаю, Крис, так ли уж все отлично. Не знаю. Лоу застыл на стуле, боясь даже дышать от любопытства и страха быть обнаруженным. — Но он-то тебя устраивает? Или?.. Чего-то он какой-то зажатый. — Наверное, от смущения. Но это не существенно.- Нил что-то зашептал, так тихо, что Лоу не мог разобрать ни слова, как ни напрягал слух. — Вот так! — сказал Нил в полный голос. — Ну-ну!.. Ты же всегда был решительным. Чего ты боишься? — Ты сам знаешь. — Думай. А чего это Мадлен так разошлась сегодня? Просто как шуруп ввинтилась, а я не хотел переть ее с собой, но она притащилась ко мне чуть не к завтраку, и сидела до тех пор, пока мы не собрались идти к тебе. Наверное, прослышала, что с Агнес все кончено и теперь мечтает повесить тебе свое ярмо на шею. — Не знаю. Все может быть. — Ну, а ты? — Просто не хватает окаянства послать ее подальше. Она такая миленькая. — Не будь гадом, посылай. Это не Агнес, если только нырнет в постель, так потом никакими силами ее не выдворишь. О! А время-то уже!.. Пока, Нил. Хлопнула входная дверь. И тут же в прихожей опять зазвучали голоса. — Пока! — Пока! — А где Крис, ну, тот который Лоу. — Куртка тут висит. — Крис, где ты, отзовись! — крикнул Стен.       Крис смущенно вышел из кухни. Парни стали жать ему руку, а Мадлен, изящно склонившись, поцеловала в щеку близко к губам и поглядела пристально. Она так сильно пахла противно-сладкими духами, что Крис невольно чихнул. На Ниле она прямо-таки повисла, что-то нашептывая в ухо, несмотря на то, что он пятился от нее как испуганная лошадь. — Ты не проводишь меня, Нил? — кокетливо протянула она. — Конечно. Да. — Нил, казалось, был немного растерян. — Ты располагайся, Крис. Не стесняйся. Постельное ты знаешь, где взять.       Нил беспомощно посмотрел на Криса и, сняв свою куртку с вешалки, накинул на плечи, а потом подал Мадлен ее пальто помогая одеться. — А, может, ты хочешь прогуляться с нами?       Крис уже было хотел согласиться, но Мадлен обдала его таким взглядом, что он захлопнул рот и, только помотав головой, попятился к дверям гостиной. — Пока, Крис, было приятно познакомиться. Если что, я к твоим услугам. — и Стен протянул Крису белый прямоугольничек визитки. Крис повертел его в руках. — Дантист? — удивленно прочитал он. — Верно. — Чего же Нила не уломал зубы в порядок привести? — Почему? У него нет кариеса, а что бы исправлять прикус надо иметь гражданское мужество. — Так мы идем или нет? — капризно протянула Мадлен, — или еще до утра будем клыки обсуждать.       Крис еще раз попрощался с парнями за руку. Нил обнял девушку за плечи и легонько подтолкнул к выходу. — Пока, Крис. — она помахала ему ручкой.

***

      Крис закрыл за ними двери и прижался лбом к косяку. «Ну, конечно. А чего ты ждал, придурок?! Что Теннант упадет к твоим ногам как кегля? Очень глупо». Крис ударил кулаком в стену и тут же затряс рукой, взвыв от боли. Ему захотелось сбежать из этой душной маленькой квартирки. Или умереть, и пусть Нил найдет завтра его холодный труп.       Крис до того растрогался, что моментально начал фантазировать: «Я съем таблетки и буду очень страдать и захочу выпить предсмертную чашу воды и, умирая, медленно поползу на кухню и умру не успев утолить жажду. А Нила не будет долго-долго. Ночь он проведет с этой Мадлен, а от нее сразу поедет на работу, совсем забыв, что я здесь могу ждать его».       Крис мысленно рассуждал так сам с собой и одновременно застелил себе постель и завел будильник, который увидел стоящим на письменном столе. «Так вот. Вечером он вернется и застанет мой холодный труп. В таком тепле я посинею, и буду лежать, скорчившись на полу, со страшным лицом и вывалившимся языком…»       Крис видел такой сюжет в детективном сериале, и он ему очень понравился. «Нил испугается до одури и упадет в обморок. Но потом встанет и позвонит в полицию. Но пока полиция едет, Нил успеет захватать своими красивыми руками все улики. Приедет суровый коронер и будет дотошно задавать вопросы и собирать свидетельства. И обязательно выведет, что это именно Нил убил Криса, насильно заставив его принять эти таблетки. Судья будет злой мужик преклонных лет с вялотекущим воспалением простаты, и, конечно же, он упечет Нила за решетку. На категорию А, как особенно опасного преступника. И дадут ему лет двадцать. Да еще установят тариф в пятнадцать лет.       И выйдет Нил седым стариком (Крису все люди старше пятидесяти казались глубокими стариками). Он разыщет могилу Криса, будет горько рыдать и сам примет яду и умрет на ней». Крис нарисовал в воображении такую трогательную картину, что сам умиленно шмыгнул носом. Он даже не заметил, как уснул.

***

      Мадлен обвила руками шею Нила, а он отстранялся от нее деликатно перебирая длинными ногами и осторожно отводя ее руки. — Ну, что же ты, Нил? Разве я тебе не нравлюсь? — она была невероятно настойчива. — Мадлен. Давай не будем делать то, о чем ты можешь пожалеть?! Это ни к чему не приведет. Я вовсе не тот человек, который тебе нужен. — Нил старался оставаться в рамках приличий.       Но Мадлен эти рамки были тесны. Они стояли перед подъездом ее дома уже некоторое время, и Нил порывался уйти, но сделать это достойным образом не представлялось возможным. — Ну, что ты стесняешься, глупый? — Мадлен кокетливо сверкнула глазами и вдруг стала похожа на дешевую портовую шлюху.       По крайней мере, Нилу так показалось. Он отстранился, сделав шаг назад, а она шагнула за ним как в глупой мелодраме. Теннат уже сто раз проклял свою излишнюю интеллигентность, не дававшую ему раз и навсегда поставить навязчивую девицу на место. Нил взял Мадлен за локти и отстранил от себя. — Мэд, прости, но мне ты не нравишься, — Нил сказал, делая упор на слово «мне», — Ты дома, надеюсь, с тобой уже ничего не приключится. Мне необходимо идти. Мадлен высвободила руки и, отступив, смерила его презрительным взглядом. — Значит, Агнес была права. А я-то наивно полагала, что это она просто от злости огнем плюется. — В чем права Агнес? — быстро спросил Нил. — Ты — гей! — холодно и четко произнесла Мадлен. Нил усмехнулся и помахал ей рукой. — Поменьше фантазий, Мэд, поменьше. Пока!       Нил поспешил домой, ведь там его ждал Крис. Любимый Крис. Нил понимал, что разговора уже н получиться, но бежал по ночным улицам как сумасшедший. Он даже боялся, что его могут принять за грабителя или ИРАвца и заберут в участок. Он слышал о таких случаях. И Нил пугался еще сильнее и, как заяц преследуемый собаками, припускал еще шибче. Нил подошел к своей двери и долго не мог восстановить сбившегося дыхания. Он взглянул на часы. Боже! Уже два часа пополуночи! Он осторожно открыл дверь. В квартире было темно как в яме. Он наощупь разделся и скинул ботинки. Хватаясь руками за стены, Нил дошел до спальни и обессиленно повалился в постель.

***

      Нил лежал на кровати в темноте. Сон не шел, а в голову лезли дикие мысли. «Что сегодня за день?! Все так странно. Всего так много… Я так и не объяснился с Крисом. Духу не хватило. Да, Нил Френсис Теннант, не хватило у тебя смелости. Когда ты в последний раз был таким робким? Покопайся в памяти. Ну и?.. Э… Э… Да можешь и не напрягаться. Никогда. Ни-ко-гда! Ты умудрялся ломать свою застенчивость в самые трудные моменты. Но не теперь. Не теперь. Этот мальчишка вертит тобой как хочет. В его присутствии невозможно быть гадом. Не с ним, не с другими. Я размягчаюсь, словно он пьет мою кровь. Вампир! Красивый. Нет. Он сжирает мой мозг. Мой рассудок. Красивый. Какая разница!.. Мне его красоты не испить. А как бы хотелось…       Да еще эта дура Мадлен. Я ее и раньше-то терпеть не мог, а теперь… Уеду на Рождество к родителям. Вот и Саймон тоже намыливается. Если бы я мог уехать с Кристофером на Рождество! Мы бы наряжали елку. Пошли бы на каток. Гуляли бы ночью и рассматривали звезды. Зашли бы в паб, пили пиво и слушали музыку. А потом вернулись бы домой, и любили друг друга всю ночь… Невозможно. Все это невозможно!»       Нил сел на кровати, обхватил голову руками и заплакал. Он не плакал очень давно. Так давно, что и сам не мог припомнить подобного случая. Может… Нет, в школе он тоже не плакал. Хоть его и побивали, бывало, за скандальный характер и длинный острый как бритва язык. И вот теперь Нил давился слезами боясь разрыдаться в голос. С его губ соскакивали обрывки давно позабытых молитв, он припоминал все, что было с ним тяжелого и дурного, он клял свое одиночество, повадливую натуру, робость, так некстати обуявшую его, свое утлое тело, свой тонкий женский голос и в первую очередь свою гомосексуальность.       «За что? Что я сделал такого? В чем виноват? За что мне это? Ведь есть море людей с нормальными желаньями. Почему я такой? С детства с самых ранних лет? Раз ты «добрый Боженька» создал меня таким, так почему не дал мне пары? Почему не дал любимого человека? То есть, почему дал того, кто меня и знать то не хочет. Ты, Господь вседержитель, желаешь, чтобы я боролся с собой? Всю жизнь!.. Всю жизнь думал только о том, как подавить себя и свои нездоровые инстинкты. Почему же нездоровые? Разве любить ближнего своего извращение? Да. Это грех! Но что мне делать?!»       Нил трясся как в лихорадке. Он уже решил, что разбудит Криса и поговорит с ним. Нил встал и, подтирая слезы рукавом пижамы, открыл дверь. Но на пороге спальни остановился. Он придумал другой выход: «Я напишу ему письмо и положу в его сумку. Он прочитает его дома. Надеюсь, это произойдет скоро и объясниться будет легче!»       Нил проворно кинулся в кухню и, раскрыв тетрадку, начал писать: «Милый, Крис!..» Нил немного подумал и зачеркнул написанное. «Крис! Я тебя люблю. Нил!» Нил еще немного подумал и опять зачеркнул. Мысли расползались как жуки-пожарники, которых Нил в детстве ловил целыми кучами и складывал в баночку из-под патентованных пилюль.       «Крис! Я люблю тебя. Если ты можешь испытывать ко мне чувства, то я буду в восторге это узнать…» Нил почувствовал, что запутался и не в силах написать что-то толковое, что-то такое, что привлечет внимание Криса и не оттолкнет его. Никогда раньше перед ним не вставала такая проблема. Все давалось шутя и просто, язык работал сам собой, слова писались быстро и метко, мысли были легки.       Теперь все было слишком сложно, запутанно и двусмысленно. «Крис! Может быть, ты меня поймешь? Я надеюсь на это. Понимание важнейшая составляющая нашей жизни. Если ты не приемлешь, то вероятно тебе будет неприятно мое вмешательство… Хм… Вмешательство». При чем тут вмешательство? Какое такое вмешательство? Что за слово такое? Что он вообще пишет? Околесица! Бред!       Надо написать коротко и доходчиво, не размусоливая. Например: «Крис! Не будем ходить вокруг да около. Я тебя люблю. Я тебя хочу. Если нет препятствий для наших чувств, то будем вместе…» Нет. Слишком выспренно. Слишком. Нет. Так нельзя. Нил встал и нервно заходил по узенькой пропасти кухоньки, переставил чайник с плиты на стол, потом обратно. Подошел к окну и попытался рассмотреть начинку ночи. Сел.       «Крис! Я тебя люблю. Если ты можешь и хочешь ответить на мои чувства, то дай мне знать об этом. Всегда твой Нил!» Вот. То, что надо. Он поймет. А если не поймет, значит так суждено. Нил крадучись вышел в спальню и взял свой кейс. Порывшись в нем, Теннант вытащил белый чистый лист и написал на нем, стараясь не спешить и не мельчить почерком, свое послание. Он аккуратно сложил лист пополам и стал искать сумку Криса. Она нашлась в прихожей и Нил осторожно, чтобы не шуметь и не разбудить Криса, расстегнул молнию и положил листок на самое дно. «Это идеальный вариант. Идеальный». — Шептал Нил, ложась в постель.

***

      Будильник громко прозвонил. Крис проснулся сразу, но долго тер глаза и глядел на сухой оранжевый свет в прихожей. Он стал одеваться и тревожно нащупал в кармане джинсов фотографию. Она немного смялась, но Крис увидел на столе свою нотную тетрадь, схватил ее и быстро засунул карточку меж листов. Крис перевел дух, надел кеды и пошел в ванную, по дороге сунув тетрадку в сумку. Он умылся и пригладил волосы. В кухне тоже горел свет и Нил, с диковатым спросонья видом и торчащими в разные стороны волосами, жарил бекон, безучастно тыча ножиком в сковородку. На второй конфорке стояла джезву с кофе распространяя приятный аромат. — Садись, — буркнул Нил хриплым со сна голосом, не взглянув на Криса.       Крис тихо, не говоря не слова, опустился на табурет. Он и сам еще не мог проснуться окончательно и поеживался от утреннего холода. Нил разлил кофе по чашкам, и Крис притянул свою к себе, и сделал первый маленький глоток, только чтобы согреться. Они позавтракали в молчании. Крис ловил на себе косые взгляды Нила, но не понимал их. — Спасибо, — тихо сказал он.       Насытившись, Нил, видимо, стал адекватнее, и уже не смотрел на Криса рассеянно. Он вдруг взял руку Криса в свои крупные мягкие руки и извинительным тоном проговорил: — Ты, Крис не обижайся, я с утра всегда злой, тем более, если не высплюсь. С наступающим Рождеством тебя. Пусть у тебя все мечты сбудутся. Ты звони. Я по вечерам всегда жду твоего звонка. Крис медленно высвободил руку и, отворачиваясь, сказал сдавленно: — И тебе счастливого Рождества. Я позвоню. Да.       Он встал и вышел. Нил не в силах был смотреть, как Лоу уходит. Он сидел на табуретке и только по звукам определял, чем занят Крис в прихожей. Наконец Крис подошел к кухонной двери и окликнул задумавшегося Нила: — Нил, ну, я пошел! Нил вскочил и хлопотливо кинулся к нему на встречу. — Тебя проводить? Ты не опаздываешь? — Не стоит. Нил открыл замок, но стоял, преграждая путь Крису. Тот сердито поглядел на него и тихо сказал: — Мне надо идти. — О. Прости. Я еще не проснулся. Прости. — Пока, Нил.       И Крис ушел. Нил еще немного постоял перед дверями, слушая, как отдаются шаги на лестничной клетке.