А ты - всё тот же ангелочек, коллега

      В самое жерло резиденции Низших Сфер он прибыл неприлично рано, когда даже солнце не торопилось подниматься, не говоря уже о бессмертных обитателях Зольфанелло Сити. Часы показывали почти восемь утра, среди пепла и дыма едва алело сумеречное небо. Вокруг — никого. «Сон других — преимущество для тех, кто идёт к своей цели,» — ему вдруг вспомнились наставления преподавателей в университете. Молодой Искуситель ещё не знал, что совсем скоро он убедится в этом вновь, преступив порог резиденции.       Кишащее воплями и навязчивым шёпотом место больше не откликалось переживанием за свою карьеру и желанием нахамить кому-нибудь из персонала. По мрачному коридору из чёрного мрамора и вулканического камня, что эхом отражал его шаги, он ступал собранно и с твёрдым намерением поскорее вернуться на Землю.       В том, что вскоре его вызовут Малебольдже, Сульфус не сомневался ни на секунду, и дело было даже не в седьмом чувстве. Встречи с его истинным начальством априори близились с каждым крутым поворотом в жизни подопечного, и что-то давно ему подсказывало, что именно наступившая в компании суматоха и поведение Карлоса предвещали скорое разрешение всей непростой ситуации…       Опомнившись, Дьявол достал передатчик, попутно печатая Раф сообщение с надеждой на то, что аудиенция не займёт много времени. После показа офис превратился в адский суетной муравейник, чью жизнедеятельность было бы неправильно оставлять на её плечах.       Ответ подстегнул его ускорить шаг.

Вы:

«Меня срочно вызвали Малебольдже — хотят

очередной отчёт о работе с Карлосом.

Сегодня опоздаю. Пока не знаю на сколько»

08:01

От Ангелочек: «Спасибо, что предупредил. Постарайся освободиться, как можно раньше. Ты мне очень нужен в офисе.» 08:02

Вы:

«Обещаю»

Отправлено в 08:02

      Он успел отправить одно единственное слово, прежде чем в его поле зрения показались двери главного зала и охраняющие их Бесы. При виде Дьявола двое амбалов встали в боевую позицию и угрожающе сжали ладони на своих трезубцах. — Вольно. Я на аудиенцию.       Интуиция его не обманула. Войдя, Сульфус в полной мере ощутил накал атмосферы в зале. Только полумрак, бурлящая во рвах лава и повисший в воздухе жар были уже не причём. Вся серьёзность предстоящего разговора читалась на строгих лицах семи ожидавших его Малебольдже. — А вот и о-он, — лукаво протянул Асмодей. — Наш модельер-Искуситель собственной персоной. — Злобного дня, мессир. — Завязывай с любезностями! И без тебя времени в обрез! — вмешавшись, Маммон поспешил прервать намечающуюся череду приветствий. — Мне нужен отчёт о твоей работе, а не дешёвое подхалимство! — Согласен, — губы Дьявола искривились в фальшивой улыбке. — Что ж, мессир, тогда начну с…       Предводитель Малебольдже вновь прервал его, сомкнув ладонь в твёрдом приказе замолчать. — Я же сказал: «времени в обрез»! Стой тут и помалкивай!       Сульфус не успел и возмутиться, как перед высокопоставленной семёркой, точно из дыма, материализовался свиток чёрного пергамента и мгновенно завладел вниманием присутствующих. Бесконечно толкаясь локтями и оскаливаясь друг на друга, Малебольдже склонились над документом — каждый надеялся, что подчинённый преуспел в склонении смертного именно к его греху. Первым разочарованно отстранился тучный Бельфегор. Никого не оповестив, Приспешник грузным шагом покинул зал. «Да уж, чревоугодием Карлос никогда не отличался», — подумал Сульфус, невольно сравнив смертного со своей прежней подопечной. — «А вот Гас бы это исправил…»       Он вновь обратил взор к столу, когда Малебольдже взялись за ещё одну появившуюся из ниоткуда кипу пергаментов — предыдущих отчётов за всё время его работы при Сферах.       В течение следующего часа окружённый пятью коллегами Маммон внимательно изучал информацию с дымящихся свитков и сравнивал со старыми данными в биографии смертного, пока Вельзевул нервно трясся рядом в нетерпении рассмотреть всё самому. Асмодей и Абаддон же стояли чуть поодаль, порой исподлобья поглядывая на Приближённого.       Закипевший в крови адреналин заставил Сульфуса серьёзно задуматься о необходимости тщательного рассмотрения его дела. Что он мог такого натворить, что начальству потребовались ещё и старые документы? С показа в Риме прошло совсем ничего, а Малебольдже уже требовали какого-то изменения в положении Карлоса?       Или дело было не в этом?..       Не изменяясь в лице, Дьявол тихо выдохнул, борясь с абсолютно несвойственным ему волнением. Вероятная причина вызова теперь казалась серьёзнее некуда: от критически светлого поступка, совершённого Карлосом без его ведома, — что было маловероятно — до степени близости, до которой дошли его отношения с Раф…       Как назло, Маммон вдруг взялся за самый последний отчёт. Тот самый, который предоставила им Темптель в Склепе, утаив пару погрешностей работы своего бывшего ученика.       Молодой Искуситель поймал себя на том, как стал следить за каждым вздохом, что мог выдать его отношение к злосчастной подделке, пока внешне под взглядами вечно хмурого Астарота и не терпящего чужого превосходства Люцифера он оставался абсолютно равнодушен. Сульфус ждал вердикта с, казалось, полной уверенностью в собственном успехе и лишь долей усталости в глазах.       Вырвавшийся вдруг зевок только дополнил этот образ. — Что, не выспался, мальчишка? — ухмыльнулся Астарот, не отметив на лице подчинённого ни единой эмоции. Только холодное спокойствие и безразличие к происходящему. — Бессонная ночка выдалась? — Не жалуюсь, мессир. — И правильно — нечего ныть, — перевернув страницу, Маммон влез в разговор. — Истинный Искуситель сам не спит и смертному сна не даёт! Дьяволы высшего… точнее, низшего ранга искушают людей и ночью, и днём.       Слово взял Асмодей, что до этого, судя по задумчивому взору и пошлому оскалу на лице, один был погружён в далеко не самые целомудренные думы. Вкрадчивый голос Приспешника прозвучал в ответ: — Вы вероятно говорите об Инкубах и Суккубах, коллега. Мало кто сегодня обладает магией, позволяющей пробираться в чужие сны и влиять на смертного в бессознательном состоянии. — Ваши сородичи, Асмодей, занимались в бессознательном состоянии не только влиянием! — резко отрезал Маммон. — Вам напомнить, почему вы были отлучены от Искусителей?       Вместе с остальными Приспешниками, не подавая виду, Сульфус невольно прислушался к диалогу. — Уж будьте любезны, «коллега»! — сквозь зубы процедил владыка похоти. — Не забудьте и упомянуть, что с ними стало после отстранения от работы со смертными! — Воды Стикса отравлены одним вашим отродьем! — раздался скрипучий голос Вельзевула, что продолжал бешено трястись от зависти. — За один двадцатый век человеческой эры сколько нелюдей уродилось от вашей связи со смертными! — Это задача любого Дьявола — сеять зло на Земле! И мы это делали «нестандартным» способом. — Этот «нестандартный способ» против всех правил и законов природы! — встрял Люцифер, на что ему тут же напомнили о единственном правиле, которое Дьяволам положено соблюдать.       Сульфус раздражённо закатил глаза.       Обыденная ссора между верховными Дьяволами обратилась сумбурной дискуссией, возникшей едва ли не на пустом месте, и им очень быстро стало не до подчинённого. Только Абаддон, не имевший удовольствия принимать участие в споре, остался в стороне, не то лениво наблюдая за коллегами, не то грезя о скорейшем окончании собрания.       Уповая на второй вариант, Искуситель решил воспользоваться ситуацией. — Позвольте обратиться, мессир, — кратко склонив голову, начал он, обратив на себя безразличный взгляд Приспешника. — Ну?.. — Долго нам ждать оглашения отчёта? Может, расскажете мне всё лично?       Разъярённый унисон пяти голосов эхом отразился от колонн и стен зала. Скрестив руки на груди, Абаддон сморщился и вновь оглянулся на группу ругающихся Приспешников: коллеги не переставали пытаться перекричать друг друга, намереваясь доказать остальным свою правоту. Благо, дело не дошло до магии, которую никто бы не посмел применить в резиденции Низших…       Маленькие чёрные глаза недоверчиво перевели взгляд на подчинённого. На лице молодого Дьявола читалось не только раздражение от долгого ожидания, но и определённый интерес к теме горячего спора. — Ладно, чёрт с тобой, — сдался Абаддон, махнув на Сульфуса рукой. — Пошли, пока я не оглох.       Минуя извилистые коридоры резиденции, Приспешник привел его в другой зал, особо не отличавшийся от главного размером или убранством, а только относительным покоем. Здесь, вместо криков и проклятий, до их ушей доходил лишь неразборчивый тихий шёпот. А отсутствию двух Дьяволов, кажется, никто значения и не придал.       Приспешник прошёлся мимо полок, ломившихся под тяжестью сотен томов, и тощими пальцами провёл по корешкам. Сульфус был готов поспорить, что слышал, как его когти скользили по ветхим обложкам, не царапая их, в чём разглядел некий трепет, что один из его начальников испытывал к хранящимся здесь книгам.       За одним из стеллажей с тайным механизмом было надёжно скрыто подобие ниши, из которой Абаддон достал бутылку и серебристый кубок. «Наверняка спрятал от Бельфегора или Вельзевула…» — подумал молодой Дьявол.       Безо всякой спешки, будто наслаждаясь каждой секундой этого ритуала, Абаддон наполнил кубок до краёв и опустился в роскошное кресло, в котором принимал служащих ему Искусителей. Не ожидая вежливости, вроде предложения присесть напротив, Сульфус встал чуть поодаль, когда поймал его задумчивый взор на себе. — С каких это пор тебя так интересуют дела Малебольдже? — отбивая пальцами по подлокотнику известный ему одному ритм, спросил Абаддон. Чёрные глаза-бусины сверкнули недобрым блеском. — Уже не первую встречу замечаю, как ты суёшь свой нос туда, куда не следует. Чужие смертные, Склеп Портретов… А теперь тебя вдруг волнуют отбросы общества.       Искуситель выдавил усмешку. Пусть Абаддон и раскусил его, заметив заинтересованность в споре коллег, но он не даст застать себя врасплох. — Кто больше осведомлён, тот и держит рукоять ножа, мессир, — ему пришло на ум изобилие окружавших их книг, которыми, кажется, Малебольджа действительно дорожил. — Думаю, Вы согласитесь, что знания никогда не бывают лишними — особенно в борьбе с противниками — иначе как ещё объяснить тот факт, что лично Вы занимаете такую должность уже не первый век?       На вытянутом лице Абаддона появилось подобие улыбки. Признание ума того, кто не приложил никаких физических усилий к своему продвижению по службе, звучало слаще любой лести. — Справедливо. Но не думай, что это всегда будет играть тебе на руку, и лишний раз держи язык за зубами. Помни, Приближённый, развитые фигуры на доске первыми попадают под прицел шахматиста.       Сульфус склонил голову не то в согласии, не то в сухой благодарности, на что Абаддон закатил глаза и наконец притронулся к кубку. Искренностью в жесте молодого Искусителя и не пахло — очередная пустая формальность. — Значит, заинтересовался исчезнувшими? Гены дали о себе знать? — В моём роду их не было, мессир, — тут же отрезал Сульфус. — Я из чистокровных Дьяволов блуда. — Все так говорят — особенно любимчики Асмодея, — Приспешник скривился и сделал глоток. — Сам пронюхал или родня соврала? — Стыдно не знать, мессир. Мы гордимся своими корнями и чистотой крови.       Абаддон призадумался, но вслух подозревать его в откровенной лжи не стал. Покачивая бокал, Малебольджа продолжил: — И всё же почему-то все забывают, что грехи, которые мы несли при смертной жизни, становятся частью нас при перерождении в вечности, как у Ангелов — добродетели… А потом они передаются и после гибели бессмертного. И так по кругу, пока душа не искупит грех на Земле…       Позволив себе маленькую паузу, он поднял взгляд на Сульфуса. — А ведь твоя слабость к запретным связям давно известна Сферам.       Спорить Дьявол не стал ни с одним из утверждений. Слишком уж дорогое удовольствие для скучающего Абаддона, которое он костьми ляжет, но не доставит никому. А в своей родословной, которую знал с детства, Искуситель был уверен на все сто процентов. Никого из исчезнувших среди его предков не было и в помине, и ни Малебольдже, ни Сфер, это не касалось.       Молодой Дьявол бесстрастно повторил заданный вопрос: — И всё же, мессир, что с ними стало после рождения страшных грешников и отлучения от искушения смертных? — Что-что… Как обычно: кто-то с первого раза понял, что идти против Низших — как минимум — глупая затея, а кто-то решил рискнуть рогами и продолжил совращать смертных во сне, лишая свободы выбора. Первые смирились и скрылись с наших глаз долой ещё столетия назад, а вторые были казнены.       Сульфус ухмыльнулся. — А как же Асмодей? — Ай, не строй из себя идиота! — отмахнулся Абаддон. — В этих кругах всем известно, что Асмодей — тот ещё лицемер. Когда Низшие искали ослушавшихся, он первым сдал их укрытие на Земле. Бесы без разбора растерзали их и там же закопали останки. Долго ещё потом ходили байки о пещере в Альпах, в которой слышен вой «демонов снов» — лет сто точно прошло, если не больше… К колоннам великих предателей Иуды, Брута и Кассия явно стоит возвести ещё одну. Имени Асмодея.       Словно прислушавшись к голосам, вечно господствующим в резиденции, он сделал ещё один глоток, не придавая значения застывшей на лице подчинённого наигранной ухмылке. Наблюдать, как подробности кровавого компромата развязали язык Абаддона хлеще вина в его бокале, было, конечно, забавно, но скрытый за всем этим подтекст вызывал абсолютно противоположные эмоции.       От одной только мысли о массовом убийстве Инкубов и Суккубов в горле застрял ком. Дьяволы способны на многие гнусности, и все они в обществе поощрялись — этому юных дьяволят учат с младенчества. Вот только одно в понимании Сульфуса оставалось непростительным. Предательство. — Раз уж зашёл разговор, то это как раз история о том, как мы добиваемся величия. Простой Приближённый, вроде тебя, взял эту «рукоять ножа» и воспользовался информацией, заняв своё место при Низших Сферах. Пока Серафимы и смертные веками играют в демократию, Малебольдже идут к власти по головам… — Сферы не боятся, что Асмодей однажды предаст и их? — на секунду задумавшись, вновь поинтересовался Сульфус. — Где же грань между «идти по головам» и верно служить Сферам, когда наша задача — нести сплошное зло? — Там же, где и грань между искушением смертных на похоть и совокуплением с ними против их воли, — хрипло ответил Приспешник. — Ты постоянно проводишь время на Земле — не слышал выражение «Дьявол в деталях»?        Подчинённый отрицательно мотнул головой, и Абаддон, вздохнув, вновь прислушался. Споры в главном зале всё не утихали, а занять себя в ожидании ему было нечем. Приспешник снова потянулся к вину. — Весь мир держится на хрупком равновесии, которое для блага человечества должны соблюдать и Ангелы, и Дьяволы, и любая нестабильность — большая угроза для этого равновесия. Если мир заполнят отродья, рождённые от связи Инкубов и Суккубов со смертными, то мировые войны и катаклизмы из прошлого перекочуют в настоящее, и искушать нам будет некого. То же самое случится, если Ангелы обратят людей в добродетель: смертные подохнут, как мухи, избегая малейшего греха, или вовсе начнут истреблять друг друга за несоответствие несуществующему идеалу, как в средние века человеческой эры…       Несвойственное трезвому Абаддону философствование вдруг навеяло воспоминания из юности. Стёрлось очертание стен резиденции, и воображение молодого Дьявола нарисовало небоскрёбы из шкафов библиотеки, где много лет назад ему с друзьями предстояло отыскать способ остановить генералов.       В головах юных студентов тогда роилась масса предположений о незавидной судьбе их смертных под вечной опекой Ангелов — какой же ерундой теперь казалась невозможность отказать одноклассникам в списывании или отклониться от дел по дому! Куда серьёзнее звучала угроза падения человечества от рабского повиновения и слепой веры только в то, что принято считать безусловным добром… — Как Земля вращается вокруг Солнца под равным воздействием гравитации и центробежной силы, так живут и люди, пока в их жизнях присутствует и грех, и добродетель, — пробормотал Абаддон. — Во всём всё равно должна оставаться мера. Ровно как и в наших независимости и эгоизме…       «Мера» — сложное для Дьявола слово. В этом Сульфус был уверен, сколько себя помнил, пока однажды на собственном опыте не усвоил, что именно знание этой меры и отличало истинное величие от безумия. И оставшиеся на теле рубцы от цепей Кэссиди, заряжённых электротоком Кубрала, служили ему вечным напоминанием об этом.       Толика серьёзной задумчивости на лице подчинённого польстила Абаддону, и он снова примкнул к кубку, опустошив его до дна. Пара бордовых капель скатилась по острому подбородку, будто струйки крови. — И запомни ещё вот что, Приближённый: в этом мире нет ничего крепче верности Дьявола. Ангелы предадут ради морали, а смертные переменчивы, как ветер. Истинный чёрт останется верен себе и тем, кто идёт с ним по одному пути. Воистину великие Дьяволы чтут этот негласный закон вопреки всему, — пробормотал Малебольджа, промакнув лицо платком. — А пренебрегающие им сам знаешь, где оказываются… — В Лимбо или в изгнании… — закончил за него Сульфус. — Или на эшафоте. И, будь уверен, Асмодей это тоже знает.       Получив удовольствие от вина, Абаддон отставил кубок в сторону, на не менее роскошный, чем его кресло, резной столик. — Ладно, заболтался я с тобой, Приближённый. Хотя, признаться, я не против иногда поговорить о чём-то высоком… Вернее, о чём-то низком. Всяко лучше, чем глохнуть от этих оров.       Сульфус вдруг заметил, что тоже увлёкся беседой и совсем забыл об отчёте, ради которого его и вызвали. Опомнившись, он бросил взгляд на передатчик — часы устройства показывали почти девять. — Благодарю за совет и за беседу, мессир. Если у Малебольдже нет замечаний или других поручений, я пойду. — У меня к тебе претензий нет, — заверил его Абаддон. — Скорее, наоборот, со своей стороны похвалю. Ты сделал из Карлоса образцового лентяя, который с радостью перекладывает свои обязанности на других, пока его дизайнер искушает потребителей. Заодно подтолкнул ему в объятья бестолковую секретаршу и убрал с дороги подчинённую, от влияния которой тебе было велено избавиться. Хах, не вышел из девки Ангел–Хранитель…       Ехидный смешок пустил по телу Дьявола отрезвляющую волну адреналина. Не то от мысли, что начальнику могло быть известно о прошлом Раф, не то от осознания, что он невольно загнал девушку в трудное положение, из которого сам же помогает ей выбраться.       Вот уж где точно нужна была мера, о которой только что шла речь… — Беги, «дизайнер». Твори, чтобы Сферы были довольны, — в конце концов сказал Малебольджа, тут же следом дав ему новую причину для беспокойства. — В твоём отчёте погрешностей со своей стороны я не наблюдал, но жди повторного вызова от коллег и завершай работу с Карлосом Карузо достойно. — Хотите сказать, мне будет назначен другой смертный? Ещё и года не прошло…       Пылкий поток возникших вопросов тут же был прерван Абаддоном. Приспешник поднял ладонь, призывая подчинённого замолчать и дать ему слово. — Такие вопросы не для твоего ранга, Приближённый. Помни, что ты теперь привязан к делу, а не к смертному, — прежняя расположенность испарилась в мгновение ока, заставив Дьявола пожалеть о своей несдержанности. — Ангелы упустили Карузо: он и его компания с каждым днём теряют влияние, поэтому в ближайшее время Сферы пересмотрят решение насчёт опеки над его душой. Ты со своей задачей справляешься удовлетворительно, но не расслабляйся, если хочешь сохранить должность. Свободен.       Не теряя времени на бесполезные формальности, Сульфус удостоил его последним кивком и, прежде чем успел бы вновь сказать лишнего, полетел прочь из резиденции. «По тонкому лезвию ходишь, Приближённый…» — подумал Абаддон, когда того и след простыл.       Раздражение из-за необходимости в подобном упрёке и неутихающего в главном зале гама Малебольджа вновь утопил в вине, а затем, вдруг зацепившись за какую-то мысль, вышел из своей обители.       Настала пора посетить вторую по значимости сокровищницу Низших Сфер.

Архивы…

***

От Сульфус: «Обещаю.» Получено в 08:02       После этого сообщения Сульфус так и не появился в сети — перечитав переписку, Раф заблокировала экран, прижав устройство к подбородку. Металический корпус телефона холодом обдал кожу, и девушку вдруг охватило беспокойство.       Браться за дела и вызывать к себе подчинённого в такую рань — явно не в стиле Дьяволов. Только если не произошло что-то очень серьёзное, не требующее безотлагательного разбирательства Малебольдже. Но чем он мог не угодить начальству? Не узнали ли Низшие о связи их Приближённого со смертной?       В памяти вдруг вырисовалось несостоявшееся выдворение из Золотой Школы. Возмущению представителей Сфер не было предела, когда её обнаружили спящей в компании Сульфуса. Страшно представить, что было бы, застань их целующимися и нежащимися в одной постели в Риме…       Предчувствие проблем сорвало с её губ брань, и девушка вновь потянулась за сигаретой.       С укрытого тучами неба вдруг упала капля, предвещая скорый дождь. В кабинет пробрался аромат ливня, и девушка щёлкнула колёсиком зажигалки, что выдавала слабое пламя. Запах табака тут же вытеснил свежесть.       Прикрыв глаза от мнимого удовольствия, Раф сделала затяжку и прислонилась к стене. Взгляд равнодушно соскользнул с рабочего стола на пейзаж за окном — точно такой же, что она наблюдала вчера, и несколькими днями ранее. Непогода устроила на улицах города свои порядки: оживлённые дороги сначала заполнились авто и прохожими, а начавшийся следом ливень обратил проезжую часть в водное полотно. Точно, как в её первый день здесь.       Она оглядела свой угол и тихо усмехнулась тому, как быстро он стал ей ближе родного дома. Серджио говорил, что кабинет предназначался для Карлоса, ибо Орнелло тешил себя призрачной надеждой, что старший сын возьмётся за дела компании вместе с ними. А судьба распорядилась совсем иначе, оставив тому свободным именно кресло генерального директора.       Серджио, к слову, и не питал каких-то иллюзий насчёт брата, и, вопреки её сомнениям, настаивал, чтобы это место заняла именно она. Вскоре юная Д’Анджело догадалась, что такая щедрость была частью их притворства. Иначе кто бы поверил в их роман, сиди она у кабинета «жениха», как рядовая секретарша без привилегий?..       Раскат грома где-то на горизонте ненадолго вырвал её из размышлений. Бывший Ангел вновь поднёс сигарету к губам и невольно задумался о ещё одном члене «святого семейства». «— Зачем Вам эти вечные страсти, связанные с Карлосом и Серджио, когда в Вашем возрасте время думать о своём будущем, а не о чужом прошлом?»       Слова, брошенные Моникой в тот вечер, намертво вцепились в её сознание. Новая затяжка стёрла край сигареты в пепел.       Чужое прошлое, с которым она себя связала, должно было закончиться со смертью Серджио и последующим уходом их с Карлосом родителей — она же осталась строить своё будущее на руинах семьи Карузо и их детища. Не то из чувства долга, как несостоявшаяся невестка, не то из страха перед неизвестностью. И роль девушки Серджио, которую она примеряла, словно облик для работы с подопечным, проигралась в её жизни со всеми вытекающими последствиями: трауром по нему, по сорванным планам и полной неуверенностью в завтрашнем дне… «А в итоге шесть лет напрасных усилий, стресса и потери себя…» — подытожила она, выпустив дым.       Мысль о Серджио, ставшим краеугольным камнем её карьеры, впервые вызвала по другу совсем иную тоску. Сердце саднило не из-за аварии и из-за какой-то любви к нему, нет. Просто, останься он жив, всё действительно было бы по-другому. Семья Карузо, компания была бы другой… Возможно, и она сама. И ей вряд ли пришлось бы ломать голову над тем, как спасать всё, что от них теперь осталось: увядающую «Ornello Caru» и Карлоса вместе с ней.       И всё это, когда обратного пути у Раф больше не было…       Она вспомнила о начальнике, но ни ругаться, ни беспокоиться о нём больше не хотелось. К веренице обязанностей и новых деловых знакомств на её плечи свалился ещё и договор с Моникой, требовавший скорого рассмотрения и финального решения руководства. За одними бумагами и встречами время летело со скоростью света, создавая иллюзию его бесполезной траты, в то время как Карузо же уже который день не появлялся в офисе и особо не реагировал на её тревожные письма и звонки.       Каждый раз в ответ лишь высвечивалось сначала раздражающее, а потом просто пустое «перезвоню». Иногда Карлос всё же отвечал, но быстро делегировал свои дела, прикрываясь личными заботами или плохим самочувствием. Как назло, Хранитель нерадивого директора будто и не торопился вмешиваться…

Видят небеса, как уже хочется просто уйти и едва ли не сжечь всё дотла…

      Во рту вдруг ощутилась горечь. В дверь постучали, и поток беспорядочных мыслей оборвался вспышкой гнева. Не докурив сигарету, бывший Ангел безжалостно воткнул её в пепельницу. — Войдите.       В кабинет, поправляя очки и пыхтя от недовольства, ворвалась Патриция с несколькими папками и стаканчиком кофе в руках. Молчаливым жестом девушка пригласила её присесть. — Что-то случилось? — В том-то и дело, что ничего! — посетовала Коста, небрежно бросив принесённые папки так, что те с грохотом ударились о деревянную поверхность. — Сильвия меня достала своей безалаберностью! Я постоянно прошу Карлоса заменить мне ассистентку, а он только улыбается и обещаниями разбрасывается! Да ещё и чёрт поймаешь его в офисе!.. «Неудивительно…» — подумала Раф, но проговаривать нескромный комментарий вслух не стала. Нажав кнопку на селекторе, она услышала услужливый тон Элеоноры. — Будь добра, эспрессо и один маккиато в мой кабинет. — Конечно. Что-нибудь ещё, синьорина Д’Анджело?       Бывший Ангел задумался. — Синьор Монти у себя? — Не уверена. Не видела его сегодня.       Из-за слов секретарши вдруг стало тревожнее, и с губ слетел едва слышный выдох. Словно одёрнув себя от малейшего проявления этой досады, Раф вновь спросила ровным тоном: — А бухгалтер? Габриэль на месте? — В бухгалтерии я его не видела, но могу спросить у Федерики. — Нет, не нужно. Спасибо, Эле.       Селектор замолк, и она вновь вернулась к Патриции, всё это время не спускавшей с неё любопытных глаз. На вопросительный взгляд вице-президента та ответила улыбкой. — Что? — Да так, ничего, — карие глаза Коста лишь задорнее забегали по сторонам. — Просто ты так вздыхаешь из-за того, что Монти нет на месте…       Намёк остался и не подтверждённым, и не опровергнутым — тратить время на это Раф не посчитала нужным. Отношения с Сульфусом теперь только её дело, не касающееся отныне никого. И пусть она легко могла доверить Патриции какие-то детали из личной жизни, всё же сейчас было не лучшее время для обсуждения женских секретов.       Врать своему доверенному лицу не стала. Лишь сказала только ту часть правды, что относилась к работе: — Конечно вздыхаю. Мне нужны отчёты о закупе материалов, заказах и прибыли за последний квартал, а ответственных нет в офисе!       Коста лишь снисходительно покачала головой и понимающе улыбнулась, тактично отказавшись от дальнейших расспросов. На том тема была закрыта.       Заручившись ручками, девушки склонились над договором с «Tiberica», над которым обе корпели не один день. Время поджимало, пришла пора подводить итоги, строить дальнейший план действий… И надеяться на чудо. — Что скажешь? — через какое-то время спросила Д’Анджело. Надавив на глаза указательным и большим пальцами, она оглянулась на настенные часы.       Стрелки показывали половину десятого, а на телефоне всё ещё ни весточки от Дьявола — она едва отговорила себя от ещё одного смс. «Это может выдать его…»       Патриция, сама того не ведая, вернула её внимание на себя: — Боюсь, ничего хорошего. Договор составлял профессионал. Сколько я его изучала — мне не к чему даже придраться с юридической точки зрения.       Та же накопившаяся усталость, скрытая за стальным упорством, не осталась незамеченной: Патриция перевернула страницу и, потерев веки, вновь прошлась по многочисленным отметкам, которыми указала особенно важные пункты договора. После дней тщательного изучения, казалось, красные чернила вот-вот начнут мерещиться обеим во сне. — Узнаю «почерк» Моники… Всё безупречно. — А если предложить альтернативу? — вице-президент не унимался, закидывая вопросами сведущую в юриспруденции коллегу. — Договориться о проценте с продаж под любым предлогом или перераспределить уставной капитал компании? Мы можем добавить такое условие в протокол разногласий? — Можно попробовать со вторым вариантом — в конце концов, «Ornello Caru» является компанией S.r.l. и пока ещё не признана банкротом. Моника может получить долю, но это — максимум, что мы можем ей предложить, чтобы Карлос не потерял всё. Не окажись мы в такой жопе из-за Трентини, вопрос о продаже или делёжке фирмы даже не стоял бы. — Проклятье…       Раздражённо выдохнув, Раф закрыла окно — к дурному настроению только что прибавился шедевр юридического искусства в виде чёртового договора. Сестра покойного Орнелло будто чувствовала, что правая рука племянника бросит все силы на то, чтобы прошерстить каждую строчку и вытащить его гибнущее наследие из дерьма. Да что там чувствовала?.. Она знала, что так и будет.       Как назло, сидящей напротив Патриции нечем было ей ответить, кроме как таким же озадаченным вздохом. Девушка отодвинула свой кофе, который Сильвия, как обычно, принесла остывшим, и, зарядившись принесённым Элеонорой эспрессо, вновь уткнулась в текст договора, помечая только что озвученную идею где-то на полях. Единственную идею, видимо…       Раф её не винила. Хоть и преданная маркетингу и аналитике, а её приятельница разбиралась во многом. Вряд ли бы тут нашлось столько человек, чтобы по пальцам сосчитать, сколько раз эта брюнетка с крутым нравом заменяла того или иного специалиста в нужный момент.       Найм новых смертных сотрудников на пустующие должности занимает уйму времени, приглашать специалиста для единичного случая — для Карлоса было дорого. Навыки Патриции же постоянно решали эту проблему, за что та нередко была вознаграждена, вопреки ворчанию Трентини.       При таких обстоятельствах даже одно решение, до которого было дело, казалось, только двум сотрудницам компании, уже казалось большим достижением… — Раф, всё в порядке? — заметив на себе задумчивый взгляд, девушка осторожно коснулась её руки. — Да, я просто задумалась… Прости, я прослушала. Ты что-то говорила?       Повисшее в воздухе молчание поначалу её ничуть не смутило. Пока Коста перебирала бумаги в своей папке, она быстро проверила почту и заглянула на вкладку браузера, что оставалась открытой со дня возвращения из столицы, но выложенный на её стол лист в один миг вернул всё внимание к подруге. — Ты?.. — Да… — медленно кивнула Патриция. — Я пока не стала писать Карлосу. Ты — первая, кто должен об этом знать.       Придвинув лист и бегло изучив написанный рукой текст, Д’Анджело подняла на неё печальные глаза. С шумным выдохом, словно не выдерживая этого взгляда, Коста сняла очки и вновь заговорила: — Раф, я много лет посвятила себя этой компании, делу синьора Орнелло, и долгое время помогала вам с Карлосом, как могла, но «Ornello Caru» уже давно не та. Думаю, ты и сама это видишь, и понимаешь меня.       Девушка машинально кивнула, обдумывая услышанное. С подобными словами она сталкивалась не раз, когда кто-то из сотрудников приносил ей заявление и через время навсегда покидал стены офиса. Но она и подумать не могла, что однажды в её руках окажется заявление, подписанное рукой Патриции.       Замешательство Раф вдруг побудило её продолжить, будто из чувства вины и неловкости. — Я должна идти своей дорогой, чтобы строить карьеру дальше и… и чтобы Сильвия больше не приносила мне этот остывший кофе, и…       Она осеклась, когда ладонь коллеги осторожно сжала её в знак понимания, и покосилась на злосчастный стаканчик с привычным недовольством, чем вызвала у Раф грустную улыбку. Столько всевозможных сложностей было в работе Патриции, а её единственной проблемой оставалось «варево» Сильвии… — Ты… уже нашла работу? — острожно поинтересовалась Д’Анджело. — Да, прошла собеседование в среду, — призналась Коста, на что коллега ответила одобрительным кивком. — Устраиваюсь в маркетинговое агентство.       Грустной улыбкой девушка поставила в разговоре точку, не спрашивая ничего лишнего. Обе понимали, что обсуждать повышение или обещать привилегии было бесполезно — Патриция нуждалась в условиях, которые ни Карлос, ни Раф, ни умирающая «Ornello Caru» ей дать не могли…       Выйдя из-за стола, Д’Анджело, не сдержавшись, заключила Патрицию в крепкие объятья. Коста сперва удивилась такому редкому проявлению привязанности с её стороны и неловко обняла в ответ. Всё-таки за эти годы она привыкла к их дуэту блюстителей дисциплины, пресекающих любые «телячьи нежности» в офисе, нежели близких подруг.       Наверное, это был первый и, похоже, последний раз, когда девушки обнимали друг друга с таким теплом. — Мне очень жаль, что так вышло, Патри… Мы сделали всё, что было в наших силах. И, если бы не ты, мы бы провалились уже очень давно.       Едва сдерживая неожиданно навернувшиеся на глаза слёзы, Патриция согласно кивнула. За чуть вспотевшими стёклами очков Раф разглядела искреннее сожаление — ей совсем не хотелось уходить и оставлять позади «Ornello Caru» с коллегами, к которым уже успела привыкнуть, и всем тем, что она сделала для компании. Но обе понимали, что её решение, в любом случае, было самым правильным — надо двигаться дальше. — Спасибо тебе, Патри. За всё, — Раф нежно улыбнулась своей единственной подруге в офисе. — Мне будет тебя не хватать… — И тебе спасибо, Раф. За опыт и за то, что всегда была рядом…       Звонкий стук в дверь разорвал их объятья, словно объявляя о конце сентиментального перерыва. Девушки отпрянули, и матовое стекло проявило нечёткий мужской силуэт, чью сущность, скрытую под человеческим обликом, Раф распознала без труда. «Явился…» — едва не сорвалось с её губ. Она уже и не знала, радоваться появлению Гейба или воспринимать его, как божью кару. — Да. — Элеонора сказала, ты… — Херувим запнулся, застав в кабинете и Патрицию. — Вы… Меня искали, синьорина Д’Анджело. — Да, заходи. Нужно поговорить, — мягкий, добродушный тон, что доносился до него секунды назад, снова прозвучал сталью. Оставалось лишь в очередной раз проглотить такое отношение к себе, дабы не вызвать вопросов у находящейся с ними смертной.       Обменявшись с коллегой кивком и договорённостью вернуться к обсуждению чего бы то ни было позже, Коста наспех забрала свои папки и юркнула в коридор. Вслед за её удаляющимся стуком каблуков прозвучали имена секретарш и требование приготовить ещё одну чашечку эспрессо.       Херувим покачал головой и, убедившись, что их не подслушают, закрыл дверь. «Высшие Сферы, какой же бардак творится в этом офисе!..»       На эту опрометчивую мысль Раф предпочла промолчать. Как только щёлкнул замок, девушка вернулась за стол и начала с вопроса, который её волновал всю неделю. — Объясни мне, пожалуйста, почему ты позволяешь себе опаздывать? — властным жестом руки хозяйка кабинета приказала Ангелу занять место напротив. Без намёка на просьбу. — Что такого произошло в Энджи Тауне за последние семь дней, что ты каждый день без предупреждения появляешься на рабочем месте на час позднее? Если меня нет в офисе, это не значит, что можно пренебрегать графиком — ты получаешь оплату за каждый час своей работы здесь.       Херувим повременил с ответом. На уставшем и исхудавшем лице Гейба не дрогнула ни одна мышца, пока он не опустился на стул, тщательно подбирая слова в своё оправдание.       Что-то придумать, будучи в смертной форме, он, конечно, мог. Только, имея дело с начальницей в лице бывшего сородича, выдать враньё за что-то очень правдоподобное было не так-то просто, и острый взор Д’Анджело, что не на секунду не отрывался от него, постоянно напоминал ему об этом. — Не забывайся, Раф. Твоя должность здесь не даёт тебе права меня отчитывать. Но, признаю, я должен был предупредить, — сказал он, чем только подлил масла в огонь. Опустив голову, Херувим положил ладони на колени, словно в покаянии. — Меня несколько раз вызывали Серафимы. Ты же знаешь, миссия Хранителя важнее любой смертной работы. «И тебя вызвало начальство?.. Сферы наконец-то заметили, что ваш подопечный не принимает никаких решений касательно своего бизнеса, или ты мне врёшь?» — подумала девушка.       Сощурившиеся в недоверии глаза всё сказали за неё.       На то, что Раф поверит в его оправдание, Гейб и не надеялся, и неудача в сведении диалога к выговору посредством раскаяния и уважительной причины его ничуть не удивила. Что бы он ни сказал, что бы ни сделал — её вечное подозрение и неприязнь никогда не обернутся доверием.       Когда, проследив за его взглядом, она заметила забытую Патрицией копию договора, Раф поспешно забрала документ прямо у него из-под носа. — И что же ты такого натворил, что Сферы стали вызывать тебя каждый день? — спрятав договор в ящик стола, она заговорила с нескрываемой иронией. — Хотя, что-то я не вижу пользы от твоего влияния на Карлоса, раз твой подопечный стал ещё безалабернее, чем до твоего появления здесь.       Гейб едва заметно скривился от возмущения. Мало того, что смертная девка смеет его допрашивать, возомнив себя главной над тенью Высших Сфер, так ещё и делает это в худшей манере из возможных. Нагло, ехидно и злорадно, как в этих стенах с ним мог говорить только один «человек».       Правда, ему давно пора было привыкнуть, что вместо былого смирения и уважения, из уст бывшего Ангела теперь рекой лились речи искусившего её Дьявола… — Будешь теперь говоришь словами Сульфуса и смотреть на меня так же, как он? Быстро ты прогнулась под влиянием Дьявола.       На лбу Раф проступили морщины недовольства от такого хамства. То, как Херувим ткнул её носом в близкое общение с Сульфусом, выставляя себя жертвой, если не ударило, то сильно задело её самолюбие. Но отвечать на провокацию она не стала. — Позволь напомнить тебе, что ты — больше не Ангел Хранитель, и моя работа с Карлосом тебя не касается, — продолжил он. — Кроме того, Раф, я не сделал тебе ничего плохого, чтобы… — Касается напрямую. Ты — Хранитель моего начальника. И именно ты надоумил Карлоса уволить психа-Трентини, чтобы тот потом отыгрался не на ком-то из вас, а на мне, — держа себя в руках, отрезала девушка. — Ты охраняешь смертного, от чьих решений зависят судьбы других людей, включая мою. И эту драку на смерть я тебе никогда не прощу.       Указательным пальцем она ткнула себя прямо в грудь, напоминая о ссадинах и синяках, которые в тот день на ней не видел только слепой. Упоминание увечий Гейба никак не тронуло, а вот сам конфликт с Трентини подстегнул Херувима на следующий ход. Раф и не заметила, как тем самым дала собеседнику карт-бланш. — Тогда, раз уж зашла речь, постарайся объяснить, чем всё закончилось. Ты смогла отбиться от смертного в одиночку, или всю грязную работу за тебя сделал кто-то другой? — Тебе словами объяснить, или на личном примере показать?       Рассерженный Херувим вскочил с места. — Это, что, угроза?! — Ни в коем случае, Гейб. Предложение, — ровно возразила девушка. — Сядь.       Ему не оставалось более ничего, кроме как послушаться и умерить пыл — в конце концов, что бы ни случилось, он должен оставаться Ангелом. Этим Раф и воспользовалась.       Отбросив злорадство его повиновению, она сменила тон: — А вообще, к чему этот разговор про случай с Трентини? В тот день ты за меня не сильно-то и волновался. — Повторяю, Раф: это дела Ангелов. — Я тебя расслышала и с первого раза, — бывший Ангел вновь съязвил. — И всё же, я бы на твоём месте беспокоилась о том, как быстро Карлос открестился от Паоло, будто знать его не знает, а не с детства вёл с ним дружбу. Или, например, о том, что твой подопечный не хочет отвечать за компанию и своих подчинённых во время кризиса. Или предательство и лень — грехи не твоего уровня?       Ещё и отчитала, возомнив себя его истинным начальством. Она издевается над ним…       Утомленно прикрыв веки и поджав губы, Херувим тяжело вздохнул — спорить с искушённой Дьяволом душой было сровне вести дебаты с ним самим. Медленно, но верно выводило его из себя и то, как легко девушка парировала любую попытку выведать нужную ему информацию. Она будто заранее готовилась к этому разговору.       Бесполезная перепалка быстро надоела и ей самой. В реальность из тумана безысходности его вновь вернул голос бывшего Ангела: — Гейб, не время проветриваться и выяснять, кто кому начальник. Факт остаётся фактом: Карлос окончательно ушёл в себя и полностью забросил дела компании — уже без иронии или намёка на шутку, Раф вновь обратила его внимание на эпицентр всех бед. — «Ornello Caru» гибнет без своего владельца и сильного руководства. — У Карлоса для этого есть вице-президент, — уловив прозрачный намёк, отрезал Херувим. — Ты сама подписалась на это, когда манипулировала им и выпросила должность! — В мои полномочия не входит принятие решения о судьбе компании, как имущества. Речь идёт о продаже или делёжке «Ornello Caru» — и это решение Карлос должен принять самостоятельно.       Ангел едва сдержал смешок. Неужели, она наивно полагает, что после всего, что она ему наговорила, он вновь встанет на её сторону и побежит исправлять последствия её ошибки? Нет, во второй раз он на это не пойдёт. — А его Дьявол-Искуситель? Где твой карманный бессмертный, чтобы решать все твои проблемы? — Перебарщиваешь с самокритикой, — девушка скрестила руки на груди. — Ты Ангел-Хранитель Карлоса и сотрудник в моём подчинении, поэтому я к тебе и обратилась. Сульфус не может вдохновить смертного на трудолюбие и ответственность, и ты это прекрасно знаешь.       Раздался ещё один раздражённый выдох. — Высшие Хранители, чего ты добиваешься? Ты ведь хочешь, чтобы я заявился к Карлосу и уговорил вновь повести себя так, как надо тебе, разве не так? Предупреждаю, Раф, на меня можешь больше не расчитывать! Пора за свои поступки отвечать самой!       Оставив его на время без ответа, она с шумным выдохом потянулась к телефону и, отыскав в контактах номер Карузо, повернула его экраном к Ангелу. — Я позвоню узнать, где он и приедет ли. И я хочу, чтобы после этого звонка ты исправил свою ошибку с Трентини и убедил Карлоса взяться за голову и принять верное решение. Чтобы оно было взвешанным, и никто из сотрудников от него не пострадал. Это единственное, о чём я тебя прошу — исполнить свой долг Ангела-Хранителя.       Под удивлённым взглядом Херувима телефон лёг на поверхность стола. Смутила его не откровенность девушки, а тот факт, что он не услышал в её словах ни капли корысти. Скорее, смирение с происходящим и… печаль?.. — Я отвечаю за всё, что когда-либо натворила, уже много лет, Гейб, и прошу тебя один раз сделать то же самое. Но не ради меня — ради своего смертного.       Гейб не нашёл, что сказать, и спустя мгновения раздумий лишь кивнул, молча соглашаясь с предложением девушки. Он всё ещё ожидал подвоха, когда Раф нажала иконку вызова в надежде получить от Карлоса хоть весточку, но, когда при нём состоялся краткий диалог с подопечным, убедился, что своё слово она сдержала.       На том конце провода Карлос взял трубку с неохотой, но не спешил найти причину не приехать, когда Раф первым делом напомнила ему о договоре и поставила перед фактом. В растерянном голосе Карузо сначала мелькнуло осознание, что он может потерять всё. А после — тяжёлое молчание.       В этот момент Гейбу стало неловко от того, насколько плохо он знал своего подопечного и насколько запущенной оказалась безответственность молодого человека. Кажущаяся банальной лень переходила в апатию, а дикий страх перед неудачей — в полное нежелание сталкиваться с последствиями лицом к лицу. Всё то, что он упустил, пока искал способ уличить соперника в причастности к заключению Трентини и в связи со смертной…       Херувим почувствовал на себе серьёзный взгляд — Раф продолжала разговаривать по телефону, не спуская с него глаз, будто просила прислушаться к ней, а не умоляла помочь. — Дай мне… час. Нет, два… — протянул голос смертного на том конце провода. — Да, два часа, и я перезвоню или напишу. — Жду.       Карузо бросил трубку. — Эти два часа — время, которое у нас есть, чтобы убедить его, — заблокировав устройство, Раф перевернула его экраном вниз. — Считай, ты только что победил в состязании за право первого хода. — Вашими стараниями Карлос перешёл на сторону зла ещё неделями назад, — со скрытым упрёком обречённо напомнил Гейб. — Ты правда всё ещё веришь, что я смогу ему помочь сохранить компанию? — Я хочу на это надеяться, — едва заметно, но искренне улыбнулась она. — Гейб, выпускник школы, которого я знала, защищал смертных и смело шёл в бой против фероксов, не зная, какую опасность они представляют — странно теперь слышать, как ты, Херувим, сомневаешься, что тебе под силу придать той же храбрости своему подопечному.       Ангел и не заметил, как воспоминание о себе в роли защитника юных Хранительниц, польстив, вызвало подобие улыбки. Та ночь экскурсии во многом стала его личным достижением и поводом для гордости: он ещё долго вспоминал, как впервые осмелился воспользоваться боевыми навыками против неизвестных существ, чем защитил не только смертных, но и студентов.       Лишь после опомнившись, он сдался, понимая, что его реакция всё сказала за него, и назад дороги больше нет.        — Ладно, Раф, твоя взяла, — вздохнул он, признавая поражение. — Я в любом случае обязан попробовать, но, если Карлос послушает Сульфуса… — Сульфус, как и я, знает, что мы все останемся в плюсе, если в этом случае Карлос прислушается к Ангелу. На этот раз он тебе не помешает, даю слово.       Она с твёрдой уверенностью протянула ему ладонь, и, ответив нерешительным рукопожатием, Гейб всё же принял её условия игры. — Буду с тобой откровенен, Раф, я больше тебе не верю, как раньше, — признался он, подняв взгляд с их рук на неё. — Но я хочу верить, что в смертной ещё осталось что-то от прежней тебя.       Слова, что должны были прозвучать, как побуждение к лояльности, возымели на девушку ровно противоположный эффект. Д’Анджело высвободила руку, на корню обрывая разговор, и поспешила вернуться к делам. — Лети к Карлосу — он живёт в паре кварталов отсюда. И, пожалуйста, постарайся больше не опаздывать ради успеха своего же перевоплощения, — предупредила она, вновь отвлёкшись на монитор компьютера. Что-то напечатав и кликнув мышью, она извлекла из принтера тёплый лист, который протянула «бухгалтеру». — Вечером я зайду с документами — сегодня надо оформить увольнение Патриции Коста. — Постараюсь. — Не забывай, что сегодня пятница.       Молча кивнув для вида, Херувим поднялся с места и зашагал прочь. Последний взгляд он бросил на девушку, когда оказался у двери — невозмутимо, словно, этого диалога и не было, она продолжила заниматься своими делами, не обращая на него никакого внимания.       И всё же он высказался: — Раф, я понимаю, что я тебе неприятен из-за того, что мешаю вашим с Сульфусом взаимоотношениям ещё с Золотой Школы… — он выдержал паузу, когда щелчки клавиш резко стихли. Пальцы девушки замерли над клавиатурой. — Но, поверь, я делаю это не со зла или из вредности. Направлять и оберегать смертные души и младших Ангелов — это мой долг. А долг Дьяволов, вроде него — искушать. И, поверь моему опыту, они не знают, что такое настоящая дружба и любовь.       Раф промолчала, но и, судя по тишине, в которой было слышно лишь тиканье настенных часов и гудение системного блока, игнорировать его не стала. Гейб не видел этого, но знал, что она слушает и внимает каждому слову. — Я запомнил тебя добрым и мечтательным Ангелом, который стремился к высоким целям на благо смертных. И мне бы очень не хотелось, чтобы Сульфус окончательно испортил тебя любовью, которую ты не заслуживаешь. Помни, что ты уже не бессмертна.       С этими словами он вышел, оставив девушку в полном одиночестве.

Оскалившееся от услышанного лицо и тяжёлый выдох вымотанной Раф он, к счастью, уже не застал…

***

      На пороге офиса Сульфус появился ровно в десять, едва не сбив с ног настраивающую принтер Еву, и сразу же помчался к знакомому кабинету. Уже полностью влившаяся в безумный рабочий ритм Раф его услышала не сразу и приглашение войти он получил только с третьего стука. — Да, входи, — явно почувствовав его присутствие, как-то крайне обеспокоенно произнесла девушка.       Стоило ему, войдя, прикрыть за собой дверь, как Раф вскочила с места и быстрым шагом сократила между ними расстояние. Дьявол не успел и опомниться, как в неожиданно резком порыве нежности её ладони обвили шею и легли на скрытые под белой рубашкой плечи. — Всё в порядке? Что сказали Малебольдже? — в глазах бывшего Ангела плескалась смесь тревоги и волнения, смутившие Дьявола ещё пуще прежнего.       Он пожал плечами и озадаченно покачал головой. — Ничего. Рассматривали моё дело, пока в очередной раз не посрались между собой, и я отпросился. Возможно, вызовут ещё раз, чёрт их знает… Но вроде ничего особенного. — Хвала небесам, я опасалась худшего, — облегчённо выдохнула она, затем, вновь посерьёзнев, добавила. — Гейб сегодня опоздал, сказал, что его тоже вызвали Серафимы. Это явно не совпадение.       Золотистые глаза Дьявола сощурились в таком же напряжении. Чуть подумав, он осторожно обернулся, вглядываясь в матовое стекло — за дверью никого не оказалось. Молчаливым кивком головы Раф уверила, что свидетелей у этого разговора нет. — Значит, и Высшие Сферы подводят итоги нашего влияния на Карлоса… Думаешь, нас не могли вызвать одновременно? — Может быть, но речь не об этом. У меня плохое предчувствие, точнее… Ощущение, что он врёт. Не знаю, как объяснить, но он явно что-то задумал.       Несмотря на ровное дыхание и смягчившийся взгляд, Сульфус всё ещё чувствовал её беспокойство, явно возникшее не просто так. Пусть подозрение Раф и строилось на интуиции и на не лучших взаимоотношениях с бывшим наставником, всё же оно имело место быть. Ему быстро вспомнился диалог, состоявшийся в студии во время её отпуска, который уж больно напоминал тот, что пересказала ему Раф.       Он задумчиво отвёл взгляд, анализируя всё услышанное и произошедшее у себя в голове. — Думаю, он собирается пожаловаться Сферам на тебя из-за драки с Трентини и заодно напомнить о нас, — серьёзным тоном закончила девушка. — Другой причины его поведения я не вижу. — Раз он так из кожи вон лезет, чтобы узнать все обстоятельства и у меня, и у тебя… Только он ничего не докажет.       Дьявол усмехнулся всей иронии ситуации. — Херувим-стукач… Хотел бы я посмотреть на то, как обломятся его крылышки, когда Серафимы погонят его к чёртовой матери за клевету. — Это не наша забота, Сульфус, — Раф тут же спустила его с небес на землю. — Ты прав, он ничего не докажет. Мы оба были там и знаем, что ты не виноват в произошедшем. Но нам в любом случае надо быть предельно осторожными и… внимательными…       Сказала она это крайне тяжело, и в воздухе повисла недосказанность, которая Дьяволу не понравилась ещё больше чрезмерного любопытства Гейба. — Не нравится мне, как ты это говоришь, Ангел, — полушутя, отметил он. — Случилось что-то ещё? — Не совсем, просто… — бывший Ангел вновь поднял на него взгляд. — Я устала от этого, Сульфус. Очень сильно. Знаю, что сейчас не время, и во мне говорит усталость именно на фоне всего этого кавардака… — она ладонью очертила помещение, подразумевая суету офиса, в которой варилась уже которую неделю. — Но я не хочу тебе врать или недоговаривать — я чувствую, что уже на пределе.       Увидев смятение в глазах Дьявола, девушка ладонью коснулась его щеки. Лаской уверила, что говорила она не о том, чего в глубине души он так боялся услышать. — Сульфус, я тебе не говорила об этом, но с тех пор, как мы помирились, мне стало намного легче. Во всех смыслах. Не представляешь, как мне хорошо, когда ты рядом… — уголок губ под её ладонью приподнялся в мягкой улыбке. — Но? — Но в то же время мне больно, когда в такие моменты мне опять приходится делать вид, что между нами ничего нет. Особенно, когда я чувствую, что хочу быть с тобой, хочу тебя коснуться, что нуждаюсь в тебе… Не хочу снова становиться той студенткой, которая ищет уединения с тобой где-то за углом, пока никто не видит, и имеет право выражать свои чувства только в чёртовом дневнике.       Под прикрытыми веками заблестела влага, и проведя ребром ладони, она тут же избавилась от наворачивающихся слёз. Не время давать волю нервам. Только не сейчас…       Тяжело выдохнув и поджав пересохшие губы, она вновь взяла себя в руки. — Сульфус, нам надо решить, что делать дальше. Не с Карлосом, не с компанией или с Гейбом — будь они неладны — а нам с тобой, — решительно и в то же время с особой горечью подытожила Раф. — Я не хочу, чтобы всё было, как десять лет назад. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы, и в то же время, не хочу, чтобы мы оба страдали. У меня нет желания причинять друг другу боль этой любовью и… И времени тоже…       Лицо Дьявола застыло в осознании горькой правды, которую она подчеркнула этими словами, с тяжестью отведя от него взгляд. Время — такое неоднозначное и сильно растяжимое понятие для любого бессмертного — быстротечно и ограничено для людей. Всех без исключения. И этот извечный закон природы вновь работал против Сульфуса и Раф, загоняя обоих в тупик. Тупик, в котором любовь будет сосуществовать со знакомой болью и мучением.       Сквозь тишину Раф услышала, как Дьявол напряжённо сомкнул челюсти, и опустила руку, словно теперь боялась коснуться его и тем самым надавить, заставить принять решение здесь и сейчас. Только её ладонь соскользнула с бледной щеки, Сульфус остановил её, мягко обхватив своей, и перекрестье их взглядов тут же развеяло все сомнения. — Этого не будет, Раф, — с абсолютной уверенностью сказал он. — Что бы мы не решили, я обещаю, всё, что было в Золотой Школе, там и останется, а что делать сейчас — придумаем.       Она ответила кивком и едва заметно улыбнулась ему, что Сульфус принял за согласие и обоюдное понимание того, что пока им этого было достаточно. Обсуждать отношения посреди хаоса и возможных лишних свидетелей было не лучшей идеей, но к этому вопросу они ещё обязательно вернутся. — Мы с тобой находили выход из разных передряг. И из этой тоже выберемся. Вместе.       Негласное обещание Дьявол запечатал в поцелуе. Бледные губы прильнули к запястью бывшего Ангела, словно оставляли невидимый оттиск, и под её кожей учащённо забился пульс. Не совладав с собой, Раф обхватила его лицо ладонями и овладела губами. Яростно и пылко прижалась к нему, едва не кусая, будто целовала со всей ненавистью, на которую только была способна. «Это нечестно!.. Нечестно!» — кричал её голос в голове.       Истинную натуру этого поцелуя Сульфус понял без лишней мысли. Она ненавидела не его, а положение, заложниками которого они вновь оказались, имея возможность лишь тайком выражать горящие в сердцах чувства. Его опасение однажды быть раскрытыми Сферами незаметно перешло и к ней самой и вот-вот обернётся катастрофой.       Впиваясь ногтями в его одежду, усиливая напор, Раф была готова сжечь всё дотла от несправедливости. Когда она схватилась за лацканы пиджака с явным намерением избавиться от него, тёплые ладони вдруг перехватили её, а затем обезоруживающе легли ей на спину, легко и успокаивающе смещаясь по ткани рубашки — и ни сантиметром ниже.       Крепко обняв девушку, Дьявол забрал инициативу на себя. — Спокойно, Ангел, — разрывая поцелуй, прошептал он ей в губы, постепенно сбавляя темп. — Спокойно.       Ещё касание и горячий, тяжёлый выдох — Сульфус позволил ей ещё один порыв, пока отчаянная ярость бывшего Ангела не утихла сама собой. Невесомо поцеловал, преображая её гнев в покой, пока дыхание обоих не пришло в норму.       Выпустив пар, она виновато опустила взгляд. Его руки всё ещё лежали на её плечах, утешая, как во время истерики — стало безумно стыдно. Так сорвалась на нём прямо на рабочем месте… — Прости, пожалуйста… Не знаю, что на меня нашло. — Ангел, я, конечно, знал, что ты с огоньком. Но не думал, что настолько.       Сульфус инстинктивно облизнул слегка опухшие губы и по привычке потёр затылок — так он делал каждый раз, когда чувствовал себя неловко. Его шутливое замечание теперь казалось сарказмом, нежели попыткой разрядить обстановку. Да уж, он явно не так представлял себе это в её кабинете…       Злясь на себя, она крепко сжала ладонь в кулак в надежде сместить фокус на боль от впивающихся в кожу ногтей. Но не успела она вновь извиниться, как Дьявол опередил её: — Послушай, ты устала. Тебе нужно отдохнуть, — серьёзно констатировал он, затем вдруг предложил. — Поговорим сегодня за ужином? В спокойной атмосфере за бокалом вина уж точно не будет ни работы, ни этого дурня-Гейба, ни кого-либо ещё. — Звучит, как что-то нереальное, — с иронией усмехнулась девушка. — С удовольствием.       Сульфус тоже не сдержал смешка, уловив её намёк. Последние недели проходили в бешеном темпе, заданным их возвращением с показа, и в круговороте дел, обязанностей и встреч, тихий ужин и личное время теперь казались роскошью. Дьявол уже и не помнил, когда в последний раз они оставались наедине без дикого желания вернуться домой и, рухнув на кровать, просто выспаться.       С другой стороны, он был рад тому, как отчасти благодаря работе их взаимоотношения вновь прошли путь от соперников к возлюбленным. Не будь всего этого, вряд ли ему когда-либо выпал бы шанс нежить её в своих объятьях и наблюдать, как сияют её глаза.       Словно прочитав, что у него на душе, Раф вновь лучезарно улыбнулась и, прижавшись к его груди, шумно выдохнула. Дьявол не без удовольствия заметил, как под нежными ладонями мурашки волной пробежались по его спине. — Не волнуйся и делай, что должна — с Гейбом и Карлосом я сам разберусь. — Хорошо, только не переусердствуй. Сейчас всем будет лучше, если Карлос послушается своего Хранителя. — Я очень постараюсь, — Дьявол с фирменной улыбочкой сделал акцент на втором слове.       Шутливое русло, в которое перешёл их разговор, позволило обоим ненадолго расслабиться и перевести дух. Ласковые объятия, словно маленький остров покоя, укрыли их посреди океана творящегося вокруг хаоса. — Кстати, чуть не забыл, — что-то вспомнив, Сульфус потянулся к портфелю, откуда вытащил тонкую папку. — Пришли ещё заказы на римскую коллекцию. На этот раз немного, конечно, но есть с чем работать.       Беглый взгляд Д’Анджело пробежался по распечатанным письмам, эскизам и отчётам по использованным материалам. — Нужно закупить ткани и декор для «эксклюзива». Посмотри, я всё указал, как ты просила. — Спасибо, ты облегчил мне работу, — улыбка засияла на её лице, когда она рассмотрела указанные на листах необходимые детали.       Раф в благодарности потянулась к его щеке мягким поцелуем, прежде чем его губы поймали её снова, в более страстном и пылком. Девушка вновь едва не потеряла голову. — Теперь точно всё.       Она снисходительно покачала головой его озорству, и на её лице вновь появилась мягкая улыбка. Ощущение тепла и надёжного плеча рядом на время вытеснило все переживания и стресс, позволив вновь настроиться на работу с уверенностью в том, что эти трудности они преодолеют вместе.       Это же чувство согрело душу и Дьяволу. Прежде чем она бы вспомнила о делах, Сульфус крепко прижал её к себе, будто эмоционально отгораживая обоих от свалившихся на голову проблем. «Это всё временно,» — говорили они в мыслях, словно два луча света, тянущиеся друг к другу сквозь непроглядную тьму. — «Просто трудности.»       И в этот раз они поверили друг другу без толики сомнения.       Искреннее доверие, эти умиротворённые, блаженные улыбки и блеск глаз… Влюблённые взгляды, поддержка и тёплые объятья… Нет, этого просто не может быть!       Резко отпрянув от щели приоткрытой двери, Гейб стыдливо отвёл взгляд в пол, не то смущаясь увиденным поцелуям, не то обдумывая часть диалога, невольным свидетелем которого он только что стал. Пара листов из папки, что он прихватил с собой, выскользнула на пол, едва не выдав его присутствие стоящей за дверью паре.       На выпавшие документы он сетовал недолго. Мысли об увиденном быстро вернулись на место, когда перед глазами вновь возникло то, что он даже воображать себе запрещал.       Об оплошности, за которую поплатился временным отстранением от опеки над смертными, он вспоминал регулярно. Память будущего Херувима навсегда сохранила признание юной Раф в том, что поцеловала Дьявола, пусть и, — как он узнал позже при встрече с профессором Арканом, — под воздействием магии Нейтрала. А прибыв в офис нового подопечного и по иронии судьбы вновь встретившись с виновниками его «ссылки», Гейб держал в уме их сплотившийся против него дуэт и сплетни секретарш.       Он не имел привычки верить слухам, как не верил и в искренность взаимных чувств, которые могли зародиться между Раф и Сульфусом. Но до сих пор не мог поверить, что этой порочной связи не настал конец ни после кощунства, ни годы спустя. Стоило лишь поставить это под сомнение, как голос разума без умолку твердил ему одно:

«Это искушение. Грех.»

      На мгновение проигнорировав этот ключевой для Ангелов догмат, он снова склонился к двери, будто надеялся, что ему показалось. Но нет. Гейб воочию наблюдал, как, спрятавшись от всего мира, эти двое милуются, порой обмениваясь парой слов, предназначенных только им, и чувствовал, как будто что-то ломалось в этой картине мира, которую он нарисовал себе много лет назад…       От их объятий почему-то не веяло злодеянием, и седьмое чувство молчало, не подавая никакого сигнала. И даже эти поцелуи казались такими невинными и искренними, не требующими ничего взамен… Как и жертвы и риски, на которые Дьявол и бывший Ангел шли ради друг друга.       Как вечный борец против людской похоти и алчности, Гейб никак не ожидал почувствовать совсем противоположные им благодетели. Ему достаточно было сделать одного шага назад, как догмат о природе Дьяволов в его сознании вдруг дал трещину. «Может, это и искушение… Но, может, это любовь?.. А разве такая любовь может быть грехом?»       Ответа на этот вопрос не было. Тяжело судить о чувстве, которого он никогда не знал, посвятив всю вечность службе Сферам и опеке над смертными… «Но Дьяволы не умеют, не могут любить!» — в памяти возродилась ещё одна развевающая это сомнение истина, которую он пытался донести до девушки.       С этим доказанным не одним Ангелом фактом Гейб сталкивался не единожды. В каждом научном труде, в каждом исследовании мудрецы и учёные убедительно описывали натуру привязанности Искусителей, что могла зародиться только на основе выгоды. Вопреки схожей анатомии, их сердца не способны на эмпатию, любовь и милосердие — лишь на иллюзию, а потому мудрецы призывали в чувства Дьяволов не верить. Ни к смертным, ни к друг другу. К Ангелам — тем более…       А ведь Раф наверняка воспитывалась так же. И долг каждого студента Золотой Школы — помнить, что противник за душу смертного тебе не друг. Что уж там говорить про любовь?.. И если раньше он мог из сочувствия закрыть глаза на её наивность и возраст, сейчас пришла пора оставить прошлое позади.       Образ юного Ангела в его голове окончательно стёрся в пыль, и он тихо поплёлся прочь с единственной абсолютно верной мыслью:

«Она теперь смертная. И это её выбор…»

***

      Услышав шаги, они обернулись на дверь кабинета, но за матовым стеклом всё так же не было ни души. Притихли, прислушавшись к голосам и звонкам телефона из соседних кабинетов, и молча сошлись на том, что чьё-то присутствие уже мерещилось, будто признак паранойи. — Надо возвращаться к работе, — Раф нехотя отстранилась, мысленно вновь погружаясь в вереницу дел, с которой предстояло покончить в течение дня. — Мне нужно разобраться с договором Моники. — Конечно, не буду мешать… — вдруг о чём-то подумав, Сульфус сделал паузу. — Только, может, мы всё-таки сможем её переубедить?       Девушка непонимающе изогнула бровь. — Вы с Патрицией не отходите от этих бумаг — вам нужен юрист. Может, мы с Дьяволами можем помочь?       На это она вновь ответила улыбкой и покачала головой. Ласково обхватив его ладонь, она подняла на Искусителя уверенный взгляд. — Сульфус, в этой жизни нельзя всё решать магией — точно так же, как бессмертным нельзя вмешиваться в дела смертных: заменять, взваливать чужую ответственность на себя… Можем направить или подсказать, но не более того. Как в первый день, помнишь?       Конечно, он помнил. Память синхронно нарисовала воспоминание о дне знакомства и их первую борьбу за душу смертного. Как и любому подростку, кого родители вряд ли спрашивали о желании стать старшим для второго ребёнка, Андреа хотелось посвящать время после школы простым удовольствиям, а не нянчиться с младшей сестрой — грех было не воспользоваться ситуацией и не склонить подростка к гедонизму.       Сульфус помнил, как проникся к парню неким сочувствием, будучи тоже старшим в семье, и с радостью увлёк того новой игрой для приставки. Как же смешно тогда выглядела едва спустившаяся на Землю Раф, когда пыталась тщетно достучаться до смертного, а затем и сама перевоплотилась в сиделку для малышки…       На губах Дьявола мелькнула улыбка, а глаза, вновь встретившись с её, заблестели гордостью.       — Вижу, ты хорошо усвоила тот первый урок на Земле. — Конечно, — предавшись воспоминаниям, кивнула девушка. Мысль о себе, юном Ангеле пятнадцати звёзд, впервые за долгое время вызвала у неё приятную ностальгию, вместо пожирающей ненависти. — Следить за сестрой была забота Андреа, а не моя. Я должна была найти способ образумить его и отвлечь от игры, а не нянчить малышку вместо него, как бы жестоко это ни звучало… Так же и тут. Только вместо Андреа — Карлос, а вместо сестры — компания, за которую отвечать должен её владелец и директор.       Усмехнувшись, он с той же нотой ностальгии вновь отметил про себя, как быстротечно шло время даже для него. Это было вроде недавно, будто вчера, а в действительности — почти десять лет назад он впервые обыграл свою соперницу, усвоившую важный урок на всю жизнь. И, кажется, этот урок оказался ей нужнее уже будучи смертной, нежели Хранителем.       Словно подтверждая его ход мыслей, Раф добавила: — Сульфус, за эти шесть лет я сделала всё, что могла, чтобы помочь Карлосу после гибели брата и смерти родителей. Мне жалко его, обидно за него, как за себя, когда я потеряла отца. Но я не обязана тянуть всё на себе и, тем более, вовлекать кого-то ещё, когда Карлос сам не хочет взрослеть. — И когда у него есть свой Хранитель, — с издёвкой над соперником дополнил Дьявол, с чем Раф молча согласилась. — Ты и правда не обязана. И никогда не была. У тебя своя жизнь, которую тебе нужно строить по твоим правилам и согласно твоим планам. А что там скажет Карлос, Гейб или ещё кто-то — это уже их проблемы.       Она промолчала, подавшись к нему навстречу и полностью забыв про всю предосторожность, о которой говорила ранее. Крепко обнимая без прежнего гнева или отчаяния, Раф лишь хотела, чтобы он почувствовал то же тепло, чтобы знал насколько ей было важно, что в такие моменты он был рядом.       И если здравый смысл, вместо слепого альтруизма, и забота считались грехом, то пусть она будет самой счастливой грешницей на свете…       Момент единения оборвался на пришедшем на телефон смс, и им опять пришлось отвлечься. Переборов нежелание, девушка вернулась к рабочему столу, где оставила устройство. — Карлос скоро приедет в офис, — сообщила она, прочитав сообщение. — Как раз посмотрим, что он предпримет для сохранения компании. — Тогда пойду заниматься коллекцией. Позови, если буду нужен, ладно? — Непременно, — уголки её губ лучезарно приподнялись. — Спасибо, Сульфус.       Обменявшись улыбками на прощание, оба, полные решимости, поспешили вернуться к делам. Лишь одно заставило Дьявола остановиться у двери, пока, нависнув над столом, бывший Ангел сосредоточенно изучал монитор компьютера. — Раф.       Девушка ожидающе подняла на него глаза и, набравшись смелости, он выпалил, как есть: — Пока ты была в Париже я выяснил, что Кара не беременна… Я просто хочу чтобы ты знала, что меня больше ничего с ней не связывает, и всё, что ты видела, было ложью.       В кабинете на несколько секунд повисла тишина, когда взгляд бывшего Ангела вновь обратился в сторону. Она так и не притронулась к мыши, а её туманный взор замер на эфемерной точке в пространстве — Раф будто на мгновение потерялась в мыслях, обдумывая услышанное и мысленно возвращаясь в тот злополучный день. Ещё бы — после всего, что было тогда в коридоре…       Когда она снова посмотрела на него, Сульфус почувствовал, как его одновременно наполнило чувство стыда, и как в то же время стало легко на душе. Из ровной линии на губах Раф, вместо гнева и отвращения, появилось подобие усталой улыбки. — Спасибо, что сказал мне об этом.       Ничего не ответив, Дьявол потупил взгляд. Уголки его губ лишь неловко приподнялись, когда он собрался добавить что-то ещё, но девушка взяла слово первой: — Только обсудим вечером, ладно? Я бы не хотела говорить об этом в офисе. — Да, согласен. Лучше вечером, — кивнув, он открыл дверь. — Если понадоблюсь — дай знать, Ангел.       Разговор на том закончился, а странный микс неловкости и облегчения преследовали его ещё долго даже за закрытой дверью студии, где он снова принялся за работу.       Ткани, палитры, эскизы и музыка в наушниках скрасили его творческое одиночество, увлекая из омута мыслей в процесс созидания. Неприятный для обоих разговор в любом случае должен состояться, и как можно скорее, чтобы вся недосказанность и сомнения остались в прошлом. Самым сложным ему казалось столкнуться с такой ситуацией впервые за свою вечность и выбираться из неё уже вдвоём. В диалоге и согласии, вместо молчания и самоличного решения.       В юности было проще решить всё одному: закрыться и сбежать — проще и оттого неправильно. Он уже допустил эту ошибку, и повторить её снова было бы самым страшным и идиотским проступком за всю его вечность.       Поймав себя на этой мысли, Сульфус отвлёкся и придирчиво рассмотрел эскиз, что вышел из-под его карандаша. Сомнительное сочетание форм, местами нечёткие и неуверенные линии, менявшие свою толщину по ходу его размышлений, словно отразили в рисунке послевкусие от собственного признания и реакции Раф. Вот только скомкать этот эскиз и выбросить в корзину он не решился — слишком хороша была идея фасона костюма.       Дьявол переключил песню в плейлисте и вооружился ластиком, принявшись аккуратно исправлять погрешности рисунка. Вновь увлёкшись процессом в своём маленьком творческом мире, он и не услышал, как зашипел Василиск, когда кто-то приблизился к двери студии и незаметно пробрался вовнутрь.       Играющая в наушниках партия электро-гитары поглотила щелчок замочной скважины.

***

      К часу дня — уставший и в не самом лучшем расположении духа — в офисе появился и владелец «Ornello Caru», чем тут же дал повод для обсуждений в коллективе. Но Карлосу было не до сплетен: в переговорной его уже ожидали Д’Анджело и Коста с каким-то предложением для избежания больших потерь.       В глубине души он надеялся, что его правая рука оговорилась, и имела ввиду решение всех проблем, но голос разума предательски намекал на то, что теперь в его силах было лишь минимизировать утрату. И это опасение, к сожалению, подтвердилось, когда девушки представили ему результат работы над договором.       Трясущимися от напряжения руками директор принял копию документа, сплошь и рядом исписанную пометками и ссылками на всевозможные законы. Лицо, что он старался держать при подчинённых, казалось, бледнело с каждой прочитанной строчкой и каждым уточнением, что на его вопросы давала Патриция, а прежнее опасение сменилось серьёзным страхом за себя и детище отца. «Три,» — мысленно посчитала Коста, заметив, как, скрывая всё, что творилось у него на душе, Карузо вновь взялся за бутылку воды и едва ли не залпом опустошил стакан.       Счёт дошёл до пяти, когда его растерянные глаза оторвались от бумаги, и взгляд директора потерялся в пространстве. Нужных слов не нашлось ни у кого из троицы руководителей «Ornello Caru», и на несколько долгих минут переговорная погрязла в тяжёлом молчании.       Вновь сосредоточившись на коллегах, вместо мыслей о беседе с Дьяволом, Раф и не сразу заметила, как в помещение проник Гейб. Ангел, уменьшившись в режиме проецирования, подлетел к подопечному и обменялся с ней подозрительным взглядом, будто сомневался в том, что их договорённость не будет нарушена. Похоже, лишь обещанное ему отсутствие Сульфуса вселяло доверие к словам Д’Анджело. — Карлос, что скажешь? — через какое-то время спросила она. — Я-я не знаю, но… — шумно сглотнув и покачав головой, озабоченно пробормотал Карузо и в отчаяние дал волю эмоциям. — Но это просто возмутительно! Как она могла поставить нам такие условия? Тётя хочет отнять у меня компанию! — К сожалению, так оно и есть, — подтвердила Коста. — Я, конечно, по специальности маркетолог, но условия её договора говорят именно об этом. — Да, уж, был бы у нас в штате юрист…       Тем неосторожным комментарием Карлос невольно подкинул Патриции вопрос. — А, кстати, — я так и не поняла, — куда делся тот, которого наняли в начале года? — Срочно уволился и переехал с женой в Лугано, — перевернув страницу своей копии, Д’Анджело будничным тоном выдала выдуманную ранее историю.       Как обычно, то, что она говорила каждому, кто хоть как-то мог запомнить выдавшего себя при обратном превращении Ангела, уже отскакивало от зубов. Успех хорошо сочинённой лжи подтвердила завистливая мимолётная мысль Патриции: «Меня бы кто в Лугано отвёз…» — У нас он разве был? А я и забыл, — неловко признался Карлос и тут же осёкся, не осмеливаясь развивать тему. Как и его коллегам, директору стало не до шуток про текучку кадров, когда Гейб вовремя напомнил ему о сути собрания. — Чёрт, не важно! Я хочу лично поговорить с ней и посмотреть ей в лицо! Как у неё хватило совести предложить это?       Девушки удивлённо переглянулись, когда в порыве гнева Карлос отшвырнул свою копию злосчастного договора. И если его вспыльчивость уже всем была знакома, как неисправимая черта характера Карузо, то пробудившаяся решительность вызвала у обеих приятное изумление. — «Ornello Caru» носит наше имя!.. Мы ведь семья! — разочарованно отозвался он, затем, выдохнув, вновь посерьёзнел. — Раф, у нас есть средства на юриста?       Вице-президент утвердительно кивнула. — Найдём. — Хорошо. Тогда освободи один день на будущей неделе — я приглашу её в офис. Пусть предложит мне этот грабёж лично! А пока я ничего подписывать не бу…       Тираду Карлоса резко оборвал громкий стук в дверь. С позволения присутствующих в переговорную заглянула Ева. — Синьори, простите, что прерываю, к нам пришли журналисты.       Руководство «Ornello Caru» в недоумении вскочило на ноги. — В смысле? — поправив очки, переспросила Коста. — Какие ещё журналисты? — Десять человек. Целая съёмочная группа — снимают офис на камеру. У вас была запланирована съёмка? — спросила секретарша, стараясь перевести дух. Единогласное отрицание начальства ввело девушку в ещё больший ступор. — Сейчас разберёмся… — не дождавшись никакой реакции от Карлоса, Раф направилась к выходу.       Ева привела их в коридор, прямо к той самой злополучной подсобке, у которой вновь собралась толпа. Сборище людей в этом месте быстро навеяло воспоминания, от которых Раф поспешила отмахнуться.       Пробравшись к незваным гостям, главы компании принялись разгонять любопытных сотрудников по местам. — Сейчас мы находимся в служебном помещении, в котором, по словам очевидцев, и было обнаружено паранормальное явление в виде нечеловеческой сущности, — говорил на камеру ведущий, показывая подсобку. — Беспорядок, выломанная дверь, выведенные из строя камеры и многие другие необъяснимые феномены — несомненно речь идёт о… — Немедленно прекратите несогласованную съёмку! — скомандовала Раф, побудив журналистов прерваться. Девять пар глаз съёмочной группы обратили взгляды на подошедших. — Вы кто? — бесцеремонно спросила коллега ведущего. — Рафаэлла Д’Анджело — вице-президент компании «Ornello Caru», арендатора этого офисного помещения. Аналогичный вопрос у меня к Вам, синьора.       Оглядев отступившую долю «зрителей», журналисты принялись разочарованно собирать оборудование. Никто и не заметил, как вопреки команде, оператор лишь опустил камеру, продолжив записывать происходящее. — Мы из программы «Схватка Медиумов», — с не особым удовольствием пояснила обратившаяся к ней девушка. — Нам написал кто-то из ваших сотрудников — мол, у вас тут какая-то чертовщина творилась несколько недель назад. Не то в кого-то бес вселился, не то в офисе завёлся полтергейст… Людям такая хрень всегда была интересна, вот мы и приехали. Не каждый день нам в редакцию поступают такие сюжеты для выпусков.       Лица Раф, Карлоса и Патриции застыли в полном недоумении. — Погодите, давайте по порядку. Кто конкретно к вам обратился? С руководством никто не связывался, и мы не давали добро на съёмку, — не веря в прозвучавший бред, бывший Ангел затем обратился к директору. — Синьор Карузо, я ведь не ошибаюсь? — Конечно нет! Я сам впервые об этом слышу! — возмутился Карлос, затем, вернув себе роль управленца, обратился к журналистам. — Синьори, позвольте представиться, я — Карлос Карузо, владелец и директор компании «Ornello Caru». Тут должна быть какая-то ошибка, мы не… — Подождите! Синьор Карузо, синьорина Д’Анджело! — писк бегущей к ним секретарши раздался на весь коридор — суетливая Сильвия неслась с другого конца офиса с двумя стаканчиками кофе в руках. — Пожалуйста, не прогоняйте! Это я их пригласила! — Что? — вместо ответа на вопрос сбитой с толку начальницы, секретарша протянула по напитку гостям. Съёмочная группа с интересом прислушалась к разговору. — Сильвия, зачем?! — Я смотрю «Схватку Медиумов» каждую неделю — сейчас они снимают двадцать пятый сезон, и я подумала, что будет здорово, если они снимут сюжет про нашу компанию. Вы же помните, как Трентини начал кричать по всему офису: «Сатана! Сатана!» — секретарша изобразила голос обезумевшего Паоло. — Заодно и узнаем, как это случилось, и эта серия будет отличной рекламой для нашей компании!       Опередив коллег, утративший терпение Карлос склонился к девушке, избавляя ту от выговора Д’Анджело и вскипающей от возмущения Коста. Сильвия не успела и обрадоваться этому, как тут же сжалась под натиском фигуры хищника, в которую внезапно превратился её милосердный покровитель. — Сильвия, ¡¿que cojones estas haciendo?! — едва ли не прошипел ей на ухо Карузо, медленно, но верно выходя из себя. Пальцы мужской руки больно впились в предплечье бедовой секретарши. — Я и так в полной заднице, а ты ещё больше решила угробить мой бизнес?! Как ты вообще додумалась пригласить их в офис, не посоветовавшись со мной?! — Н-но… Я думала, что мне можно. Вы же меня… — ПОЖАР!       Чей-то выкрик, раздавшийся за углом, спас девушку от гнева начальства и моментально поставил точку в дискуссии. Смертные синхронно повернули головы и объектив камеры в сторону тихого коридора, что мгновенно заполнился тревожными вскриками и шумом от вскочивших с мест сотрудников. Не прошло и секунды, как одно страшное слово породило в штате суету, и люди беспорядочным потоком поспешили к выходу, попутно зазывая остальных.       В офисе зародилась паника.       Первым, выйдя из оцепенения, отреагировал Карлос. Резко отдёрнув руку от Сильвии, директор вновь натянул доброжелательную улыбку: — Dios… Что ж, синьори, было очень приятно иметь с вами дело, но, если вы не слышали, у нас тут пожар! — протараторил он, подгоняя съёмочную группу вон, прежде чем те бы успели снять что-либо ещё. — Срочно на выход!       Словно в подтверждение его слов из ближайшего отдела выбежали бухгалтеры, прижимая личные вещи и папки с отчётами к груди. Количество и тяжесть ничего не стоящих бумаг наводила на перепуганных женщин ещё большую суету и отчаяние. Предвидя возможные проблемы для эвакуации, Раф кинулась к коллегам, когда из-за угла вдруг услышала повторный крик. — Горит серверная! Вся в огне! — громко оповестил один из бегущих навстречу сотрудников, попутно заглядывая в другие кабинеты, где многие в суматохе собирали вещи. — А как же огнетушители?! — ИХ НЕТ!       Раф застыла на месте. — Как нет?.. Вито, что значит «их нет»?! — Кронштейны пустые! — рявкнул тот, едва не сорвав с петель дверь отдела продаж. — Огонь! ВСЕ ВОН ИЗ ОФИСА!       Что дальше кричал Вито и пустившиеся в бег сотрудники, она не слышала. Стук собственного сердца стал единственным звуком, на который реагировал её слух, когда в конце коридора она увидела мрачное помещение, окутанное завесой дыма. За запертой дверью, из щелей которой свет проникал наружу, зловеще плясало пламя.       Глаза лихорадочно забегали по стенам в поисках огнетушителей, которых поблизости нигде не оказалось, и остановились на нереагирующих датчиках и красных табло. Подбежав к ручному извещателю, девушка со всей силы надавила на кнопку. Но сирена не взвыла, надпись «ALLARME INCENDIO» так и не загорелась, и адреналин очень быстро ударил ей в голову. — Закройте все окна, бросьте вещи в офисе и уходите через аварийный выход у стойки ресепшена! — едва не вырывая ношу из рук убегающих коллег, прокричала Раф, подгоняя их в указанном направлении и проверяя опустевшие кабинеты. — Ни в коем случае не пользуйтесь лифтами! Только по лестнице!       Когда она вернулась назад, план эвакуации уже подхватили Патриция и Гейб, поспешно уводя за собой бегущих от огня людей. Журналисты уже покинули помещение, и коридор заполнился удирающими сотрудниками и работниками цеха. Д’Анджело, не переставая подгонять каждого и взглядом искать среди них Сульфуса, вновь обратилась к Карузо: — Какого чёрта не работает оповещение?! Где все огнетушители, которые мы закупали?! — Откуда мне знать? Я похож на ответственного за пожарную безопасность? — нервно отрезал он и затем вновь отвлёкся на людей. В глазах на удивление как никогда собранного Карузо читался неописуемый страх. — Коллеги, на выход! Пользуемся только лестницами!       Поток стал сходить на нет, а в коридор, тем временем, уже просочился плотный дым, постепенно заполняя собой всё пространство. Стоило воочию увидеть тень надвигающейся опасности, как в офисе вновь поднялась волна паники. Лица смертных исказились от ужаса, а истеричные крики и мольбы поторопиться адским унисоном заглушили призыв спокойно покинуть здание. В узкой двери, ведущей на единственную аварийную лестницу, что заполнялась людьми с верхних этажей, началась давка.       На глазах у едва сохраняющей спокойствие Раф адреналин, страх и инстинкт самосохранения за считанные минуты обратили всю организованность и план спасения в руины. — Так, cariño, нам тоже пора уходить! — поддавшись той же панике при виде клубов едкого дыма, Карузо поспешил присоединиться к толпе. — Стой! В офисе ещё могут быть люди! — Мы уже вывели весь персонал! — прикрикнул Карлос, растворяясь в массе столпившихся на лестнице. — Синьори, не задерживаемся! Vamos, vamos!       От протискивающегося к выходу директора вскоре и след простыл, на что девушка сетовала недолго. Взглядом пробежавшись по лицам ещё не покинувших этаж коллег, она с ужасом обнаружила, что Дьявола среди них не было, и схватилась за телефон.       Когда на её тревожные звонки никто не ответил, сердце бывшего Ангела ушло в пятки. На этаже не стихала паника, помещения за углом вот-вот начнёт поглощать огонь, Сульфуса никто не видел. Оставалось лишь одно…       Девушка повернула голову в сторону пустого коридора, ведущего к цеху и студии, куда уже тянулся дым и куда её отчаянно звала интуиция наперекор голосам сотрудников. Отбросив последние сомнения и всякую здравую мысль, Раф кинулась вглубь офиса.

Чёрные облака дыма пробрались в зону ресепшена и, прогнав на лестницу оставшихся людей, потянулись за своей первой жертвой.

***

— СУКА!       Новый удар отозвался болью, как только Дьявол вновь постарался со всей силы выбить дверь — перетерпеть не вышло. Сульфус опустился на колени и прорычал от безысходности. Правое плечо заныло, костяшки пальцев кровоточили, на обеих ногах уже синели гематомы от предыдущих попыток, а толку никакого. Дверь, словно замурованная, не шелохнулась ни на миллиметр, не пропуская ни звука.       Ситуация, заложником которой он оказался во всех смыслах этого слова, раздражала и одновременно пугала своей нелепостью: стоило ему выключить музыку, как из коридора до него стал доноситься непонятный гам и крики сотрудников. Из-за запертой с другой стороны двери кто-то отчётливо оповещал всех о вспыхнувшем пожаре, а крики Дьявола о помощи так и остались без отклика.       Сульфус огляделся и, проковыляв до стола, потянулся к талисману. — Василиск. Ты как, дружок?       Его он застал спрятавшимся в портфеле, как только за дверью началась суматоха. На свою кличку окутанный непонятной дымкой змей отреагировал, вяло шевельнув языком. Когда Сульфус подставил к нему запястье, он лишь устало прикрыл глаза и что-то прошипел — сил не было даже обвить руку хозяина. На обратную трансформацию можно и не рассчитывать…       Его спасением могло стать окно, выходящее прямо на оживлённую набережную Земного города, если бы не высота, прыгать с которой в смертном обличии было сровне нырянию в воды Стикса. Дьявол не сделал ни шагу к оконной раме, понимая, в какой заднице он оказался.       И это понимание выводило его из себя больше любой физической боли. — ЭЙ! ЕСТЬ ТАМ КТО-НИБУДЬ?! — вернувшись, он вновь забарабанил по двери кулаками. — ПОМОГИТЕ!       В коридоре ни звука в ответ — лишь гробовая тишина, не предвещающая ничего хорошего. И если ранее он слышал, как мимо студии пробегали смертные, полностью игнорируя любые его просьбы о помощи, то сейчас абсолютно ничего. — Твою мать…       Чувствуя, как паника медленно, но верно кралась и по его душу, Сульфус потянулся к портфелю и в очередной раз перерыл его содержимое. Передатчик быстро нашёлся среди эскизов и каталогов, вышвырнутых в приступе гнева, но пользы от него было мало. Надпись в верхнем углу экрана гласила: «Nessun servizio». — Рога тысячи Дьяволов!.. Какого хрена?! — отбросив передатчик, он в последний раз всем телом навалился на дверь и тут же взвыл от боли. Возникший в руке импульс подстегнул продолжить яростную борьбу за жизнь. — Кто-нибудь! РА-А-АФ!       В пугающей пустоте офиса никто не услышал ни стуков, ни криков. Запертый в смертном обличии на горящем двадцать пятом этаже, с околдованным талисманом и без какой-либо связи, Дьявол остался совсем один. — Раф, умоляю, ответь… — устало уперевшись лбом, выдохнул он. — Я здесь…       Последняя надежда на то, что телепатия бывшего Ангела сработает, и Раф его услышит, была близка к нулю, но всё ещё придавала ему сил не поддаваться эмоциям. Мысленно снова и снова крича её имя, Сульфус продолжил колотить в дверь, наотрез отказываясь сдаваться. Опустить руки и свернуться калачиком в ожидании кончины он ещё успеет.       Резкий укол боли пронзил руку, как только он окончательно разбил кулак в кровь. Сомкнув челюсти, Дьявол отпрянул от двери, схватившись за запястье, и гневно оглянулся на пол — сквозь щель в студию проник отвратительный запах гари. «Охренеть… Подохну от удушья и огня,» — мысленно иронизировал он. Узнай кто, что Дьявол, дитя Ада, погиб именно так, наверняка бы рассмеялся нелепости такой смерти…       Или нет?..       Вскочив на ноги, он тут же забыл о боли и, вновь прислонившись к двери, прислушался. Доносившийся с другого конца офиса зов девушки повторился где-то вдали и, срываясь на крик, приблизился к студии. В миг обретя новые силы, Дьявол принялся хлопать по двери что есть силы. — Раф, я здесь! В студии! Раф!       Совсем рядом раздался отчётливый стук её каблуков, и, слава Дьяволу, Сферы услышали его мольбу. Девушка подбежала к двери и инстинктивно дёрнула неподдавшуюся ей ручку: — Боже, нашёлся!.. Ты в порядке? — Пока сойдёт, но будет лучше, если я отсюда выберусь, — Сульфус не сдержал нервной улыбки облегчения. — Кто-то запер меня и заколдовал Василиска! Ты можешь открыть дверь снаружи?       Раф выудила из кармана ключи и принялась судорожно искать нужный. Сквозь металлический звон связки Дьявол расслышал её неспокойное дыхание — подбирающийся всё ближе дым заставил её ускориться. — Ангел, только не суетись, а то потеряем время. — Не могу… Не могу найти, — подгоняемая тревогой, выдохнула девушка.       Она попробовала вставить в скважину пару ключей, но замок никак не поддавался: те упрямо упирались, не позволяя повернуть дальше, и от этой затеи пришлось быстро отказаться. Истинное местоположение нужного ключа уже захватил огонь. — Merda! Дубликат остался в моём кабинете!..       Ругаться долго ей не пришлось — добравшийся до них запах горящей мебели ударил в нос, и выброс адреналина натолкнул на единственную адекватную идею. Словно почувствовав ужас, который в ту секунду испытал Дьявол, Раф вновь прислонилась к двери: — Держись, дай мне минуту — у меня есть ключ от зала. Я попробую выпустить тебя с другой стороны. — Хорошо, будь осторожна.       Надеясь теперь только на себя, бывший Ангел помчался в обход студии. Если удача им улыбнётся, у них есть шанс на побег из этой западни, которая явно возникла не сама собой. Не сработавшая сигнализация, огонь в серверной, пропажа огнетушителей и запертый в студии Сульфус — всё это не могло быть случайностью. Но разбираться с обстоятельствами они будут потом.       Только она просчитала путь к аварийному выходу, странное и чертовски знакомое чувство заставило её вдруг замереть. «Какого?..»       Прикрывая лицо ладонью, она резко обернулась, когда, кроме едкого углекислого газа, в воздухе ощутилось и чужое присутствие. Чья-то неясная тень скользнула в дверях одного из дальних кабинетов и растворилась среди дыма, не дав ей и толики шанса опознать себя.

Бессмертный…

      Терять время на ненужные размышления она не стала и, надеясь остаться незамеченной, только ускорилась в направлении актового зала. В том, что увиденное не было плодом её воображения, Раф теперь была уверена на все сто процентов.       

***

      Дверь, ведущая из-за кулис актового зала в студию, словно по волшебству, поддалась родному ключу без лишних помех, выпустив Сульфуса из своего временного плена. Стоило им снова запереть её и заткнуть щели содранной с вешалок одеждой, как страх потерять друг друга резко толкнул Дьявола и бывшего Ангела в краткие, но настолько необходимые сейчас объятья.       Мимолётное чувство воссоединения на секунду приглушило неспокойный ритм сердец. — Ты цела? — отстранившись, он оглядел её с головы до ног. — Да-да, я в порядке, — ей на глаза сразу же попались кусочки ткани, стягивающие его всё ещё кровоточащие костяшки пальцев. — Нужно обработать… Бежим отсюда, скорее!       Схватившись за руки, они помчались прочь. Удаляющаяся за их плечами студия и закулисье актового зала начали быстро заполняться дымом, отрезая путь назад и оставляя единственную надежду на то, что возможность сбежать с этажа у них ещё есть. — Выйдем через IT-отдел, — Раф изложила маршрут. — Он дальше очага возгорания и ближе к аварийному выходу. Ты сможешь перевоплотиться и вытащить нас? — Да если бы я мог, уже давно бы это сделал! — с иронией усмехнувшись, Дьявол приложил ладонь к лицу и прижал края жилета посильнее к телу, защищая Василиска от удушающего газа. Страдания талисмана отозвались горькой, но решительной мыслью: «Но я сделаю всё, чтобы вытащить вас.»       Через наполненное техникой помещение передвигаться пришлось медленнее, не выпрямляясь в полный рост. Потолок над их головами уже терялся в зависающем сверху дыме, словно небо над завесой туч, и кислорода вокруг стало сильно меньше. По тернистому пути к выживанию пришлось вновь воспользоваться телепатией. — «Кто-то изолировал меня в студии, чтобы я не мог перевоплотиться — мы здесь явно не одни! Помнишь, Дьявола, о котором мы с Гасом говорили тогда?..» — «Помню. Главное сейчас — на этого «кого-то» не нарваться и сбежать из здания,» — Раф присела ещё ниже, едва ли не передвигаясь на корточках. — «Тогда поможем Василиску… И с остальным разберёмся…»       Их диалог оборвался кашлем. Сделав неосторожный вдох, она ощутила мерзкое раздражение в носоглотке и, присев, вновь приложила ладонь к носу. — «Ускоримся, здесь уже невозможно дышать.»       Выбравшись в более просторный коридор, они кинулись на выход, следуя направлению так и не загоревшихся на стене указателей. Абсолютное безразличие датчиков к бедствию пугало до безумия и ещё больше навевало мысль о собственной уязвимости против разрушительной стихии и чьего-то хитрого замысла. Окончательно оно выбило пару из колеи, когда Дьявол и бывший Ангел почти достигли цели.       Зона ресепшена уже была охвачена огнём, что стеной отделял их от опустевшего аварийного выхода. — Какого чёрта?.. — сорвалось с губ девушки, когда тело отозвалось мурашками не то на резкий перепад температуры, не то от страха. На их глазах в конце коридора горели стойка, техника и сваленная в гору мебель, явно взятая кем-то из других кабинетов.       Пара притаилась за стеллажом, оградив себя от исходящего от костров чёрного дыма. — «Что будем делать?» — Раф вновь с сожалением убедилась, что ни огнетушителей, ни пожарных рукавов или иного источника воды поблизости нет. — «Ты можешь взаимодействовать с огнём в смертной форме?»       Дьявол аккуратно приоткрыл жилет и заглянул во внутренний карман. Василиск всё ещё слабо подавал признаки жизни, жалуясь на духоту. На несчастье обоих, заклятье так и не перестало действовать и чудесного исцеления талисмана не случилось — змея всё ещё окутывала красная дымка чар. — «Не пробовал,» — гневно констатировал он. — «Значит, сейчас и проверим…»       Сосредоточившись и вложив в жест всю ярость, которую испытывал, Сульфус резко раскрыл ладонь. Над покрывшейся испариной коже на долю секунды возникла искра, которую он постарался превратить в огонь, но маленькое пламя сразу же погасло, обратившись в нить дыма.       Дьявол матернулся, ругаясь на чувство собственного бессилия перед таким пустяком. Он вечность рос среди вулканов и рек бурлящей лавы, там, где костры, сера и пламя — такая же обыденность, как ручьи и деревья в мире смертных. Огонь — часть любого Дьявола, и сейчас от возможности подчинить его себе Сульфуса отделял лишь смертный облик.       Титаническое усилие наконец породило шар огня. Стиснув зубы и превозмогая боль от напряжения в голове, Дьявол попытался им оттянуть языки пламени в сторону, но тот моментально распался на искры. Сульфус уже который раз за день пожалел, что в смертной форме научился применять только гипноз.       Весь гнев он выместил на стеллаже и, восстанавливая дыхание, обратил виноватый взгляд на девушку. Признаться в этой слабости Раф, что верила в него и взволнованно наблюдала за тщетными попытками спасти им жизнь, казалось самым позорным, что он мог сделать перед смертью…       Прикрыв глаза, он вдруг ощутил, как она успокаивающе сжала его ладонь, будто просила не винить себя, но через мгновение соприкосновение прекратилось, и девушка попыталась выбраться в коридор. Раф успела сделать лишь шаг вперёд, когда Дьявол вдруг поймал её за плечо. — Ты что задумала? — Попробую отогнать или «впитать» его. Совсем немного, но у нас будет шанс прорваться.       Янтарные глаза сверкнули замешательством. — С ума сошла?! Как? Это дьявольский огонь! — Огонь — сила, которую я переняла у тебя во время турнира Света и Тени, помнишь? — в голосе девушки сквозило отчаяние. Она попыталась выбраться из его хватки. — Если я смогла активировать магию крыльев мысли и скорости, когда отбивалась от Паоло, есть смысл попробовать! — Я не хочу, чтобы ты снова пострадала! — бледные пальцы сжали её плечо, настойчиво удерживая на месте. На лице теряющего самообладание Дьявола отразилась питающаяся переживанием ярость. — Если всё пойдёт не по плану, я не смогу тебя исцелить! — Знаю, но сейчас это единственное, что может спасти нам жизнь! Нам, в любом случае, нечего терять! Если не сбежим отсюда, пока гипноз не спадёт с Василиска, мы задохнёмся!       Пригнувшись ещё ниже, оба одновременно бросили взгляды на горящий ресепшен. Раф, видимо, всё ещё наблюдая возможность выбраться, продолжила стоять на своём: — Сульфус, доверься мне! Я знаю, что делаю!       Её твёрдая уверенность побудила его ослабить хватку и позволить ей приступить к задуманному — другого выхода у них и правда не было. С каждой потраченной впустую секундой дым заполнял пространство, пожирая драгоценный кислород. И пока сердце разгоняло кровь по телу в бешеном темпе, из-за теряющейся ясности у них больше не оставалось лишнего времени на размышления.       Дьявол с опаской отпустил её плечо: — Ладно, Ангел, давай попробуем.       Бегло оглядев пространство, девушка приметила зону, где мебель только начала гореть. Пламя уже охватило дерево и металл, постепенно повышая температуру до невыносимого предела, но небольшая манипуляция магией могла бы его потушить.       Отбросив малейшую мысль о страхе, пара выбралась из укрытия и, прикрыв лица, направилась к их возможному выходу из западни. Рука бывшего Ангела крепко сжимала ладонь Дьявола, словно напоминая данную много лет назад клятву: как из любой беды, из горящего офиса они выберутся только вместе.       Горячий воздух заставил остановиться в паре метров от охваченного пламенем стола. Стойка ресепшена, диваны, растения и опрокинутая кем-то на пол мебель пылали в приёмной, словно несколько костров, что медленно подбирались всё ближе, намереваясь поглотить и обратить всё вокруг в прах. Раф на мгновение почудилось, что она вновь оказалась в горящей теплице из своего кошмара, и её злобный двойник вот-вот покажется из огня…       Но поддаваться страхам больше нельзя, у неё только одна попытка.       Закрыв глаза и сделав шаг назад, бывший Ангел вновь сосредоточился на реальности. Подступающий жар отнимал кислород и всё сильнее чувствовался на коже — сквозь опущенные веки Раф видела приглушённый свет костров. Нужно почувствовать их, подчинить их себе и укротить, а не создать из гнева, как в тот день, когда ей передалась сила Сульфуса.       Она получила его, будучи Ангелом — огонь, который призван согревать, давать энергию, защищать от напасти, а не уничтожать. И, если скорость и телепатия, подвластные ей ранее, покорились её воле и много лет спустя, она получит власть и над пламенем. Снова. «Давай…» — взывала она к старым навыкам, чувствуя, как капли пота, словно расплавленный воск, стекали по лицу. — «Давай!..»       В горле пересохло от волнения и пробирающегося в лёгкие углекислого газа, сердце колотилось в бешеном темпе, разгоняя кровь по венам. Сосредоточившись только на пробирающем тело жаре, Раф не внимала больше ничему. Готовая столкнуться со стихией один-на-один, она распахнула глаза, только когда вдруг на ладонях и по всему телу возникло ощущение, граничащее с ожогом. Огонь сопротивлялся и неумолимо сокращал расстояние, будто собираясь растопить девушку, как свечу.       Сульфус не успел и шагу сделать в её сторону, когда языки костра внезапно накинулись на Д’Анджело и… «Назад!»       …вдруг замерли в нескольких сантиметрах, словно по негласному приказу.       При виде того, как пламя лихорадочно задрожало под её прямым взором, будто в тщетной попытке оказать сопротивление, на лице Дьявола сама собой появилась ошеломлённая улыбка. Стальная сила воли и волевой характер, что она не утратила с бессмертием, барьером защищали Раф, пока упорство и настойчивость, которыми она добивалась своего в работе, обуздали неуправляемый огонь.       Ощутив полный контроль, она сделала шаг вперёд. Костёр зашипел, словно раненый зверь, уклоняясь, а затем покоряясь своей новой хозяйке, и горевшие рядом предметы мгновенно погасли.       С каждым её шагом огонь слабел, дым постепенно рассеивался, будто по волшебству. Невероятной силой мысли, одним грозным взглядом, в котором когда-то отразилась чужая магия, бывший Ангел доминировал над пламенем, приближаясь и тем самым отгоняя его дальше от себя.       Не опасаясь ожога, Раф выставила ладонь вперёд и, сосредоточившись, поманила оставшиеся языки пламени к себе. Шипя, точно зловещая сущность, огонь потянулся к своей укротительнице и угодил прямо в ловушку — подчинившуюся стихию бывший Ангел обратил в шар.       Сульфус, до сих пор не веря своим глазам, не успел обрадоваться успеху её задумки, как её лицо вдруг исказилось от боли и испуга. Растущая с каждой секундой сфера стала жадно высасывать из девушки энергию, вместе с окружающим огнём, будто мстила за поражение — Раф едва удержалась на ногах, когда впридачу вдруг нещадно заболела голова. — Нет!.. — процедила сквозь зубы, не переставая удерживать контроль. — Зараза!..       И тут справляться со стихией и удерживать её стало терпимее и легче, когда пламя, уменьшая сферу, резко потянулось к Дьяволу. Превозмогая схожие болевые ощущения, Сульфус повторил её манёвр, забирая большую часть на себя и значительно быстрее прочищая им путь. Захвативший ресепшен и коридор огонь они удерживали теперь вдвоём. — Всё в порядке! — крикнул он, поймав на себе её обеспокоенный взгляд. — Бросай её в сторону и беги на лестницу — я за тобой!       На сомнения и лишние вопросы времени больше не оставалось, и с его идеей пришлось быстро согласиться. Собравшись с остатками энергии, словно для последнего рывка, Раф сомкнула челюсти и что есть силы откинула огненную сферу вглубь пространства. Освободившийся огонь принялся с прежней алчностью пожирать стены офиса.       Протолкнувшись к выходу сквозь обугленную мебель и спустившись на один пролёт, она боязливо устремила взгляд наверх: через считанные секунды Сульфус также избавился от своего шара мощным броском и через завесу дыма кинулся следом за ней, вскоре оставляя опасность далеко позади.       Сквозь эхо шагов и бешеный пульс слух не помнящих себя от чувства миновавшей смерти Дьявола и бывшего Ангела уловил грохот. В сгорающем дотла офисе только что обвалился потолок.

***

      К тому времени на улице у горящего бизнес-центра росла толпа. Вовремя эвакуированные люди, случайные прохожие и журналисты, задрав головы, завороженно наблюдали за тем, как огонь поглощал верхние этажи, и на команды полицейских и инструкции пожарных реагировали не сразу. Происходящее, вместо ужаса, почему-то вызывало у большинства смертных интерес и будто не позволяло отвести взгляд, и, находясь в этом эпицентре эффекта свидетеля, Гейб чувствовал себя крайне некомфортно.       В огромном здании могли ещё оставаться люди, кто-то мог пострадать или даже погибнуть, а складывалось ощущение, что любование столбами тянущегося к небу дыма оказалось сильнее элементарного сочувствия.       Среди сотен зевак его подопечный оказался единственным, кто наблюдал пожар со слезами на глазах. Его тоже больше не беспокоило, успели ли выбраться все сотрудники или не пострадал ли кто во время эвакуации, его убивало пришедшее после шока осознание. Горел не занимаемый компанией этаж — горело детище покойного отца, которое ему не хватило ума сохранить. Молодой человек, что только-только обрёл стремление бороться за своё, в тот же день всё и утратил.       И пусть Карузо не сильно скорбел по людям, в тот момент в Херувиме что-то ёкнуло — что-то очень знакомое и больное. Он знал подопечного не так давно и не так хорошо, как стоило бы, но терзавшее Карлоса бессилие и разочарование в самом себе он прочувствовал так, как ни одно другое чувство за всю свою вечность.       Рука Ангела сама потянулась к нему и в поддерживающем жесте легла на плечо смертного. — Синьор Карузо, — директор утёр наворачивающиеся слёзы и повернулся к «бухгалтеру». — Мне очень жаль, что так вышло… Но, главное, что благодаря Вам никто не пострадал.       Карлос не нашёл в себе сил молвить хоть слово в ответ. Лишь часто закивал на искреннее сочувствие своего Хранителя, прежде чем бросить последний взгляд на окна горевшего офиса и тенью скрыться в толпе. Провожая его глазами, Гейб с сожалением, отметил, что никто из коллег больше не поддержал его, не разделил с ним эту потерю. В такой печальный миг, утратив и последнюю веру в себя, окружённый коллегами Карлос остался совершенно один… — Габриэль, прошу прощения, Вы не видели синьорину Д’Анджело? — из омута раздумий его отвлекла взволнованная Патриция. — Мы вывели весь персонал, но я не могу найти Рафаэллу и синьора Монти.       Тогда Херувим обнаружил, что среди спасшихся сотрудников не было Раф и Сульфуса. Он точно помнил, как девушка помогала эвакуировать персонал из офиса, но, как только оказался в толпе спускающихся смертных, потерял её из виду, а Дьявола он и вовсе больше не видел в тот день. Может, пожар — снова его рук дело?..       Он поспешил отмахнуться от этой навязчивой мысли, и только собирался что-то сказать, как вокруг поднялась волна вздохов — из главного входа опустевшего бизнес-центра только что показались ещё двое выживших.       На солнечный свет вышли выдохшиеся Дьявол и бывший Ангел. Пара едва не рухнула на землю, жадно вдыхая кислород и поддерживая друг друга при ходьбе, когда их встретили дежурившие у здания медики. Гейб отметил, как облегчение нарисовало улыбку и на по обыкновению строгом лице Патриции, прежде чем девушка оставила его, пробираясь к подруге сквозь толпу.       Взгляд Ангела вновь прошёлся по окружающим его людям и обратился на потухающий в вышине огонь. Наблюдая самоотверженность борющихся с пламенем пожарных, Херувим пришёл к ещё одному выводу:

«Смертные несовершенны. Но, кажется, не безнадёжно…»

***

— «Последние новости о пожаре в главном бизнес-центре города: по последним данным, пострадало десять человек, жертв среди сотрудников и посетителей нет…»       Схватив пульт, Дьявол прибавил громкости. Как и пятеро предыдущих дикторов, ведущая со специфичной интонацией продолжила вещать о случившемся, пока на экране мелькали кадры горящего здания.       Новость о пожаре определённо стала сенсацией, разбавившей дежурные известия из жизни Земного города, в котором редко происходило что-то настолько масштабное. СМИ явно ухватили удачу за хвост, приковав к репортажам внимание общественности и расписав произошедшее во всех возможных красках: различные подробности и кадры эвакуации из бизнес-центра ещё долго не сходили с экранов.       Только репортаж закончился, Сульфус нехотя отвлёкся от плиты и переключил канал. Проверять каждый выпуск на наличие возможных компрометирующих кадров вскоре донельзя осточертело.       Остаток дня, проведённый в местном госпитале, прошёл сплошным туманом. Голова до сих пор шла кругом от пережитого, тело ощущало заметный упадок сил от принятого успокоительного. Порой ему даже не верилось, что они выбрались из огня и остались живы, и лишь приятный аромат специй и жарящейся говядины смог развеять сомнения. — Не думаю, что они узнают, — за его спиной раздался голос девушки. — Дым был слишком плотный, а звук камеры не записывают. Они вообще могли первыми выйти из строя, как и вся электроника в офисе…       С озадаченным выдохом Дьявол выключил телевизор, когда Раф вошла на кухню, бережно держа Василиска, точно родное дитя. К его удивлению, змей безмятежно лежал на руках у бывшего Ангела, изредка шевеля языком. — Надеюсь… Как он? — Кажется, уже в порядке. Но мне пришлось взаимодействовать с его памятью. По-другому снять заклинание не вышло.       Подставив руку к столу, девушка позволила змею сползти на поверхность и самостоятельно добраться до хозяина. Василиск бодрее заскользил по яркой скатерти и, обвив забинтованное запястье Дьявола, обратился в браслет. Словно поглаживая талисмана, Сульфус провёл по аксессуару кончиком пальца. — Ты не смогла прочитать его мысли или воспоминания? Он мог запомнить, что произошло.       Раф с сожалением покачала головой, будто извинялась. — Ладно, забудь. Я разберусь. Садись, я уже всё приготовил.       Она изменилась в лице, как только две тёплые тарелки оказались перед ней на столе. Приятный аромат вывел девушку из омута размышлений, пробудив ранее забытый на фоне стресса аппетит. — Держу пари, ты тоже не обедала сегодня. — Спасибо. Да, не до этого было… Кстати, пахнет и выглядит вкусно — учился у Гаса? — Пришлось, с тех пор как переехал сюда, — Сульфус с усмешкой принялся рылся в холодильнике в поисках подходящей для случая бутылки. Вскрыв, он наполнил их бокалы красным вином. — Сама понимаешь, по ресторанам бегать время не всегда есть, а тут как раз Гас уволился и провёл мне небольшой мастер-класс. Попробуй.       Отрезав кусочек, бывший Ангел обмакнул его в соус и, отведав, прикрыл глаза — насыщенный пикантный вкус мяса явно не оставил её равнодушной. — Ну, как? — Я будто в ресторане, — не сдержав улыбки, похвалила она. Рука сама потянулась к ножу, чтобы отрезать ещё. — Мои комплименты шеф-повару. — Не беспокойтесь, синьорина Д’Анджело, обязательно передам их Гасу.        Конечно он знал, какому из двух кулинаров была адресована похвала, потому только рассмеялся, когда Раф в шутку легонько пихнула его локтём, намекая оставить поварской фартук и составить ей компанию. Наконец им удалось приступить к нормальной трапезе после тяжёлого, полного стресса и адреналина дня.       Разговоры пришлось на время оставить, пока утоление разыгравшегося голода оставалось у обоих в приоритете. Ужин, который никто из них и не думал отменять, проходил в умиротворяющем спокойствии под звон приборов и негромко играющую из динамиков передатчика музыку. И, как ни странно, привыкшего к хаосу Сульфуса такой конец вечера более чем устроил — тем более, когда его нежелание переваривать произошедшее в одиночестве разделяла и Раф.       Отдавшись зарождавшемуся чувству покоя, Дьявол облегчённо выдохнул и потянулся к бокалу. Сквозь прозрачные стенки, окропленные бордовыми каплями, он разглядел всё то же удручённое мыслями лицо девушки. — И всё же тебя что-то беспокоит. Ты всё ещё думаешь о том, что случилось сегодня? — Нет, не совсем, просто… — Раф задумчиво провела кусочком хлеба по тарелке, собирая соус. — Я понимаю, что мы договорились не вспоминать прошлые отношения, и не знаю, готов ли ты сейчас это обсудить, но… Я всё же хотела спросить… Как ты узнал, что она не беременна?       Неловко поджав губу, Сульфус опустил взгляд, и нанизанный на вилку кусочек мяса принялся хаотично вальсировать на его тарелке. — Это вышло не случайно, — с тяжёлым выдохом признался Дьявол. — Кара застала меня врасплох, настаивала на том, что беременна, хотя на тот момент мы уже давно расстались. Я долго думал насчёт всей этой ситуации и от безысходности рассказал Кабале и Кабирии — девочки предложили способ узнать правду… Собственно так она прокололась на употреблении алкоголя и продуктов, нежелательных при беременности…       Он поднял на неё глаза, отмечая всё ту же сложную совокупность эмоций на лице девушки. Странный трудно объяснимый микс неприязни, строгости и смирения не позволял точно интерпретировать, что творилось у неё в голове в тот момент. Делиться своими мыслями преждевременно Раф также не торопилась. — Выходит, она хотела сохранить отношения с тобой из-за ребёнка? — холодно спросила, на что Сульфус лишь утвердительно кивнул. — Могу узнать, почему ты решил с ней порвать? — Я расстался с ней задолго до того, как она пришла в офис тогда. Понял, что больше не хочу продолжать отношения, возникшие по пьяни и за которыми нет больше ничего, кроме обмана, — озвученная истина вызвала у него усмешку. Дьявол, которому противно враньё — какая ирония! — Звучит странно от меня, знаю, но это правда. — Ничуть не странно. Никто не хочет жить с партнёром в иллюзиях и обмане, — Раф пожала плечами, вновь пригубив бокал. Вино будто придало ей уверенности в продолжении диалога. — Именно поэтому я хочу обсудить с тобой и закрыть эту тему раз и навсегда.       Дьявол улыбнулся этой инициативе, мысленно соглашаясь со всем сказанным. При других обстоятельствах вскрытие недавних ран могло бы показаться маленькой местью за тот откровенный разговор, на который он вывел её на набережной после показа. Но необъяснимое желание исключить все недосказанности было сильнее стыда и неловкости за своё прошлое. — Только, что если бы… она действительно была беременна?..       Вопрос ей явно дался тяжело. Сульфус отметил, как взгляд, полный обиды за тот случай, сосредоточился на нём, не упуская из виду ни одно изменение в его выражении лица. Диалог перешёл в слишком щепетильную для неё тему, и подбирать слова пришлось с особой внимательностью.       Сжав её ладонь в своей с нетипичным для Дьявола трепетом, он продолжил: — Раф, мне жаль, что это враньё коснулось и тебя, особенно зная твою историю. Если бы действительно так произошло, я не сильно бы обрадовался — врать не стану, — но у меня бы не было иного выбора, и я бы всё равно о нём заботился. Но не от какой-то любви к его матери или от желания создать семью… Просто потому что это была бы моя ответственность. Поверь, не более.       Золотистые глаза вновь пересеклись с её, будто ожидая хоть намёка на ответ, когда между ними повисла тишина. Совершённая им ранее ошибка будто поставила Раф перед ещё одним вопросом, который было необходимо решить в ближайшее время, чем превращала диалог в переговоры. Посерьёзнее тех, что ей предстояли по работе.       Вторая рука осторожно легла на его перебинтованные костяшки. Пальцами бывший Ангел прошёлся по саднящим участкам, будто желая исцелить, пока собирался с мыслями. — Я тебе верю. Просто хотела быть уверена, что все прошлые отношения позади. Теперь у нас обоих. — Можешь не сомневаться. На самом деле, я давно хотел сказать… Рога тысячи Дьяволов!.. об этом…       Они вдруг синхронно вздрогнули от неожиданности, когда на кухне резко заиграли ударные в сочетании с электрогитарой. Чертыхнувшись, Сульфус потянулся к передатчику. — Твою мать… — он убавил звук. — Извини, Ангел, очень люблю эту группу. Давно не слышал такого хорошего сочетания ударных и гитары, но не ожидал, что будет играть так громко…       Едва посмеиваясь над ситуацией, Раф махнула рукой, предложив сменить песню. Тогда Дьявол прокрутил внушительный список и остановил свой выбор на более спокойной работе музыкального коллектива. Когда из динамиков передатчика полился знакомый мотив и голос Стивена Тайлера, Раф часто закивала, узнав композицию с первых нот. — «Aerosmith», — улыбнулась она, отбивая ритм песни кончиками пальцами по столу. — Погоди, как? «Aerosmith»? — он непонимающе повёл бровью и перепроверил наименование группы в плеере. — У нас они называются «Aerosmut»… — Хочешь сказать, в Зольфанелло Сити вы слушаете смертных артистов, но меняете их имена и псевдонимы? — Да нет, просто…       И тут Сульфуса быстро осенило, стоило вновь бросить взгляд на обложку альбома и вспомнить, как когда-то видел её, прогуливаясь мимо витрины музыкального магазина в родном городе. Музыка, внешний вид участников и даже тексты песен — всё было безумно похоже на образ группы, услышанной много лет назад. Не сложно было догадаться, кто этот образ у кого позаимствовал. — Да, с авторскими правами и с оригинальностью у нас всегда были проблемы… — неловкое и оттого забавное признание разбавило обстановку и пробило девушку на смех. — Тогда всё ясно. Это очень известная рок-группа. Жаль только, что уже не такая популярная, как раньше. — Что тебе не включу — всё уже давно не слушают, — незлобно усмехнулся Дьявол. — Я не один год собирал этот плейлист, думал, что, наоборот, эта музыка всем смертным нравится, раз её включают по радио и даже в кофейнях нашего центра. — Ну, да, не все смертные, но многие слушают до сих пор — это хиты, — пригубив вино, с улыбкой поправила себя девушка. Призадумавшись, затем весело добавила: — Считай, бессмертная музыкальная классика. Пройдёт хоть сотня лет, а благодаря технологиям все эти песни смогут оценить по достоинству и следующие поколения. — Ого, а я думал, только у нас, Дьяволов, одно и то же можно слушать целую вечность. — Вот теперь и думай, кто кого вдохновил на красивую рок-музыку и на создание целого культурного наследия.       Улыбнувшись общей мысли, они вернулись к еде и обсуждению. В тот вечер за столом больше не прозвучало ни слова ни о Карлосе, ни об «Ornello Caru» или даже об утренней аудиенции — разговаривать о произошедшем хотелось меньше всего.       Кроме вина и лучшей компании в лице друг друга, их трапезу скрашивали беседы обо всём на свете, плавно перекочевавшие в это забавное сравнение двух таких разных и в то же время чем-то похожих друг на друга миров. Состоящее в таких мелочах, как отношение к культуре, сходство, казалось, вместо стены, возводило между ними ещё один мост.       Листая множество альбомов на разный вкус, Сульфус не переставал с восторгом делиться впечатлениями от той или иной композиции так, будто показывал ей альбом с детскими фото. Одну песню от «AC/DC» он услышал на работе у своей прежней подопечной — их «Highway to Hell» ознаменовала первый успех Дьявола в должности Приближённого. Другие две — группы «Erasure» и «Ace of Base» — ему запомнились на какой-то дискотеке, куда они с Гасом набрели после работы, и где танцевали от души среди смертных старше сорока.       С особой теплотой Дьявол рассказал об альбоме коллектива «Arctic Monkeys», который часто слушал со своим подопечным во время обучения в Золотом Университете, и который, как оказалось, одно время нравился и девушке. А затем на смену затихшей «Crazy» зазвучал хорошо узнаваемый тембр другого небезызвестного им артиста в дуэте с Тиной Тёрнер. — Вижу тебе понравился и Эрос, — подметила Раф, тихо напевая мотив «Cose della vita». Широкая влюблённая улыбка сама собой появилась на её лице, и когда она обнаружила на очереди ещё одну композицию Рамазотти с особенным названием:

«Un Angelo disteso al sole»

      Мягкий взгляд переметнулся на Сульфуса, чем, казалось, даже смутил его неожиданной находкой в своей музыкальной сокровищнице, и он забавно поджал губу. — Ну, пусть у него и странноватый голос, а поёт вполне неплохо… Да и я не против иногда после рока послушать что-то спокойное. Этот парень ещё и сам песни пишет…       Смущённо потирая затылок, Дьявол было нашёл этому оправдание, но тем самым только рассмешил девушку. Отрицать очевидное было уже бесполезно, и, выдохнув, он всё же признался с ласковой улыбкой: — Да, сохранил и её тоже — она ассоциируется у меня с тобой. Правда, я планировал включить её не сегодня… — Хорошо, тогда оставлю её для особенного случая.       Раф протянула руку и едва успела прикоснуться к экрану передатчика, чтобы включить следующую композицию, как от резкого контраста вдруг потемнело в глазах. Уютная кухня в одно мгновение ока погрузилась во тьму. — Да что ж такое!.. Теперь и свет вырубили! — Дьявол закрыл погасший холодильник. — Только в квартире? Посмотри щитки.       Заручившись фонариком, Сульфус взялся за поиски. Ожидание очередной особенности смертного быта морально готовило к перевоплощению в электрика и к испорченному вечеру — тоже. Хвала Дьяволу, устройство электрических щитков оказалось таким же, как у него дома, и озадачивал теперь только тот факт, что все модули были включены. — Нет, во всём доме, — отметил он, перевоплотившись и выглянув на лестничную клетку. Свет не горел ни на одном из этажей, чем быстро выманил недоумевающих соседей, и Сульфус вновь скрылся во тьме квартиры. — Видимо, будем сидеть в темноте. Или, если хочешь, я отвезу тебя домой. — После сегодняшнего и трёх бокалов вина? — девушка, усмехнувшись, беглым взглядом окинула кухню. — У тебя есть свечи? — Кажется, где-то видел.       Хорошенько проверив ящики и запасы всевозможной домашней утвари, что хранилась здесь уже по приезде, Дьявол нашёл свечу. Он разместил её на первом попавшемся блюде и принялся рыться по карманам в поисках зажигалки.       На молчаливый вопрос о её наличии у девушки, Раф покачала головой. — Посмотрю ещё раз. Где-то должны были быть спички… — Погоди, — она осторожно остановила его, не отрывая взгляда от свечи. — Кажется, у меня есть идея…       Сульфус, недоумевая, покосился на объект её внимания, но ничего не сказал. Лишь молчаливо предоставил ей возможность воплотить в реальность пока не понятный ему замысел.       Сосредоточенно выдохнув, девушка едва ощутимо коснулась белоснежного воска и заскользила по свече вверх. Вслед за её движениями шлейфом потянулось голубоватое свечение, возникшее под подушечками пальцев, постепенно меняя цвет и набирая температуру. Когда, задев фитиль, она подняла руку выше, над ладонью возникла синяя огненная сфера.       На глазах у Дьявола их общая стихия покорно преобразовалась в маленькое игривое пламя, неярко осветившее пространство. Стоило Раф чуть напрячься, не отрывая взгляда, как огонь поменял цвет и зажёг свечу.       Единственный источник света в доме разбавил уютную темноту кухни, приковав к себе внимание пары. — Пламя… — Сульфус впервые за этот день приятно удивился огню. Янтарные глаза Искусителя загорелись восторгом во тьме. — Я помню про телепатию, но, признаться, до сих пор не могу поверить, что ты можешь использовать магию крыльев. — Поверь, осознанно я ею пользуюсь не так часто, — уголки губ девушки плавно приподнялись в ответ, когда огонь над её рукой погас. — Когда силы впервые проявились, я долгое время думала, что прохождение Пути Метаморфоз не сработало, и я осталась Ангелом. Поэтому пользоваться выходило непроизвольно и только в экстренных случаях. Выходит, мамин дар проявился не только в телепатии…        Она ослабила пламя, а затем и вовсе потушила свечу. Ниточка дыма потянулась к потолку и по её воле снова преобразовалась в огонёк на конце фитиля. — А практиковаться начала после драки с Трентини. Как видишь, уже что-то да получается… Не принесёшь мне воды на всякий случай? Думаю, одного пожара нам было вполне достаточно.       Вернувшись, Сульфус с интересом сел напротив, отмечая возникшее её в глазах любопытство. Решившись на ещё один эксперимент, Раф без труда создала новую огненную сферу, но размером побольше предыдущей, и, вновь сосредоточившись на нужный лад, оградила её от окружающего пространства.       Дьявол потянулся к её новому творению. Дикая стихия, с которой они едва справились днём, из смертельной опасности превратилась в объект для изучения. — Барьер — сила твоих Каменных крыльев? — спросил он, покручивая сферу в руках. — Ещё и вместе с огнём. — Я ещё не достаточно хорошо освоила применение двух сил крыльев одновременно, — призналась девушка, мысленно удерживая контроль над сферой. Она слегка поморщилась от неприятного импульса боли в голове. — Но, думаю, однажды научусь. Для чего-то же магия осталась со мной, верно?       Ответом послужила блеснувшие в его золотистых глазах гордость. Сульфус одобрительно кивнул и, подвинувшись ближе, присоединился к практике.       Рядом с защищённым пламенем возник второй огненный шар — ярко-красного, как раскалённое железо, цвета. Под удивлённый взгляд девушки, приблизившись, он словно «постучался» в барьер, не то просясь внутрь, не то побуждая ослабить защиту. На её снисходительную усмешку Сульфус, контролируя шар, ответил твёрдо, словно констатировал факт: — Раз ты смогла стереть память Трентини и всё ещё умеешь управлять огнём — немного практики и вера в себя своё дело сделают.       С очаровательной улыбкой на губах Раф мысленно ослабила барьер, позволив огненным сферам, словно двум звёздам, встретиться и слиться в одну. Пульсирующий фиолетовый шар увеличился в размере, и, уменьшив, силой мысли девушка вновь изолировала его. Отбрасывая неяркие блики, он принялся вращаться вокруг своей оси, будто небесное тело. — Думаю, в качестве источника света он сгодится. — Вполне. Хотя, теперь это скорее похоже на диско-шар, — отметил Дьявол.       Будто соглашаясь с ним, мириады бликов закружились по стенам в замысловатом хороводе, освещая полумрак кухни. Приятную атмосферу уединения затем создала мелодия, заигравшая из динамиков передатчика. — О, видишь? Даже музыка нужная сама заиграла. — Вижу. Может, среди нас ещё один телепат?       Усмехнувшись шутливому предположению, Сульфус протянул ей ладонь. — Нам уже не нужна телепатия для этого, Ангел, — улыбнулся он, когда, уловив его намёк, Раф легким жестом вложила свою руку в его.       Поравнявшись с ним, точно принимая приглашение на импровизированный танец, Раф оказалась в его объятьях. Свободная ладонь легла на его крепкое плечо, а затем плавно сместилась чуть выше — девушка не понаслышке знала, как ему нравилось, когда она касалась его именно так. — Не могу не согласиться, — прошептала, глядя в самые любимые, излучавшие свет и тепло глаза.       Любуясь им, словно прекраснейшим из мраморных изваяний, кончиками пальцев она огладила лицо Дьявола и невесомо коснулась тёплой кожи на шее. Она была готова поклясться, что почувствовала, как этот интимный для обоих жест пустил синхронную волну экстаза по их телам.       Сульфус ощутил суть каждого касания, когда во тьме прорисовалась нежная и игривая улыбка бывшего Ангела. Сияние рождённого ею светила отражалось в голубых глазах подобно тысячам звёзд в ночном небе, а губы не скрывали очарования моментом. Уставшая, но такая невероятная и родная — в его глазах яркой звездой была именно она. И волшебство тут уже было не причём… — Что? — уголки её губ обезоруживающе поднялись ещё выше, стоило ей поймать на себе знакомый пристальный взгляд.       Плавно покачиваясь с ней в такт мелодии, он лишь пожал плечами. — Смотрю на тебя, — затем, собираясь с мыслями, он выпрямился и прочистил горло. — Я давно хотел поговорить с тобой ещё кое о чём, но всё не было подходящего момента…       Он взял небольшую паузу, прежде чем сказать всё, как есть — всё, что было на сердце у Дьявола всё это время. Сульфус даже мысленно усмехнулся этой минутной робости, которую мог себе позволить только с ней. — Раф, я знаю, что мы говорили об этом ещё в Риме, на мосту… Но я тоже не хочу оставлять между нами всё так, как есть.       Очерчивая взглядом её черты в полумраке, он и не заметил, как все самые главные слова сами полились из его уст. — Я хотел сказать… Мы с тобой работаем бок-о-бок уже который месяц, боремся с проблемами в этой чёртовой компании и смертными проблемами — будь они неладны. И, знаешь, Ангел, это всё теперь кажется такой ерундой, когда после этого ты улыбаешься ярче солнца и смотришь на меня взглядом, по которому я скучаю чуть ли не каждый день, когда не вижу тебя.       Раф слегка склонила голову на бок, ослепительная улыбка засияла на её лице. — Я долго думал о том дне, когда ты появилась на собеседовании, и тогда, в Риме, я осознал, что это была не просто судьба, случайное совпадение или что-то в этом роде… Это мой шанс стать твоим ещё раз, и упускать я его больше не хочу. Знаю, что отношения со см…       Словно прочитав разрушительную мысль, что он собирался добавить, девушка коснулась его губ и покачала головой. Молча попросила остановиться, не возвращать в настоящее то, что оба в глубине души надеялась забыть хотя бы на одну ночь.       Приговор их отношениям был оглашён с самого начала: слова, запрещающие любить друг друга, они слышали от преподавателей и окружающих чаще других наставлений, а потом и сами стали с болью повторять их каждый раз, когда одно сердце неумолимо тянулось к другому. И несмотря на всё, встретившиеся однажды Ангел и Дьявол продолжали держаться за эту любовь, пока не оступились, чтобы позже возродить её при совсем других обстоятельствах.       Как же чертовски знакомо — и оттого больно — было обсуждать этот вопрос снова и как же сильно хотелось, невзирая уже ни на что, оставить его в прошлом. Тем двум юным бессмертным, которыми они остались в совсем другой жизни… — Мне всё равно на правила Сфер или законы природы. Я планировала сбежать с тобой от этого много лет назад, ради свободы распоряжаться своей жизнью и своими чувствами, как захочу. Ради того, чтобы остаться с тобой до конца своих дней.        Ладони бывшего Ангела нежно легли на бледные скулы. — Я приняла это решение ещё много лет назад, точно зная, что хочу быть с тобой, и сегодня я убедилась в этом снова, когда едва не потеряла тебя… Только… — Что?.. — Сульфус, я ведь теперь смертная. Да, наша связь не приведёт к концу света, но… Я ведь однажды… Сам знаешь… — Боишься, что я тебя разлюблю? Потому что постареешь раньше меня? — То, что рано или поздно я уйду и этим снова сделаю тебе больно. Я знаю, что ты хочешь создать семью, но я не смогу родить и оставить тебе после смерти даже часть меня…       Глубокий вздох поставил в диалоге паузу. Пусть говорить об этом препятствии было всё ещё тяжело, но в глубине души Раф чувствовала, что расставить все точки над «i» было необходимо здесь и сейчас. Много лет назад недосказанность и невыраженные сомнения дважды поставили их отношения под угрозу — так, если действительно не суждено, она бы предпочла, чтобы в этот раз их закончило здравое осознание обречённого будущего, нежели глупая юношеская ошибка.       Снова вздохнув, будто в очередной раз смиряясь с данностью, она продолжила: — Сульфус, я хочу, чтобы ты понимал это так же, как я. Чтобы мы снова не ранили друг друга, пока всё ещё не зашло слишком далеко, как тогда…       Слова бывшего Ангела неприятно кольнули совесть, заставив его на мгновение задуматься о той же старой точке невозврата, перезапустившей их историю с нуля. На мгновение потерявшись в раздумьях, он отчётливо слышал собственное сердцебиение, перекликающееся с медленно иссякающим потоком мыслей, и чувствовал на себе серьёзный взор, ждущий ответа.

Действительно, как тогда…

      Дьявол поднял на неё взгляд без намёка на шалость. — Раф, смертные никогда не знают, в какой момент настанет конец любви. Кто разлюбит первым или кто первым покинет этот мир, успеют ли пустить корни и создать семью или нет. Никто никогда не знает, как повернётся судьба, поэтому я готов ей довериться и не хочу даже думать о каких-то гарантиях от тебя.       Ему вдруг почудилось, как её пульс лихорадочно участился от этого признания. Шумно выдохнув, будто боролся с внутренним демоном, который однажды толкнул его на неправильный шаг в самый ответственный момент, он продолжил: — Я до сих пор жалею, что не знал как и не нашёл в себе смелости сказать тебе это раньше, ещё много лет назад… Но я никогда не выбирал между запретной или возможной любовью, между тобой-Ангелом или тобой-смертной. Я просто выбрал тебя. И, знай, что я готов бороться за этот выбор, пока ты хочешь того же.       Раф улыбнулась ему с одновременной печалью, сменившейся лаской, и в неясном свете бликов Дьявол разглядел блеснувшую в её глазах надежду. Кончиком носа слегка соприкасаясь с его в этой умиротворённой тишине, она медленно подалась вперёд, и Сульфус получил ответ на свой тайный вопрос.       Рождённая из двух огней сфера сжалась в пространстве, чтобы затем распасться по воле своих создателей. Дождь из угасающих в воздухе искр лилового цвета стал последним, что запомнили Дьявол и бывший Ангел, прежде чем их губы вновь нашли друг друга. Сплотивший их огонь бесследно погас во тьме, но они всё ещё чувствовали его тепло в каждом поцелуе и в бьющихся в унисон сердцах. Между влюблёнными теперь крепла совсем другая магия, посильнее любой стихии…        Как вдруг из омута их вырвал странный звук, неожиданно раздавшийся в одной из комнат. — Что это?       Слух уловил подобие пульса, нетипичное для какой-либо техники, что могла держаться дома. Выключив музыку, Сульфус прислушался и мгновенно напрягся, кожа Раф под его ладонями покрылась еле ощутимыми мурашками. Её любопытство усилилось, стоило Дьяволу задуматься и затем поманить её за собой.        Доносившийся с конца коридора звук привёл их в единственную спальню. Сульфус на ощупь пробрался к окнам и отдёрнул шторы, впуская в комнату немного света, и, мешкая, обратил на девушку нерешительный взгляд. Когда, словно догадываясь, бывший Ангел кивнул, он открыл верхний ящик, содержимое которого тут же озарилось во тьме ярким лазурным светом.       Осторожными шагами, будто бы с опаской, девушка направилась к нему, чувствуя, как её бросало в дрожь от одной только мысли о том, что могло издавать такое знакомое и, казалось, родное свечение. Ноги вели её к комоду, где Дьявол хранил то, что он столько лет скрывал ото всех.       Она замерла на месте, едва ли не потеряв дар речи, когда в её глазах отразилось мягкое сияние осколков нимба, безжалостно разбитого девять лет назад. Голубые фрагменты некогда целого хрустального кольца перестали издавать странный звук и загорелись чуть ярче, словно признали в ней хозяйку. — Это… мой нимб?.. — еле слышно спросила Раф, протянув руку к одному из осколков и аккуратно коснувшись его кончиком пальца. Хрустальный кусочек откликнулся приятным теплом, будто живое существо, чем поразил её ещё больше прежнего. — Глазам не верю… Откуда он у тебя?.. — Я нашёл его, когда вернулся в Театр Принцев, — ответил Сульфус, наблюдая «воссоединение» с еле заметной улыбкой. — Это был мой последний шанс найти тебя. — Что?       Она вновь обернулась, встретившись с ним взглядом. — Ты искал меня? После того, как мы разошлись тогда?.. — И никогда не переставал.       Все слова в одно мгновение улетучились в её сознании, когда она поймала на себе тот влюблённый взгляд, что принадлежал только ей одной. Прошли года, а Сульфус смотрел на неё с той же теплотой, нежностью и одновременным раскаянием, которые навсегда отпечатались в её памяти в тот день, когда они впервые поцеловались. Так, как он всегда молча любил и обожал её, несмотря на все те ошибки, которые они совершили и которые всё же смогли друг другу простить.       Мягкая улыбка сама собой появилась на её лице, и Сульфус лучезарно улыбнулся ей в ответ, прежде чем…       Прежде чем, словно зачарованные голубым свечением нимба, Дьявол и бывший Ангел не заметили, как чувства вновь взяли над ними верх.

И в этот раз они не позволили разуму расставить всё по своим местам…