А ты - всё тот же ангелочек, коллега

      Осколки нимба погасли, погрузив спальню во тьму.       Словно по давней привычке, ладони бывшего Ангела нашли покой на его лице, и тёплая кожа отозвалась трепетом, медленно окуная обоих в новое ощущение. Нечто похожее на дрожь от одновременного желания и доли осторожности, что держало эмоции на медленно сходящей на нет паузе.       Вдруг скинув с себя руки Дьявола, Раф подалась вперёд. Пальцами недвусмысленно подобралась к пуговицам на его рубашке, принявшись расстёгивать одну за другой. — Раф… Ты уверена, что?..       Закончить гложущую обоих мысль она ему не позволила и, потянувшись, вновь овладела его губами, напрочь стирая любые сомнения. — Не думай об этом. Пожалуйста, не сейчас… — прошептала с отчаянной мольбой. — Здесь только мы: ты и я. И я хочу, чтобы так было сегодня и до конца.       Его улыбка стала последним, что она запомнила, прежде чем Сульфус подхватил её, прижимая к себе так, как и представить не могла в самом откровенном сне — с безудержной страстью, читающейся в каждом жесте.       Поцелуям той ночью не было счёта. Руки скользили по коже, согревали и, изучая, ощущали родное тепло. Чувствуя её аромат, смешавшийся с сохранившимся запахом дыма, и шелковистость распустившихся волос Дьявол будто потерял контроль от одной только мысли, что всё это могло быть сладким мороком, и каждым прикосновением Раф уверяла его, что, чудом выбравшиеся из лап смерти, они касались друг друга наяву. «Я здесь, с тобой… Мы живы…» — нежно звучал её голос в подсознании, пока девушка не отпускала его ни на миг.       Эти объятья — реальность. Пожар — теперь лишь метафора того, что горело в их сердцах.       Сопротивляться его порыву, как только он уложил её на постель, больше не хотелось. Сколько подобных моментов они допускали ранее в стенах офиса или в своих фантазиях — в тот миг все стены, возведённые между ними, рухнули в одночасье, и девичья рука, сжатая в ладони Дьявола, нашла покой над её головой.       Точно укрывая её от всего мира своим телом, Сульфус не переставал дразнить её поцелуями, будучи не в силах оторваться от возлюбленной соперницы — даже оказавшись полностью в его власти, она не переставала манить его к себе. Казалось, они и вовсе поменялись местами, и пленником искушения, вместо лежащей в его объятьях девушки, оказался он сам.       Под первый томный стон губы скользнули по вздымающейся груди, порой замирая, чтобы оставить нежный невидимый отпечаток. Одурманенный негой бывший Ангел и не заметил, как Сульфус медленно очерчивал каждый её изгиб, параллельно избавляя от одежды. — Неужели сдаёшься? — ухмыльнулся Дьявол, упиваясь каждым неровным выдохом, что следовал за его прикосновением. Не дожидаясь ответа, ещё один поцелуй он запечатлел уже ниже, на её бедре. — Я тебя не узнаю, мой Ангел. — Не так быстро, — шёпот девушки прозвучал с явным вызовом. Знала ведь, что он примет его с удовольствием.       Янтарные глаза сверкнули огнём, на лице Дьявола заиграла хитрая ухмылка, когда он навис над ней, будто намеревался поспорить с прозвучавшим утверждением. Обхватив ладонью её подбородок, Сульфус не устоял перед возможностью доказать ей обратное: — Ты в этом уверена?       Неожиданная волна мурашек захлестнула их с головой, когда его пальцы аккуратно скользнули между ног девушки, и дерзость бывшего Ангела тут же сошла на нет. Под победный взор Искусителя Раф, вздрогнув, распахнула глаза, отзываясь на каждое движение и плавно погружаясь в чувство, что зарождалось внизу живота.       Увернуться от ранее незнакомой, но невероятно приятной ласки было невозможно. Виртуозно касаясь самых чувствительных точек женского тела, Дьявол словно игрался с ней, срывая тихие стоны, пока бывший Ангел метался меж двух огней в сладострастной муке. Звуки поцелуев и шорох постельного белья смешались в одну мелодию с шёпотом девушки. — Чёрт… — невольно закусив губу, протянула она, чувствуя, как вот-вот дойдёт до пика. — Пожалуйста, не останавливайся… — Не стоит его звать в нашу постель, Ангел.       Пальцы Искусителя предательски замерли под нижним бельём.       Раф встретилась с его незлобным насмешливым взглядом. Казалось, даже во тьме черти отплясывали танец в глазах Сульфуса, пока тот ощущал себя неоспоримым победителем. Толк в любовных схватках в постели он, конечно, знал лучше неё, и девушке оставалось лишь признать это, но всё же…

Разве они соперничали, а не занимались любовью?..

      Глядя в непонимающие его действий голубые глаза, Сульфус поймал себя на не совсем верной тактике. Позабыть об этом она смогла лишь на мгновение, когда Дьявол поцеловал её, словно извинялся за эту шалость, которая явно пришлась ей не по душе. Будто старался загладить вину и неприятный эффект от излюбленного приёма, который едва не обернулся провалом для обоих.       Перебирая иссиня-чёрные пряди кончиками пальцев, она всё молила о продолжении, о том жаре, что он пробудил касаниями, не осмеливаясь попросить об этом вслух. В их первую ночь она наверняка ожидала другого. Не игры, которая свела бы с ума любую дьяволицу, но не девушку, над чьей головой когда-то сиял нимб. — Прости… Потерпи немного, — тогда прошептал он, прежде чем отстраниться. Бывший Ангел затих в ожидании.       Встретив томный взгляд, что она не сводила с него, Сульфус избавился от ставшей ненужной рубашки. Медленно и без прежнего азарта, будто на миг испугался своего же порыва перед ней.       Из-под белоснежной ткани в естественном свете ночи проявилось тело Искусителя, подобное мраморному изваянию. Едва заметные гематомы и рубцы от старых ран практически слились с кожей, делая его образ безупречным в её глазах. То были давно не следы сражения или безрассудной драки, а отпечатки боли, на которую он когда-то пошёл ради неё. И это желание защитить теперь отражалось и в нерешительном взгляде того, кто всегда знал баланс между своей природой и любовью к ней…       Прежде чем Дьявол успел бы приступить к задуманному, бывший Ангел, поднявшись, накрыл его губы своими, и эта вспышка нежности застала Сульфуса врасплох.       Стирая в пыль его намерения, её ладони плыли по сильным плечам, не оставляя без внимания ни один поражённый дюйм, говоря за неё всё то, что не могла выразить ни словами, ни в мыслях.       Не нужен идеальный любовник, не нужна близость ради удовлетворения либидо. Сульфус был мастером в плотских утехах и во лжи, но в своих чувствах оставался с ней честным — она всегда помнила об этом, сколько его знала. И эта парадоксальная для Дьявола, но характерная для него искренность — единственное, чего Раф так сильно желала той ночью.       Голова теперь шла кругом не от пережитого часами ранее. Касаниями, в которые вкладывала всю любовь, девушка увлекала забыть про их роли и условности, чтобы просто чувствовать.       Ведь после стольких лет запретов и вдали друг от друга, после того, как едва не погибли — разве они не заслужили этого?..       Поддавшись её импульсу, он закрыл глаза, когда она неспешно спустилась к шее. Даже не обладая его магией, в тот момент Раф словно лечила их обоих. Замедляла для них время, забирала всё ещё бушующий в его теле адреналин, что так мешал просто отдаться друг другу. Мягкими поцелуями касалась его шрамов на глубоко вздымающейся груди — там, где горело железо цепей, теперь имела место быть только ласка. «Не играй со мной, просто дай мне почувствовать тебя…» — безмолвно просила она каждым прикосновением, что резонировало по телу.       Мужской полурык-полустон, полный наслаждения, стал ей отличным поводом немного поменять правила и сделать ещё один ход.

В конце концов, у Дьяволов они созданы для того, чтобы их нарушать…

      Сульфус не успел и опомниться, как оказался лежащим под нависшей над ним девушкой. Впечатывая его запястья в простынь, Раф поменялась с ним местами, закрепляя за собой ведущую позицию и оставляя удивлённого Дьявола без слов и, кажется, без дальнейшего плана действия против такой смелой инициативы.       Он смог лишь потянуться к ней, но её шёпот остановил его, когда ладонь бывшего Ангела заскользила по обнажённой груди: — Подожди, не спеши…       Искуситель уже было усмехнулся возражению, предвкушая ответ на свою выходку, но поблёскивающие глаза Раф и эта заговорческая улыбка, вдруг мелькнувшая на её лице, твердили одно: его Ангел шутить не станет.       Поднявшись на колени, будто в покаянии, она неспешно обняла себя руками. Обхватила плечи и плавно поглаживая, скользнула ладонями к груди, прямо к ряду ещё не расстёгнутых пуговиц. Под жадным взором Сульфуса расправилась с оставшимися, параллельно заигрывая с краями рубашки.       Проявилось кружево белья, и ему почудилось, что светлая кожа в ночном свете источала мягкое сияние. Белоснежная рубашка, соскользнув, оголила плечи, и под плотной тканью брюк появилось натяжение, которое девушку не сильно волновало. Главным было то, что Дьявол уже не мог отвести от неё полные вожделения глаза, пока, провоцируя, она медленно раздевалась, обнажая перед ним красоту своего тела.       О, этот взгляд она определённо запомнит надолго…       Стиснув зубы, Сульфус рвано выдохнул, стоило ей опуститься и бёдрами ощутить ответное возбуждение. Ей и не потребовалось читать его мысли, чтобы знать, что творилось у искушённого ею Дьявола на уме — он уже пожалел о своей выходке.       Она качнулась назад — совсем чуть-чуть, но вполне достаточно, чтобы его грудь выдала ещё один неровный вздох. — Ангел, ты играешь с огнём… — предупредил он, но слова оборвались томным стоном. Раф снова двинула тазом вперёд, едва сдержавшись, чтобы первой не выйти из своей же игры.       Наблюдая за тем, как его губы изгибались в азартной ухмылке, пока её сердце так и норовило выпрыгнуть из груди, девушка улыбнулась своей раскованности. Расскажи кому-нибудь, что она «оседлала» Дьявола — никто не поверит.       Ведомый желанием, Сульфус было снова потянулся к ней, стоило ей расстегнуть молнию на его брюках, но, тут же подавшись назад, Раф ускользнула в тень.       Фигура бывшего Ангела исчезла из его поля зрения, вынудила потянуться за ней, выискивая во тьме. В тот момент её увидели только его руки, оглаживающие очертания стройного стана, там где едва могли разглядеть глаза. — Уже уходишь? — заигрывающим шёпотом прозвучал вопрос. Он был готов поклясться, что Раф улыбнулась его покорности, помогая ему избавиться от брюк и нижнего белья. — Ни за что. Только не сейчас…       Девушка нависла над ним, приникла к губам и обрела власть над влюблённым Дьяволом, вожделевшим только её. Скользнув вниз по упругому торсу, её пальцы коснулись деликатной кожи, и едва уловимый стон раздался в спальне, прежде чем она предстала перед ним во всей красе.       Вырисовывая в темноте её обнажённое тело, нити лунного света явили его взору самую красивую картину, что он когда либо видел. Чуть взъерошенные светлые волосы, отливавшие серебром в ночи, водопадом ниспадали на грудь, обрамляя лик и подчёркивая изящные изгибы. Голубые глаза, горящие одновременно страстью и любовью, приковали к себе его полный обожания взгляд.       Перед Дьяволом восседал Ангел в человеческом облике, властвующий теперь и над его телом. Над своим последним завоеванием, после того как раз и навсегда завладела его сердцем и душой.

Кажется, в совсем другой жизни, много лет назад…

      Возбуждение током прошлось по их телам, когда Раф, плавно опустившись на него, выгнулась в спине. Громкий стон, граничащий с криком, нарушил блаженную тишину, прежде чем позволить им погрузиться в омут ощущений. Почувствовав, как его ладони обхватили её за талию, она начала медленно двигаться, с каждым разом лишая Сульфуса рассудка. — Чёрт, Ангел… — хрипло прорычал он два несовместимых слова, будучи не в силах сказать что-либо ещё. — Как ты говорил?.. Не стоит звать его в нашу… — но договорить она не успела.       Давняя травма дала о себе знать в самый неподходящий момент. Новое движение отозвалось вспышкой острой боли внизу живота, напрочь стирая наслаждение, и Раф резко упёрлась в простыни, перебросив вес на дрогнувшие руки. Её надрывный вскрик мгновенно вырвал Дьявола из беспамятства. — Стой-стой. Тебе больно? — Д-да… Ай… Прости, не так я себе это представляла, — поморщившись, виновато прошептала она.       Голубые глаза зажмурились, едва сдерживая слёзы, когда в попытке отстраниться её подвели затёкшие колени — не задавая лишних вопросов, Сульфус бережно подхватил её под бёдра, помогая подняться. Вмиг утратившая настрой Раф села рядом, переводя дух и всё больше ощущая себя не в своей тарелке. — Ты в порядке? — Вроде… Да…       Нет, не так она себе это представляла, и уж точно не такого он ожидал от их первого раза…       Слова, которыми она себя ругала, Сульфус не услышал, но разочарование, что она так старалась от него утаить, ощутил в полной мере. Рассыпавшийся божественный образ всё не покидал его, как и желание вновь увидеть бывшего Ангела извивающимся от наслаждения в его объятьях. Будь её воля, — он был уверен, — она бы довела свою задумку до конца, воплотив в реальность самые смелые фантазии о близости друг с другом…

      Но только не такой ценой…

      Не оправдавшие её надежд старания едва не поставили крест на всём, что происходило между ними минуты назад. Прижав колени к груди, Раф теперь медлила даже повернуться к нему, не проклиная старую рану, или без мысли сожаления о том, что затеяла и наивно надеялась впечатлить искушённого опытом Дьявола. «Ангел, это не твоё поле битвы…» — принимая сидячее положение, он снисходительно покачал головой. — Ты как? Тебе лучше?       Честно признаться в предательстве собственного тела ей не хватило смелости. Спазм вскоре прошёл, но нахлынувший стыд, что моментально заглушил возбуждение, словно тучи — свет луны за окном, всё ещё витал в воздухе.       Чувствуя спиной обеспокоенный взгляд, она усмехнулась с горькой иронией в голосе: — Да… До твоего мастерства мне пока далеко…       Но отчаянная попытка разрядить ситуацию его не убедила и вызвала лишь незлобный смешок.       В полной темноте зашуршало одеяло, он коснулся её напряжённых плеч. Нежная кожа под ладонями покрылась мурашками, когда Раф, на мгновение отдавшись его инициативе, позволила притянуть себя вплотную. Два бьющихся в сумасшедшем унисоне сердца теперь едва ли не чувствовали друг друга через плоть. — Послушай, ничего страшного. В другой раз, — шёпот Дьявола опалил ухо. — Хочу слышать, как ты кричишь исключительно от удовольствия.       Раф ответила нерешительным взглядом, в котором всё ещё плескался стыд. В офисе она привыкла разбираться во всём, самостоятельно решать проблемы и проявлять себя только с лучшей стороны, не прощая себе ошибок. И это напряжение чувствовалось в тот момент, когда больше всего на свете Сульфусу хотелось, чтобы она позволила себе свободу и от собственных установок. — П-попробуем ещё раз?.. — чуть дрожа, вырвались осторожные слова. Её ещё больше захлестнула неловкость. — По-другому…       Вместо ответа, мягко обхватив её подбородок и обратив взгляд голубых глаз на себя, он увлёк её поцелуем. Чертовски медленным и будто дразнящим, стирающим напрочь все тревоги. Странное слияние страха перед неизвестностью с желанием пульсом отдалось в теле, а потом фокус и вовсе сместился на другие ощущения, когда свободной ладонью Сульфус принялся изучать изгибы бывшего Ангела. — Ты слишком строга к себе. — Знаю… Это с непривычки, — она тихо усмехнулась самой себе. — Поверь, я… представляла себе это совсем иначе. — Не бери в голову. Иногда спонтанное выходит намного лучше запланированного.       Убрав пряди золотистых волос, он провёл кончиком носа за её ухом. Низкий голос Искусителя звучал одновременно заботливо и серьёзно — оттого и очень соблазнительно.       Приятный ток пробежался по телам, усиливая эффект невинной ласки. Нежная шея, изящные плечи, ключицы, аккуратная грудь и едва заметный шрам внизу живота — белые, точно мрамор, пальцы скользили по коже, рисуя невидимые узоры. Предвкушение дрожью пробило обоих, когда он невесомо коснулся её ниже. — Что ты делаешь?.. — спросила, едва слыша собственный голос сквозь шумные вздохи.       Дьявол склонился к её уху: — Искушаю тебя.       Когда-то он поклялся ей в обратном, старался всеми силами убедить в том, что отрицательное влияние касается только подопечного, пока она стойко и упрямо спорила, не веря ни единому слову. И пусть черты, которыми она ещё Ангелом мастерски давала отпор кому угодно, не переставали очаровывать его ни на мгновение, Сульфус понимал, что именно они были преградой к её удовольствию.       Губы Дьявола сомкнулись на хрупком плече в надежде снять сковывающее её желание полного контроля. Цепочка поцелуев высвободила из груди глубокий вздох, что послужило хорошим знаком, когда, прильнув к нему вплотную, девушка откинула голову на бледное плечо. Открывшуюся ему шею не смог оставить без внимания, чувствуя, как бывший Ангел млел от нежности в его объятьях.       Ощутив в ответ ласку на это, пожалуй, единственное исключение из данной клятвы, он улыбнулся. Если ей было хорошо — он в любом случае действовал верно. — Отпусти себя, доверься ощущениям. — Я стараюсь… — Не старайся, наоборот. Просто слушай себя и своё тело.       Раф ощутила, как он сместил руку ниже, едва оглаживая ягодицу, к ноге. С замиранием сердца ждала следующего шага, пока Дьявол внимательно следил за её реакцией. Голубые глаза непроизвольно прикрылись в предвкушении, когда его ладонь вновь коснулась внутренней части бедра, вызвав тайное желание почувствовать её выше. — Мы учимся разговаривать. Как в Риме, помнишь? — Я тогда… Мм… Не совсем это имела ввиду… — Может, тогда включим этот пункт в нашу договорённость?       Мягкая улыбка тронула её губы — заигрывающий шёпот на их деловом языке сменился ещё одним поцелуем на шее, плавно позволив ей расслабиться в руках Искусителя. Грея её бережными прикосновениями, Сульфус ощутил, как шероховатость бинтов на нежной коже пустила волны жара по их телам, и девушка плавно развела колени. — Скажи, как ты хочешь — я всё сделаю сам.       Тогда, положив руку на бледную ладонь, Раф плавно направила его, осторожно намекая на незавершённое дело. Его грудь содрогнулась в негромкой усмешке в ответ — она быстро учится. Всяко приятнее договариваться в постели, нежели безрассудно пытаться доказать что-то невозможное. — Пожалуйста, не играй со мной. Не заставляй меня терпеть, — серьёзно попросила, подняв на него затуманенный взгляд. — Иначе я в долгу не останусь. — Этот урок я уже усвоил, — улыбаясь этой полушутливой угрозе, он привлёк её к себе. — Как скажешь…       Колени бывшего Ангела дрогнули, когда Дьявол коснулся её между ног. Медленно и размеренно его пальцы прошлись между деликатными складками и остановились на самой чувствительной точке, будоража и стирая из сознания все мысли. Девушка выгнулась навстречу столь желанному ощущению, чувствуя, как приятное тепло вновь возникло внизу живота.       Пробуя, меняя темп, ему не потребовалось и сосредотачиваться на её порой проникающих в сознание мыслях. Она оказалась на удивление точна в своих желаниях, в какой-то момент подстраиваясь под его пальцы и будто подсказывая, где и как хочет чувствовать его, и Сульфус внимал каждому ответу. «Покажи мне, как тебе хорошо… Доверься мне…» — слышала она, сминая губы Искусителя в глубоких поцелуях.       Ведущая его девичья рука ослабла и, соскользнув с запястья, полностью отдала ему контроль. Раф покорно расслабилась, ладонью зарываясь в иссиня-чёрные пряди и безмолвно умоляя его не останавливаться.       Происходящее и в правду было похоже на искушение — на самое приятное, которое можно было представить. Бархатный шёпот туманил разум, внимательность и трепет, с которыми он касался её, позволили отдаться и довериться ему. Первому и единственному Дьяволу, кому она доверила душу и свою жизнь в целом…       Пылающее от наслаждения тело вдруг отреагировало на холодную кожу сразу в двух эрогенных зонах — разорвав поцелуй, Раф не сдержала стона, когда, аккуратно подготавливая её, Сульфус проник внутрь пальцами.       Она была ещё слишком чувствительна, едва ли не девственна по дьявольским меркам. И пусть это добавляло свои нюансы, ему нравилось изучать её и узнавать с абсолютно новой стороны, словно заново открывать для неё самой. Возбуждение охватывало его с каждым касанием и каждым её неровным вздохом — лучшим ответом на непрозвучавший вопрос, что порой неловко задаётся при первом сексе. — Только не своди ноги, — прошептал, дав ей привыкнуть, когда ощутил напряжение в её бёдрах. Сквозь едва сомкнутые веки она разглядела лукавую улыбку. — Мне кажется, тебя это только возбуждает. — Не угадала, мой Ангел, — он медленно продолжил двигаться в ней, всё дальше уводя девушку от реальности. — Меня возбуждает то, как ты отзываешься на каждое моё прикосновение. — Хорошо, только… Ах!.. — тихий стон прервал её, когда на волне азарта Дьявол скользнул пальцами глубже. — Пока поаккуратнее, хорошо? Не хочу возвращаться в больницу. — Да, прости, — он тут же сбавил темп. — Не волнуйся, этого ни за что не допущу…       Восемь слов прозвучали клятвой в момент, когда выброс адреналина уступил приятному натяжению внизу живота, позволив синхронно выдохнуть. Ослепляющая тьма обострила чувства до предела, и в спальне смолкли все звуки.       Из пространства комнаты мир будто схлопнулся до них двоих, когда новое чувство наполненности вытеснило абсолютно все мысли и слова. Оба замерли, предвкушая теперь только наслаждение.       Дьявол толкнулся вперёд, и моментально обдавший тело жар взбудоражил до неописуемого состояния. Он вовремя поймал себя на первом движении, как только девушка прогнулась в пояснице и упёрлась затылком ему в плечо, полностью вверяясь его рукам.       Слыша только биение своего сердца и каждый её вздох, он тихо выдохнул ей на ухо: — Готова?..       Шумно сглотнув и заново привыкая к забытым ощущениям, Раф кивнула с большей решительностью. — Готова. — Хорошо, — его шёпот прозвучал ориентиром во тьме охватившей неги, прежде чем утонуть в поцелуе. — Иди ко мне, Ангел…       Слова, сказанные ей однажды в желании защитить, отозвались ещё большей нежностью, когда его руки нашли покой на её теле. Дьявол будто всегда владел им, знал самые уязвимые места, и для него не было греха страшнее, чем навредить этим, нежели использовать во благо. Ведомый каждым её откликом, Сульфус действовал одновременно трепетно и властно, и, теряясь в сводящих с ума чувствах, Раф полностью и самозабвенно отдавалась каждому его движению.       Страсть медленно увлекла в дурман эйфории, учащая пульс и полностью меняя правила игры. Странная борьба за главенство в постели уступила место чувствам и инстинктам — такому простому и сильному желанию раствориться друг в друге, что наконец обрело свою форму в реальности.       Абсолютной темноты вдруг стало недостаточно или, наоборот, слишком много, когда, обернувшись, она притянула губы Дьявола к своим. Так ненасытно, что он было решил, отсутствие света вызывало в ней тревогу, пока, мягко отстранившись, девушка не потянула его за собой.       Опустившись на согретое одеяло, он вновь навис над ней, чувствуя, как внутри всё замерло от одного только её взгляда. В этой паузе в томной голубизне блестели искры знакомого пламени, и ему показалось, как мягкость белья под ними обратилась древним камнем пирамид. Почти как в тот день, — когда они едва не потеряли друг друга, когда только признались, что влюблены, — Раф так же смотрела на него, больше не думая ни о его сущности, ни о кощунстве, что следовало за слиянием двух противоположностей. И всматриваясь в любимые черты, стараясь запомнить каждый миг, Дьявол не заметил, как это воспоминание рассеялось в памяти.       Десять лет разлуки и запретов сгорели на грани между прошлым и настоящим, стоило ей обвить руки вокруг его шеи и вновь прильнуть к нему. Отчаянно и со всем обожанием, как в самый первый раз, оставляя в голове лишь одну мысль. Пусть без нимба и крыльев, но в его объятьях был его Ангел, была его Раф…       А потом всё было почти как в тумане. Внутри всё сжималось, завязывалось в узел. В реальность происходящего его раз за разом возвращали размеренные неглубокие толчки и её срывающийся на тихие стоны голос.       О том, что близость могла быть настолько приятной, девушка знала разве что из кино и прочитанных романов. Сульфус не переставал распалять её, неизменно удерживал темп, утопая в неге вместе с ней. Сложно было описать словами бурю чувств от всего, что Дьявол делал с ней той ночью, и как сильно ей хотелось ответить тем же — заполнить своей любовью каждую клетку его тела, раствориться в нём, насколько это было возможно. О большем блаженстве в его объятьях она и подумать не могла…       И всё же, что-то шло не так.       В тот миг, когда ей стало казаться, что это ощущение единства от неё ускользало, растворяясь в его полном контроле, он услышал: — Не сдерживайся… — Что?..       Сместив руку с напряжённого плеча, девушка в знакомом жесте коснулась его лица, большим пальцем провела по нижнему веку, скрытому под красной тату. Противоположное её просьбе прикосновение заставило на мгновение остановиться, пытаясь разглядеть хоть каплю сомнения в затуманенных страстью глазах. — Ты бережёшь меня… Но не даёшь себе получить удовольствие вместе со мной — я же вижу…       Неровное дыхание жаром обдало запястье. Точно откликнувшись на её слова, покрытое испариной тело Искусителя содрогнулось от напряжения, что он попытался тщетно скрыть, склонив голову.       Он хотел этого. Очень хотел. Но так же сильно, как боялся снова сорвать её крик боли, не смея ускориться или усилить напор. Укрощал внутреннего демона, словно зверя, лишь бы не испортить их украденную у вселенной ночь. И, больше не чувствуя боли и страха, она не могла лишать его обретённой в этой спальне свободы.       С тяжёлым выдохом Сульфус соприкоснулся с ней лбами, когда она потянулась к нему, опаляя лаской. Перебирая пальцами взмокшие пряди, нежно целуя, Раф слегка подалась вперёд, уловив во тьме тень слабой улыбки, и всё же он не сдавался. — Ты понимаешь, о чём просишь? Раф, я — Дьявол, ты не выдержишь… — Знаю. И я знаю, что ты не сделаешь мне больно, — успокаивающий своей уверенностью шёпот обжёг его губы. — Я хочу тебя полностью. Всего…       А затем этот искушающий голос он услышал совсем близко, когда она коснулась его уха. — Сульфус, я хочу кричать исключительно от удовольствия с тобой…       Столп мурашек отрезвляющей волной прошёлся по его телу, когда сказанные ей слова возымели нужный эффект уже на него самого. Дьявол в неверии поднял на неё взгляд, и она медленно кивнула, вновь соблазнительно подмахнув бёдрами. Так, будто разрешала взять то, что уже принадлежит ему.       И эта прямолинейность бывшего Ангела, утратившая стыд, взбудоражила его до безумия…       Лежавшей на её колене рукой он сначала медленно скользнул по бедру, чувствуя жар под атласной кожей и ловя на себе полный жажды бесстрашный взгляд. Не произнося более ни слова, не применяя силу мыслей, Раф подначивала его отдаться ей целиком и без остатка — так, как сделал бы это, не имей сущность больше никакого значения. Отказать им в этом он не смог. И не захотел.       Властно подхватив её бедро и прижав к себе, он вдруг толкнулся интенсивнее прежнего, вместе с вскриком едва не выбивая воздух из её лёгких; намертво сплетённые в замок ладони вжались в прохладу простыней. Но стоило ему после разглядеть улыбку на её лице, его выдох прозвучал тихой усмешкой, полной облегчения и благоговения.       Его Ангел была не из робких, но он никогда не думал, что настолько… — Говорил же, что играешь с огнём… — Не важно, — прошептала она, накрыв его губы своими и не оставляя ни миллиметра расстояния между ними. — Я его больше не боюсь.       И на этот раз Сульфус поверил каждому слову.       Оба слабо помнили, что произошло после. Помнили только тела.              Объединившее их пламя вспыхивало по коже, стоило снова найтись во тьме и слиться в жарком прикосновении. Каждое движение навстречу друг другу отзывалось блаженством, нарастающий темп вел к экстазу, пока глухой рык и томные стоны становились всё громче, постепенно меняя октаву. Они чувствовали, знали, что в этом огне больше нет разрушения и хаоса — в нём остались только они сами.       Дьявол неистово вторгался в тело бывшего Ангела и следом терзал поцелуями, доводя её до исступления. С каждым толчком там, где росли мощные крылья, пальцы девушки впивались в его спину всё сильнее, пока на тонкой шее алели его следы. Клеймо в виде родинки, что ещё недавно она считала изъяном, Сульфус обратил в свою метку, самую желанную точку на её теле, чувствуя, как Раф наполняла его собой и беззаветно отдавалась его дьявольской мощи с головой.       Всё остальное больше не имело значения. Сжимая друг друга в объятьях, изнывающие от желания души сливались в одно снова и снова, воскрешая всё то, что едва не уничтожили за эти годы. На пепелище запретных чувств зарождалась история с другим будущим, в котором сущность и происхождение — лишь ещё одна причина любить.       Сгорая в подступающем экстазе, Сульфус ускорился, когда она невольно сжала основание его крыла. Запустив ладонь в ореол золотистых волос, пылко поцеловал её — сдерживаться больше не осталось сил. Выгнувшись в руках Искусителя, Раф задрожала, едва не задыхаясь от переполнявших её эмоций. Несколько завершающих мощных рывков — и протяжные стоны унисоном заполнили комнату.       Одновременная вспышка стёрла малейшее очертание, малейший намёк на мир вокруг. В кромешной темноте спальни, в квартире, где всё ещё не горел свет, единственным ориентиром осталось биение двух сердец.       Сульфус не знал, сколько прошло времени, прежде чем он смог открыть глаза. Сознание возвращалось постепенно с каждым шумным вдохом и нарастающим теплом в руке, сжатой в ладони бывшего Ангела. Обессилев под ним, Раф приходила в себя: глубоко вздымающаяся грудь прижималась к его, пока её взмокшая ладонь всё так же покоилась на его плечах. Измождённый, на миг забыв о свинцовой тяжести в мышцах, Дьявол вдруг ощутил, как она шевельнула пальцами: — Ангел… ты как?..       Что-то сказать или даже подумать в ответ она не смогла — лишь несколько раз плавно кивнула, нежно гладя его влажную шею. Уставшая улыбка сама собой появилась на лице, когда Дьявол поймал во тьме её затуманенный негой счастливый взгляд, и слова уже стали не нужны.

За окном, выглянув из-за туч, вновь показался лунный свет…

***

— Ты когда-нибудь думал, что всё дойдёт до этого? — неловкий разговор начался с едва слышной усмешки, когда возбуждение покинуло комнату, оставив в постели только близость и тепло. — Представлял, но не мог надеяться на полном серьёзе, — Сульфус заправил ей за ухо упавшую на плечо прядь. — Один Ангел постоянно напоминал мне о том, что мы не можем быть вместе. — Неужто Аркан и тебя донимал нравоучениями?       Он негромко рассмеялся, разбавив блаженную тишину, что какое-то время царила в спальне после стонов удовольствия. — Нет, это делал кое-кто посерьёзнее. Ангел, который лежит рядом со мной, и я ни за что не хочу его отпускать.       Не сдержав улыбки, Раф прижалась к его груди и укрыла одеялом, будто надеялась стереть след от сказанного в юности.       Взгляды влюблённых обернулись к окну — улицы города в ту прохладную ночь освещала лишь половина лунного диска. Убывающая луна уже казалась не такой романтичной, как серебристое полнолуние, и оба вдруг поймали себя на одной и той же забавной мысли.       Их посетило странное чувство ушедшей в прошлое тайны, что теплилась в их сердцах много лет назад. В сердцах двух студентов, что были вынуждены скрываться, держать все чувства на замке, пока вокруг любая подобная связь осуждалась. А связь меж ними только крепла, когда, отлучаясь проследить за подопечным, они могли провести время наедине. Поговорить, узнать друг друга лучше, всё больше ругая судьбу за то, что подарила двум похожим душам разные сущности… И, в конце концов, просто побыть вдвоём.       Это не было печалью или тоской — скорее, наоборот, что-то вроде приятного осознания, что много лет спустя это табу ушло в небытие, оставив лишь воспоминания. Что они здесь, далеко от дома и работы, вольные отдаваться чувствам и друг-другу… — Помню, как думала об этом в школе. Днём не находила себе места, порой корила себя за тот поцелуй — мол, должна была предотвратить, должна быть целомудреннее… А вечером смотрела на звёзды, обнимала край одеяла и, засыпая, представляла, как во сне, в совсем другой реальности, мы лежим в одной постели, обнимаемся и так же смотрим на небо вместе… — …и нам не надо прятаться. Никто не разгонит, не скажет, что это не правильно или запрещено…       Бывший Ангел повернулся, встречаясь с теплом его янтарных глаз. Сульфус ответил ей мечтательной улыбкой. — Ну, признаться, я думал немного в другом ключе… Примерно о том, что мы делали ещё минут десять назад, — он негромко усмехнулся, чем вызвал уже полюбившуюся снисходительную улыбку. — Но заканчивалось всё так же, а утром я просыпаюсь в твоих объятьях.       Раф протянула к нему ладонь. Тонкие пальцы коснулись кожи, ласково очерчивая скулу, губы медленно расплылись в мягкой улыбке. Сульфус не сводил с неё глаз, будто рисуя образ в памяти, надеясь запомнить её такой навсегда: измождённой негой, огненной и в то же время нежной, его… И вспоминать о запретах теперь хотелось меньше всего. Тем более, нежась в одной постели, далеко от чужих глаз, где они были просто Сульфусом и Раф — как они юными и фантазировали перед сном.       И пусть они всё ещё оставались разными по сущности: Дьявол и бывший Ангел, смертная — той ночью они были тёмной и светлой половинками луны, удивительным образом сочетающимися в одном.       Днём и при всех — двумя соперниками, соревнующимися за душу подопечного. Ночью и наедине — двумя влюблёнными, мечтающими о целой жизни друг с другом. — Утром так и будет, — прошептала она, в надежде, что к этому разговору они больше никогда не вернутся. — Я хочу того же.       Дьявол кивнул в согласии и зарылся носом в её макушку. — Так и будет… — повторил он, подумав о том же.

В конце концов, разве не ради этого они хотели пройти Путь Метаморфоз?..