Bring Her Home / Вернуть её домой

      Кажется, пора бы уже перестать удивляться. Даже если ощущение исходящей от женщины нечеловеческой мощи сбивает с толку. Что бы Миллс ни ожидала увидеть, этот мир подкидывает куда больше странностей, чем остальные. Брюнетку душит смех, но огромным усилием воли она сохраняет серьезность.       Очевидно, карикатурная Злая Королева — не повод для веселья. Как бы нелепо ни развевался подол ее платья, ни темнели глаза при виде Реджины… От магии, струящейся по венам, никуда не деться. И это повергает в еще больший шок. Ну, серьезно, с чего вдруг Снежке владеть магией?..       И вообще, что, черт возьми, должно было случиться, чтобы женщина поддалась тьме?       Времени на размышления нет. Снежка приближается с завидной скоростью, и Реджина подавляет непрошеные эмоции, стараясь здраво оценить ситуацию. Ясно, что они в ее старом замке, но королевский титул теперь принадлежит другой. Миллс чувствует, как внутри клокочет ярость. Еще одна вещь, которую эта мерзавка у нее забрала.       Обычно подобные перепады настроения подпитывают магию, заставляя реагировать спонтанно и молниеносно. Буквально потрескивать на кончиках пальцев. Реджина пробует ее призвать, но ничего не выходит. Лишь слабые отголоски былой силы эхом отдаются в сознании. И все же… вместо положенного страха она источает уверенность. Если Снежка не знает про ее потенциал, пусть так и остается.       Подсознательно… где-то на интуитивном уровне Миллс понимает, что колдовать в замке у нее не получится. Ощущение, надо сказать, не из приятных, будто… отняли что-то очень важное. Без сил она всего лишь чужак на вражеской территории. Дикий зверь. Загнанный в клетку.       — У тебя есть имя? — сквозь зубы спрашивает Снежка, останавливаясь в нескольких метрах от Реджины. Она морщит нос, словно одно присутствие брюнетки ей до отвращения неприятно.       — Зачем я здесь? — голос кажется чужим и неестественным. Должно быть, очередная ее версия дает о себе знать. Реджина перебирает в памяти воспоминания в надежде отыскать какую-нибудь мелочь, способную прояснить неожиданные обстоятельства. Хотя бы намек на то, что следует сделать, чтобы спасти Эмму…       И в этот момент она заметно меняется в лице. Оглядывается по сторонам, преисполненная мрачных предчувствий. Впервые с начала их путешествия Реджина осталась одна. Свон не маячит на горизонте. И если бы не причина, по которой они здесь оказались, ее вполне бы устроил такой расклад.       — Ты ходишь в изгоях, верно? — прерывает поток мыслей Снежка. — Оттого что родители бросили тебя на милость волков, — последнее слово она выплевывает как оскорбление, и Реджину накрывает смутное дежавю, намекающее на то, что нечто похожее уже происходило с ней раньше. Она пытается ухватиться за воспоминание, снова и снова прокручивая в голове разыгравшуюся сцену. И в конце концов понимает — это не дежавю, а видение из прошлого. Только тогда она была по другую сторону разговора, и…       Миллс опускает взгляд на одежду, с долей брезгливости изучая свой внешний вид. Все сходится. Меха. Мягкая кожа. Спутанные волосы с заплетенными у лица прядями, давно позабывшие, что такое шампунь.       Охотник. Вот кто она теперь. И, видимо, цель ее, если все идет по прежнему сценарию, — избавиться от недоброжелателя Белоснежки.       — Они мне не родители. Моя семья — это волки, — сбивчиво произносит Реджина, надеясь, что события продолжат развиваться вполне предсказуемым образом. И, возможно, только возможно, это приведет ее к Эмме.       Снежка смотрит недоверчиво и, кажется, пропускает весь оставшийся диалог, — ту игру, что так нравилась Реджине, — переходя сразу к сути.       — Надо, чтобы ты кое-кого убила. Сделаешь — ты и твои волки будете жить. В противном случае…       Реджина отчетливо помнит исходящий от руки жар, когда погружала ее в грудную клетку Грэма. Ярко-красный цвет сердца. Запах мускуса, перекликающийся со свежестью леса. И что-то поистине дикое… Словно дыхание зверя… Если подумать, ее изначальное предложение Охотнику было более щедрым, чем то, что требует Снежка. Более гуманным что ли. Реджина предпочитала искушать; заманивать людей желаниями, вынуждая их пойти против себя и своих моральных принципов. И лишь потом прибегать к силе.       Быть может, эта версия Снежки поступает точно так же, но Реджина не представляет, чтобы женщина была столь искусна в манипуляциях, как она. Ей не хватает утонченности, которой славилась Злая Королева.       — Мы договорились?       Реджина сдержанно кивает, и Снежка бросает на нее полный презрения взгляд, прежде чем подозвать стоявшего в тени мужчину. Когда на его лицо падает свет, брюнетке в очередной раз приходится сдерживать удивление. Дэвид выглядит почти скучающим, и его глаза, тусклые и остекленевшие, лишенные всякой воли, навевают неприятные ассоциации. То, как он смотрит на Снежку… Точно так же смотрел когда-то Грэм. Реджина предпочла бы навсегда похоронить эти воспоминания. Она знает, с каким обожанием Прекрасный смотрит на свою жену, и то, что предстало перед ней сейчас, — лишь бледная тень прежнего Дэвида. Различия столь очевидны, что не заметить их невозможно. Внезапно, собственные встречи с Охотником кажутся холодными и пустыми. Больше незачем притворяться, что он питал к ней хоть какие-то добрые чувства.       И тем не менее, когда Снежка подходит к Дэвиду и проводит по угловатому подбородку рукой, в ее действиях читается нежность. То, как она коротко касается указательным пальцем уха, как прослеживает линию до его шеи, не встречая сопротивления, буквально кричит о том, что мужчина пал жертвой ее чар. И, когда он невольно прикрывает глаза и вопреки здравому смыслу подается навстречу прикосновению, Реджина без особого удовольствия признает, что в этом нет ничего показного.       Был ли Грэм в действительности очарован ею? Если задуматься: когда в последний раз о ней кто-то заботился? Да и заботился ли вообще… «Мне бы хватило тебя одной», — эхом мелькает в сознании; и гнев, который она так отчаянно сдерживала, пытаясь перевернуть и забыть очередную неудавшуюся страницу своей биографии, просится наружу. Брюнетка желает дать ему волю. Возможность погрести под собой стоящую напротив женщину. Отомстить за то, что та лишила ее последней надежды на что-то хорошее, и…       Голос Снежки возвращает к реальности. К отражению одного из отвратительных ее поступков.       — Дэвид расскажет, где найти беглянку. О, и… — женщина взмахивает рукой, и Реджина задыхается, словно ее с головы до ног окатили холодной водой. — Нельзя допустить, чтобы от тебя разило так, будто ты спишь с волками. Или для тебя это не в новинку? — спрашивает она иронично-риторически, и в ее тоне легко улавливается скрытый подтекст.       Миллс сжимает кулаки, словно одно это движение мешает формированию несуществующих огненных шаров, но не отвечает на выпад. Слова Снежки всего лишь пустой звук, не иначе. Вместо ответа она сдержанно кланяется, только сейчас отмечая, что меха, украшавшие ее тело, выглядят как новые, а кожа стала мягче. И хоть волосы не дотягивают до привычной укладки, они больше не похожи на безобразные пакли. Напротив, рассыпаются маленькими аккуратными локонами, забранными у лица какой-то аляповатой заколкой.       По крайней мере, сердце все еще при ней. Уже неплохо.       Какой бы благодарности ни ждала Снежка, она ее не получает. Реджине в общем-то плевать. В памяти всплывают отдельные эпизоды: как она сделала тоже самое с Грэмом, а затем об их первой ночи вместе.       Не в силах, по всей видимости, больше выносить общество Реджины, Снежка разъяренной тенью направляется к выходу из залы и исчезает за двойными дверями.       — Твою добычу очень любят в королевстве, — откашливается Дэвид, привлекая внимание брюнетки. — Королева захочет… доказательство. Для своей коллекции.       Реджина кивает. Эту часть она прекрасно помнит, даже если воспоминания по-прежнему ранят.       — Просто скажи, где она. И я все сделаю.       Пока Дэвид объясняет, как добраться до жертвы, Реджина все больше и больше убеждается, что находится на правильном пути. Пути, который приведет ее к Эмме. И если Снежка так хочет смерти своей… кем бы Спасительница ни приходилась женщине в этом мире, они не задержатся здесь ни одной лишней минуты…       Миллс тут же осекается. Удивительно, как все изменилось за такой короткий промежуток времени. Еще недавно она мечтала покончить с Эммой, избавиться от нее, чтобы все вернулось на свои места. Думала о том, как отсутствие блондинки облегчит жизнь. А что теперь? Путешествует по альтернативным реальностям, собирая сознание той по кускам, и спасает ее зад от неприятностей.       Хотя, учитывая, насколько «удачными» были попытки Реджины убить Белоснежку, сейчас, когда история повторяется, Эмма, вероятно, в куда большей безопасности, чем когда-либо.

***

      Реджину провожают до выхода из замка, хотя в охране она совсем не нуждается. Этот путь брюнетка проделывала бессчетное множество раз, желая демонстративно показаться на публике. Когда же нужды в излишнем внимании не было, она прибегала к телепортации или использовала потайные ходы. Должно быть, они все еще существуют. Вероятность небольшая, но все-таки есть. И в случае необходимости ими можно будет воспользоваться.       Шестое чувство подсказывало Реджине, что такая необходимость скоро возникнет. Несмотря на то, что она до сих пор не понимает, как устроен этот мир, в голове постепенно формируется теория: ее забросило так далеко от Эммы, чтобы узнать о существовании Белоснежки. Так сказать, разобраться в контексте.       Стражники выталкивают Миллс на мощеную дорожку, ведущую прочь из замка. Впору бы возмутиться столь бестактному отношению, но мысли заняты совсем другим. Она прекрасно помнит свое первое впечатление от встречи с Грэмом: мужчина представлялся куда более жестоким и решительным, чем оказался на деле. Наверное, поэтому ей хотелось следить за каждым его шагом. Сама же Реджина не отличалась той мягкостью, что исходила от Охотника. И все же, даже тогда Королева наблюдала за ним лишь до тех пор, пока он не покинул ворота дворца. После ее взором завладела совсем другая картина.       Или, может, это Джинн сменил обзор? Почему-то ей думается, что Снежка тоже нашла способ шпионить за жителями королевства. Использует зеркало? Или, что совсем не удивительно, задабривает птиц в окрестности? Влюбился бы Джинн в красоту Снежки? Догадалась ли она, что им так просто манипулировать?       Вопросов больше, чем ответов. Легче оправдать собственные действия, когда знаешь настоящие мотивы. С ней поступили несправедливо. Она заслуженно пришла к власти. А уж месть ее имела весомую подоплеку. И хотя случившееся принесло Реджине немало горя, если бы можно было вернуть все назад, она поступила бы точно так же. Ведь благодаря этому в ее жизни появился Генри.       Впрочем, из-за этого же она могла его лишиться.       Уйдя с головой в размышления, брюнетка не сразу заметила, как добралась до окраины города. Однако стоило ей свернуть на заросшую травой тропинку, ознаменовавшую начало маршрута, как невидимые путы, сдерживающие магию, исчезли. На долю секунды Реджине кажется, что Снежка каким-то образом ослабила волшебство в городе (как порой делала она сама), но предположения быстро развеиваются, когда женщина останавливается и прислушивается к собственным ощущениям. Магия по-прежнему концентрировалась глубоко внутри, только теперь казалась более насыщенной и полной. Реджина никогда не чувствовала чего-то подобного. Как если бы…       Она опускает голову, всматриваясь в землю под ногами, и все внезапно обретает смысл. В этом мире она — Охотник. Человек, тесно связанный с природой; променявший блага цивилизации на бескрайние просторы густого леса. Логично, что ее магия адаптировалась соответствующим образом. И сейчас, вне поля зрения сторонних наблюдателей (магическое вмешательство, разумеется, не в счет), самое время подтвердить или опровергнуть возникшее предположение.       Миллс вызывает огненный шар. Исходящий от него жар обжигает ладонь, вот только само пламя скорее напоминает тлеющие в погасшем очаге угли, чем что-то невероятно оригинальное. Ведомая любопытством, брюнетка одним уверенным движением выпускает поток энергии в стоящее напротив дерево и ничуть не удивляется, когда вместо фирменного фиолетового воздух окутывает темно-зеленая дымка.       Реджина переводит взгляд на солнце, медленно спускающееся к горизонту, и понимает, что времени остается не так много. Она собирается воспользоваться магией; всего одним заклинанием, способным облегчить ей жизнь… но, к большому разочарованию, терпит неудачу. Похоже, прибегнуть к телепортации здесь не получится.       Имея в запасе несколько часов дневного света, брюнетка продолжает свой путь. Если Дэвид не ошибся, она окажется на месте после захода солнца. Остается надеяться, что Эмма будет именно там, где предполагалось. И, что не менее важно, она не будет ее остерегаться.

***

      Наставления Дэвида не так точны, как хотелось бы. Вместо того чтобы медленно, но верно продвигаться к лесной опушке, Реджина натыкается на какие-то препятствия. Запнувшись о корень, она едва не падает на землю, и в этот момент прямо над головой со свистом пролетает стрела. От неожиданности женщина снова спотыкается и, не устояв на неровной почве, оказывается на лопатках.        — Это тебя-то они отправили по мою душу? — при всем желании Эмма не смогла бы выразить большего удивления. Хотя, если посудить, в сложившейся ситуации Реджина мало походила на способную убийцу. Блондинка внезапно появляется над ее головой со стрелой наготове (представ, очевидно, вверх тормашками) и все еще неверяще смотрит на незнакомку. — Серьезно, что ли?       Реджина поднимает перед собой руки в знак капитуляции и слабо улыбается. Эта Эмма куда больше похожа на свою прежнюю версию.       — Да, — неуверенно отвечает она, а затем морщится от того, как… банально звучит. Прямо как Свон при их первой встрече. Параллель слишком очевидна, чтобы ее отрицать. — Мне действительно приказали тебя убить. Однако, хочу заметить, в мои планы это не входит.       Эмма пропускает слова мимо ушей, и вместо ответа медленно обходит Реджину, опускаясь возле ее ног. Отложив в сторону лук, женщина вытаскивает нож.       — Я собираюсь тебя обыскать, — бросает она и наклоняется, чтобы проверить обувь брюнетки на наличие оружия. — Только попробуй дернуться. Я прирежу тебя, не задумываясь.       Больше всего на свете Реджине хочется закатить глаза, бросить какую-нибудь колкость и вести себя так же подчеркнуто надменно, как было раньше, — спорить и язвить — но, к большому разочарованию, ее лишили даже этой возможности, что вызывает внезапный укол грусти.       — Я не причиню тебе вреда, — произносит единственное, что приходит на ум, стараясь звучать как можно тише. — Меня не интересуют желания Королевы или… — Миллс запинается, но заставляет себя произнести следующие слова: — или план мести.       Эмма смотрит скептически, не прекращая попыток отыскать какое-либо оружие. И только будучи уверенной в его отсутствии, она отступает на пару шагов и вновь натягивает тетиву.       — Тогда зачем ты здесь?       На этот вопрос Реджина продумывала ответ на протяжении всего пути на поляну. Она не знала, знакомы ли они с Эммой в этом мире, потому остановилась на нескольких вариантах, подходящих в зависимости от ситуации.       — Потому что Белоснежка хочет твоей смерти, — прямо заявляет она и пожимает плечами. — А я склонна поступить с точностью да наоборот.       От Миллс не укрывается, как Эмма, используя свой внутренний детектор, пытается уличить ее во лжи, потому она просто поднимается – с грацией достойной королевы – и делает шаг навстречу.       — Ходят слухи, что ты вычисляешь лжецов на раз, — предпринимает очередную попытку, и Эмма, кажется, разочарованной тем фактом, что ее способность не является секретом. — Тогда скажи мне: говорю ли я правду? — Реджина смотрит в недоверчивые зеленые глаза и четко произносит: — Я пришла не для того, чтобы убить тебя. Я хочу помочь.       В конце концов Эмма опускает лук и грустно выдыхает:       — Как, черт возьми, ты можешь мне помочь?       Об этом Реджина тоже успела подумать. Расположить к себе Эмму – задача не из легких, но не надо большого ума, чтобы понять, от чего женщина точно не откажется.       — У меня есть еда, — отвечает брюнетка, и, когда на лице Свон появляется улыбка, она понимает, что не ошиблась.

***

      Реджина заранее убедилась, что наколдовать еду ей по силам. В тот момент, когда Эмма скрывается за деревьями в поисках провианта, она спокойно использует магию. Рассказывать о своих способностях сейчас, когда доверие блондинки слишком хрупкое, довольно рискованно. Миллс убеждает себя отложить этот разговор до лучших времен, хотя прекрасно понимает, что сокрытие информации может привести к обратному эффекту.       Между тем, ничего не подозревающая Свон возвращается с увесистой сумкой за плечами. В ней столько провизии, что хватило бы накормить четверых крепких мужчин, не то, что удовлетворить ненасытный аппетит Спасительницы. Реджина лишь закатывает глаза, когда блондинка с довольным видом выуживает пару бутылок вина и, соорудив импровизированный стол из застеленной плащом травы, передает женщине остальные запасы.       Спустя две порции еды и пару бокалов вина — когда Эмма наконец-то набивает свой бездонный, по мнению Реджины, желудок — разговор возобновляется.       — Итак, — начинает Эмма, с довольным видом привалившись к лежащему позади бревну и потирая сытый живот. — Попробуем еще раз. Почему ты хочешь мне помочь?       Обдумывая ответ, Реджина отпивает вино из жестяной кружки.       — Сказала же, Королева хочет тебя убить. Какое из этих слов следует объяснить?       Эмма неопределенно пожимает плечами.       — Я даже не знаю, кто ты.       Миллс колеблется, но понимает, что ее имя здесь ничего не значит.       — Полагаю, я известна как Охотник. Но можешь звать меня Реджиной.       — Реджина, — Эмма кивает, смакуя имя на языке. — И почему же, Реджина, ты так ненавидишь Королеву?       Миллс понятия не имеет, с чего начать.       Она прекрасно знает, за что ненавидит Белоснежку в своем мире. Ответ до абсурдного прост: за то, что выдала секрет; за то, что разрушила ее жизнь. А теперь еще за то, что повелась на манипуляции Румпельштильцхена и убила ее мать. Хотя… не факт, что последнее вызывает в ней ненависть. Скорее, жалость вкупе с отвращением.       Но эта вселенная — сущий кошмар. Здесь она может возненавидеть Королеву разве что за угрозы волкам. И то с натяжкой. Озвучь она эту мысль, и Свон сразу уличит ее в обмане. Волки — последнее, что заботило Миллс прямо сейчас. Однако под личной лжи скрывалась своя правда.       — Она угрожала моей семье, — наконец отвечает Реджина, делая очередной глоток вина и с долей иронии признавая, что, по сути, включила в их число и Спасительницу.       К счастью, блондинка не называет это ложью, так что Миллс отчего-то продолжает:       — Не говоря уже о том, что эта женщина однажды дала обещание, которое не смогла сдержать, — откровенность должна была разрядить обстановку, однако на лице Свон читается сожаление, и брюнетка, сама того не осознавая, спешит вернуть разговор в прежнее русло: — А что насчет тебя? Почему Королева так жаждет твоей смерти?       Эмма допивает оставшееся вино и смотрит пустым взглядом вдаль.       — Я тоже не сдержала обещание.       Молчание, последовавшее за ее словами, кажется, длится целую вечность. И пока Реджина переваривает брошенное вскользь замечание, Эмма неуверенно спрашивает:       — Ты все еще хочешь мне помочь?       Брюнетка кивает.       — Я собираюсь уехать, — коротко и по делу. — Убраться отсюда как можно дальше. Покинуть Королевство, чтобы почувствовать себя… в безопасности, — Свон запинается, словно понятия не имеет, каково это — не бояться собственной тени; не бегать по лесам, скрываясь от очередного наемника, посланного Снежкой. — Одна проблема: в замке остались вещи, которые понадобятся для отъезда. Их нужно забрать. Там деньги и кое-что личное... А потом я свалю. Поможешь?       Реджина не уверена, что вламываться в замок, когда Снежка владеет магией, которой она чисто физически не способна противостоять, — разумная идея. Ей хочется высмеять эту авантюру, прежде чем блондинка решится претворить ее в жизнь. Но в памяти всплывает лицо Генри. И неподвижное тело Спасительницы… Вот он, тот самый кусочек пазла, который нужен для ее возвращения.       Медленно-медленно, будто соглашаясь с чем-то внутри себя, Реджина кивает.       — Завтра, — бормочет она. — Выдвигаемся с рассветом.

***

      Они спят в перекошенной постройке, которую Эмма соорудила за время побега. Реджина вынуждена ютиться в углу, пока блондинка расположилась у входа, предусмотрительно оградив себя кучкой пожухлой листвы, шелестящей при каждом движении.       — Если бы я хотела тебя убить, то сделала бы это уже бессчетное множество раз, — огрызается Реджина, на что Эмма тихо фыркает и лишь велит вернуться на свое место, чтобы выспаться перед предстоящей дорогой.       Едва солнце восходит над горизонтом, они собирают остатки провианта и, разделив между собой сумки со скудными пожитками Эммы, выдвигаются в путь. У самой Реджины нет ничего, кроме веры в блондинку и в то, что она сможет добиться поставленной цели. Они смогут. И тогда Реджина встретится со своей Спасительницей и заберет недостающую ее часть, а эта версия Свон продолжит путешествие и обретет свободу. Миллс не знает, где проходит граница между волшебством и реальностью, но не может позволить себе зацикливаться на чем-то конкретном. По крайней мере, не тогда, когда их задача: проникнуть незамеченными во владения Королевы.       — В замке есть пара потайных ходов, — начинает наставления Реджина, когда тишина становится невыносимой. — С их помощью можно попасть в некоторые залы, не попадаясь никому на глаза. С условием, что Ваши вещи будут там, где им положено.       — Они будут, — кивает Эмма в подтверждение своих слов и невесело усмехается: — Не ты одна хранишь секреты об этом месте.       Миллс неопределенно хмыкает, и они продолжают идти по тропинке в абсолютном молчании. По правде, Реджина никогда не отличалась многословностью, предпочитая короткие лаконичные фразы долгим задушевным беседам, но прямо сейчас затянувшаяся пауза начинает порядком раздражать.       — Зачем Белоснежке твоя смерть? — все-таки спрашивает брюнетка, когда шум в ушах достигает своего апогея. — Кем ты ей приходишься?       Свон издает нервный смешок и в замешательстве оборачивается на Реджину, на лице которой не вздрагивает ни единый мускул, даже выражение не меняется.       — Постой, ты прикалываешься? — сведя брови к переносице, уточняет Эмма.       Миллс задумчиво смотрит перед собой, точно обдумывая следующие слова.       — Не хочу тебя расстраивать, дорогая, — отвечает она уклончиво, — Но я действительно не осведомлена о политике и текущих событиях в Королевстве.       Эмма щурится, будто сканируя утверждение своим внутренним детектором лжи, но, не уловив нотки фальши, поспешно пожимает плечами:       — Что ж, тогда с прискорбием сообщаю, что перед тобой лучшая подруга Королевы.       Реджина останавливается как вкопанная. Такого поворота она точно не ожидала. Эмма даже не сразу понимает, что женщины нет рядом. А когда оглядывается, не может сдержать кривой ухмылки:       — Тебя будто кувалдой по голове огрели.       — Очевидно, внешность бывает обманчива.       Свон окидывает ее долгим изучающим взглядом, буквально ощупывая с головы до ног. И этот взгляд заставляет Реджину ощетиниться:       — Что, моя внешность недостаточно красноречива для тебя?       — Честно? Нет. В голове не укладывается, как человек, который выглядит так, словно вырос в дикой природе, способен своими манерами заткнуть за пояс любого аристократа.       — И это говорит мне девушка, скрывающаяся от Королевы, дабы не сложить голову на плахе, но при этом называющая себя ее лучшей подругой? Поправь меня, если я в чем-то ошибаюсь.       Эмма разворачивается и идет дальше. Миллс направляется следом, решив, что разговор окончен. Однако через несколько метров блондинка снова произносит:       — Мать Снежки умерла, когда той было восемь. Она чувствовала себя одиноко. И король решил найти для нее друга: поселить его в замке; заполнить пустоту в сердце дочери… В то время я жила в деревушке неподалеку от летней резиденции. Врать не буду, нам приходилось много работать, но, несмотря на это, детство было хорошим, — она грустно пожимает плечами. — Потом наступила засуха. А вместе с ней пришел голод. Не знаю всех подробностей, но в один из дней король выторговал меня у родителей в обмен на неиссякаемое благополучие для жителей деревни. Как говорится, цель оправдывает средства, — горько заключает Эмма и продолжает: — Умом я понимаю, почему они это сделали, но…       — Не можешь не задаваться вопросом, почему тебя бросили, — заканчивает за нее Реджина. Эту сторону Спасительницы она только начинала узнавать.       — Я старалась во всем искать плюсы. Представь, какая-то замухрышка попадает в замок, заводит дружбу с принцессой и становится любимицей всего города... Это ли не сказка? Я жила так, как не могла мечтать: получала образование, занималась верховой ездой, но… Не переставала чувствовать себя пленницей. Купленной и проданной. И Снежка знала мне цену, потому была властной и контролирующей. Всегда осуждала, демонстрировала превосходство, чтобы я не забывала свое место…       Эмма хмурится, будто заново переживая те судьбоносные события.       — И что было дальше? — спрашивает Миллс, мягко подталкивая блондинку к продолжению.       — Я делала все возможное. Едва ли из кожи вон не лезла. Но она так и не дала мне шанса стать для нее кем-то особенным. А я просто хотела…       — Ты хотела семью.       Эмма вновь пожимает плечами.       — Когда Снежка влюбилась в принца Джеймса, я наконец-то поверила, что смогу стать для нее настоящим другом; что добьюсь расположения и перестану чувствовать себя инородным телом в этом мире. Буду человеком, а не игрушкой для битья. Я пообещала, что помогу выбраться из замка. Ради встречи с ним. И, наверное, ради эгоистичного желания приобрести в ее глазах какую-то значимость. Но…       Полученная информация постепенно складывается в целостную картинку: почему Дэвид — раб Снежки, куда подевалась их Истинная любовь и зачем Королеве понадобилось сердце Спасительницы. Все настолько приближено к реальности, что Реджина не может этого отрицать.       — Джеймс поплатился.       Эмма кивает, и ее гнев рассеивается.       — Должно быть, в тот момент я осознала, что, несмотря на все мои старания, она никогда не любила меня. Как в принципе и никого. После смерти Джеймса это отчетливо проявилось. Снежка больше не скрывала свою сущность: относилась ко всем ровно так же, как и ко мне, творила ужасные поступки, прикрываясь благими намерениями, и плевать хотела на кого-то, кроме себя. С тех пор я стала для нее врагом номер один. И теперь во всех смертных грехах она винит меня.       Реджина молчит, пытаясь переварить услышанное. Параллели не дают покоя. Она чувствует подступающее и тихо разгорающееся внутри раздражение. Чем действия Эммы отличаются от выходки Белоснежки в ее мире? Разве Королева не имеет права злиться на Свон после всей той боли, которую она причинила?       Эмма расценивает молчание как упрек.       — Что? —  спрашивает она, резко останавливаясь прямо перед носом женщины. — Думаешь, это моя вина? Может, я заслуживаю смерти?       — Эмма, нет, — выпаливает Реджина, хватая блондинку за предплечья и отгоняя от себя непрошенные мысли: она ненавидит Снежку, не Эмму. — Не буду отрицать, что ты сыграла определенную роль в гибели Дэниела, — произносит с нажимом, и в голосе сквозит столько эмоций, что она теряется в них, подхваченная этим водоворотом, — но ты не единственная, кого следует винить. И ты уж точно не заслуживаешь смерти.       — Джеймса, — на автомате поправляет Эмма. — Гибели Джеймса.       — Я… — Реджина отшатывается. Отпускает Свон, будто обжегшись. И смотрит дико, точно загнанный зверь. Она не это имела в виду. Слова не предназначались Эмме, но и Снежке она в здравом уме их бы не адресовала. Никогда…       — Реджина, — успокаивающе произносит Эмма, медленно приближаясь. — Кто такой Дэниел?       В горле стоит предательский ком. Кровь пульсирует в висках. Реджине кажется, что еще немного, и она начнет извергать огненные шары. Но на деле она просто смотрит на блондинку нечитаемым взглядом, пока наконец не выдавливает из себя тихое:       — Джеймс. Конечно, Джеймс.       Эмма не выглядит убежденной, но кивает. Реджина оглядывается по сторонам, чтобы сменить тему, и видит знакомые окрестности. Глубоко вдыхает, втягивая воздух через нос, и рвано выдыхает. Сейчас у них одна задача: пробраться в замок.       — Неподалеку городские ворота. Следуйте за мной и постарайтесь не отставать.       Свон даже не возражает. Если она и хочет узнать правду, то благоразумно оставляет этот вопрос до лучших времен.

***

      Тропинка, ведущая к заднему фасаду замка, кажется давно заросшей, что вселяет в Реджину уверенность. Дикие кустарники и огромные деревья как никогда подпитывают ее магию, хотя она все еще не решается ее использовать. Сквозь заросли сорняка Миллс находит заброшенный люк и, распахнув крышку, аккуратно спускается по ступеням в темноту. Эмма следует за ней. Они обходятся без фонарика. Света, пробивающегося сквозь деревянные перекрытия, достаточно, чтобы осветить путь, который Реджина и без того знает как свои пять пальцев.       — Может поделишься, откуда у тебя такие сведения? — в голосе Эммы читается удивление, смешанное с восторгом. — Я видела, конечно, несколько скрытых проходов, но этот… Ты вообще в курсе, что я раньше здесь жила? Как это могло остаться незамеченным?       Губы Реджины невольно трогает улыбка.       — У меня свои источники.       Тоннель образует бесконечные системы залов и переходов и постепенно уходит куда-то вниз под крутым углом, становясь все уже и ниже. Пару раз им приходится изворачиваться самым причудливым образом, чтобы протиснуться в особо узкий проем. Но они все-таки доходят до конца.       — Помните план? — спрашивает Реджина, указывая большим пальцем себе за спину, прямо на зияющую в стене дыру.       Эмма закатывает глаза.       — Через проход в кладовую, где обычно хранятся запасы на зиму. Дальше по коридору поворачиваем налево и упираемся в статую единорога, за которой находится колонна, покрытая гобеленом, — монотонно повторяет блондинка заученную последовательность и, подобно капризному ребенку, топает ногой: — Да, Реджина, я помню, что нужно делать.       Миллс насмешливо вскидывает бровь. Отчего-то ребячество Свон не действует ей на нервы.       — Хорошо, — единственное, что говорит она, и Эмма знаком велит следовать вперед. Так они проходят первую часть пути.       После все идет гладко. Люди в коридорах встречаются редко, а если и появляются, то быстро скрываются за ближайшим поворотом, спеша по своим делам. Стражи нигде не видно. Они порядком опережают график, и Реджина теряет бдительность. Вместо тревоги она испытывает некое подобие радости, — так бывает, когда план срабатывает и успех неизбежен — именно этого чувства ей не хватало столько лет.       Стоило догадаться — все слишком хорошо, чтобы быть правдой.       В комнате, где предположительно спрятаны вещи Эммы, Миллс замечает две странности: во-первых, сундук Спасительницы стоит на самом видном месте, а во-вторых, в противоположном углу зала находится большое зеркало, которое за всю историю правления Реджины не покидало ее покои.       И когда из зеркала раздается голос Арчи, брюнетка понимает, что это ловушка.