Когда смолкли выстрелы

«Привет, вот мой номер, позвони» «Пойдёшь со мной на выпускной вечер?» «Чувак, что за дерьмо на тебе надето? Приятель, тут сорок градусов жары» «Я видел, как они били его в лицо, кидали мячи и заталкивали в шкафчик, потому что он выиграл на уроке физкультуры» «Оружие, мне нужно оружие» «Мой пёс Спарки, и у него приступы. Мне приходится отпрашиваться с работы, чтобы присмотреть за ним» «Я видела, как он зарылся в свои плюшевые игрушки, взахлёб рыдал, а потом заснул» «Я буду вооружён до ёбанных зубов» «С Днём Матери, Мам. Прости, что я забыл. Давай я помогу тебе с ужином» «Немного расшевелим естественный отбор» «Выходит я не человек? Да-да, я бог печали» «Это уже не имеет никакого значения. Брукс, ты мне сейчас нравишься. Вали домой.» «Мне кажется, кто-то стреляет из пистолета в старшей школе Колумбайн» «Ты веришь в бога?» «Я думаю, мой сын причастен к стрельбе в школе Колумбайн. Моя фамилия Харрис, мой сын Эрик сейчас находится в школе.» «Ку-ку» «Стрелки становятся новыми Американскими идолами» «Думаю, они легко отделались. Юнцов надо было сжечь на электрическом стуле. Сколько на их счету? Конечно, не столько, сколько в Колумбине, но убийца есть убийца. Я вообще не понимаю, чего им всем не живётся» «Он пристрелил одного из учителей, а ведь тот неплохо относился к сопляку»

***

Урок немецкого. Все, кто посещали занятия по немецкому языку заходили в класс полные энтузиазма. Сам процесс учёбы, манера преподавания, даже домашнее задание – все были в восторге. Особенно Харрис. На уроке немецкого его было тяжело перекричать или успеть ответить быстрее. Он был влюблён в этот язык. Влюблён в страну. В культуру. Знал всё до мелочей. Не удивлюсь, если первой татуировкой Харриса будет карта Германии на всю спину. Он даже отрыто ругался на немецком, когда кто-то из его команды по физкультуре ложал или ничерта не делал. Ким пришлось пойти на немецкий, когда выбор встал между им и языком всех влюбленных – французским. Французский она не признавала, он резал слух, да и говоришь, словно в рот камней набрал. Да простят боги, чисто субъективно. А благодаря Бруксу, у которого тоже знатно подгорало, и он из-за всех сил драл горло, чтобы переорать друга, на немецком можно было вздремнуть. - Выглядишь устало, - Рейчел сидела на соседнем ряду слева, что-то чиркала в своём ежедневнике. Наверно учитель что-то лепечет про домашнее задание. Рейчел всегда все фиксирует в своей этой разноцветной книжечке. Там нарисованы какие-то цветочки, а ещё она любезно сообщает страницам дневника, что очень любит Бога, и живёт для него. Что-ж, ладно. Ким это мало интересует. И дело не в уважении чужих взглядов, а в том, что есть дела и поважнее, чем совать нос не в своё дело. Она милая. Улыбается всегда. Здоровается. Таким, как правило, достаётся пуля в ответ. Иногда в переносном смысле. Иногда в самом, что ни на есть, прямом. А сейчас вот она, Рейчел Джой Скотт, целая и невредимая, как со школьной фотографии 1998, нервно грызёт ручку, когда о чем-то задумывается, что видно по её колпачку. - Ничто не интересно, если ты не заинтересован, - Ким пытается скорчить выражение лица великомученицы и пожимает плечами. - Золотые слова, Браун, - поддакивает Бекка. Хейнс всегда сидела с Харрисом, и Ким прекрасно понимала, какого-чёрта она ошивается вокруг него. Он невыносим, она тоже. Они даже на пару прогуливали урок. – Я тоже так думаю, когда сижу на литературе. - Думаешь? С трудом верится, - Скотт прикусывает нижнюю губу и отворачивается. Она всегда придерживается нейтральной позиции, когда дело доходит до словесных перепалок между Браун ииэтой святой парочкой, что сидит передо ней. Девушка оборачивается. По её взгляду становится ясно, что ей хочется что-то сказать, но надо сформулировать как-то пообидней, а то совсем не то. - Не обращай внимания, она голодная просто, - Эрик всё ещё думал, что сожрав несчастный бутерброд с арахисовым маслом, можно сравнить себя с каким-нибудь супер злодеем из вселенной комиксов, но нет, приятель, ты всего лишь слопал обычный сэндвич. Да и к тому же, не самый вкусный. - Да, хочу есть, спать тоже хочу, вижу вас, а вы ещё и лицом повернулись. Всё складывается не в мою пользу, - Кимберли улыбается, зевает, и снова пытается поудобней прилечь на парту, - чертовски дерьмовый день. Чтобы все понимали, Бекка Хейнс не так проста, как может показаться на первый взгляд. Она тихая, немного отстранённая, но в тихом омуте, как говорится, и Сатана там правит бал. Они хорошо общались с Харрисом, знаете, такие компаньоны по мышлению. Ким перешла в Колумбайн только в прошлом году, когда Брукс был уже полноценным учеником этой проклятой школы, и первой, с кем из девушек ей удалось повстречаться – была Бекка. Вроде бы не глупая с виду, она постоянно рассказывала какие-то неуместные, скучные и совершенно неинтересные истории о людях, которые продавали ей наркотики, прикрывали её ночные похождения и прочая чудовищная несуразица. А потом оказалось, что Хейнс кутила не одна, а ещё и с ребятами вдобавок. Дилан, опомнись. - Поцелуй меня в зад, - любимое выражение Харриса, когда тому кто-то начинает наскучивать. Да, он считает, что имеет право давать человеку возможность говорить до тех пор, пока у него есть интерес. Как только интерес пропадает, ты должен закрыть рот. Это работает только на тех, кто ему не нравится. Те, кому он симпатизирует, заявляют: «Эрик очень милый, такой душка». - Браун. - С задних пар летит коробочка, размером со спичечный коробок, ударяется о плечо Харриса, и всё содержимое разлетается по парте Ким, часть сыпется под ноги Эрика. Скрепки. Канцелярские гвоздики. Молчание. Эрик не поворачивается. Ким просто замерла. Она наблюдает за тем, как Харрис медленно выпрямляется, но не поворачивается. Он рукой скидывает остатки канцелярии с парты на пол, но ничего не предпринимает. Приглушённое хихиканье с задней парты прекрасно слышно, но учитель молчит. Он смотрит на Эрика, но словно его не видит. Смотрит сквозь. - Может, Мистер Харрис, вы соберёте всё, что рассыпали, - наконец выдаёт он. Что, он серьёзно? Парочка безмозглых ублюдков с задней парты громко смеются. В голос. – Мы не продолжим урок, пока вы не приберёте. - Меня, лично, всё устраивает, - радостно подскакивает Ким, - давайте на этом и остановимся. - Мисс Браун, мне не понятна ваша ирония, поскольку на вашей парте тоже творится не пойми что. Что будем делать? - Ну, Дастин Тюрмон может засунуть эти канцлерские гвозди себе в задницу, а потом попрыгать на стуле, - Ким поворачивается в сторону парты Дастина, - ему понравится. - В классе снова загалдели. Ну, скорее каждый из учеников стал перешёптываться, думая, что он такой единственный, но это так не работает, нет. Обстановка пришла в норму, когда учитель наконец сделал вид, что ничего не произошло. Так все делают. Всегда. Он продолжил урок, начал объяснять что-то по грамматике, попросил девушку из третьего ряда прочитать текст. Всё как-то сгладилось, само собой. Как только прозвенел звонок, Эрик собрал с парты тетради, схватил рюкзак и вышел из кабинета. Бекка выскользнула за ним. Канцелярские кнопки, разбросанные на проходе, захрустели под ногами учеников, которые двинулись к дверям. Когда кабинет опустел, в нём остались только брат с сестрой: - Тебе когда-нибудь язык отрежут, - Брукс старательно запихивал смятую тетрадь в портфель, набитый всяким говном, но не учебными принадлежностями, - Богом клянусь, ты допросишься. - Ну да, лучше молчать. Так поступают настоящие друзья, - когда Браун наконец перекинул портфель через плечо, они вышли из кабинета, - тебе ли не знать. - Ты девчонка, тебе не понять, - так обычно отвечает обиженный младшеклассник, когда у него заканчиваются аргументы и в ход идут дешёвые никому ненужные стереотипы, вроде «ты же девочка» или «соседняя очередь двигается быстрее». Одна хрень, а мы ведёмся. - Дилан, - Браун радостно помахала рукой, когда заметила Клиболда возле кабинета искусств. Там он обычно бывал только по одной причине – Робин Андерсон. Та что мечтает о Дилане, но сама, к сожалению, не является пределом его мечтаний. Именно она в дальнейшем сыграет одну из решающих ролей, сама того не понимая. Дил всегда отзывался о ней, как об одном из самых лучших людей на планете, с которыми он был когда-либо знаком. Это всегда вызывало у Ким искреннюю улыбку и заставляло, будем честными, немного завидовать. Интересно, сколько людей за твоей спиной продолжают называть тебя самой лучшей? – Как прошла математика? – По лицу Клиболда было понятно, что он спал весь урок. Интересно, он вообще знал, что за предмет ему пытались преподавать, пока он сопел на задней парте. - Хорошо, - улыбается Дилан, нервно поправляет кепку рукой, - я всё проспал, и меня выгнали из кабинета. Поэтому я торчал пол урока в коридоре. – Дилан никогда не смотрит в глаза когда разговаривает. Он старается смотреть в пол, куда-то в стену, на потолок, да куда угодно, лишь бы как можно реже пересекаться взглядом с собеседником. С Ким, как с подругой детства, Клиболду было легче, но напряжение чувствовалось всегда. Он так пытался подбирать слова, так боялся попасть в неловкую ситуацию, из-за чего, чаще всего, в ней и оказывался в конечном итоге. – А где Реб? Мы договаривались, что я подойду сюда после звонка. - Пара уёбков слегка поменяли ваши планы, - Бруксу не нужно было продолжать. Он сказал достаточно, и даже больше. Клиболд кивает. Он прекрасно понял, что Браун пытался до него донести, но не хотел произносить вслух. – Пойдём, надо найти его. Он наверняка курит на парковке. Идём, мелочь, - он тянет Ким за рукав футболки. - Мелочь, - повторяет следом Дилан, как будто что-то сам себе поясняет, - а ну-ка, запрыгивай. – Дилан присаживается перед Ким и указывает жестом на свою спину. Ким обнимает его за шею, запрыгивает, и когда Клиболд выпрямляется, оказывается в разы выше Брукса, - ну, что теперь скажешь? - Скажу, что ты предатель. – Клиболд был худощавым. Даже слишком. В какой-то момент он резко вытянулся в росте, отчего острая нехватка веса бросалась в глаза. На парковку идти не пришлось. Они встретили Эрика в компании всё той же Бекки прямо у выхода на задний двор. Там стояла какая-то лавочка, на которой обычно сидели те, кто выскочил быстро покурить или те, кому осточертело общество, или и то и другое. Эрик стоял у стены, выдыхал колечки дыма, одно за другим. Девушка сидела на лавочке, вытянув перед собой ноги. Они о чём-то говорили, когда на заднем дворике появилась назойливая пара друзей. - Интересно, - Эрик поднял глаза и уставился на Ким. На нём, в прочем как всегда, были тёмные очки, - ты уже и передвигаться сама не в состоянии? Больше ешь пончиков. – Он казался самым обычным. Да-да, ничего не случилось. Он приспустил очки, и стало понятно, что ни черта не обычно. Его взгляд говорил «ни слова». Ладно. - Дилан, давай поближе к этому невежливому засранцу, проучим его, - Дилан сделал пол шага навстречу Харрису. Ким протянула руку и потянула Эрика за ухо. Тот, естественно, возмутился, - ничего не слышу, что ты там бормочешь? - Немедленно отпусти, - протестовал тот, - Браун, оно на то и моё, что бы ты не тянула к нему свои руки. – Ким посмеивалась. - Кстати, - вдруг Брукса что-то осенило, и судя по его выражению лица – что-то грандиозное, - пока все твои уши на месте, - обратился он к парню, который сейчас был занят тем, чтобы убрать от себя раздражитель, - слушайте, четвёртая неделя месяца, а это значит….- все притихли, - это значит, что на выходных мы у Зака. - Что может быть круче выходной попойки, - улыбается Эрик, - только попойка, на которую не придёт твоя сестра. - Но я приду туда первая, и даже двери тебе открою. - Что ж, ладно, - пожимает плечами тот, - стерпится.