Когда смолкли выстрелы

Если бы существовало такое место: ни ад и ни рай, а просто место, пустота, пространство, можете называть его, как вам угодно, где каждый из нас встретился бы лицом к лицу с тем, чего бы так боялся всю жизнь: с самим собой и людьми, которые нас бесконечно любили, но которых не долюбили мы. Что бы мы им сказали, если бы у нас оставалось несколько секунд, перед тем, как мы навсегда исчезнем? Что мы сказали бы человеку, который в роковую минуту бежал на красный, чтобы сказать, что нет никого дороже нас? Что бы мы сказали человеку, который так крепко и так тепло нас обнимал? Человеку, которому было больнее чем нам в минуты, когда нам было практически невыносимо? Эрик и Дилан не столкнулись с этим, в эту самую минуту они по-прежнему были вдвоем.

Эрик грустно улыбается, в последний раз бросает взгляд в пустоту, где должен был быть хоть кто-то, хлопает Дилана по плечу, давая понять, что им пора и нет смысла больше ждать. Дилан кивает. Эрик идёт первым. Ему никогда не было так страшно. Он медленно идёт вперёд и просто растворяется. Дилан следует за другом и тоже исчезает. Но на этом их история не закончилась: Харрис и Клиболд навсегда остались в заголовках газет, тетрадках со школьными сочинениями и воспоминаниях тех, кто ранил их, и тех, кого так сильно ранили они.

***

- Это просто прекрасная ночь, - Ким шла по пустой дороге. В Литтлтоне движение никогда не было оживлённым, а ночью дороги всегда пустовали. И только изредка, какой-нибудь пьяный парнишка возвращается из бара домой под утро. На улице ещё не светало, но и звёзд уже не было видно. Браун шла впереди, держа в руках босоножки, и напевая какую-то лирическую мелодию. В ногах ощущалось едва заметное теплое покалывание от асфальта, которые ещё не остыл после знойного лета, - так тепло. – Чёртов Литтлтон – маленький отвратительный городок, с непонятными и невзрачными людьми, влюбленными парочками и дамочками с противными собачками, сегодня, на удивление, чертовски привлекательный. - А совсем скоро зима, - с ноткой грусти отозвался Клиболд. Он любил зиму – это очень красивое время года, но Дилан плохо переносил холод, поэтому предпочитал зиме весну или лето, - снег будет. – В прошлом году Дилан решил в шутку запустить снежком, который слепил из утреннего снега на подоконнике, из окна, и неудачно попал в соседского кота. Тот так завизжал и от испуга вписался в деревянную дверь. Клиболду до сих пор стыдно за тот случай. Но это забавное воспоминание, которое заставляет Дилана улыбаться каждый раз, когда на улице впервые за зиму идёт снег. - Новый год, - угрюмо добавил уже протрезвевший Брукс, который плёлся позади всех, - подарки вам всем покупать никаких денег не хватит. - Ты нам ни разу ничего не подарил, - возмущённо заявил Харрис. Рядом с ним молча плелась его подруга, которую он нехотя держал за руку, чтобы она не споткнулась обо что-нибудь и не раскрасила своё и без того недовольное лицо, - кому ты заливаешь? – В другой руке Эрик держал полную бутылку дешевого шампанского за пять баксов, которое Девон определенно взяла на скидке в семейном супермаркете в начале улицы. Часы его наручных часов показывали 4 утра, сейчас самое время идти пьяному и босому вдоль маленькой улочки, не боясь, что тебя заметят или осудят, потому что тебе всё равно. Саша отстает от Эрика всего на шаг, время от времени кидая на него непозволительные взгляды влюбленной дурочки, но парень откровенно их игнорирует. Нельзя сказать, что Харрис делает это специально или на зло Джейкобс, головой он понимает, что делает ей больно, но ведь ему тоже делали больно сотню раз. - Я хочу домой, - Саша прошептала еле слышно, чтобы не поставить Эрика в неловкое положение перед компанией его друзей, - я устала. – Она крепче сжала ладонь парня. Когда тот обернулся, Саша резко замолчала, - что-то не так? - Нет, что ты, - его губы растянулись в противной ухмылке, - я ни капли не удивлён. Ты постоянно ноешь, что ты устала. Может, пора придумать что-то по-оригинальнее? Давай я тебе помогу, - тот так сильно сжал ладонь растерянной девушки, что она взвизгнула и отдернула руку, -голова болит? Как тебе? – Эрик буквально за секунду пришёл в ярость, и так же быстро остыл, сделав глубокий вдох и вынув из кармана пачку сигарет и зажигалку. - Знаешь что, катись ты к чёрту, понял? Катись к чёрту, Харрис, - практически прокричала Саша, и её хриплый голосок разрезал тишину ночных улиц. Она ладонью стёрла смазанную от слёз туш, надела кеды и быстрым шагом направилась в обратном направлении. Эрик, казалось, был доволен собой. Он просто пожал плечами и зашагал дальше. Ребята, которые остановились, наблюдая за драмой, которая разворачивалась прямо по среди городка, в котором, казалось, вообще ничего не происходит. Эрик был спокоен, словно ничего не произошло. Он подкурил, затянулся и демонстративно выпустил пару колечек дыма. - Ты не можешь её вот так оставить, - Ким указала в сторону, где силуэт Саши уже растворился в полумраке, - Эрик, догони её, пока не поздно. - Нет, - отрезал тот, снова затягиваясь и продолжая выпускать колечко одно за другим, не скрывая всего удовольствия, которое он получал от процесса. - Закрой тему, иначе мы поругаемся. - Мы и так поругаемся, если ты бросишь девушку посреди города, одну, в таком состоянии! - Хватит, - буквально прошипел Харрис, смяв в руке тлеющую сигарету, - пилить мне мозги, господи, Браун. Найти себе парня, и пили мозги ему. – Эрик сделал пару шагов навстречу к Браун, девушка по инерции тоже сделала шаг, между ними оставался всего метр. Лицо Эрика выражало полное безразличие ко всему, его надменный, насмехающийся над всем происходящим взгляд, буквально кричал о том, что ему всё противно. Он, наконец, перестал блуждать глазами вокруг и сфокусировался на девушке перед ним, - мне надоело, что все меня лечат, что все указывают, как мне жить. Мне противен ноющий взгляд на мир. Все остальные ушли далеко вперед, но Ким и Эрик даже не заметили, что стояли посреди дороги совершенно одни. В окнах домов еще не горел свет, фонари на улицах едва мерцали, напоминая о том, что скоро начнёт светать. - А мне противно, что ты ведешь себя по-свински с девушками, ты меня злишь, - возмущалась Кимберли. - Так не злись, в чём проблема? – Улыбнулся Харрис. Он вспомнил, что всё это время в руке он держал полную бутылку шампанского, поэтому он пил и наблюдал за девушкой, которая бесится от того, что Саша уже давно ушла, догонять её уже нет смысла, а проблема, по её мнению, не решена. А наглое поведение Харриса выводит из себя ещё сильнее. - Не могу с тобой говорить, ты меня бесишь. – Харрис смеётся, делает ещё шаг навстречу и грубо хватает девушку за руку, - отпусти, не хочу тебя слушать даже. - И не надо, - он просто тянет Ким совершенно в противоположную сторону от той, в которую они изначально направлялись. – Хотя бы раз в жизни закрой рот и молча пойди со мной. Потом будешь злиться и орать, сколько влезет. – Харрис точно знал, куда ведёт подругу. Они прошли целый квартал в обратном направлении, затем свернули через парк и упёрлись в деревянный, полусгнивший заборчик, на котором болталась ржавая железная табличка «не входить». Дальше они минут десять шли вдоль. Найти в таком ветхом заборе дырку не составило бы труда. На улице начинало потихоньку светать. Сразу за забором начинался пологий склон, на котором росли сосны, на вид им около трёхста лет, ни меньше. Харрис всю дорогу крепко держал Ким за руку, чтобы она не угодила в какую-нибудь яму или нору, которых здесь хватало. Чем дальше они спускались, тем реже встречалась растительность, сырая земля сменилась песком, ощущался запах сырости: - Вот, мы пришли, - Ким знала это место. Это водохранилище пользовалось нехорошей славой в городке, но на самом деле – это лишь детские страшные рассказы. Место не было чем-то сказочным, здесь не было голубой прозрачной воды и сверху на пальмах не росли кокосы, но здесь было тихо. Песок был перемешан с камнями и каким-то мелким мусором. Прямо у воды валялись обломки веток, полусгнившие стволы поваленных деревьев. – Ты можешь начинать кричать и говорить, что я свинья, - улыбнулся Эрик взбираясь на большой сырой булыжник, одна из сторон которого была полностью покрыта мхом, - но потом ты увидишь рассвет и перестанешь причитать. – Он протягивает руку и помогает девушке забраться на камень. С одной стороны вода омывала булыжник, принося у нему обломки веток и тину. - Ты невыносим, Харрис, как можно так поступать, - Ким продолжала причитать, вцепившись в кофту парня, чтобы не соскользнуть вниз. – Тебе нельзя доверять. - Но ты же доверяешь, - едва заметно улыбнулся Эрик, придерживая одной рукой подругу за плечи, в другой держа бутылку, которую он бережно нёс весь путь. Он смотрел в небо. - Ничего подобного, - хмыкнула она. Ветром волосы надувало на лицо. - Иначе ты бы здесь не стояла, - он поставил бутылку на край булыжника и стянул с себя чёрную толстовку университета Колорадо, которую ему подарил брат, - на, - он протянул кофту девушке, - если ты простынешь и твой голос будет хрипеть, я не смогу слушать сутками твоё нытьё. – Девушка послушно натянула на себя толстовку, Харрис сел на камень, приглашая девушку присесть рядом. - Наконец-то, рассвет, - Эрик, как истинный джентльмен, протягивает бутылку шампанского девушке, и та делает пару глотков. В этой тишине они слышат всё: дыхание того, кто рядом, музыку волн, пение птиц, которые обычно начинают с рассветом, - можешь говорить, что хочешь, но я рад, что так вышло с Сашей. Я бы не вынес, если бы она сейчас сидела рядом. - Только никому не говори, - улыбнулась девушка, и жестом попросила Харриса подвинуться поближе. Когда он оказался близко, она прошептала ему на ухо, - но, я тоже рада, что так вышло. Совсем капельку. - О, как ты можешь себя вести по-свински с девушками, Мисс Браун, ты меня злишь, - писклявым голос передразнил Харрис, - в вас, мэм, тысяча чертей. - Всё, отстань, ничего тебе больше не скажу, - Эрик улыбается, хватает девушку за плечи и тянет на себя, укладывая себе на колени, - мужчина, уберите руки, - Ким громко смеётся, но не сопротивляется. Она вытягивает ноги и поудобнее устраивается у Эрика на коленях. - Как ты думаешь, что бы было, если бы мы с тобой встречались? – Лицо Эрика осветили первые лучи утреннего солнца. - Ну, - замолчала Ким, переводя взгляд с лица парня в небо, - ты бы бросил меня посреди улицы в четыре утра и сидел бы тут с какой-нибудь другой красоткой, - заулыбалась девушка. - Ну я серьёзно, - Эрик снова тянется к бутылке с игристым напитком, - ты бы во всем со мной соглашалась, готовила бы мне завтраки и дарила на Рождество какие-нибудь дурацкие безделушки, - мечтательно рассказывает тот, наблюдая за тем, как солнце медленно выплывает из-за линии горизонта. Водная гладь окрасилась в ярко-оранжевый, теперь водохранилище уже не казалось грязной лужей. – А я бы их собирал, и врал тебе, что мне нравятся твои имбирные пряники, даже если бы они были просто ужасными и сухими, как деревяшка. - Да, - Ким привстала с колен парня, - а я бы ходила на твои соревнования по футболу, покупала бы тебе рубашки, ругалась бы на тебя, когда ты раскидывал бы носки по комнате и врала, что те духи, которые ты подарил мне на день Рождения очень классные, даже если они будут вонять, как старые панталоны. - Вот поэтому мы с тобой отличные друзья, - рассмеялся Эрик, обняв подругу за плечи и тепло прижав к себе, - чтобы я не сломал зубы об твои пряники, а ты не воняла старыми панталонами. – Ким прижалась к Эрику, уткнувшись носом в его шею. Его сердце стучало так размеренно. – Говорят, на следующей неделе будут сильные дожди, - хриплым голосом говорил тот, обнимая девушку и думая о чём-то своём, отдалённом. – Давай погуляем под дождем? – Ким вопросительно уставилась на парня, - я в детстве очень любил прыгать по лужам и бегать под ливнями. Мама ругалась так сильно, кричала, мол, заболеешь, а ну вернись, а меня это только задорило, знаешь? Словно вызов. Я продолжал бегать и громко смеялся. А мама стояла на крылечке и тоже смеялась, а папа старался сфотографировать каждый раз, но каждый раз не выходило, - он так тяжело выдохнул, словно ком в горле не давал ему сделать ни вздоха. – Мама оказывалась всегда права, я потом болел, но она не ругалась. А мне так стыдно было. - Главное, что ты счастлив был, - девушка крепче схватила парня за рукав футболки, - мы с тобой погуляем под дождем, а потом будем лежать дома с температурой и нам будет тоже очень стыдно. Но нам будет плевать. - Что я потом скажу твоей маме? – Усмехнулся тот, - сначала я спаиваю их любимую дочку, сидя чёрт знает где, а потом ещё и заставляю её болеть. Мне кажется, они будут недовольны. - Я буду довольна. – Эрик хмыкнул. Это место заставляет Эрика снова и снова пересматривать всю свою жизнь как кинофильм, с её минусами и плюсами. Но Эрик всегда смотрел один, ему никогда не приходилось показывать его кому-то ещё. Столько всего произошло, и сколько ещё произойдёт. Колорадо окунулось в самое обычное утро. Никто и не мог подумать, что где-то, двое по-настоящему планируют кошмар. - Что ты сегодня будешь делать? – Эрик проводил девушку до самых дверей её дома, чтобы потом не выслушивать, что он бросил её одну посреди города. - У меня вечерняя смена в пиццерии, - зевнул тот, и недовольно поморщился, - а потом мы с Диланом кое-что должны сделать. Съездить по делам. А ты? - Сначала уборка дома, иначе мама на месяц заберёт телефон, - пожала плечами та, - потом с папой поеду выбирать обои в их с мамой комнату. Они ремонт затеяли. - Я тебя сегодня здорово напряг, ты ничерта не выспалась, и теперь я чувствую себя виноватым, - улыбнулся парень,- хотя нет, не чувствую. - Вы патологический врун, мистер Харрис, - Браун протянула парню его толстовку, - это нужно лечить. - Это врожденное, но вы можете попробовать. У вас ведь столько нераскрытых талантов. - Паталогический врун и бессовестный подхалим, - улыбнулась та, - адская смесь. - Мне пора, - Эрик резко схватил девушку и крепко прижал к себе, от чего та взвизгнула, - если я захочу тебя увидеть, я дам знать. - Если я захочу тебя увидеть, я позволю тебе дать мне знать, - хмыкнула та. Эрик помахал подруге рукой и зашагал в сторону дома. Как только его силуэт скрылся за поворотом, Ким тихонько зашла домой, поднялась в свою комнату, плюхнулась в кровать, и даже не сняв с себя вещи, заснула.

Если бы существовало такое место: ни ад и ни рай, а просто место, пустота, пространство, можете называть его, как вам угодно, где каждый из нас встретился бы лицом к лицу с тем, чего бы так боялся всю жизнь: с самим собой и людьми, которые нас бесконечно любили, но которых не долюбили мы. Что бы мы им сказали, если бы у нас оставалось несколько секунд, перед тем, как мы навсегда исчезнем? Что мы сказали бы человеку, который в роковую минуту бежал на красный, чтобы сказать, что нет никого дороже нас? Что бы мы сказали человеку, который так крепко и так тепло нас обнимал? Человеку, которому было больнее чем нам в минуты, когда нам было практически невыносимо? Что, если на самом деле Эрик и Дилан столкнулись с этим? Что, если они, на самом деле, никогда не были одиноки? И в последнюю секунду были там не вдвоём?