Когда смолкли выстрелы

Утром родители Кимберли сообщили ей, что пару тройку дней девушке придется провести в Денвере. Пропускать занятия в школе Колумбайн означало играть лотерею – если поймают, придется отрабатывать с лихвой, а если нет – то поздравляю, вам ничего не будет. Но причина была и вправду уважительной: тётушка Луиза, которую Ким любила очень нежно, плохо чувствовала себя последние несколько дней. Из-за сильных головных болей и невыносимой слабости женщине пришлось выписать на работе больничный. Она с трудом могла передвигаться по дому, домашние дела пришлось на время забросить. Браун собрала в спортивную сумку брата все самое необходимое. Вещей вышло не так много, в основном косметика, пара шмоток и прочие женские безделушки. Отец забрал сумку, закинул её на заднее сидение автомобиля и сказал, что до работы подкинет дочь до Денвера. Брукс, услышав, что есть возможность увильнуть от школы, попытался увязаться с сестрой, но мама была в курсе, что за прошлую контрольную у Брукса стоит неуд, и Брукс отправился на уроки в гордом одиночестве. Кимберли стояла у окна: из маленькой квартирки на восьмом этаже открывался прекрасный вид на город. Когда она была совсем малышкой, она часто проводила время с тётушкой здесь. Они качались на качелях на детской площадке во дворике у дома, бегали вдоль улиц этих цементных джунглей в поисках магазинчика со сладостями. Денвер никогда не засыпал. Жизнь города бурлила и днём, и ночью. В любое время суток здесь, на улицах, можно было встретить кого-нибудь. Здесь, в отличии от Литтлтона, молодежи было хоть отбавляй. В переулках между высотками тусовались парни в широких штанах и все в цепях. Они устраивали там какие-то местечковые соревнования или что-то вроде, в общем, занимались своими делами. Во двориках, когда начинало темнеть, собирались какие-то странные ребята, чьё лицо буквально кишило пирсингом или клипсами у тех, кто боялся причинить себе боль. Их волосы были неаккуратно покрашены в разные цвета, старые потёртые джинсовки были все в нашивках, разодранные в ручную джинсы свисали лохмотьями. Они громко смеялись и пили дешевое пиво, порой там же и засыпали, а на утро какая-нибудь соседка из соседнего подъезда вызывала копов и так из-за дня в день. Шум, огни, вся эта лихорадка – всё, что раньше так нравилось в Денвере, теперь казалось Ким каким-то чужим. В детстве она думала, что этот город – бескрайний, и что она никогда-никогда не сможет дойти до конца, а если дойдет, то уже не сможет вернуться. Неверно, так думают все дети. Ким уже не смогла заснуть при шуме оживлённого движения, поскольку её окна выходили на проезжую часть одной из главных улиц города. Не перекрёстке Гринстрит, среди потоков машин и толп людей, Ким почувствовала себя не комфортно. Время шло. Ким смотрела по сторонам, и замечала, что Денвер расцветал: он развивался, совершенствовался и становился все безупречнее и безупречнее. От былой растительности остались только вялые кусты с розами, которые поливались продавцами местных продуктовых лавочек и работниками десяток салонов красоты. Там, где они когда-то лазили, жгли костры и пекли картошку теперь сделан специальный парк для собак. Ким открыла окно, и в комнату стал проникать прохладный, свежий воздух. Погода была прекрасной. Летом Денвер превращался в духовку, от раскалённого асфальта исходил запах плавленой резины. А вот осень в Денвере любили. Часы показывали пол десятого утра. Ким отметила для себя, что сейчас Эрик с Диланом, должно быть, идут на ланч. - Ёбанный кусок говна, - Харрис вытирает с лица пот, перемешанный с кровью и нервно усмехается, - я же говорил, не лезть ко мне. – Напротив парня, не двигаясь, лицом в пол лежал нападающей местной команды. Он едва слышно хрипел. В раздевалки были пять или шесть человек, но все только глазели, никто не решался подойти. Эрик схватился за дверцу шкафчика и поднялся с пола, его лицо искривилось от боли, но он старательно попытался это скрыть. Дейв, один из тех, кого бы Харрис собственноручно бы придушил, больше не хрипел. – Мне нечего терять, понял? Уёбок, - он схватил полотенце и приложил к кровоточащим ранам на костяшках рук, - я убью тебя в следующий раз. – Сейчас Харрис был похож на загнанного в угол зверя, который готов разорвать глотку любому, кто приблизится к нему. Он даже не слышал, что кто-то пытался говорить с ним. Он поднял глаза на присутствующих, от чего те по инерции вжались в стену и сплюнул вязкую жидкость прямо на пол. Его футболка была разорвана в клочья. Харрис грустно взглянул на остатки его любимой футболки и недовольно потянул за оторванный рукав. - следующий раз я вышибу из тебя всю дурь. – В дверном проёме появилась фигура Клиболда. Он сначала осмотрел все присутствующих, затем перевёл взгляд на друга. На лице Дилана застыл вопрос, но жестом Харрис показал, что всё под контролем, и не стоит разводить лишние слюни. – идём. – Он поднял с пола свой рюкзак, перешагнул через бездыханное тело одноклассника и буквально вытолкал Клиболда из помещения. Тот в свою очередь, только ткнул пальцем в сторону Дейва и промычал что-то сжёванное: - Он жив, - буркнул Харрис, буквально волоча за собой друга, - что с ним будет? Такие ублюдки не сдохнут никогда, пока им не помочь. – На встречу им шла группа студентов, у которых должна была быть физическая культура следующим уроком. Они удивлённо оборачивались на Харриса, которые раздраженно распихивал толпящихся посреди дороги зевак. Он буквально шипел, хватая студентов за рукава или толкая их в спину, - дайте пройти. Дилан старался успевать за другом, но тот практически бежал, стараясь покинуть помещение школы как можно быстрее, пока он не натолкнулся на кого-нибудь из администрации. Когда парни вышли на крыльцо школы, раздался звонок на следующий урок и все, кто стоял на улице, курил, перекусывал что-то или просто слонялся без дела, неторопливо поплелись внутрь. Поначалу Харриса раздражало, что другие студенты пялятся на него, оглядывая его с головы до ног, но ему уже не терпелось стянуть с себя остатки его футболки, поэтому он снял обрывки окровавленной грязной ткани и швырнул в сторону. Достав из рюкзака рубашку, он быстро натянул её на себя и застегнул. Клиболд за всё время не произнес не слова, потому что знал, что сейчас с Эриком невозможно было говорить. Все его нервы и вся его агрессивность выплёскивалась на окружающих. У него, буквально, сносило крышу, когда кто-то в супермаркете тащится перед ним очень медленно, или спрашивает у него, что за группа такая у него на кепке. Единственный человек, которому Харрис позволил бы себя успокоить сейчас был далеко: - Хорошо, что Ким не видит меня в таком состоянии, - словно прочитав мысли Дилана, заговорил Эрик. Он потупил взгляд, протер рукавом чистой рубашки лицо и грустно улыбнулся, - она бы выпилила мне весь мозг, мать его, она бы просто достала меня, клянусь, приятель, так бы и было. - О, старик, ты прав, - ухмыльнулся Клиболд. Он был на головы выше Эрика, поэтому Харрису приходилось задирать голову, чтобы взглянуть на друга. Блондин достал из кармана пачку сигарет, подкурил её и протянул Эрику. Тот благодарно принял, улыбнувшись. Из разбитой губы снова засочилась красная жидкость, оставляя отпечаток на сигарете, - из Денвера она не может на тебя ругаться. - В этом вся прелесть дружбы на расстоянии, - как-то хрипло засмеялся Харрис, - типа, вроде человек что-то может, а с другой стороны, нихрена он ничего не сделает. Забавно? - Она не может пилить тебе мозг, но она тебя успокаивает, Эрик, - как бы невзначай ляпнул тот, отвернувшись. Но когда вновь решил повернуть голову, напоролся на ледяной взгляд Харриса, - что, Рэб? Скажи, что я не прав. Ну же, - впервые за всё время общения с Харрисом, Дилан проявил стойкость. Он знал Эрика лучше кого-либо другого, и прекрасно понимал, что Рэб хранит в себе страшные тайны и страхи, от которых он бежит. Харрис молчал, он с интересом наклонил голову в бок и нахмурился. Зажав сигарету между зубов, он засунул руки в карманы штанов, - и не смотри на меня таким взглядом, я знаю, что я прав. - Думай, что хочешь, - пожал плечами тот, - я поеду домой, так что, возвращайся на уроки. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня, - Дилан улыбнулся и выкинул в урну окурок. - Лады, - кивнул тот. Сейчас французский, и пропускать его уж совсем не хотелось. Больно учительница там придирчивая, да и в лицо каждого студента помнит. – Вечером пересечёмся, я звякну, как вернусь. – Парни разошлись на парковке и Харрис медленно зашагал к своему автомобилю. Всё лицо припухло и болело, в боку дико ломило, а на левую ногу было больно наступать. Он на секунду вспомнил, как громко Дейв застонал, когда приложился своим затылком к железному шкафчику в раздевалке. Харрис видел на своих руках чужую кровь, видел беспомощность того, кто лежал перед ним и едва слышно хрипел, и что-то внутри парня ликовало. Он блаженно улыбнулся, его мысли метались туда сюда, что-то внутри бушевало. Он остановился и обернулся. Клиболд шагал медленно и нехотя, словно его заставляют заходить внутрь под дулом пистолета. - Водка, - громко закричал Эрик и тот сразу обернулся, словно ждал что тот его окликнет, - у тебя остался номер того парня…ну ты понял, с аукциона? – Дилан кивнул. - Да, а что? - Нет, ничего. Просто, интерес, - Клиболд недоверчиво нахмурился, но ничего не ответил и продолжил путь. Эрик продолжал стоять лицом к Колумбайн, он просто смотрел на эту конструкцию, на окна библиотеки, на крыльцо, и внезапно он почувствовал, как стало холодно. От школы повеяло ужасом, и он не мог это объяснить. Он поёжился и тряхнул головой, сославшись на то, что он всё еще под впечатлением от произошедшего. Харрис сделал глубокий вдох и вернулся к автомобилю. Через какое-то время он был дома.

***

Тётушка Луиза спала у себя в комнате. Ким постаралась приготовить что-нибудь вкусное и убраться в квартире. Сейчас, когда все основные дела были сделаны, девушка просто слонялась по дому, потому что делать ей было абсолютно нечего. В зале стоял старенький компьютер, который тетя Луиза изредка использовала для того, чтобы заказать какую-нибудь дурацкую вещицу в онлайн-магазине. Игр на нем, конечно, не было, но был доступ в интернет, и можно было что-нибудь посмотреть. Так пролетел целый день, под вечер они с тётушкой попили чаю, Ким сходила в магазин и заглянула в аптеку. Ночью Ким заснула с трудом. Она уже забыла, что значит ночная жизнь большого города. Она ворочалась с одного бока на другой, думала то о Бруксе, то о предстоящем осеннем балле, который ежегодно устраивают в Колумбайн, чтобы собрать средства на благотворительность, об Эрике и Дилане, о Робин, о зимних каникулах. Каждый год они всей семьёй выезжали покататься на лыжах или погонять на ледяных горках. Это любимые семейные каникулы Браунов, за исключением летних каникул где-нибудь в Нью-Йорке. Родители намекнули, что если они с Бруксом закончат год без троек, их отправят в недельный тур в Голливуд. Это было бы великолепно. Ким лежала и думала, как было бы здорово погулять по улочкам Лос-Анджелеса, полежать на пляжу Санта-Моники и выпить голубой лагуны в местной баре, в самом центре. И перед глазами всплыл образ Эрика, который сидит на булыжнике у грязного водохранилища и рассказывает, что ел бы имбирные пряники Ким, какими бы невкусными они не были. - Я, вообще-то, хорошо готовлю, - вслух возмутилась Ким и заулыбалась, поняв, что даже в десятках километров от Эрика, ей есть, что ему предъявить. Она уснула под утро, с приятными мыслями о предстоящих каникулах. Следующие два дня тянулись невыносимо медленно. Тётушке Луизе становилось заметно лучше. На щеках женщины снова появился здоровый румянец, несколько часов они провели с Ким в парке, сидя на лавочке и болтая, словно старые подружки. Тётушка спрашивала у Ким про мальчиков, рассказывала о чём-то своём и просто смеялась над тем, как такса Мистера Боунса, хозяина мясной лавки напротив, похитила чей-то шлепок и теперь, довольная собой, грызет его под старым клёном. Брукс звонил дважды на дню, потому что родители требовали полного отчёта о состоянии тётушки и о том, справляется ли их дочь со всеми делами. Брукс рассказывал о том, что происходило в школе, о том, как Эрик и Дилан взялись изводить преподавателя информатики, чтобы остаться после уроков и что-то выкрасть из кабинета. Но, вместо этого, их отправили драить коридор возле директорской. Брукс и Лора перешли на новый уровень отношений, и родители ждут её на ужин в конце следующей недели. В конце разговора Брукс спросил, не звонил ли ей Харрис, потому что просил телефон тётушки. После этого разговора, Брукс больше не звонил. - Может, чаю? – Женщина схватила Ким под руку, когда та шла умываться и потянула в сторону кухни, - эти конфеты я приберегла для особого случая. – Она указала на вазочку на столе, наполненную шоколадными конфетами, - я помню, что ты любишь их. – В зале раздался телефонный звонок. Настенные часы показали пол девятого вечера. – Как поздно, надо же. - Я подниму, - Ким подскочила со стула и подбежала к телефону. Когда она поднимала трубку, она уже знала, чей голос услышит в трубке, - да, слушаю. - Ким? – На той стороне провода было слышно, как Харрис улыбается, - скучала по мне? - Что-то я не узнала, - наигранно протянула девушка, обрадовавшись тому, что она не ошиблась, - кто это? - Не делай вид, я слышу, как ты улыбаешься, - хмыкнул парень, - послушай, я не могу долго говорить, - было слышно, как на фоне кто-то разговаривает, - выйди на улицу, я внизу. - Чего? – Воскликнула девушка, но трубку уже бросили. Раздались гудки. - Что-то случилось, дорогая? – Из кухни показалось лицо тётушки, - кто тебе звонил? - Друзья, - замялась девушка, - могу я выйти на пять минут? - Твои друзья приехали сюда, чтобы увидеться с тобой? Что-то случилось? – Взволновано поинтересовалась женщина, но Ким отрицательно покачала головой. - Нет, просто приехали. Я быстро, - Ким натянула поверх пижамы кофту, надела кроссовки и выскочила за дверь. Тётушка говорила что-то вроде «оденься теплее», но Ким уже не слышала. Она быстро спустилась вниз по лестницам и выскочила на улицу. Возле подъезда никого не было. Она подошла к дороге, чтобы посмотреть по сторонам, но Эрика нигде не было. Наконец, из-за поворота вывернул худощавый силуэт. По походке вразвалочку, Ким сразу признала Харриса. - Откуда ты звонил? – Но тот остановился за пару метров от девушки, скрестив руки на груди и скрючив недовольную физиономию. - То есть, я тащил свой зад через десятки километров, ночью, после работы, выпросил адресс и телефон у твоего недалекого братца, достал продавца в универмаге за углом, чтобы тот дал мне позвонить, и что я слышу, - тот так эмоционально возмущался, что прохожие удивленно поглядывали на него, и, казалось, проникались к нему некой жалостью, косо поглядывая на Ким, - откуда ты звонил! Потрясающе. Свинство, не иначе. – Тот отвернулся, но ни сделал ни шагу. - Ну прости, - Ким натянула кофту, чтобы хоть как-то прикрыть пижаму и тепло обняла парня со спины, положив подбородок ему на плечо, - Эрик Девид Харрис, ты же знаешь, как сильно я тебя люблю. - Сильно? - Да. - Очень сильно? - Очень. - Настолько сильно, что будешь делать за меня немецкий две недели? – Улыбнулся тот. - Нет, не настолько, - Ким шутливо толкнула парня в плечо, и тот, наконец, повернулся к ней лицом, - так что же случилось, что ты здесь? Соскучился? - Нет, - хмыкнул тот, надменно взглянув на подругу, - я тебе это, конспекты принес, потому что послезавтра оценочное тестирование, лучше бы тебе подготовиться. – Парень рукой указал на портфель, в котором, по видимому, он держал тетради. - Ты серьёзно приехал сюда, чтобы привезти мне конспекты? – Та вопросительно уставилась на парня, пристально разглядывая его лицо. Если приглядеться, то можно было заметить лёгкое смущение. Тот отвел взгляд и почесал затылок. - Вообще-то, я для отца тут кое-что забирал, ну и к тебе по дороге заглянул, - хмыкнул тот, - я же знаю, как тебе без меня тяжело. Так что, решил больше не мучать тебя. - А, - протянула девушка, - очень благородно. Давай конспекты, я тогда пойду. – Ким протянула руку, но Харрис схватил её за рукав. - Стой, - Ким вопросительно уставилась на парня, - давай немного погуляем, а то я что, зря ехал? – Он потянул Ким вдоль улицы. - Я же в пижаме, - смеялась та, следуя за парнем, - все смотрят на меня, как на сумасшедшую. - Тем лучше, - Эрик резко дёрнул Ким за руку и побежал вдоль тротуара, стараясь не задевать неспешащих никуда пешеходов. Ким смеялась, но не отставала от парня, - если они считают нас сумасшедшими, не будем их разочаровывать. – На перекрёстке замигал зелёный, когда парочка выбежала на дорогу. Машины, которым пришлось резко тормозить, громко засигналили, водители что-то кричали, но ребята уже скрылись за поворотом. - Ты меня чуть не угробил, - смеялась Ким, пытаясь отдышаться, когда они остановились, - какого черта? Где мы? - Понятия не имею, - пожал плечами тот и огляделся вокруг, - где-то в Денвере. - Браво, Шерлок, - хмыкнула девушка, - это успех. Куда теперь? - Да какая разница, - выпрямился Эрик, закинув рюкзак на плечо, - просто идём куда-нибудь, вот и всё. Они шли в неизвестном направлении, по неизвестной улицы, мимо незнакомых людей и говорили неизвестно о чём. Харрис рассказал ей о том, что было в школе, как они влипли с учителем информатики, и как он выиграл футбольный матч, вот откуда у него разбито лицо. Ким с интересом слушала Эрика, человека, который вытащил её в пижаме посреди ночи и удивлялась, кто же он, чёрт возьми такой, что так прочно засел в её жизни. Боже, она идёт с ним по городу, в пижаме, слушает его ворчание и дурацкие шуточки про местных спортсменов, и ей это нравится. Он несколько раз повторяет, что приехал сюда не для неё, а конспекты закинуть, так, по пути. Он говорит, что её братец – редкостный засранец, и что на Новый год он хочет, чтобы ему подарили новую компьютерную игрушку. А потом он тормозит её посреди тротуара и с серьёзным выражением лица, спрашивает «Что бы я делала, если бы в один день проснулась морской свиньёй?» Серьёзно? Он говорил смешные вещи, иногда какие-то серьёзные, временами нес чушь. Ким смеялась или спорила, говорила, что он прав или, что она даже слышать не хочет об этом. А потом 4 утра. Эрик обнимает Ким, желает ей хороших снов, отдает тетради и говорит, что был очень рад видеть, хорошо, что отец отправил его в Денвер. Он провожает подругу до подъезда, и они расходятся. - Давай уже возвращайся, - хмыкнул тот, снова засунул руки в карманы и пошёл в сторону, где припарковал свою Хонду, - мне не нравится, что я не могу шутить над тобой. Ким машет рукой и забегает в подъезд. Тётушка спит, и чтобы её не будить, Ким аккуратно проскальзывает в свою комнату, бросает тетради на тумбу при кровати. Днём следующего дня Брукс говорит, что ни о каком тесте в школе и речи не было.