Осколки

Солнце ярко освещает головы людей и крыши зданий. На главной площади собралась такая толпа, что им приходится идти друг за другом: Эйска оглядывается по сторонам, слегка щурясь, следом Муин, прикрывающий глаза ладонью, а замыкает строй Анри, высматривающая лавку, где можно будет засесть после официальной части. Масштабы праздника поражают. Впрочем, неудивительно, ведь сегодня произойдет церемония объявления Синдрии страной. Люди разных народностей, жители новообразованной страны и многочисленные гости ликуют, бурно обсуждая происходящие, и в какой-то момент Эйска даже видит золотых птиц, что проносятся по небу. Показалось? Почти за два года её отсутствия Синдбад явно не терял времени, развив компанию настолько, что смог купить остров и добиться суверенитета этой территории. Мечница была поражена, узнав об этом, ведь до конца не верила, что брату удастся нечто подобное. И пусть то, что для этого он связался с Барбароссой, который теперь имеет большую власть, напрягло, она не слишком об этом беспокоилась. В конце концов, всегда всё выходило в лучшую для Синдбада сторону, даже если сперва казалось безнадёжным. Муин был тем, кто предложил сходить на праздник. Анри его поддержала — кто бы сомневался — и Эйска решила, что это хороший повод повидаться с ребятами из компании. Она надеялась, что удастся пройти во дворец до церемонии, ведь не собиралась надолго там задерживаться. Лишь поздравить брата с осуществлением его мечты и дать понять, что она больше на него не злиться, но и собирается следовать отличным от него путём. — Я найду вас, — говорит Эйска, намекая на то, что друзья могут её не ждать. — Ты только вернись, а то ещё свыкнешься со своим статусом, — усмехается Муин. — Брось, куда она от нас денется, — Анри также издаёт смешок. Эйска улыбается уголками губ, всматриваясь в удаляющиеся спины друзей. К удивлению девушки, толпа немного расступается перед ней, позволяя пройти вперёд. Величественные своды дворца сперва дают почувствовать некое волнение, хотя, скорее, это просто предвкушение. Мотнув головой, Эйска ступает на лестницу ко входу во дворец, когда путь ей преграждают двое стражников. — Посторонним сюда нельзя. Неудивительно, в разросшейся до неимоверные размеров компании вряд ли её кто-то помнит, кроме приближённых Синдбада. Раздумывая, как лучше ответить, она краем глаза замечает знакомый силуэт. Пипирика, вчитываясь в какие-то документы, идёт к ним и только в последний момент замечает мечницу. Пара секунд заминки — на её лице расцветает улыбка. — Эйска! Неужели и ты явилась на церемонию? Тогда ты ушла так внезапно, и теперь… — когда жительница Имучакка подходит к ним, стражники расступаются. — Всё в порядке, она одна из наших. — Я рада тебя видеть, — спокойно говорит Эйска, проходя во дворец вслед за ней. — Пипирика, ты… выросла, — с заминкой выдаёт девушка, подумав о том, что это может быть не слишком удачным комплиментом. — Аха-ха, — мечнице показалось, или та вздёрнула носом? — Мне девятнадцать, и я уже занимаю в компании… точнее, в стране высокую должность! С тех пор, как ты ушла, многое изменилось. — А что с остальными? — Через несколько месяцев после твоего ухода, принцесса тоже ушла и больше не появлялась. Ещё, сестрица Руруму родила троих детей. У них с братом большая семья, — убрав руки за голову, довольно рассказывает девушка. Эйска никак не комментирует известия, мысленно радуясь, что у её наставницы и остальных всё хорошо. Однако уход Серендины вызывает вопросы. Наверное, хорошо, что она покинула компанию, таки ничего не предприняв с силой Зепара? Или же… Почему-то тело прошибает холодный пот. Такая неизвестность не даёт покоя. Мечница надеется, что это только её очередное наваждение и ничего не произойдёт, но что если беглянка и вправду задумала что-то ужасное? В такой-то день… — …а что на счёт тебя? — синеволосая касается плеча девушки. Эйска задерживает на ней взгляд. «Вот бы и мне твоё спокойствие.» — Мне захотелось поздравить вас и брата. Надолго я не задержусь, — безрадостно отвечает покорительница. — Но ты можешь остаться, если хочешь! — уговаривающим тоном заявляет Пипирика. — Не думай, что твой уход что-то изменил, — она резко разворачивается, сжимая плечи собеседницы. — Я уверена, что господин Синдбад найдёт для тебя место, поэтому оставайся! — Спасибо, — улыбаясь глазами, говорит Эйска и накрывает руки девушки своими. — Но я правда не могу. У меня есть те, кто меня ждёт, — мечница обходит её. — Поэтому давай поторопимся. Я хочу увидеть остальных. В зале наступает неопределённая тишина. При таком огромном количестве людей, слышать только редкие перешёптывания очень странно. Однако Эйску не расстроит даже не самый радушный приём — всё равно это займёт не много времени. Тем не менее, пристальные взгляды, приоткрытые рты и дрожащие руки дают понять, что они… — Госпожа Эйска?! Секунда — и толпа резко оживляется. Такой переполох, к удивлению, не раздражает, однако шум мешает расслышать отдельные реплики ребят. Девушка не спешит отвечать: завести нормальный диалог в такой обстановке просто невозможно. В один момент Эйска просто перестаёт обращать внимание на ажиотаж вокруг себя, делая несколько шагов навстречу знакомой фигуре, которой все уступают дорогу. — С возвращением, — нежный голос ласкает слух. — Госпожа Руруму, — мечница приподнимает уголки губ, обнимая женщину в ответ. — Я рада, что наконец-то встретила Вас. Под радостные возгласы когда-то товарищей, все трое поднимаются по лестнице вверх, туда, где приближённые Синдбада ожидают его выхода в официальном статусе короля. — Эйска? Теперь девушка более-менее расслабляется. В просторном зале её встречают лишь самые близкие брату люди. Хинахохо подходит первым, захватывая в объятия так, что отрывает маленькую для него фигурку от земли. — Вот мелочь! Пришла всё-таки! — …спасибо, — стараясь держатся ровно после тряски, говорит Эйска и приглаживает растрёпанные волосы. — Я тут, чтобы поздравить всех, — оповещает девушка во избежание лишних расспросов. — Рада видеть вас в добром здравии, — оглядывая присутствующих, добавляет мечница, пока не натыкается на маленького ассасина. — Что за взгляд, Джафар? — она выгибает бровь. Кажется, мальчик не рад видеть её… — Это я у тебя должен спросить! Кто с такой миной говорит, что рад всех видеть? Зачем ты вообще пришла, а?! — недовольно бурчит беловолосый, отворачиваясь. Эйска не выдаёт своего недоумения. «Кажется, у этого мальчишки хватает духу обижаться лишь на меня», — посмотрев на рядом стоящих Махада и Виттеля, которые пожимают плечами, Эйска понимает, что только ей приводить ассасина в чувства. — Эй, хватит дуться. Ты, оказывается, ничуть не изменился, — для большего эффекта девушка хватает его за щёки и тянет в разные стороны, мысленно усмехаясь с его недовольного лица. Мечница понимает, что неразговорчивого мальчика можно спровоцировать только такого рода репликами. Может, она и ошибается, но в её глазах Джафар остаётся всё таким же маленьким негодяем. Некое чувство превосходства над ним всё ещё ощущается. Вспомнить хотя бы детство: ей часто приходилось таким образом отшивать от себя наглого ассасина. Что-что, а вот дёргать этого ребёнка за щечки ей нравилось, в такие моменты он становился довольно милым. — Это неправда! Я сильно изменился, — Джафар ненадолго притихает, понимая по её взгляду намёк не только на характер, но и на рост. Эйска демонстративно проводит рукой над ним, утыкаясь в свой подбородок. — Ах ты…! — И часто Джафар ведёт себя подобным образом? — заливается смехом Мистрас. — Не обращай внимания. Он просто хочет сказать, что рад тебя видеть, — улыбается ей Виттель, придерживая мальчика. — Как и мы, — Эйска кивает и, судя по успокоившемуся Джафару, уверяется в правдивости его слов. Оглядевшись, девушка понимает, что не застала обычно громкого принца Хелиохапта, да и брата не видит. Сделав шаг назад, Эйска чувствует, что с кем-то столкнулась. Она оборачивается и спешит извиниться перед… незнакомцем. — Это Масрур, — представляет мальчика Хинахохо, по-отцовски потрепав его по волосам. — Он важный член нашей семьи и один из восьми генералов Синдрии. А это Эйска, сестра Сина, — гигант проделывает с её шевелюрой то же самое. — Мы говорили тебе о ней. Именно она дала этой стране имя «Синдрия». По личным причинам Эйска ушла из компании, но теперь она с нами. Вы довольно похожи, так что поладите. — Сестра… — еле слышно проговаривает красноволосый и пристально оглядывает Эйску, находя внешнюю схожесть с королём. Девушка не выглядит удивлённой, но рассматривает его с интересом. Из вежливости она не решается задать вопрос о его происхождении — читала о подобных людях. Мальчик, приняв статус мечницы по-своему, утыкается кулаком в ладонь и в уважительном жесте немного наклоняется. Эйска, в отличии от фаналиса, другого мнения о своём происхождении, поэтому, во избежание лишних объяснений, повторяет его стойку, приветствуя. Кажется, этим ей удаётся донести Масруру о своих взглядах. Оба выпрямляются. — Как и я говорил. Вам даже слов не понадобилось, — улыбается воин. — Синдбад обрадуется, когда услышит, что ты наконец-то вернулась. Вот будет потеха… — Но я здесь ненадолго, — предупреждает Эйска, замечая вопросительные взгляды. — Как я и говорила, я лишь хотела увидеть вас и поздравить брата. Рано утром я снова уйду. — Что?! — первым восклицает Мистрас. — Ты… Но почему? — Я не желаю связывать свою жизнь с подобными заботами. Я живу в Реме и не хочу уходить. Это не значит, что мы прощаемся, однако наши пути расходятся, — спокойно оповещает Эйска, не обращая внимания на некоторые шокированные взгляды. «Не всем хочется следовать за Синдбадом. Просто примите это.» — Н-но это же…! — Джафар, — очередной возглас прерывает Руруму, мягко отодвинув мальчика от покорительницы. — За такой долгий период ты должен был понять. Уважай её выбор. Тот, в свою очередь, сжимает кулаки, понимая правоту женщины. Пока с ними Руруму, Эйска не беспокоится о том, что кто-то обвинит её в халатности по отношению к компании, которая столько дала ей. Мечница в ней не сомневается. — Если ты будешь часто заходить к нам, то проблем быть не должно. Говори сразу, если кто-то будет обижать тебя. Небось, уже и нашла кого-то со стороны? — сменив улыбку на более хитрую, спрашивает Хинахохо. — Точно, ты же говорила, что тебя кто-то ждёт! — поддерживает Пипирика. — Когда король узнает, что у его сестры появились детишки, не думай, что сможешь так легко спрятаться, — смех воина подхватывают и остальные, за исключением залившегося краской Джафара и Масрура, который, кажется, всё ещё привыкает к ней. — А где Синдбад? — Эйска сохраняет самообладание, тем не менее проникаясь весёлой атмосферой. Всё совсем не так, как раньше: после того, как она приняла себя, даже мелочи воспринимаются совсем по-другому. На радостной ноте их прерывает возглас о готовности короля выйти в свет. Завидев брата, девушка понимает, что не ощущает никакого дискомфорта или беспокойства. Она приподнимает уголки губ, когда два янтарных взгляда встречаются. Не дожидаясь, пока тот справится с наваждением, Эйска подходит ближе. — Ты настолько удивлён моим приходом? — смело спрашивает мечница. — Синдбад? — после затянувшейся паузы, она чуть склоняет голову набок. — Эйска, — парень ободряюще улыбается, не собираясь уступать сестре место сегодняшнего чуда. — Ты всё-таки вернулась, — тоном, будто он всегда знал это, говорит король. — Я не сомневался в том, что увижу тебя. Надеюсь, нам удастся поговорить после торжественной церемонии. — Мы поговорим, — кивает Эйска, не меняя уверенного взгляда. «Больше я не просто твоя младшая сестра.» Девушка остаётся вместе с генералами Синдрии, когда Синдбад подходит к Сейрану, правителю — только на бумаге — Партевии. Мельком увидев председателя партии Независимости, она немного напрягается, но никак это не показывает: как бы брат ни поладил с Барбароссой за это время, один его вид вызывает в Эйске неясную тревогу. Впрочем, слушая уверенный и вдохновлённый голос Синбада, провозглашающего о независимости острова, мечница тихо выдыхает. Она, как и все, тоже воодушевлена свершением молодого покорителя. Хоть в глубине души и заседают еле ощутимые нотки нервозности, девушка не думает о них, стараясь сфокусироваться на радостном событии. Когда кажется, что речь подошла к концу, новоиспечённый король снова обращается к народу, но теперь уже с совсем иным посылом. Улыбка девушки меркнет, а тело прошибает холодный пот. Шокированные приближённые Синдбада пытаются остановить его от обличения грехов Барбароссы, но он не слушает. Понимание причины такого поведения приходит сразу же. «Где Серендина?! — напряжённо думает Эйска, мрачнея и стискивая зубы. — Она всё-таки воспользовалась Зепаром, да ещё и сегодня… Её надо немедленно остановить. Быть может, они ещё успеют умять этот конфликт. Барбаросса должен понимать, что брат не пошёл бы на такой отчаянный шаг… Глупый Синдбад, зачем ты вообще связался с этим человеком, зная, что в стране существует целая революционная армия, направленная против его реформ?! Тебе так сильно хотелось основать страну, что ты позабыл о всех рисках?» Девушка быстрым шагом покидает зал, оказываясь на балконе, с которого можно получше разглядеть территорию площади. — Серендина… — выплёвывает Эйска, замечая девушку среди толпы. «Безумная… Она хочет начать войну? Чёрт. Смогла бы я предотвратить это, расскажи о силе Зепара? — напряжённо выдыхает мечница. — Нет, она продумала всё до мелочей. Мы слишком мало знаем об этом джине. Моя информация не принесла бы никакой пользы, да и Синдбад ни за что не согласился бы отменить церемонию. Неужели принцесса вынашивала этот план с того самого боя?» Внезапно в голове созревает мысль. Эйска активирует оружейный покров, создавая в ладони светящуюся сферу. Решительный взгляд не отрывается от розоволосой. «Если её не станет, брат освободится от контроля и сможет остановить происходящее. Ситуация не должна перерасти в нечто большее только из-за безосновательных слов короля. Всё еще можно уладить.»  Взгляд улавливает сверкание в небе. — Нет… Внезапно раздаётся гром, округу заполоняет свет. Эйска прикрывает глаза и, распахнув их, понимает, что войны с Партевией не избежать: Синдбад, в покрове Баала, атаковал Барбароссу, подписав своей стране смертный приговор.

***

Эйска в первый раз видит Синдбада таким злым. План принцессы полностью выбил его из колеи. Серендина права, представляя себя как мощную военную единицу, однако как только та протыкает себя, доказывая свою бессмертность, мечница удивлённо распахивает глаза. Как понять слова «отказаться от человечности»? И кто дал ей подобную силу? Стоя рядом с Джафаром, девушка молча слушает, как партевианка и маленький маги побуждают брата к сражению. Чем дальше заходит разговор, тем больше мечница убеждается, что приходить сюда сегодня было ошибкой. Как только с планом действий станет ясно, она уведёт Муина и Анри подальше с острова. Размышления девушки прерывают волшебники, что врываются в покои Синдбада с докладом об официальном объявлении войны. Теперь он точно не сможет отказать принцессе. — На двух мостах расположатся отряды волшебников. Берега и центр будут защищать владельцы наследственных сосудов. Остальные помогут в эвакуации жителей. Покорители отправятся на сражение с Барбароссой, — Дракон излагает свой план, обозначая каждый манёвр на карте. — Ага, чётко вообще, — подаёт голос Джудар. — Три покорителя на одного. Вы точно наваляете этому типу. — Ты сказал «три»? — недоумевает Синдбад, недоверчиво посмотрев на маги. — Считать не умеешь, что ль? Во, — тот направляет палочку в сторону Эйски, и на её браслете загорается восьмиконечная звезда. — Только не говори, что не знал! — Что?! Эйска, ты тоже покорила лабиринт? — почти что восклицает король, повернувшись к ней. — Это же отлично! — радостно говорит Мистрас. — Наша боевая мощь в разы возросла! Теперь у вас больше шансов быстро убить их командира и закончить войну. — Но овладела ли ты силой джина? Неважно, что ты прошла лабиринт, если не можешь управлять его способностями, — придирчивым тоном отзывается Серендина. — Господин Драгул, — Эйска игнорирует девушку, занятая стратегией боя. — Не лучше ли мне отправится на передовую к одному из мостов? Как покорителя, моей мощи должно хватить на поддержку одного из них. Синдбад и принцесса смогут справиться с раненым Барбароссой. При непредвиденных обстоятельствах они не смогут отвлечься от своей цели, потому что от этого зависит исход всей войны. Поэтому мне лучше держаться с отрядом, который занимается защитой граждан. — Не, не, не! Вы чё эт удумали?! Покорители должны держатся вместе, ведь если вы упустите этого мужика, то это продлит войну, — возражает Джудар. — Самые сильные — самая важная цель. Смекаете? — В твоих словах нет смысла, — довольно жёстко говорит Эйска, совсем не понимая, почему в этом участвует хоть и маги, но ребёнок. — Господин Драгул, какова вероятность того, что Барбаросса догадается о нашем плане? Вы ведь жили в одном дворце и обучались, скорее всего, по одинаковым правилам. — Такая вероятность есть, — кивает тот. — В любом случае, эвакуировать граждан мы будем вынуждены только по морю, так как на земле расположилась армия мо… Барбароссы. Если что-то пойдёт не так, мосты нужно будет уничтожить. — Дура! А что ты будешь делать, если твой магой закончится?! Я — маги, я могу сколько угодно восполнять ваш запас. Просто следуй плану Серендины! — Уж больно ты настойчив для того, кому эта война даже не нужна, — холодно отвечает Эйска. — Какой тебе смысл так заботиться об этом? — Н-ну, я так-то маги Серендины! Поэтому я… — Вот и следи за ней, — девушка отворачивается, игнорируя дальнейшее возмущение Джудара. — Так что вы думаете? — она обращается к Дракону. — Полагаю, ты права. С тремя покорителями нам станет легче контролировать ситуацию. Мы не имеем представления, что предпримет Барбаросса, к тому же, он не знает, что у нас есть ещё один джин. При неучтённой опасности, когда король и госпожа Серендина будут далеко, нам понадобится твоя сила. Определившись со стратегией, все начинают подготовку к обороне. Синдбад же подходит к сестре, что рассматривает карту острова. — Эйска, ты… — Не беспокойся. Я освоила полный покров. Мне остаётся только ждать изменений на поле боя, чтобы вступить в игру. — Понятно… Я рад, что ты смогла это сделать собственными силами, — девушка замечает неудавшуюся попытку улыбнуться. Она понимает, что брат расстроен случившимся, но он сам виноват, поторопившись в осуществлении своей мечты. Синдбад знал о неустойчивом положении в стране, знал о движениях, направленных против реформ Барбароссы, однако посчитал, что это его не касается, раз всё происходит только в Партевии. Хотя, не он ли сотрудничает с главной целью революционной армии? — В тот вечер, когда ты покинула компанию, я был невнимателен, — Эйска чуть приподнимает брови. — Мне жаль, что из-за моих ошибок… Возможно, выслушай я тебя, всё бы обернулось иначе. — Не беспокойся на этот счёт, — девушка скрещивает руки на груди, смотря на брата. — Я уже смирилась с тем, что ты вбил себе в голову защищать меня, даже если твоя опека мне не нужна. В конце-концов всё обернулось так, как должно было быть. Для меня уход из компании открыл новые возможности. Пора бы и тебе забыть об этом долге, который ты сам себе навязал. Я больше не ребёнок, которого нужно оберегать. — Всё ещё не могу свыкнуться с тем, что ты больше не нуждаешься во мне, — усмехается Синдбад. — Возможно, я просто не хотел, чтобы ты выросла, поэтому всеми силами старался отгородить тебя от любых обязанностей. — Главное, что ты это понял, — Эйска одобрительно кивает, не горя желанием продолжать разговор. — Береги себя, — говорит парень, прежде чем последовать за Серендиной и Джударом. Девушка не отвечает, всматриваясь в спину брата. Хоть они поговорили и, казалось бы, заполнили эту пропасть между ними, что-то всё равно не даёт ей покоя. Она задумывается и понимает, что всё-таки недовольна братом: его злость по поводу воцарившегося военного положения совершенно бессмысленна. Он тот, кто допустил подобную ошибку.

***

Враг нападает неожиданно. Облачившись в покров джина, Эйска стремительно летит в сторону суши лишь с одной целью — уничтожить мосты и сообщить генералам приказ Драгула. У берега девушка оказывается быстро. Ужасы, которые порождает война, заставляют ещё сильнее почувствовать отвращение к Серендине и Барбароссе. Солдаты гибнут один за другим, как и жители, которые в панике пытаются покинуть остров. Не успевает мечница приземлиться, как замечает Мистраса и Хинахохо, которые разрушили один из мостов. К сожалению, это не становится помехой для воина в доспехах. Тот успешно преодолевает пропасть, оказываясь на другой стороне. Прежде, чем генералы ввязываются в бой, над ними оказывается Эйска. — Господин Мистрас, господин Хинахохо, я уничтожу второй мост, — оповещает покорительница. — Эйска? — удивлённо восклицает рыжеволосый и прикрывает нос рукой - откровенные одеяния обычно всегда собранной шатенки определённо застали его врасплох. — Ты крута! — сквозь смущение выкрикивает парень. — Оставляю его на вас, — бросив взгляд на мужчину в броне, девушка летит ко второму мосту. Партевианские солдаты идут напролом, уничтожая всё на своём пути и тесня армию сопротивления. Только сила, текущая в девушке, придаёт ей уверенности. В ладони образуется шар, разрастаясь до таких размеров, которые она ещё не использовала. Но именно такой взрыв понадобился, чтобы разрушит конструкцию, вместе с ней потопив часть вражеского отряда. Союзники ликуют, понимая, что надобность обороны отпадает. Майерс и другие волшебники отступают, спеша обратно в гавань. Эйска опускается на землю уже в обычной одежде. Через некоторое время её догоняют имучаковцы и Мистрас. — Вы уже справились, — говорит она, обернувшись к Пипирике и двоим генералам. — Ого, да ты сильна! — Хинахохо с улыбкой хлопает по плечу пошатнувшуюся от такого девушку. — Раз мы разрушили оба моста, то можно возвращаться к остальным… — Нет, это ещё не всё, — мрачно возражает мечница, заметив в дали движение. Все сразу же напрягаются и, оглядевшись, понимают, что оказываются отрезанными от острова: путь назад перекрывает целая армия. Лишь мгновение, и противники начинают атаку, окружая их. — Откуда они взялись?! Мы ведь уничтожили мосты! — непонимающе восклицает Пипирика. — Мы, члены Шам Лаш, начинаем зачистку. Не щадить никого, — говорит мужчина, стоящий впереди отряда. — Что вы имеет в виду под «зачисткой»? — настороженно спрашивает Эйска, делая шаг вперёд. — Поскольку вы все всё равно умрёте, скажу вам. Господин Барбаросса дал ясный приказ — истребить всех, кто находится здесь. Та армия, что перед вами, — лишь малая часть нашего клана. Ассасины уже проникли в сердце острова и приступили к исполнению плана. Мы выстроим дорожку из ваших трупов, жалкий сброд, — мужчина заливается зловещим смехом, а затем скрывается в толпе своих воинов. — Чёрт… Мой магой почти на исходе. Мы потратили слишком много времени на того мерзавца, — морщится Хинахохо. — Мистрас, ты можешь сражаться? — Д-да. Я использую всю оставшуюся магой для того, чтобы защитить вас. — Тогда я тоже… Оставшийся разговор мечница прослушивает, погружаясь в свои мысли. «Проникнуть на остров и убить каждого? Но ведь на суше только жители… Нет, этого не может быть. Они не могли за такой короткий промежуток времени проникнуть на остров. Это просто… — она смотрит в сторону дворца, с ужасом понимая, что тот полыхает, как и некоторые здания по периметру. — Нет… Только не это… Муин и Анри ведь ещё там!» — в глазах читается страх. — Всем назад, — со сталью в голосе отзывает Эйска, прерывая переполох. Она должна успеть. Мгновенно облачившись в покров, она оставляет синдрийцев позади и вытягивает перед собой руку, собирая поток энергии настолько, насколько позволяет магой. Сжатый кулак начинает искрится, пока в один момент пальцы не разжимаются, и из ладони вырывается свет, а за ним — огромный, уходящий за пределы строя врагов ряд взрывов, сливающийся в один горящий столб. Внушительной армии словно и не было, вместо них лишь раскалённая земля и уродливые, высушенные тела. Уцелевшие враги, видно, испугавшись силы покорителя, быстро разбегаются, скрываясь с поле зрения. — О-ого, — только и выдаёт Мистрас, приоткрывая рот. — Невероятно… — Эйска, ты как? — рядом оказывается воин Имучакка, придерживая её за плечи. — Я в полном порядке, — отдышавшись, отвечает мечница и развеивает облачение. — Я истратила не всю свою магой, поэтому ещё могу сражаться. Господин Хинахохо, пожалуйста, направляйтесь в сторону кораблей и позаботьтесь о них, — кивнув на Мистраса и Пипирику, говорит девушка и отходит, убирая руку мужчины. — Погоди, а как же ты? — с беспокойством спрашивает тот, ступив ближе. — Я должна найти кое-кого. Не беспокойтесь, я выживу, — решительно заверяет того девушка и разворачивается, убегая прочь. Чем ближе она ко дворцу, тем сильнее заметны масштабы разрушений, что успели устроить ассасины Шам Лаш. Изувеченные мёртвые тела, покрытые кровью и грязью, валяются повсюду. Покорительница оглядывается, надеясь, что за очередным поворотом не найдёт труп Муина или Анри. Продумывая стратегию, Дракон и остальные сосредоточились на охране побережья, не учитывая, что кто-то смог бы проникнуть внутрь, оставшись незамеченными. И теперь все они поплатились за это. — С дороги! Встретив очередного убийцу на своём пути, Эйска активирует оружейный покров, ослепляет врага и, воспользовавшись его заминкой, вспарывает мечом, практически не замедлив бег. Руки снова возвращаются в привычное состояние, девушка чувствует, что устаёт всё больше. В какой-то момент она просто падает на колени, пытаясь привести дыхание в порядок. «Больше не могу…» Мечница пересиливает себя и неуверенно поднимается на ноги. Уже медленно ступая дальше, она сама не замечает, как спотыкается об что-то и вновь падает. В сердце неприятно ёкает, когда Эйска видит перед собой гору трупов не только убийц, но и множества мирных жителей, детей, женщин… Кое-как мечница сдерживает себя от сдавленного рыка, вновь вставая. Она должна найти друзей… Руки начинают дрожать с новой силой, когда перед ней предстаёт высокая фигура женщины. Ненадолго Эйска замирает, не в силах опустить шокированный взгляд. Безобразное, окровавленное тело наставницы навсегда отпечатается в памяти. Девушка отходит на пару шагов, после чего отворачивается и стремится прочь, не замечая на себе взгляда Масрура. Именно здесь собирали людей для дальнейшей эвакуации. Эйска хмурится, ей всё тяжелее смотреть на искажённые болью лица невинных людей. От запаха крови и горелой плоти начинает мутить. Мечница замирает, когда видит две фигуры, лежащие у одного из разрушенных домов. Земля словно уходит из-под ног, а изо рта вырывается сдавленный вздох. Взгляд становится разбитым и опустошенным. Она подходит ближе. В руке Муина зажат кинжал, видимо, он пытался защищаться. Некогда блестящие волосы Анри покрыты кровью и пылью, а лицо едва ли можно узнать из-за повреждений. Эйска хочет, но не может прекратить смотреть. Она опускается на колени перед телами близких, в мгновение окончательно обессилив. Опоздала. Принять происходящее кажется невозможным. Неправильным. Эйска стискивает зубы, сжимая в руках тлеющую ладонь Муина. В голове появляются беспорядочные мысли, одна за другой, и каждая пытается оправдать смерть этих людей в том, в чём никто из них виноват не был. Кроме неё. Кроме тех, кто действительно допустил подобное. Глаза не слезятся. Вместо слёз сознание затапливает отчаяние вперемешку с яростью. Мечница отпускает руку Муина и медленно поднимается, уходя прочь. Перед глазами предстаёт Барбаросса. В голове не утихают голоса Серендины и Синдбада. Понимали ли подобные им когда-нибудь переживания обычных людей? Не они ли на самом деле те, которые сеют кровопролития, войны и бедствия? эти аномалии, из-за которых люди идут навстречу гибели? «Они... именно они не заслуживают жизни. Как же я ненавижу вас всех. Жалкую принцессу, которая начала эту войну, наплевав на жизни жителей ради своей глупой мести. А Синдбад… Синдбад! — эти эмоции захлёстывают девушку, ненавязчивыми узорами заставляя кружить рядом что-то тёмное. — Именно твои желания погубили каждого жителя этой страны. Глупый, самонадеянный, эгоистичный… Если бы не твоё желание почувствовать себя кем-то большим, чем простым человеком… Как же я тебя презираю, презираю всех вас. Никто из вас не заслуживает жизни.»

***

Серендина проламывает собой твёрдую поверхность, бессильно откидываясь на землю. Как только Синдбад, а за ним и Джудар покидают лес, она остаётся один на один с подчинённым Барбароссы — Мемфисом, который теснит её по всем фронтам. Хотя её паучье обличье и превосходит воина по размерам, тот оказывается слишком проворным. Он раз за разом отрубает конечности принцессы, и в какой-то момент она понимает, что мечника, да и к тому же обладателя наследственного сосуда, ей не одолеть. Остаётся только один способ выиграть Синдбаду время — поглотить недо-человека. Даже если это лишит её рассудка и навсегда отдалит от человеческого облика, Серендина не позволит ему уйти живым. Прежде чем девушка поднимается, готовясь к слиянию, а Мемфис заносит над ней оружие, её отбрасывает назад. Мужчине везёт меньше: оказавшись прямо в эпицентре внезапных взрывов, тот падает на землю кровавым месивом. Сквозь облако пыли принцесса видит, что тот ещё жив, однако оказавшийся над ним силуэт пресекает попытки подняться, обрывая жизнь ударом меча. Теперь фигура приближается к ней и, как только выходит из завесы, одаривает холодным взглядом. — Ты… Слова перерастают в приглушенный вскрик, когда рядом оказываются шары и взрываются, откидывая безобразную плоть на несколько метров. — Что с тобой стало? — еле приподняв туловище, спрашивает розоволосая. Эйска ничуть не меняется в лице, протыкая одну из оставшихся клешней паукообразного чудища. — Просто умри, — хоть голос и отдаёт сталью, партевианка чувствует разящую от неё жажду убивать. Неужели она всерьёз это решила? Или же дело в другом?  — Глупая, — стиснув зубы, хмурится Серендина. — Ты впадаешь в порок! Если ты сейчас же не остановишься, то будет уже поздно! Ты только сыграешь на руку организации! — О чём ты? — мечница находит в себе последние остатки разума. — Организация, где состоят маги и Фалан? — Аль-Сармен, вот как они себя называют… Решив выслушать принцессу, девушка опускает меч, но не снимает покров джина. Серендина рассказывает ей всё, что знает о тех, кто ей помог. Эйска внимательно слушает, но гнев внутри всё ещё кипит, лишь слегка угаснув. — Зачем ты рассказала это мне? — сжав оружие, в итоге спрашивает мечница. — Мертвецу ни к чему такая информация. Сегодня они победили, но теперь ты знаешь их истинную сущность. Мы все лишь пешки в их игре, — кровавый кашель вырывается наружу. — …когда-нибудь Аль-Сармен снова нападут, и тогда ты, Синдбад и остальные должны быть готовы к этому, — розоволосая сдавленно кряхтит. Чёрная плоть поглощает её тело, нарастая на когда-то белоснежное лицо. Уродливых глазниц становится всё больше. Серендина теряет рассудок. — Я… больше не могу это сдерживать. Скоро чёрная точка будет открыта, ты должна уходить, — вырывается у неё из последних сил. — Эйска… — Прощайте, — последний раз посмотрев ей в глаза, холодно бросает мечница и уходит прочь. «Она всё равно умрёт, нет смысла её добивать.» Остаётся Синдбад. В городе уже непривычно тихо. Неизвестно, удалось ли кому-то спастись, но теперь Эйске всё равно на это. Её жизнь разрушена. В мыслях вертится отнюдь не таинственная организация, а брат, с которым она в кои-то веке решила наладить отношения и расставить все точки, а в итоге… Те, кого она любила, мертвы, и причиной тому — высокомерие покорителя первого подземелья. В какой-то момент магой кончается, и покров слетает, но Эйска даже не замечает этого. Она медленно идёт по разрушенным улицам в сторону дворца, волоча меч, что оставляет за собой линию на земле. Неважно, она готова убить его даже голыми руками. Внезапно над центром острова появляется тёмный луч, однако он так же быстро и угасает. Определённо, Синдбад именно там. Девушка ускоряется, но бежать нет сил. Она уже не смотрит по сторонам, концентрируясь лишь на том, чтобы настигнуть брата раньше, чем он уйдёт. Во дворце тоже пусто. Брата Эйска находит в одном из залов. Тот без сознания лежит на полу: с виду не особо потрёпанный, но сосуда с джином при нём девушка не видит. Она подходит к нему, приставляя меч к горлу. Один удар — и всё. — Синдбад, ты заслуживаешь этого… — почему-то рука, сжимающая рукоять меча, начинает дрожать. Есть ли в этом смысл? Её друзья и наставница мертвы, их уже не вернуть. Девушка разбитым взглядом всматривается в лицо некогда самого родного человека и чувствует лишь злость и отвращение. Нет. Синдбад не заслуживает даже смерти. Эйска поднимает руку с браслетом. Трофей из первого его подземелья, в котором поселился её джин. Украшение, что всегда напоминало ей о нём. Сегодня её вера в брата окончательно разрушилась. Девушка подцепляет стыки браслета острием меча и ломает его. Осколки падают Синдбаду на грудь. В зале эхом раздаются удаляющиеся шаги.