Письма к Эрику: История любви Призрака

Обратная поездка из Руана в Париж была довольно приятной: они ехали в отдельном купе с обеими Жири, и Кристина с удовольствием наблюдала за тем, с какой готовностью и почтением пожилая дама обращается к Эрику. Между ними зашёл добродушный спор о том, за какого мужчину должна выйти замуж Мег, а сама Мег тем временем сидела, краснея и время от времени нерешительно протестуя. Кристине не единожды приходилось подавлять смешки. — Нет, господин Призрак, я не позволю вам отказаться от своего слова! Вы обещали мне, что моя малышка Маргарет будет императрицей, и ни на что меньшее мы не согласны! — Но, мадам, давая это обещание, я сильно переоценил свои возможности. Я извиняюсь за это и прошу освободить меня от этого обещания. — Вы хотите сказать, что моя дочь не заслуживает быть императрицей? — Нет, мадам. Я уверен, что она достойна этого больше, нежели большинство из носивших этот титул, однако у меня нет способа сделать это. Изначально, когда я давал вам это обещание, единственной моей целью было добиться вашего расположения, чтобы легче было вами манипулировать. Я уже извинялся за это, поскольку очень сожалею, что пытался обмануть такую хорошую женщину. Мадам Жири покачала пальцем. — О, сударь, вы ведь знаете, что это неправда! Вы слишком хороши, чтобы обманывать старуху. Нет, я вам верю, и верю в ваши возможности — видимо, намного больше, чем вы сами. — Маман, — вмешалась Мег, — вы ведь знаете, что не во власти господина де Карпентьера сделать меня императрицей! В любом случае, я этого не хочу. И к тому же... — закончила она едва слышно, — мы живём в республике. Её мать резко возразила: — Послушайте-ка, я никогда не говорила ни слова о том, что император должен быть французским! — у мадам Жири сверкнули глаза. — В конце концов, Бонапарт мёртв. Но тот, кто путешествует так много, как господин Призрак, наверняка должен знать императоров в других странах. — И я действительно знаю. Но я ни за что бы не пожелал юной даме выйти замуж за этих тиранов. Турки и персы порой очень жестоко обращаются со своими женщинами. — Ты уверен, что говоришь это не для того, чтобы завуалированно поиздеваться над господином Таллисом? — поддела его Кристина. Уголки его губ слегка приподнялись в согласной усмешке, но он тут же взял себя в руки. — Кавех — несомненно лучший мужчина из всех, кого я знаю, неважно, полицейский он или нет. Хотя другие его соотечественники порой жестоко и бессердечно обращаются с женщинами, он всегда относился к слабому полу с состраданием и уважением. — Однако он не совсем император, — подчеркнула Кристина, хитро улыбнувшись Мег. Она заметила то жадное восхищение, с которым Кавех накануне наблюдал за импровизированным танцем Мег, вдобавок Эрик сообщил ей, что оставил эту парочку тет-а-тет, когда отправился к ней, проводить брачную ночь. Она знала, что это ещё ни о чём не говорит, даже если они оба испытывали некоторое притяжение друг к другу, но поддразнить подругу было весело. Мег лишь вздохнула над всей этой глупостью и покачала головой. — Кристина! Не поощряй их, умоляю тебя, — попросила танцовщица. — Хватит и того, что твой муж постоянно провоцирует и мучает бедного господина Таллиса, не привлекай к этому ещё и меня! Кристина рассмеялась. — Уверяю тебя, «бедный» господин Таллис платит Эрику той же монетой — и с не меньшим успехом, Мег. — Ты так думаешь? — добродушно обернулся к жене Эрик. Она только улыбнулась ему и сжала его руку. Он вернул ей пожатие, после чего снова переключился на мамашу Жири. — Мадам, даю вам слово, что всех императоров, с которыми я знаком, я обязательно спроважу вам. Но, может быть, вас устроит обычный аристократ? — Месье де Карпентьер, ничего не нужно, правда! — вмешалась Мег прежде, чем её мать успела ответить. — Я хочу просто продолжать танцевать! — Ах, но ты не можешь танцевать вечно, девочка моя, — возразила мадам Жири. — Ещё несколько лет — и тебе всё равно придется уйти со сцены. И сделать это будет намного проще, если к тому времени у тебя уже будет богатый, обожающий тебя муж. — Маман! — возмущённо воскликнула Мег. Эрик рассмеялся. — Не осуждайте свою матушку, малышка Жири, — сказал он, используя её старое оперное прозвище. — Она весьма проницательная женщина. И, чтобы выполнить свою часть сделки, которую я с ней заключил, клянусь, что сделаю всё возможное, чтобы у вас появился богатый, обожающий вас супруг — задолго до того, как вы станете слишком старой, чтобы танцевать. И не волнуйтесь, дорогая, — подмигнул он Мег. — Мы проследим за тем, чтобы вы тоже его обожали, пусть он и не будет императором. Не так ли, мадам? — обратился он к мадам Жири. — Да, месье, очень хорошо, благодарю вас! — старуха сияла беззубой улыбкой. Теперь, когда её старый друг, Призрак Оперы, стал дворянином и попал в высшие слои общества, он несомненно познакомится с куда большим количеством аристократов, чем когда-либо прежде. И она, добившись от него обещания позаботиться о замужестве малышки Мег, была довольна. Мадам Жири не была дурой. Когда обе Жири вышли в Париже, а поезд отправился дальше на юг, Кристина задремала, положив голову на плечо Эрика. Они находились в купе одни, солнце садилось, а стук колес оказывал на неё усыпляющий эффект.