Bad enough for you

Темно-зеленый подержанный опель поравнялся с выкрашенной в голубой цвет калиткой и плавно заглушил двигатель. С небольшой заминкой дверь открылась, и из салона под холодный октябрьский дождь с явным облегчением вывалилась блондинка. Она медленно размяла затекшую от долгой (и далеко не самой комфортной) поездки шею и с наслаждением вдохнула свежий загородный воздух. — Господи, неужели мы добрались! — она накинула на голову капюшон болоньевой куртки и уставилась на небольшой, но кажущийся уютным дачный домик. Изнутри доносились чужие голоса — другие студенты уже были на месте. — О да, я безумно устала, — темноволосая низенькая девушка выбралась на улицу следом за ней и перехватила вещи у следующего пассажира. — Глеб чуть не сломал мне ребро своим локтем! — У меня такое чувство, что мы что-то забыли в магазине, — блондинка проигнорировала ребяческие препирания и нахмурилась, наблюдая за тем, как двое парней вытаскивают из багажника мангал и несколько пакетов с продуктами. — Мне казалось, мы забрали все вещи из камеры хранения, — неуверенно отозвалась ее подруга. Теперь и ей казалось, что чего-то не хватает. Или кого-то? Оглушило внезапной догадкой, глаза девушки широко распахнулись. — Слушай, Поль. А где Ярослава? Хватило секундной паузы, чтобы понять, что первокурсницы с ними нет. — Твою мать. — ВОТ ДЕРЬМО, МЫ ОСТАВИЛИ ЕЕ ТАМ. Еще одна русоволосая девушка, явно чуть младше их, подпирала боком дверцу машины и загадочно улыбалась. В это же время в десятке километров от них на улице стояла одинокая Слава и понимала, что сбылся самый чудовищный кошмар большинства детей планеты: ее забыли в магазине. Было и грустно, и смешно. Смешно, потому что она всегда считала себя последним человеком, с которым могло случиться что-то подобное. Грустно, потому что ей правда хотелось съездить с ребятами на шашлыки, ведь эту поездку они планировали больше недели, и даже плохая погода не могла их остановить. А теперь она торчит возле магазина одна, уже насквозь мокрая, потому что не может вернуться в общежитие: как выяснилось, сумку с пропуском в суматохе забрала Соня из камеры хранения, а пытаться разжалобить Ларису Григорьевну почти так же бессмысленно, как спорить с камнем. Почти все ее знакомые, у которых в теории можно было бы дождаться друзей (которые клялись-божились, что карета за ней уже выехала), сейчас либо тоже были за городом, либо разъехались после пар по домам. Либо отрабатывали очередную смену в том-самом-магазине. — У тебя сейчас вид как у Хатико. Что ж, этого следовало ожидать. Слава вздохнула и медленно обернулась. Артём стоял метрах в двух от нее в одной рубашке и джинсах. Вот балбес, замерзнет же. — Так что случилось? — Меня забыли, — она хотела произнести это весело, а получилось скорее жалко. Артём понимающе кивнул. — А в общагу чего не пойдешь? — Пропуска с собой нет, а Лариса Григорьевна... Ну, ты знаешь. — Тогда почему не вернулась в магазин? Слава неловко дернула плечом. Не говорить же парню, что от одного взгляда на него сердце заходилось в таком бешеном темпе, что хотелось крикнуть, чтобы оно качало кровь и не выебывалось. — Ладно, пойдем греться. — Ты уверен, что?.. — Мне не напряжно, пошли. Артём смотрел на нее как-то по-доброму, без привычной насмешки, и она согласилась. Приказав себе не выглядеть слишком счастливой, потащилась следом за парнем обратно в тепло магазина. За прошедшие дни Слава поняла одно: избегать охранника оказалось нелегкой задачей. Ему каким-то образом удавалось быть везде и сразу. Слава выбирает себе йогурт? Пожалуйста, он тут как тут со своими комментариями о процентом содержании жиров и вредности вкусовых добавок. Сам-то, гад, постоянно трескает то какие-то печенюхи за обе щеки, то сырки со сгущенкой (всего лишь наблюдательность, она не сталкерила), то еще что. И нигде от него не скроешься, даже в отделе с чистящими средствами. Соня шутила, что она накручивает себя, и на самом деле это совесть преследует ее за неудачную попытку стырить багет, но стыдно девушке за события того рокового вечера по-прежнему не было. В конце концов, хоть проблем с законом она раньше не имела, это далеко не самый дикий ее поступок. Иначе так легко на подобную авантюру Слава бы не согласилась. Что же изменилось, раз она так легко следовала сейчас за Артёмом, слушала как он просит дядю Валеру подменить его пока что в зале и щелкает кнопкой электрического чайника в тесной и почему-то ставшей уютной комнате досмотра. Откуда взялось это странное ощущение правильности происходящего? — Раздевайся, — бросил Артём, как только за мужчиной закрылась дверь, отрезая этих двоих от всего магазина. Девушка подавилась воздухом. — Че?! — Куртка, Слава, — медленно произнес парень и странно посмотрел на нее. — Она мокрая, накапаешь. Неловко как-то. Хорошо, что дядя Валера стоял сейчас в зале и не видел стремительно краснеющую Славу. Та быстро принялась стягивать с себя верхнюю одежду, избегая встречаться с парнем взглядами. Он же только тихонько усмехнулся, повесил мокрую вещь на дверцу шкафа и кивком головы указал на мягкое кресло на колесиках. Подошел к вскипевшему чайнику и начал разливать воду в кружки. — Сахара нет, извини. Артём почти неслышно пристроился на соседнем стуле и поставил на стол перед Славой большую зеленую чашку. Та моментально обхватила ее обеими руками и притянула ближе к себе в попытке согреть замерзшие пальцы, но уже через секунду с грохотом и тихим шипением вернула на место. Потом подула на обожженные конечности, наградила убийственным взглядом смеющегося парня и снова взяла чашку — на этот раз за ручку. Какое-то время они сидели молча, разбавляя тишину только громким хлюпаньем (приятно было узнать, что идеальный парень вовсе не такой идеальный, как она считала). Чай, кстати, оказался очень даже вкусным — вишневым. Он пах детством, летними вечерами и бабушкиной кухней одновременно. Приятное, вроде бы давно позабытое чувство накрывало с головой, укутывало теплым и бесконечно мягким коконом из безмятежности и уюта. Оно убаюкивало и будто закрывало от всех проблем разом. Мир Славы сейчас начинался и заканчивался маленькой темной комнаткой, пока снаружи сновали измученные последним рабочим днем люди и даже не догадывались о том, что двое отрешенно наблюдают за ними сквозь зеркало Гезелла. Ярослава поставила пустую чашку на стол и сползла на стуле чуть пониже, откидывая голову на спинку. Артём по-прежнему молчал и, кажется, даже не смотрел на нее, думая о чем-то своем. У него ведь тоже есть какая-то история, подумала студентка, тайком разглядывая его. Есть мечты, есть тайны, проблемы и еще много разных мелочей, о которых она понятия не имеет. Она вообще ничего о нем не знает, кроме раздражающей иногда привычки всюду преследовать ее. А может, она просто не хотела знать большее? Например, он заваривает вкусный чай — да-да, он прекрасно владеет искусством кипячения воды и извлечением чайного пакетика из коробки. Он определенно очень добрый, потому что не каждый решится подобрать с улицы промокшую девчонку и отогреть ее без какого-то подтекста. Еще он, должно быть, живет по какому-то невообразимому расписанию, потому что при совмещении работы и универа умудряется всегда выглядеть бодрячком: в хорошем настроении вечно, ни единой складочки на рубашке, никаких мешков под глазами (даже у Славы они были!), еще и форму хорошую поддерживает. Тут точно замешана магия, не иначе. А еще он безумно уютный, когда не пытается беспрерывно шутить или вгонять ее в краску своими неоднозначными намеками. Артём неожиданно дернулся на стуле и Слава, подумав что ее застукали за разглядыванием, неловко отвела взгляд. — Видишь этого мужика? — спросил парень, тыкая пальцем в монитор. Там одна из камер видеонаблюдения выводила изображение какой-то темной фигурки, странно склонившейся над стеллажом. — Он так стоит, потому что знает расположение камер и что в таком ракурсе он сможет беспалевно натырить фисташек. Так, погоди, сейчас, — он внимательно прищурился, ища что-то на экране и наконец удовлетворенно хмыкнул. — А, вот. Видишь женщину? Это теть Люба — его бывшая. И сейчас кто-то отхватит. И действительно — грузная женщина в синей фирменной жилетке магазина воинственной походкой направлялась прямо к заметившему ее мужчине. Тот сразу испуганно замер, а после стал пятиться назад, выставив перед собой руки в оборонительном жесте. Кажется, он что-то быстро говорил ей, наверное убеждая, что все это досадное недоразумение. А потом бросился бежать. Артём заразительно рассмеялся и Слава не сдержала улыбки, а когда увидела на удивление резво проносящегося мимо их будки немолодого мужчину — тоже начала смеяться уже в голос. — Ты разве не должен был его задержать? — спросила Слава, когда удалось наконец унять дыхание. — Не, это их личное, — беззаботно отозвался охранник. — Поверь мне, теть Люба знает, что с ним делать. Прозвучало довольно сурово, Ярослава решила не задавать вопросов. Она снова уставилась на парня взглядом за-твоей-спиной-красивая-стена. И когда как раз вспоминала о том, что еще с первой их встречи (кажется, будто это было сто лет назад) решила игнорировать любые его выпады, он взял и взлохматил свои волосы. Вот так просто: запустил руку в темную шевелюру, пропуская через пальцы еще чуть влажные от дождя волнистые прядки, путая их. И в этот же момент Слава кончилась. Морально, конечно, потому что внешне ей каким-то непостижим образом удалось остаться равнодушной. Инстинкты по-прежнему вопили о том, что этого знойного засранца надо избегать, чтоб не собирать потом свое сердце по частям. Но ведь со стороны наблюдать можно, да? Всего одним глазком. — Знаешь, я ведь не такой плохой, — внезапно сказал Артём, глядя не в глаза — в душу. "Я знаю." — Жаль, ведь я люблю плохих парней. Красиво врет, сама почти верит. Зачем ей какие-то абстрактные парни, когда прямо сейчас под боком сидит вполне реальный, по-домашнему взъерошенный Артём и одним взглядом, ровно как и месяц назад, пробуждает желание вырвать себе душу по кусочкам. Дверь внезапно распахнулась, впуская внутрь свет и чужие голоса, напрочь убирая наваждение. — Тёмка, прикрой по-братски, там опять Анна Николаевна ко мне пристает, спасу нет от этой бабы! — Валерий Саныч, у женщины к вам чувства, может, а вы ее динамите, — Артём рассмеялся. В отличие от Славы, он никак не показывал свое недовольство тем, что их потревожили. — Какие чувства, ты че?! Нам годов-то сколько! Ну прикрой, тебе ж не обломится! — Ладно-ладно, уже иду. Артём встал на ноги, потягиваясь словно ленивый кот и подождал, пока Слава проделает то же самое, но с меньшим размахом. Она забрала свою куртку, попрощалась с дядей Валерой и вышла вместе с парнем в зал. Неожиданно яркий после темной будки свет резанул по глазам, Слава чуть прищурилась и остановилась. Артём же деловито прошел к кассам и кивнул счастливым кассиршам. — Ну что, как работается? — спросил он, обольстительно улыбаясь, а взгляд будто невзначай скользнул по лицу Славы. Он что, провоцирует ее? — Скучали по мне? Одна из кассирш смущенно захихикала и переглянулась с другой, Слава закатила глаза. Глупенькие, он же это не серьезно, а вы ведетесь. — Никакого флирта на работе, Соловьёв. Та самая кассирша, которая недавно гоняла по отделу похитителя фисташек, шлепнула охранника по затылку, посмеиваясь над его недовольным видом. Слава же решила, что ей нравится эта женщина. Телефон пиликнул в кармане, оповещая о новом сообщении. Пока она читала его, Артём как-то незаметно снова оказался рядом. На его лице больше не было и тени раздражения после подзатыльника (вполне заслуженного, по мнению Славы). — Надо идти, за мной приехали наконец, — ответила на немой вопрос девушка и неловко помялась. — Спасибо за чай, ну и что разрешил посидеть у вас... — Хэй, может хоть сейчас согласишься сходить со мной на свидание? — перебил он, нахально улыбаясь. В глазах плясали черти. — Артём, — Слава посмотрела на него со всей серьезностью, — никакого флирта на работе. А затем ушла в сторону выхода. Спустя пару секунд удивленного молчания за спиной раздался смех, а Славе казалось, что она все еще чувствует тонкий вишневый аромат.