Ловушка для родителей

      — Ты всё собрал?       — Да. Почти. Мальчишка, убедившись, что отец не видит, приподнял край одеяла и нащупал рукой гладкую карточку, бережно хранимую под подушкой. Быстро запихнув её в карман под завязку набитой сумки, Кёнсу обернулся на родителя, зашедшего в комнату и облокотившегося плечом о дверной косяк.       — Что это ты туда положил? — приближаясь к ребёнку, заинтересованно спросил альфа, садясь на корточки рядом с ним.       Мальчик лишь поджал губы, решив промолчать на этот счёт, и, не смотря в сторону отца, быстро протараторил:       — Буду ждать внизу, — поспешно ретировавшись из комнаты, он чуть ли не столкнулся с Сехуном, который только намеревался войти в спальню племянника и теперь озадаченно смотрел тому вслед.       — Ого, ты не думал отдать его на какой-нибудь спорт?       — Думал, — усмехнулся альфа, прислушиваясь к топоту ног младшего Пака по лестнице. — Спасибо ещё раз, что пришли, хотя и не стоило. Будто в армию провожаете.       — Ну, это впервые, когда наш маленький Кённи едет в лагерь. Как же мы без него, — по-доброму усмехнулся альфа, взглядом уцепившись за все ещё не заправленную кровать и разбросанные вещи.       — Да-а, — горько выдохнул мужчина, устало потирая висок. — Это как-то странно. Я никогда не оставлял его одного так долго.       — Ладно, Чан, это всего лишь три недели. С твоим малышом всё будет в порядке, — подбодрил Сехун. — Да и такого воинственного омежки, как твой сын, я ещё не встречал.       Чанёль мягко улыбнулся.       — Думаю, он сам будет разгонять альф в будущем, а не я.       — Это уж точно, — утвердительно кивнул Сехун.       — Вы там застряли? Уже восемь, — звонкий голос донёсся с первого этажа, отчего оба альфы резко вздрогнули.       — Чёрт, он всегда меня подлавливает, — держась за сердце, Чан кинул взгляд на младшего. — Ладно, идём вниз, пока он не решил подняться.       Быстро спустившись, они прошли на кухню, где старший омега разложил бутерброды на дорогу. Се, подходя сзади, обнял его за талию, прижимаясь всем телом, устраивая подбородок на плече.       — Если я уроню сэндвичи, Пак Сехун, тебе не поздоровится.       — Как же я обожаю, когда ты хмуришь брови, пытаясь казаться злым, — промурлыкал Се, прижимаясь ещё крепче и выдохнул в чувствительное ухо, — хотя и ты, и я хорошо знаем, что тебе это нравится.       — Да ну? — омега развернулся к нему лицом и завёл руки за крепкую шею своего альфы, приближаясь. — Ты так хорошо меня знаешь.       — Сехун, конечно, мой брат, но это запрещено на моей кухне, — разгоняя парочку, протиснулся между ними альфа, забирая контейнер с бутербродами.       — Ты просто завидуешь, ПакЧан, — омега, всё ещё обнимая своего мужа одной рукой, метнул взгляд на Пака.       — Было бы чему, Лу. Я сочувствовал тебе, как омеге моего брата, с самого вашего знакомства.       Лухан уже хотел ответить что-то, как все разом повернули головы в сторону коридора, услышав оттуда грохот.       — Кён? — ему не ответили. Чан уже хотел пойти за ним, забросив все дела, что остались на кухне, как услышал приглушённый голос:       — Всё в порядке.       — Не выходи пока на улицу, ладно?       — Хорошо, — крикнули в ответ, а потом послышался всплеск воды.       Чанёль решил, что тот попросту умывается, пока не увидел разбросанные по полу шампуни и голову сына, украшенную густой пеной. Маленький омега стоял на табурете, наклонившись к раковине, и виновато смотрел на отца своими огромными глазами.       — Я мыл волосы, — вглядываясь в маленькое лицо с малиновой пеной детского шампуня на голове, Пак не смог сдержать улыбку.       — Ну ты чего, маленький, — альфа приблизился и, взяв сына под мышки, опустил около ванной, включая душ, — Сказал бы мне, я бы помог.       — Я бы, ай, и сам сумел, — нахмурив лицо, он зажмуривает глаза от воды, что постоянно попадала в глаза.       — Как скажешь.       Высушив волосы феном, чтобы омега не простудился, они направились назад в гостиную. Чанёль включил любимый мультик Кёна, пока сам вернулся обратно на кухню, чтобы закончить оставшиеся дела.       Собрав всё, что может понадобиться по дороге, взрослые вместе с Кёнсу направились на выход. Пока Се укладывал вещи в багажник машины, Лу и Чан стояли в стороне, и альфа озадаченно пытался вспомнить, не забыли ли чего.       — Чан?       — Ммм… — задумчиво протянул Чанёль. — Что?       — Я тут подумал… Кённи ведь становится взрослым. Ему уже восемь лет, и хоть не сейчас, но через пару лет ему будет очень не хватать обоих родителей, — сделав маленькую паузу и не дожидаясь реакции альфы, Лухан продолжил. — Ему нужна полноценная семья, Чан.       — Лу, ты опять за своё, — устало выдохнул альфа. — Ты же сам знаешь, как Кён реагирует на незнакомцев. Боюсь, он не примет никого.       — Я знаю, знаю, но сам посмотри, он в окружении альф уже и сам ведёт себя как альфа. Я беспокоюсь, что это может повлиять на него в будущем.       В это время Кёнсу волок по асфальту тяжёлую сумку к машине, отчего тонкая ткань истрепалась от такого способа эксплуатации. Сехун попытался взять сумку, как Су злобно прокричал: «Я сам». Чан был бы рад сказать, что его одного хватает Кёнсу, что никто больше им не нужен, что им и вдвоём вполне хорошо, но он видит, как ребёнок смотрит на семьи, когда они идут по улице. И всё ещё отчётливо помнит, как маленький пятилетний омежка спросил, почему только его папа не забирает из садика, как это делают другие. В эту секунду Чанёль был готов отдать всё, чтобы не видеть, как расстроенно блеснули глаза мальчика.       Чанёль горько выдохнул:       — Я подумаю.       Когда всё было разгружено, Кёнсу сел впереди рядом с отцом, маленькими ручками пытаясь закрепить ремень безопасности, в котором ребенок плавал из-за своего маленького роста. Чан улыбнулся на его безрезультатные попытки сделать всё самому и молча помог.       — Я бы и сам сумел, — обиженно проворчал младший омежка.       — Конечно сумел бы. Ты же Пак, — по-доброму усмехнулся мужчина и потрепал сына по мягким волосам. — Тебя ничего не тревожит? Может, ты не хочешь в лагерь?       Чанель в последний раз спросил ребёнка об этом. Всю неделю он лишь и делал то, что спрашивал, хочет ли он, ведь идея с лагерем была его с самого начала. Альфа лишь переживал, потому что Су ни с кем не общался кроме него, Се и Лухана. Он боялся, что его мальчика обижают в школе, и не раз говорил об этом с учителями. Те лишь отвечали, что ребенок молчалив и ни с кем не разговаривает, даже когда ребята сами зовут его посидеть с ними.       — Пап, я уже в сотый раз повторяю… Хочу, — смотря в большие глаза и ловя в них столько уверенности, сколько не должно было и быть в маленьком омежке, Чан всё-таки кивнул, закрыв дверь автомобиля с его стороны.       — Ладно, Кён, твоя взяла, — переведя взгляд, он посмотрел в сторону брата. — Се, я вернусь через пять-шесть часов. Надеюсь, ты не успеешь натворить дел в компании, — альфа подошёл ближе, прогибаясь в спине, смотря через окно на Су, а потом перевёл взгляд на Пака.       — Я когда-нибудь тебя подводил?       Чан промолчал и уже хотел саркастично подметить что-нибудь, как получил оплеуху от младшего альфы.       — Брат называется. Я отцу скажу.       — Да, пап, — подметил Кёнсу, смотря на них, открыто наслаждаясь представлением. — Дедушка любит дядю Се больше.       — Это потому, что у дяди Се есть муж, — огрызнулся мужчина. — Ладно-ладно. Что за семья у меня, — а потом рукой отодвинул лицо Се назад из салона машины.— Загораживаешь.       Кёнсу улыбнулся, мысленно подмечая: «Самая лучшая», не забыв обернуться на дядю Се и Лухана и помахать рукой на прощание, обещая, что позвонит, а последний успевает прокричать, что будет неимоверно скучать.       — Ох, чёрт, — омега пытался застегнуть штаны, одновременно держась левой рукой за куртку, которую накинул лишь на одно плечо, и зашнуровать ботинки в коридоре, всё время нарываясь грохнуться на пол или на ближайшую стену.       — Пап, быстрее, — подгонял младший.       — Ну я тебя… — не переставал возмущаться мужчина, всё ещё пытаясь застегнуть штаны, что вовсе и не поддавались, а в молнии застряла ткань футболки.       — Па-ап, мы опоздаем, — не уставал упоминать это маленький альфа каждые пять минут.       — Знаю. Сейчас, — наконец-то полностью одевшись, он облегченно выдохнул, запихивая любимые кексы в сумку, чтобы хоть что-нибудь поесть по дороге, так как они благополучно поспали дольше, чем нужно было, он направился на выход.       — Так, сумка, одежда, рюкзак, телефон, — омега взял смартфон с тумбочки, и сразу же стало понятно, почему их не разбудил будильник. Сотовый разрядился. — Остались… ключи.       Рыская по полке в коридоре и не находя их там, мужчина оглянулся по сторонам:       — Где же они. Чен, ты… — не успел он и спросить, как в дверной проём просунулась голова альфы:       — У меня.       — Хорошо, идём.       Закрыв дверь, они уже намеревались спускаться, как врезались в соседа.       — О, здравствуй, Бэкхён, — поздоровался мужчина, кокетливо улыбнувшись. Потом опустил голову, словно только заметил маленького альфу, улыбнувшись и ему. — Привет и тебе, Чондэ.       Чен не верил ни одной его улыбке.       — Здравствуй, — вежливо ответил Бэкхён, не продолжив, надеясь, что тот поймёт и без слов, что ему некогда.       — Куда-то спешите? Сегодня же суббота, — омега был уверен, если бы у него сейчас не было машины, сосед бы предложил подвести. И мысленно благодарил Исина, который так старательно заставил выбрать себе транспорт передвижения три года назад под предлогом, что так будет гораздо проще и ему, и Чену. Собственно, так и было.       — Школьная поездка в лагерь, — Чен лишь закивал, всё время оттягивая ворот футболки Бэка, молча прося поторопиться. — Ну, нам пора, а то опоздаем.       — Конечно. Повеселись там, Чондэ, — на что маленький альфа открыто нахмурил брови и теперь уже сам тащил папу в сторону машины.       — Мне он не нравится. Хватит с ним говорить, — возмущался Чен в сторону соседа-альфы. — Он все время навязывается тебе, и мне это не нравится.       — Мне тоже это не нравится, но нужно быть вежливым.       — Почему открыто не сказать об этом? Он бы хоть отстал, — Бэк всё время удивлялся, насколько Чен был открытым и прямолинейным. Таким качествам лишь позавидовать. — Он же не будет к тебе лезть, пока я буду в лагере?       Бэк улыбнулся.       — Ты мой единственный альфа в жизни, ясно? — держа ребёнка за обе щёчки, проговорил мужчина, уже сидя в машине.       — Так точно, — засмеялся Чен, пристегивая ремень папы. — Вечно забываешь.       — Для этого есть ты, зачем мне думать об этом, — альфа весело толкнул родителя, а потом словно задумался о чём-то и, опустив голову, признался, перебирая пальцы:       — Это я вчера отключил твой телефон, — омега вскинул голову, вслушиваясь в слова сына. — Я не хотел, чтобы тебе позвонили с работы. Я хотел провести с тобой этот день. Потом забыл включить телефон обратно.       — Ничего страшного, — мягко улыбнулся Бэк, трепля волосы сына. — Только в следующий раз предупреди — я сам отключу.       — Так, выходи, — не успел он и закончить, как маленький омежка уже стоял на земле, любопытно осматриваясь, и вдруг отчего-то поёжился, маленькими шагами идя назад, пока не врезался в ноги папы.       — Что такое? — Чан сел на корточки, развернув Су к себе лицом. Тот лишь крепче ухватился за лямку сумки. — Кёнсу?       — Я… давай поедем обратно, — сказав это и слыша крики других детей, веселое щебетание их родителей, которые прощались с детьми, он сделал ещё шаг вперёд и ухватился пальцами за плечо отца. — Больше не хочу.       — Ну ты чего?.. — Чан погладил его по волосам. Альфа уже сам стал беспокоиться. Столько детей тут, а Кённи совсем один. На три недели. Но всё же ему это необходимо. Не вечно же жить в скорлупе. Кёнсу нужны друзья, и Чанёль надеялся, что тут они появятся. — Всё будет хорошо. Вот увидишь.       Омега лишь кивнул, ещё раз крепко обняв папу за шею, переплетая сзади руки. Потом, отстранившись, уже более уверенно посмотрел тому в глаза.       — Ты ведь знаешь, что всегда можешь позвонить, если что, — он протянул телефон Кёну. — Что нужно нажать?       — Я помню, пап, — фыркнул мальчик, забрав предмет из его рук.       — Папа под номером один, — указав на цифру в панели звонков для быстрого набора, снова повторил мужчина, уже в который раз за всю поездку.       — Папа всегда под номером один, — ещё раз крепко обняв, он отстранился и после папиного: «Ну всё, иди, а то увезу обратно» он пошёл и встал с остальными. Через несколько минут оглянулся и заметил, как машина отца отъезжала, а сам он говорил с кем-то по телефону. Кёнсу уже был готов снова впасть в панику и позвонить папе, пока тот не уехал слишком далеко. От мыслей его отвлекли громкие голоса в стороне, и омега непроизвольно огляделся.       — Ну всё, Чен, остальное сам, я пошёл, — Бэк отдал сумку в руки сына и намеренно медленно прошёл к автомобилю. Он всё ждал, когда альфа скажет что-то, и не прогадал, тут же услышав:       — Пап? Даже не обнимешь на прощание? — возмутился альфа, расставляя руки по сторонам.       Бэк заулыбался и, развернувшись, крепко обхватил сына.       — Если что-нибудь случится…       — Позвоню, — утыкаясь носом в шею омеги, альфа вдохнул его природный аромат.       Папа пах Рождеством.       — Ну всё, пап. Пап? Отпусти… — с трудом отстранившись, альфа закинул свой рюкзак на плечо, улыбаясь. — Я пошёл, — быстро бросил он, когда услышал, что дети уже разбегаются по домикам, чтобы выбрать себе кровати, напоследок крикнув: — Люблю тебя.       Бэк лишь смотрел вслед всем убегающим детям, мягко улыбнувшись. Вдруг его взгляд привлек маленький омежка, что всё ещё стоял и внимательно смотрел на него своими большими глазами. Бэк уже намеревался спросить или помочь, если тот потерялся, так беззащитно тот выглядел, но мальчик, увидев, что его заметили, быстро ретировался к остальным.       — Как бегает с таким ростом, — последнее, что бросил Бэкхён, прежде чем развернуться и уйти, внутри ощущая какое-то опустошение.       Запыхавшись, Кёнсу остановился. Сердце в груди билось так сильно, что он чувствовал, как оно отдаёт в голову сумасшедшим пульсом, оставляя дрожь по всему телу. Он и не успел перевести дыхание, как несколько детей, проходя рядом к домикам, толкнули его, даже не заметив. Су, не удержавшись на месте, когда ноги всё ещё дрожали от чувств, будто его спалили за чем-то нехорошим, упал, и даже не заметил, как из кармана сумки что-то выпало.       Поднявшись и отряхнув себя, он шумно выдохнул. Его и тут не замечают. Дети в школе зовут его лишь потому, что так учительница им приказала. Отец бы расстроился, узнав, что Су ни с кем не общается.       — Это твоё? — послышался звонкий голос мальчика, и первое, что увидел Кёнсу — это руку, которая протягивала ему маленький каучуковый зеленый мяч.       — Д-да. Спасибо, — неуверенно взяв предмет в руки, он посмотрел на мальчика. Тот был немного выше, чем сам Су, с растрёпанными волосами, а чёлка закрывала лоб лишь наполовину. Он улыбался настолько искренне, что Кёнсу на секунду замешкался от этого, а в следующую узнал в нем того альфу с папой, на которых он оглянулся.       — О, тут осталось… — не договорив, альфа бросился стряхивать песок с коленей омежки. — Ты такой неуклюжий.       Закончив своё благородное дело, мальчик выпрямился, громко проговорив:       — Я Чондэ, — протянул он руку. — Папа зовет меня Чен.       — Кёнсу, — омега не протянул свою в ответ, растерявшись. Рука была вся в грязи, и не хотелось портить белую кожу альфы. Но тот и вовсе не обратил на это внимание, сам взял Су за руку и сжал её в своей.       Потом без слов поднял тяжёлую ношу омеги и направился в сторону домиков. Кёнсу даже не успел возразить, что он сам бы смог, но промолчал, тихо бредя рядом. Всю дорогу до свободных мест Чен говорил, и говорил громко, уверенно, открыто. Кёнсу никогда так не умел. Только если с папой.       Он почувствовал себя увереннее рядом с неугомонным альфой, который просто вытягивал информацию из омеги. Чондэ был настолько открытым, что Кёнсу и не понял, как начал рассказывать сам.       Шла уже вторая неделя, как Кённи был в лагере, а Чанёль не находил себе места. За всё время он и правда ни разу не расставался с ним надолго. Альфе было тяжело находиться дома по вечерам совсем одному, в пустой тишине. Ему всё казалось, что Су просто спит в своей комнате и вот-вот, быстро топая маленькими ногами, прокрадется на кухню и снова будет пытаться его напугать. Чанёль каждый вечер заходит в спальню сына, даже в его отсутствие, и разговаривает с Су по телефону именно тут, прежде чем тот ложился спать. В последнее время Кён был намного радостней и говорил, что у него появился друг. А когда альфа отключал телефон, продолжал сидеть возле маленького стола сына и думал о том, как в доме не хватает теплоты старшего омеги. После долгих размышлений Чанёль пришёл к выводу, что Лу прав, и решает сделать то, что должен был сделать уже давно.       — Ты рехнулся? — в кабинет влетает Сехун, закрывая за собой дверь, чтобы никто не услышал, хотя слухи распространились довольно быстро, раз его собственный брат ещё не успел предупредить его о собственной свадьбе.       — Остынь, Се.       — Остыть? Почему ты мне не сказал о Сонмине?.. — недоуменно спросил альфа. — Он тебе никогда не нравился настолько, чтобы предложить ему пожениться.       — Слушай, Лу прав. Кёнсу нужна полноценная семья.       — Да, я понимаю, но Сонмин? Не думаю, что ты будешь счастлив с ним, — уже более спокойно, потирая переносицу, Се продолжил: — Если ты просто хочешь заполнить галочку полноценной семьи, от этого никто не будет счастлив.       — Это не так, — выдохнул альфа, вставая с места. — Мы уже как бы год встречаемся, и, думаю, уже пора. Да и Кёнсу, по-моему, он понравился.       С Сонмином Чан познакомился на праздновании сочельника в родительском доме, два года назад. Омега был сыном лучших друзей его отца. Стоило догадаться, что папа Се и Чана подразумевал, познакомив их. Они ещё тогда намекали, что не прочь поженить сыновей. Альфа возмутился, ведь как бы он сильно ни любил родителей, это его личная жизнь, и только он вправе решать, что нужно его сыну и ему самому. А Сонмин выглядел невозмутимым, даже в какой-то мере воодушевлённым идеей родителей. Омега был весьма организованным человеком. Расставлял планы по порядку, имел чёткий график и смело следовал ему, уверенно шагая к успеху. Наверное, такого омегу хотели бы все и восхищались бы его достижениям или тяге к перфекционизму. Но для Пака всё это казалось скучным. Он сам был не таким и не представлял, как можно жить с человеком, у которого только образы совершенства в голове. Ведь сам Пак считал, что и в каждом несовершенстве есть своя изюминка. Хотя, если спросить его сейчас, он ответил бы, что это всего лишь стабильность. И, наверное, эта стабильность и нужна его семье.       — Ты это пытаешься переубедить меня или себя? Вы, кроме твоего места работы, больше нигде почти и не встречались, пока тот сам не навязывался, — продолжил настаивать на своём младший. — Конечно, если родители не устраивали тебе слепые свидания.       — Се… я не знаю. Правда, не знаю, — оттягивая волосы, он обреченно выдохнул, снова садясь на место, — Просто я чувствую себя слишком опустошенным, будто чего-то не хватает. Я вижу, как Кён тянется к этому, и хочу дать ему это, и я сейчас это и пытаюсь сделать…       — Всё-всё, я понял, — поглаживая его плечо, сдался Сехун, разместившись напротив. — Ладно, пусть будет то, что будет. Да и потом, мы ведь с Лу не так хорошо знаем Сонмина. Может, он и не такой, как кажется на первый взгляд. — проговорил Се, а в его душе скребли кошки, так как он знал своего брата и хотел лишь лучшего для него, и, как горько ни было бы признавать, Чану нужен кто-то другой. — Знай, что я всегда на твоей стороне.       — Знаю. Спасибо за понимание.       Се хотел разрядить обстановку, как дверь с громким стуком открылась, впуская разъярённого омегу:       — Ты рехнулся? Сонмин?       — Чувствую, предстоит долгий разговор.       — Ну, как проходят дни без твоего неугомонного сына? — весело усмехнулся омега по ту сторону телефона.       — Чунмён, хватит меня подкалывать. Кажется, я ещё никогда так сильно не скучал по нему. И он, по-видимому, нашёл там нового друга, — устало облокотившись на мягкий диван, Бён сверлил глазами бумаги перед собой. — Как твой отпуск?       — Лучше не бывает, — по голосу было видно, что тот счастливо улыбается. Омега был рад за друга и по-хорошему завидовал его счастью. — И уже вторая неделя, Бэк. Время пролетит быстро, и не заметишь.       — Спасибо, и что бы я без тебя делал?       — Ты говоришь мне это с института, с тех пор, как мы познакомились.       — Твои родители и родители Исина ведь хорошо ладят? — проигнорировав нотки сарказма в голосе друга, поинтересовался он.       — Да, а что?       — Я хотел рассадить их всех за одним столиком, — осматривая свои эскизы, разбросанные на столе, произнес омега.       — Да, будет отлично. Но не заморачивайся. Это же всего лишь десятилетняя годовщина со свадьбы, а не масштабное торжество.       — Ты чего? Это всегда важно! Да и я, как лучший организатор свадеб своей компании, должен показать всё во всей красе.       — Ты бы уже нашёл себе кого-нибудь, — перевёл тему собеседник.       — Мён, хватит. Я же говорил, что мне и одному хорошо, и я не готов уделять внимание кому-то ещё, кроме моего сына. Тем более, что ему меня и так не хватает, — вспомнив про признание альфы, проговорил Бэк. — Да и насколько я знаю, альфы не ходят на свидания с омегами, у которых на руках десятилетний ребенок.       Чунмён обречённо выдохнул.       — Вот встретишь кого-нибудь, будешь неделю потакать моим прихотям.       — Да пожалуйста, но этого точно не будет в ближайшие несколько лет.       — Давай, Су-я. Быстрее, — радостно лепетал старший, всё время подгоняя омегу идти быстрее.       Вожатые, собрав всех ребят по группам, отправились на прогулку в сторону леса, показывая природу и рассказывая истории, попутно отвечая на вопросы любопытных детишек. Но больше всего Чондэ и Кёнсу ждали вечера, ведь тогда все соберутся у костра, с зефиром и шарадами.       — Чен, подожди. Я не успеваю, — альфа, не дожидаясь, протянул к нему руку, как омега споткнулся об камень и за секунду оказался на земле.       — Су, — Чондэ бросился к нему и уже хотел помочь ему встать, как тот снова упал на землю. — Что такое? Нога болит?       — Подождите минутку, — к ним вышла воспитательница, услышав шум со стороны, и, присев рядом с Кёнсу, стала осторожно ощупывать ногу. — Если будет больно — скажи, хорошо?       Омега кивнул, и стоило женщине только надавить на стопу, как омежка дернулся, отталкивая её руку от себя. Боль в ноге была не настолько сильной, но Кёнсу едва удерживался, чтобы не заплакать. Не от боли, а от того, что папы нет рядом. Что не обнимет сейчас, успокаивая. Что не скажет сейчас: «Ты чего, маленький? Ты же Пак. Паки ведь не плачут по пустякам».       — Да, похоже, ты повредил ногу. Тебя проводят до твоей комнаты, хорошо? — омежка снова кивнул, но внутри зародилась паника, что он останется один, как тут же услышал:       — Можно мне пойти с ним? — Кёнсу незаметно улыбнулся, хотя и подумал, что испортил их прогулку и из-за ноги они не смогут посидеть рядом с костром, а ведь они ждали этого весь день. Но улыбчивый Чен не дал долго думать над этой мыслью.       Добравшись до их комнаты, альфа помог ему сесть на свою кровать, которая была внизу, а сам Чен занял себе место наверху. Они много говорили, особенно по ночам, шепча, чтобы не разбудить остальных, и впервые Кёнсу хотел кого-то назвать другом.       Оба устроились на одеяле омежки, продолжая обсуждать уже свою школу, как Кёнсу вспомнил весь разговор Чондэ и старшего омеги в первый день в лагере, и, пока Чен говорил, он неосознанно озвучил собственные мысли:       — У тебя красивый папа.       Чен убрал улыбку и теперь серьёзно смотрел на омегу, но в следующую секунду снова улыбнулся.       — Да, он лучший. От него пахнет Рождеством.       — Я обожаю Рождество, — Су, погрустнев, отпустил голову. — Я бы тоже хотел такого красивого папу.       Да, отец был самым-самым, но он хотел ещё и папу. Чтобы держаться за две заботливые руки, когда они по традиции приедут в парк аттракционов. Поэтому в тот день не смог оторвать взгляда от прощающегося с папой Чена.       Альфа снова не знал, что сказать, и на минуту в воздухе повисло напряжённое молчание, пока Су не вспомнил о чём-то и попытался достать из сумки. Чен не промолвил и слово, внимательно следя за действиями омеги. Наконец Кёнсу нашёл то, что искал. То, что старательно запихнул последним в тот день, когда собрался ехать сюда, и не сказал Чану, что именно. Он колебался ещё секунду, потом достал дрожащей рукой потрёпанную бумагу. Он не всем показывал её. Об этом знал лишь он.       Фотография.       Чен, развернув её, внимательно посмотрел на то, что изображено на ней. Там был высокий мужчина в костюме Санты, который с легкостью придерживал ношу на спине, а красная шляпа была надета на голове омеги, который свесил свои ноги с плеч отца и улыбался в камеру.       — А где твой папа? — внимательно изучив фото, Чен сразу догадался, что на нём лишь альфа и маленький Кёнсу.       — Я его никогда не видел, — неслышно проговорил омега, всё ещё смотря в одеяло под ними, оттягивая пальчиками ткань. Он думал, что папа его не любил, поэтому и ушёл.       Не любил настолько, чтобы остаться.       — Мой тоже нас бросил, — более беззаботно проговорил Чен, отчего Су резко поднял глаза на альфу. Тот, кто однажды сделал папе больно, не заслуживал быть сейчас рядом.       Снова вернув внимание на фото, Чен осознал, что тоже хотел бы, чтобы его так покатали по дому на плечах, заставляя настолько широко раскрыть рот, обнажая зубы, и смеяться. И вдруг заметил на столе маленькую деталь.       — О, папа обожает кексы из этой кондитерской, — указав пальцем на упаковку, которая лежала на столе на фото, улыбнулся Чен. — Он каждую пятницу покупает целую коробку, когда мы садимся смотреть фильмы.       — Правда? — распахнул и так большие глаза омежка, посмотрев на Чена. Тот лишь кивнул. — Эта кондитерская моего папы. Он сам открыл её. А теперь у него целая компания, — гордо вскинув подбородок, добавил младший Пак.       — Правда?       Омега утвердительно кивнул.       — Можешь прийти с папой как-нибудь, — Су был бы не против снова увидеть старшего омегу и даже поговорить с ним в этот раз, вместо побега. Просто, когда тот так с беспокойством повернулся в его сторону, омежка почувствовал себя как-то иначе. Почувствовал себя полноценным. Будто этого ему не хватало больше всего.       — С радостью. А твой отец не будет против? — озадаченно протянул Чондэ.       — Нет.       Они рассказывали друг другу смешные истории, связанные с родителями. Особенно много их случалось в канун Рождества. То, как Чан однажды с довольным лицом готовил курицу в духовке, но та подгорела, и им пришлось в последний момент её заказать. Или как отключили воду в доме Бёнов, и тому пришлось с пеной на голове встречать Новый Год. Вскоре Кёнсу уснул, и, укрыв его, Чен поднялся на свою кровать. Альфа ложился спать с мыслями, что не прочь бы оказаться в кругу семьи Кёнсу и тоже смеяться над высоким альфой, что в панике трясся у духовки, когда подгорала курица.       Перед глазами мелькнула та фотография. На секунду Чондэ показалось, что на ней был и он.       Кёнсу распахнул глаза, натыкаясь на темноту, и приподнялся. Посмотрев по сторонам, он заметил и других ребят, что мирно посапывали в своих кроватях. Омега зажмурил глаза, пытаясь не смотреть на дверь, боясь, что та скоро откроется, а внутрь зайдет монстр из сна. Выскользнув из-под одеяла, омега схватился руками за перекладины деревянной лесенки, взбираясь на верхний ярус кровати.       — Чен, — тихо позвал он альфу, дергая за одеяло. — Чен. Чен, проснись.       — Что? — альфа пару раз сонно моргнул и уставился на макушку Су, едва разглядев его в полутьме. Узнав в мальчике Кёнсу, альфа обеспокоенно спросил — Что-то случилось?       — Я… Мне приснился страшный сон, — тихо начал Су, смотря куда угодно, только не на Чена, теребя верх пижамы. — Я всегда иду к папе, когда мне снится страшный сон. Но папы здесь нет, и…       — Залезай, — сдвигаясь к стенке, предложил Чен, освобождая больше места.       — Спасибо, — пролепетал омежка, пристраиваясь рядом и утыкаясь в грудь альфы, в которой так спокойно и размеренно билось сердце, отчего и сам Кёнсу успокаивался. Альфа лишь крепче обнял его, чтобы он ничего не боялся, как омега сразу же уснул. И Чондэ, прежде чем закрыть глаза, представил, будто Кёнсу его младший брат, которого он защитит от всего.        К концу третьей недели Чен понял, что не хочет расставаться с Кёнсу. Чен хочет делить с Кёнсу комнату. Он хочет такого же сильного и смешного отца-альфу, немного неуклюжего, но такого заботливого. Чен хочет большую, шумную и дружную семью.       — Завтра нас заберут.       — Знаю, — грустно протянул Кёнсу.       — Как пахнет твой папа? — вдруг спросил альфа.       — Он пахнет шоколадом, — словно вспоминая, он добавил: — И еще чем-то, правда, я не знаю, что это.       — Мой папа обожает шоколад. И я однажды подслушал его и дядю Чунмёна… папе нравятся высокие альфы, — улыбнулся Чондэ, а потом словно его осенило, он резко развернулся лицом к Кёнсу и громко, с улыбкой на всё лицо, произнес: — Давай их познакомим?       — Что? — не понял Кёнсу.       — Ну, познакомим. Твоего папу и моего. Они идеально подходят друг другу.       — Мы станем братьями?       — Да. Ну… если ты хочешь, — слегка замялся альфа.       — Хочу, — потом словно вспомнив что-то, он наклонил голову и, нервно перебирая пальчики, тихо спросил: — Думаешь, твой папа полюбит меня?       — Тебя невозможно не любить.       В глазах промелькнул мягко улыбающийся омега, который смотрел вслед Чену, и карие глаза, что смотрели на него лишь долю секунды, но с такой заботой, что Кёнсу невольно захлебнулся от теплоты.       — Я хочу такую семью.