Ловушка для родителей

      Бэкхён рвал и метал. Кровь бурлила в венах, а разумом управляла лишь бескрайняя злость.       — Дурацкий Пак, дурацкая кондитерская, дурацкие кексы, — бубнил он себе под нос, не переставая возмущаться.       В первые секунды, как он увидел будущего мужа Сонмина, омега почувствовал, как сердце гулко застучало, норовя вырваться наружу.       Ложь.       Бэкхён до мозга костей ненавидел ложь. После того как им воспользовались в юности, он думал, что стал более рассудительным. Но, оказалось, его с такой же легкостью обвели вокруг пальца. И этому человеку он хотел довериться. Поверил в его искренность.        «… я встретил альфу недавно и, не знаю, впервые хочу так сильно довериться кому-то»       Словно испорченная пленка прокручивалась в голове. Омега пытался унять ноющее сердце. Впервые за эти годы он позволил своим мыслям зайти дальше. Представить, как всё сложится потом.       Бэкхён горько усмехнулся собственной наивности.       — Да постойте же вы, — омегу схватили за локоть и развернули. Бэкхён попытался вырваться, но сильная хватка не давала ему отступить.       Пак, бросив Сонмину, что забыл закрыть двери автомобиля, выбежал следом. Он чувствовал, что должен объяснить, но пока сам не понимал, в чем именно напортачил.       Чанёль смотрел в нахмуренное лицо омеги и то, как он поджимает губы от негодования. Он и не представлял, что встретит его в таких обстоятельствах. И даже не мог подумать, что Бён и есть тот самый знаменитый организатор свадеб, у которого клиенты стоят в очереди месяцами и о котором трещал Сонмин всю последнюю неделю.       — Вы что, злитесь? — прервал напряжённую тишину Пак.       — Конечно, я злюсь, — закипал Бэкхён. — Без пяти минут женат, а зовет на свидание других омег. Наверное, я не единственный.       — Свидание? — Пак чуть ослабил хватку, удивлённо приподнимая брови. — Я просто заглаживал свою оплошность.       — Да что вы, — усмешка тронула губы омеги. — И часто вы флиртуете за заглаживанием вашей оплошности?       — Я флиртовал? — настал черед возмущаться Чанёлю. — Надеюсь, вы не приняли мою вежливость за флирт.       Как можно было ошибиться? Бэкхён прекрасно помнил каждый мимолетный взгляд вплоть до мельчайших деталей. Со вселенской строгостью и злобными искорками в глазах, омега придвинулся ближе, чуть ли не шипя в лицо мужчины, констатируя факт.       — Мы чуть не поцеловались, — его тяжелое дыхание обожгло щеку альфы.       — Признаю. Я оплошал в этом, — Пак с трудом сдерживался, дабы не опустить свой взор на красивый изгиб губ. Чанёль невольно облизнул свои. — Ну кто не захочет вас поцеловать? — омега чуть отстранился, нахмурив брови, не понимая, к чему тот ведёт, — То есть… ну согласитесь. Был прекрасный вечер, с прекрасной музыкой на фоне, и этот танец… это всё было под влиянием атмосферы. Ничего особенного.       Бэкхён закипал. Недоумение снова сменилось злостью, и, вырвав руку из слабого плена, он больше не хотел оставаться тут.       Чанёлю только и оставалось проследить взглядом за удаляющейся фигурой омеги, разочарованно вздыхая. Ведь он не такой. Он не пользуется положением других, как это выглядело со слов Бэкхёна. Пак устало потёр виски и направился снова наверх.       Он даже не осознал, что сердце тянулось совсем в другую сторону.       — Ты представляешь? Да как он мог? — зашел Бэк домой, всё ещё бубня под нос. Чен и Чунмён играли в гостиной, пока не услышали резкий хлопок двери, вздрогнув, устремляя взоры в тёмный коридор. Бён вышел из тени, уже готовый выплюнуть еще пару словечек. — Да он… ну и черт с ним.       — Что-то случилось? — осторожно начал Мён, дабы не попасть под горячую руку друга.       Бэкхён, нервно стягивая с себя кардиган, направился в комнату, но в следующую секунду снова вернулся, не сумев сдержать всё в себе.       — А знаешь что? Привёл в дорогой ресторан, хотя мы договаривались встретиться в кафе. Смотрел на меня так, будто был бы не прочь пощупать меня за задницу. Согласился на танец, распуская свои руки по всему моему телу, шептал своим хриплым голосом мне в губы, чуть ли не поцеловал, и, видите ли, это всего лишь «встреча». И ещё без пяти минут женат!       — Женат? — оставляя цветные карандаши валяться на полу, Мён приподнялся на локти, уже полностью сосредоточившись на омеге.       — Да. Я их организатор свадьбы, — плюхнувшись на диван, устало бросил Бён, даже не смотря в сторону друга.       — Так этот Чанёль и есть директор твоей любимой кондитерской? — Чунмён сразу же понял, что к чему.       — Выходит, что так, — безразлично выдохнул Бэк.       — Я слышал, что он красавчик.       — Мён! — возмутился омега, отрывая руку от своей головы. — Ты мне совсем не помогаешь.       — Ну извини.       Чен лишь молча слушал ругань папы. Его всегда забавляло то, как именно его папа возмущается. В такие секунды тот был большим ребенком, чем сам Чондэ. Но сейчас альфа, украдкой проследив взглядом за взрослыми, взял телефон с тумбы около дивана и прошмыгнул в свою комнату. Плотно закрыв дверь, он забрался на свою кровать, набирая уже давно заученный наизусть номер.        — Алло, — почти сразу же послышалось на другом конце.       — Су-я, привет, — залепетал мальчик. Он хотел спросить и разузнать, правда ли то, что он услышал, или его папа как-то не так понял ситуацию.       — Что-то случилось? — слегка обеспокоенным голосом поинтересовался омежка.       — Я просто хотел спросить у тебя… —  решительно начал маленький Бён, как его прервали на полуслове.       — О, Чен, папа пришёл. Я тебе потом позвоню, — быстро отключаясь и даже не слыша последнее слово альфы, проговорил Кёнсу.       Чен плюхнулся на мягкую поверхность, злясь на себя, что не успел спросить. Чен не хотел, чтобы это было правдой. Он хочет Кёнсу себе. И чтобы Чанёль был с ними. Ведь их план начал действовать, что же пошло не так?       Чанёль, переступив порог и обувшись, не успел даже глазом моргнуть, как Кёнсу уже бежал к нему, забираясь на руки. Картина впереди заставила мужчину улыбнуться, вовсе забыв про усталость.       — Как прошло сегодня в школе? — поинтересовался Пак, усаживаясь на диван, притянув к себе Кёна. Тот ёрзал на коленях у папы и с большим энтузиазмом принялся рассказывать как прошел день. Глаза так и искрились всё время, омега не переставал смотреть на отца и махать ладонями.       Пак даже и не заметил, как мыслями снова возвратился к разговору, вновь оказываясь на первом этаже торгового центра. Он сам не понимал, почему этот омега не хочет выходить из головы, упорно засев в его мыслях. Чан думал, что это всё из-за вины, что он чувствовал перед ним после того разговора. Если это вообще можно было назвать разговором. Да, Чанёль признавал: омега неописуемо красив. Обаятелен, изящен и излучает тепло. И его смех. Такой чистый. Искренний. Но Чанёль не рискнёт всем из-за того, что ему просто притягателен какой-то другой омега. Он давно принял решение.       Решение, которое, кажется, дало трещину.       — … и я уронил пудинг, — грустно выдохнул мальчик. А Пак только осознал, что пропустил почти что весь рассказ, коря себя, что не слушал. Но Кён снова радостно сверкнул глазами. — Но Чен дал мне свой.       — Я рад, что у тебя есть такой друг, — Кёнсу на секунду чуть нахмурил брови, ибо «Чен мне брат», но заметив слегка усталый вид папы, спросил. — Пап? Тебе плохо? Воды принести?        — Нет, малыш, — беспокойство Кёна и то, как мальчик уставился на него кругленькими глазками, снова развеяло всё плохое, заставив альфу машинально притянуть к себе сына ближе, крепко обнимая и целуя в макушку. — Я хочу, чтобы ты кое с кем встретился. Ты ведь не против?        — Хорошо, — тихо шепнули где-то в плечо альфы, обняв в ответ.       — Как мило, — послышалось со стороны, и Пак непроизвольно вздрогнул, словно ему помешали за тем, что не должно было принадлежать взору посторонним. Он и вовсе не услышал хлопок двери.       Чан тянул этот момент как мог. Он не переставал представлять реакцию сына на новость. Но рано или поздно, малыш должен был узнать. Альфа сначала отказался делать это именно сегодня, но он сам понимал, что трусливо отклоняется от неизбежного.       Кёнсу, всё ещё хватаясь за плечи папы, развернулся к омеге. А потом, оперевшись ладонями о колени Чана, опустился на пол, внимательно наблюдая за гостем. Его разглядыванию помешали руки отца, что легли на маленькую голову.       — Кённи, ты ведь помнишь Сонмина? Вы виделись пару раз, — мальчик лишь поджал губы, щурясь, и, развернувшись к папе, положительно кивнул.       Кёнсу помнил Сонмина. И то, как старший омега постоянно ластился к его папе на каждой встрече или всё время порывался купить омежке сладости, хотя Кён не любил сладкое. Только если это готовил отец.        — Ты совсем не меняешься, Кённи. Всё такой же миленький, — затрещал омега, приблизившись на пару шагов ближе к ребёнку. Кёнсу смотрел на старшего омегу, что сейчас нависал над ним. Папа всегда говорит с ним стоя наравне — либо поднимая сына на руки, либо опускаясь перед ним на корточки. Лицом к лицу.       Папа Чена разговаривал с ним лицом к лицу.       Омежка инстинктивно вжался в колени папы, ухватившись за ткань штанов.       Чанёль неотрывно следил за своим чадом и его эмоциями. Кёнсу жмурился и обнимал его ноги, что дало понять, как ребенок нервничает. Пак попытался осторожно и без лишних слов и предложений начать долгожданный для гостя разговор.        — Малыш, — опустившись и коленями упираясь в ковёр, Чан устремил взгляд к Кёну, чуть развернув его к себе. — Сонмин и я… мы…       Пак не решался озвучить мысли, опасаясь. Что-то внутри яро кричало, тем самым мешая мужчине сосредоточиться. Но ему это и не потребовалось, стоило им услышать следующее.       — Мы станем семьей. — радостно пискнул Ли, довольный собой, что разрешил неловкую паузу. Они слишком долго ждали, и мальчик уже должен знать и понимать всю сложившуюся ситуацию. — Ты рад?       Чан опешил от резких слов, что прозвучали как гром среди ясного неба, и перевел взгляд на Су. Кён, будто не веря, сначала посмотрел на омегу, потом на папу. И снова возвратился к Сонмину, ожидая того, что тот просто неудачно пошутил. Мальчик понял, что гость говорит правду, и молчание отца тому подтверждение. Он посмотрел на родителя своими большими глазами, которые непроизвольно начали увлажняться, и, грубо оттолкнув руки папы, побежал наверх. Быстро перебирая ногами, боясь, что его остановят, не оставят одного. Не слушая оклики папы, омежка быстро закрыл дверь спальни, повернув ключ в замке. Кёнсу забрался на постель и уткнулся носиком в подушку. В глазах начало щипать от непролитых слез. Он не желал, чтобы Сонмин был ему папой. Он хотел, чтобы его папой был Бэкхён. Вспомнив про Чена и ухватившись мыслями за единственного, кто мог сейчас с ним поговорить, Кёнсу достал телефон, что до этого покоился среди простыней. Он попытался его включить, но экран не загорался. Картинка впереди постоянно размывалась от влаги в уголках глаз, и мальчик не переставал тереть кофтой веки, заставляя мягкую кожу покраснеть от соприкосновения с грубой тканью. Он отчаянно тыкал пальцами в чёрную поверхность телефона, но ничего не происходило. Слёзы капали на экран, а Су всё не прекращал свои попытки.       Омежка бросил телефон в другой конец кровати и обнял подушку. Вскоре Кёнсу уже мирно сопел и даже не шелохнулся, когда замок открыли ключом и зашли внутрь. Чан просидел около Кёна долгое время, мягко перебирая его короткие волосы, словно успокаивая. Малыш ведь не так хорошо знает Сонмина. Они подружатся. Рано или поздно.       Он на это надеялся.       — Чен! — омежка сразу же бросился к Чондэ, как только увидел его у дверей школы.       Кёнсу никогда ещё так быстро не собирался в школу, как сегодня. Всю дорогу он отказывался говорить с папой. Тот пытался исправить ситуацию, поговорить с ним, но Кён упорно молчал, взглядом следя за перемещающимися картинками за окном. А в конце, не успел Чанёль и слово вставить, как омежка, ловко открыв дверь, выбежал из машины.       — Су-я, — Чен обнял его в ответ и не сразу смог отстраниться, так как Кён буквально захватил его в плен своих маленьких рук, не отрываясь от альфы. — Что случилось?       — Сонмин хочет забрать у меня папу. Я не хочу, чтобы он стал нашей семьёй, — омежка поднял влажные глаза на альфу.         — Мы этого не допустим, — пообещал Чен, приобняв омежку. К маленькому сердцу Кёна сразу же подкралась надежда:       — А у нас получится?       — Конечно получится. Не забывай, мы говорим о моём папе.       Чондэ был непреклонен в своих предположениях. Ведь как может быть иначе?       — Вы что-то мне не договариваете, — сцепив руки в замок, Бэкхён нависал над двумя маленькими головами, недоверчиво косясь на детей.       — Пап, у Кёнсу завтра контрольная. Я буду ему помогать, — сразу же оповестил об этом мальчик, снимая рюкзак с плеч и помогая с этой задачей Су.       Младший Пак просто не мог отвести сияющие глаза, любопытно глядя по сторонам. Всё было как-то по другому. Квартира была маленькой по сравнению с их домом. И мальчик не знал, была ли причина в том, что места было маловато, но тут так веяло теплом. В их большом доме Су чувствовал себя не так заполнено, особенно если не было его шумного дяди Се и Лу.       — Не шумите. Чен, я это тебе.       — Пап, я понял. Мы будем в моей комнате. — предупредив, альфа сразу же ухватился за ручку Кёна и повёл его дальше по коридору.       Где-то полчаса спустя омега решил взглянуть, как там эти двое учатся. Но стоило ему постепенно подходить к двери, ведущую в спальню сына, как услышал громкие возгласы Чена и тихий хохот омежки. Учатся они. Конечно. Бэк всё же не сдержал мягкой улыбки, что коснулась его губ.       — Я захожу, — предупредил он, прежде чем ворваться в обитель сына и помешать их «учёбе». — Ну и как идет подготовка?       Поставив поднос с горячим какао и печеньем на тумбочку рядом с кроватью, устремил взгляд на этих двоих, что, только услышав о приближающемся взрослом, сразу же взяли в руки учебники, делая вид, что читают.       — Всё отлично, — не смотря на родителя, бросил Чен, но потом, передумав, всё же решил признаться. — Вообще-то мы…       — Я знаю, — не дал закончить ему Бэк, подмигнув и выходя из комнаты, оставляя их играть дальше.       Омега убирал за собой на кухне и не мог не насладиться этими звуками, слышимыми из комнаты. Они наполняли теплом. Облаченное в тишину квартире, щебетание детей по ту сторону тонкой стены казалось чем-то нереально прекрасным. И он всё время улыбался, пока чистил стол от оставленных на нём следов муки.        Бэкхён ощутил ещё кое-что. Тоску. Он как никогда в эту секунду желал большего. Чтобы с кем-то слышать всё такой же тихий хохот из спальни. Вместе убирать на кухне, чувствовать чужое дыхание на своей макушке. Ощущать крепкую грудь от соприкосновения с его чуть узкой спиной. И то, как оплетённая венами рука будет держать его хрупкую в своей. Будет оберегать. Бэкхён ещё никогда не чувствовал, что хочет быть уязвимым рядом с этим альфой. Омега сразу же стряхнул минутное наваждение, ибо, казалось, он только-только понял, что в своем будущем представлял весьма определённого человека.       Раздавшийся пару секунд спустя телефонный звонок отрезвил разум окончательно. Бэк невольно вздрогнул, осознав, что всё это время как вкопанный стоял на месте, а тряпка выскользнула из рук. От звука вибрации омега нахмурил брови, раздражаясь.       Увидев на экране имя Пака, Бэк начал хмуриться ещё сильней. Что тому было нужно? Шумно выдыхая, омега нажал на зелёную кнопку, сразу же проговорив:       — С Кёнсу всё в порядке. Они играют, — без каких-либо формальностей оповестил Бён, облокотившись свободной ладонью о край стола.       — Кён у тебя? Слава богу… — послышалось в динамике, и Бэк сменил гнев на беспокойство. Бён отчетливо слышал, как альфа облегченно шептал что-то в трубку. Слова явно принадлежали самому себе и никак омеге. — Я не нашел его в школе, решил, что он сам добрался домой, но его там не было…       — Он тебя не предупредил, что пойдет с Ченом? — задумчиво поинтересовался Бэкхён. Что же должно было случиться, чтобы ребенок, так привязанный к отцу, не сказал ему о своем местонахождении?       — Я хочу поговорить с ним. Можешь…       — Да. Сейчас.       Омега направился в сторону спальни и так же бесшумно проник внутрь. Дети сразу же прекратили играть, прильнув глазами к Бэкхёну.        — Кённи… тут папа. Хочет с тобой поговорить, — протянул Бэк телефон ребёнку. И стоило малышу услышать эти слова, как он отпрянул чуть дальше, оттягивая рукой ткань майки Чена. Прячась за альфой, омежка вертел головой, внимательно смотря на Бёна.       Бэкхён всё ещё обеспокоенно смотрел на то, как мальчик зажимается и не настроен на разговор. Что же могло обидеть его? Омега встал с места и снова пошёл прочь. Закрыв дверь за собой, он тихо выругался.       — Чёртов Пак. Что ты сделал с сыном? — тот всё ещё был на линии и громко дышал, отчего Бэк утихомирил свой пыл, ибо понимал, как тот сейчас волнуется и не находит себе места.       — Вчера я рассказал о Сонмине и свадьбе, а он, наверное, не принял этого. Не знаю, — на секунду он остановился, но всё же продолжил: — Я приеду. Скажи адрес.       Бэкхён, конечно, понимал, как тот отчаянно хочет поговорить с сыном, чтобы уладить всё. Разобраться. Но он так же ясно понимал, как сейчас растерян малыш, и не хотел бы заставить мальчика пересилить себя и делать то, чего не желает.       — Давай, он останется сегодня у нас, — как бы сильно Бэк ни держал злость и обиду на Пака, он как никто другой понимал его замешательство и пытался помочь, как мог. — Ему нужен друг, Чанёль. Думаю, со временем он поймёт.       — Хорошо, — как-то обречённо выговорил собеседник. Бэкхён всё же дал ему адрес, чтобы тот приехал к его сыну утром. Бэк не сомневался, что тот будет стоять у его порога около девяти, не дав всем поспать.       Время близилось к вечеру. Дети перебрались в гостиную около четырёх часов. Вместе с Бэкхёном, который согласился поиграть с ними в монополию. Как бы Бэк ни любил сына, он не собирается намеренно проигрывать.       — Пап, ты поддаёшься, — воскликнул Чондэ, тыкая пальцем на родителя, возмущённо протестуя и вставая с места.       — Эй, я не поддавался, ясно? Что такого в том, что я плохо играю? — крепко держа карточки в руках, протестовал омега. Он всегда был плох в этих играх. Хотя почему-то всегда соглашался играть в такое на спор.       — Пап, ты играешь хуже, чем дядя Чунмён. А он ходы не знает.       Кёнсу лишь улыбался и посмеивался от них. Так тепло. Не хотелось уходить. Не хватало ещё и его папы.       — Су, вот смотри, он снова поддался нам, — омежка посмотрел на Чена, который тянул его за рукав, говоря, что им нужно придумать новую стратегию, и на старшего, что всё ещё говорил, что он просто плох в этом.       Бэкхён перевёл взгляд на Кёна. Он просто не представлял, как ребенок может быть настолько милым и очаровательным. Не то что его отец. Редкостный хам. Как у такого могло получиться это чудо?       Бэкхён выпустил карты из рук и придвинулся ближе к мальчику. Он хотел и сам поговорить с ним. Может, это могло бы помочь.       — Малыш, — Кёнсу, услышав, как зовут его в мягкой форме, невольно улыбнулся, упершись глазами в понимающий взгляд старшего, — ты чем-то расстроен? Папа как-то обидел тебя?       — Папа не обидел меня, — Су опустил голову вниз, теребя рукой ковер. — Просто я не хочу, чтобы Сонмин стал нашей семьёй.       Печальные нотки в голосе Бэк просто не смог проигнорировать. Сразу же уловив то, как сильно омежка не хотел дать этому случиться.  — Но, возможно, он хороший. Дай ему шанс. Папа ведь любит его, так?       Кёнсу нахмурил брови и решительно взглянул на старшего, прекращая свои действия.       — Папа его не любит.       Бэкхён на секунду замешкался от услышанного. Ребенок так четко проговорил слова, что прозвучали как факт, а не простое предположение.       — Но это ведь не вариант, отталкивать папу. Давай мы поговорим с ним утром, хорошо? — поглаживая омежку за плечо и играясь с короткими прядями, мягко проговорил Бэк. Кёнсу сразу же обнял его, быстро пробормотав «спасибо», и убежал в сторону спальни. Чен побежал следом.       Бэкхёну показалось, что он упустил нечто важное в своей жизни. Этот мальчик заставлял всё внутри перевернуться. Так естественно ощущать его здесь, среди стен их квартиры. Так естественно, что их дома двое. Что слышится топот четырёх ножек вместо двух. Так естественно слышать смех из спальни. Такое щемящее чувство, будто Кёнсу уже давно был здесь. Всегда был в мыслях.       Бэк в который раз смахнул свои нелепые мысли. Хватит думать о том, чего не будет. Надежда. Вот что погубит его в первую очередь. До сих пор Бэк не мог понять, как за это короткое время всё завертелось. Всего лишь один скромный вечер в компании альфы, и он по уши вляпался. Привязался, открыл душу. Позволил себе представить. Помечтать, как любой хрупкий омега.       В сердце больно кольнуло. Этот альфа казался ему родным. Слишком родным. После того случая с настоящим отцом Чена, он просто не обращал внимания на альф. Для него сын был важнее и всегда на первом месте, что бы ни случилось. Он поднялся практически с нуля. И не было такого, чтобы Бён заинтересовался кем-то, а тут Пак Чанёль ворвался в его жизнь. С его неуклюжестью и безграничной заботой о маленьком омежке. Он запал в душу, легко разломив холодную стену, что лежала преградой к сердцу омеги. Казалось, Бэкхён всё это время дожидался именно его.       Но он занят. А вскоре его свадьба. Бэкхён лишь организатор. Ничего более.       Витая в своих мыслях, омега не сразу заметил, что смотрел в окно через гостиную, и почти за мгновение, в свете уличных фонарей, заметил знакомую машину.       — Что он тут делает?       Чанёль ходил по кругу, не зная, что предпринять. Домой идти не хотелось. Два часа тишины оказались для него слишком сложными, чтобы продолжить оставаться в большом доме одному.       Кёнсу всегда говорил ему, где он находится и куда пойдёт, в мелких деталях. Даже если эти детали бы не понадобились. А теперь…       Пак шумно выдохнул, на секунду останавливаясь и потирая пальцами глаза.       — И долго ты тут стоишь? — от внезапно озвученного вопроса Пак вздрогнул, машинально устремив взгляд в сторону звука.       У входа в дом стоял Бэкхён, укутанный в тёплый кардиган, пряча руки в тёплых рукавах. Омега облокотился на железную дверь в ожидании ответа.       Он был таким домашним сейчас.       — Я… где-то два часа. Может три, — даже не думая, бросил Пак, а Бэкхён округлил глаза, ещё раз поражаясь, как сильно отец привязан к сыну. И чуть ли не долбанул себя по голове, ведь появился ещё один плюс в его списке положительных качеств дурацкого Пак Чанёля.       Чан смотрел в сторону Бэкхёна, но казалось, что взгляд был устремлен сквозь него, о чем-то глубоко размышляя. Бён замечал каждую смену эмоций на лице альфы. Омега с радостью бы составил список его минусов, но беда в том, что он их попросту не находил.       — Ты его любишь? — озвучил Бэкхён, прежде чем понял, что слова прозвучали вслух.       — Что? — Пак не расслышал, и омега облегчённо ослабил напряжённые плечи.       — Идем наверх, — не дожидаясь согласия Пака, Бён развернулся и вошёл в здание. Чан пошёл за ним.       Минуя лестницу и коридор, Пак остановился около входа в гостиную. Заметив тёплый плед, брошенный на диване, и переключенный на какой-то фильм канал, альфа только сейчас подумал о том, что, возможно, таким образом помешал омеге расслабиться в одиночестве. Чанёль уже хотел развернуться и всё же уйти и приехать утром, как зацепился взглядом за разбросанные по полу цветные карточки, а на маленьком столике заметил монополию и полупустые стаканы с шоколадным молоком.       Он невольно представил, как Кён играл с ними до его прихода. Как провел тут время. И всё же он был рад, что у омежки есть такой друг.       — Чай или кофе? — Пак машинально развернулся к голосу.       — Пожалуй, кофе был бы кстати, — слегка приподнял он уголки губ. Омега скрылся на кухне, а Пак всё ещё стоял в центре гостиной, не зная, куда податься. Глаза пробежались по всему помещению, цепляясь за всё, что только можно. Картины, висящие на стенах, какие-то плановые чертежи были приклеены в углу. Он подошел ближе, зацепившись взглядом за множество бумаг, на которых мелко были нарисованы какие-то детали. Проведя по ним рукой, альфа открыл себе обзор на другие эскизы. На одном перед альфой предстала дорисованная картина свадебного торжества. Всё было настолько утончённо, нежно и красиво, что Пак невольно загляделся и даже не заметил, как Бэкхён просеменил за его спиной.       — Нравится? — спросил омега, стоя где-то в полуметре от альфы, не решаясь приблизиться ближе и спровоцировать свои рецепторы его шоколадным запахом, что и так уже витал во всей квартире.       — У тебя так красиво получается, — Пак уцепился за глаза омежки, чуть улыбаясь. — Теперь я понимаю, почему все выбирают именно тебя.       Бэкхён невольно засмущался и был благодарен за то, что Пак опустил взгляд обратно на рисунки, не заметив этого. Конечно, Бэкхёну говорили это не в первый раз за его карьеру, но из уст Пака слова прозвучали слишком желанными.       — Может, хочешь всё-таки поговорить с Кёнсу сейчас? — Чанёль сразу же забыл обо всем, теперь вовсю прожигая взглядом Бэкхёна и коридор, ведущий к комнатам за его спиной.       — А можно?       Слова, сорвавшиеся с уст Пака, прозвучали такими неуверенными, что Бэк непроизвольно расплылся в улыбке.       — Можно, — усмехнулся он и повёл его в сторону спальни Чена.       Альфа молча прошёл за ним, замечая на стенах приклеенные рисунки. Одни были неумелыми, напоминая странные каракули, а другие были от руки Бэкхёна — сразу же заприметил Пак. И к Чану подкралась мысль: «А почему они не делали так?». Ведь это заставляет вспомнить о разном, связанном с деталями картинок. Особенно если учесть, что на некоторых настенных рисунках были разводы кофе и крошек шоколада.       Чанёль даже не заметил, как Бён, стоя у той самой двери, уже внимательно следил за ним. Поймав его взгляд, омега медленно открыл дверь, предполагая, что дети уже уснули. Бэк не открыл обзор полностью, чтобы сильно не шуметь и не смог не улыбнуться спящим комочкам на кровати.       Пак посмотрел, как лицо омеги с серьёзного сменилось мягким и как уголки его губ приподнялись вверх. Чанёль только потом перевёл глаза туда, куда так внимательно смотрел Бён, и сразу же расплылся в улыбке сам. Кёнсу разлёгся на кровати, прижимаясь головой к груди Чена, пока тот обнимал его во сне, утыкаясь носом ему в волосы. Альфа чуть сморщил нос из-за прядей, что щекотали кожу.       Бэкхён осторожно перевёл взгляд на Пака, только сейчас замечая, как тот стоит вплотную к нему, почти что прижимаясь своей грудью к его плечу. Бэк бы соврал, если бы сказал, что в эту секунду ему не захотелось прильнуть к сильному телу, почувствовать то чужое тепло, что еще не успел забыть за эти три дня. Омега следил за взглядом Пака. Как тот нежно улыбается детям, так по-домашнему, чуть облокотившись о дверной косяк, а руку поместив сзади головы омеги. Бэк бы хотел, чтобы эта самая рука опустилась на его плечо или снова оказалась на талии, крепко привлекая к себе.       Чанёль словно почувствовал этот взгляд и увидел, как засверкали в полутьме карие глаза омежки. Сразу же вспомнился тот вечер под луной. И альфа опустил свой взор, прильнув глазами к лицу омеги, что был в паре десятков сантиметров от него из-за своего маленького роста. Пак словил себя на мысли, что эта разница в их росте умиляет его не меньше, чем увиденное минутой ранее.       Бэкхёну казалось, они так простояли больше часа, хотя всё длилось несколько секунд. Он почувствовал, как напряжение берет своё, и, как ошпаренный, резко развернулся, словно прячась от самого себя и своих желаний, направляясь обратно в гостиную, не забыв прикрыть дверь. Было как-то неловко после этого. Бён сам не понимал, что за пауза была, но отчаянно хотел разобраться в этом.       Пак вернулся спустя минуту, давая остыть своим хаотичным мыслям. Он сразу же сел на стул за барной стойкой, что разделяла кухню от главного зала.       — Так ты давно занимаешься организацией? — решил развеять тяжёлую обстановку Пак.       — Сколько себя помню, — Бэкхён мимолетно улыбнулся своим воспоминаниям, одновременно перекладывая свои приготовленные печенья на тарелку, надеясь, что кофе еще не остыл. — Мне нравится моя работа. Видеть то, как люди разделяют своё всё, взамен отдавая самого себя без остатка, — это прекрасно.       Чанёль улыбнулся, услышав бережный тон, с которым говорили о работе. Так легко и осторожно, словно это воистину что-то невообразимое, и нужно лишь приглядеться, чтобы увидеть это самому. Но Пак сразу же уткнулся в столешницу, ясно осознавая, что он не видит этого в своем будущем избраннике.       Омега выпрямился, наконец-то усаживаясь на стул напротив Чанёля, с тихим стуком поставив тарелку на стол.  — Конечно, это не твоя кондитерская, но я вполне горд собой, так что…       Слова Бэкхёна снова вернули улыбку, и Пак сразу же протянул руку, предвкушая их поскорее попробовать. Чану в эту секунду до жути было интересно, какими же на вкус будут эти печенья. Откусив кусочек, он не сразу заметил, с какой внимательностью сверлил на него взгляд Бён, ожидая вердикта.       — Самые ужасные печенья в моей жизни, — изрек Чанёль, демонстративно бросив лакомство из рук на тарелку.       Улыбка на лице омеги сменилась серьёзностью с нотками гнева:       — Эй, оно не такое ужасное, ясно? Вполне нормальные печенья. Что тебя не устраивает? Вообще-то, это дедушкин рецепт, и ты только что оскорбил всю мою семью.       Бэкхён негодовал, и стоило ему заметить, как альфа едва сдерживает себя, дабы не рассмеяться в голос, сразу же раскусил его спектакль, обиженно надувшись.       — Ну ты и придурок, Пак.       — Прости-прости, — всё же рассмеялся Чанёль, своим смехом заразив и Бёна, что, не сумев обидеться, расплылся в ответной улыбке. — Просто ты так внимательно смотрел… я не удержался.       — Не удержался он, — уже вовсю улыбаясь, омега не мог контролировать свои эмоции, искусно избегая глазами альфу.       — Если честно, печенье очень вкусное. Я удивлен.       — Знаешь, мне уже не нужно твое мнение, — всё же огрызнулся омега.       — А до этого было нужно?       От этого игривого взгляда, что сейчас бросил на него Пак, Бэкхён отчаянно захотел стать слепым и не видеть его. И все произнесённые слова и даже его маленькая сцена с печеньем заставляли теплу расплыться по всему телу, отчего сердце начало быстро стучать. Бэкхён корил себя за свои чувства, что в нем пробуждались из-за этого альфы.       Громкий стук в дверь раздался по помещению, и омега сразу же ухватился за спасательный звук, слышимый из темного коридора. Он так спешил покинуть душную кухню, что даже не подумал, кому понадобилось их потревожить в десять часов вечера.       Омега открыл дверь, и взору предстал сосед, который, пользуясь моментом, нагло прошёлся глазами по фигуре омежки. И если бы не рассеянные мысли в голове, Бён бы это заметил, а не витал бы чёрт знает где.       — Добрый вечер. Прости, что так поздно стучусь, но тут… — альфа протянул из-за спины телефон. — Это, наверное, Чондэ уронил. Лежало у самой двери.       — Ах, да, спасибо, — Бэкхён сразу же забрал гаджет, но его руку перехватили на полпути, отчего омега недоумённо приподнял брови.       — Слушай, ты мне правда очень нравишься, и я больше не знаю, как к тебе подступиться, чтобы ты меня не оттолкнул, — начал альфа, не замечая, как от своей нервозности сжал руку омежки сильней, заставив Бэка нахмуриться от тесноты плена. Даже в плену у сильных рук Пака Бэкхён чувствовал себя свободней. — Я прошу лишь об одном свидании.       Бён не хотел давать тому ложных надежд. Ему не нравился альфа, и он не собирался соглашаться только потому, что тот просит. Он ненавидел, когда ему давали чувство надежды, и ненавидел, когда делал это сам, даже не подумав. Бэкхён уже открыл рот, чтобы мягко отказаться и наконец-то выдернуть свою руку из нежеланных объятий, как почувствовал крепкую руку Пака, что плавно проскользнула вдоль спины, по-хозяйски разместившись на его талии. Бэк бы оттолкнул альфу, но сердце не хотело, и он трусливо сдался ему.       — Кто это? — как-то настороженно спросил сосед, невольно схватив руку Бёна крепче, отчего омега чуть вскрикнул от резкой боли.       — Я его альфа, — железные нотки прозвучали так уверенно и так реалистично, что сердце Бэка стало стучать с новой силой, и он боялся, что это заметит и Чанёль. — И я бы попросил убрать вашу руку. Вы делаете ему больно.       Было видно, как Пак едва сдерживался, дабы сам не вырвать руку Бёна из лап альфы. Чан невольно усмехнулся, лишь стоило ему заметить, что он выше этого соседа на пол головы.       — Я не знал, что у тебя есть альфа, — растерянно продолжил сосед, машинально отпустив руку, устремляя глаза к Бёну, который всё ещё стоял на месте, не решаясь сделать и шага.       — Теперь знаешь, — бросил Пак, после чего увлек омегу обратно в дом и закрыл за ними дверь. Стоило Паку отойти от него и отпустить руку с талии, как Бён очухался от минутного замирания и, прежде чем смог спросить, что это было и как он смеет распускать руки, его опередили:       — Я лишь помог побыстрее избавиться от него. Тебе ведь было неприятно его общество.       — А не ревновал ли часом? — Бэкхён не мог утаить в себе усмешку, ведь как ясный день понимал, что альфа сделал это частично инстинктивно.       — Ревновал? Мы и толком-то не знакомы. С чего бы мне тебя ревновать— оправдывался альфа.       — Да? А мне показалось, что мы знакомы вечность, — Бэкхён не говорил эти слова с сарказмом. Наоборот, он хотел частично показать, что чувствует. Своими действиями Пак не понимал, как даёт капельку так ненавистной для Бёна надежды. Бэкхён всё же не хотел сдаваться или так легко отступать от своих чувств. Особенно если был хоть малюсенький шанс на взаимность. Он старался не отступать, пока Пак ясно не даст об этом знать. И правда. Они знакомы всего ничего, а Бэку кажется, что они были знакомы целую вечность.       После этого наступила неловкая тишина, сразу чего омега постелил Паку на полу, а сам забрался на диван, намереваясь поспать. И уже вовсю сопя, не услышал ответ на его множество вопросов, что тихо прошептал Чанёль в пустоту.        — Я его не люблю.