Ловушка для родителей

      Глубоко вдохнув воздух в легкие, омега перевернулся на другой бок и уткнулся носом во что-то тёплое. Слегка нахмурившись от внезапного исчезновения тепла, он инстинктивно придвинулся ближе, устроив щёку на чем-то мягком, удовлетворённо улыбнувшись во сне. Сквозь дремоту эхом доносились приглушенные голоса, сливаясь с остальными звуками, которые жадно поглощал воздух. Голоса, что тихо пролетали над головой.       — Думаешь, они спят? — прошептал один.       — Конечно, они спят, — громче, чем следовало, ответил второй голос.       — Шшш, ты же не хочешь их разбудить!       Чен уже хотел сказать ещё несколько слов, но сразу же умолк, стоило ему заметить, как его папа чуть дернулся, хмуря брови, но всё так же обнимал дядю Чанёля.       Кёнсу смотрел на умиротворённое лицо отца, что даже не думал просыпаться или отвлекаться на шум. Он смотрел, как папа крепко прижимал старшего омегу к себе, перебросив руку через его плечо.       — Думаешь, они уже любят друг друга? — с толикой надежды поинтересовался Су, переключая взгляд на Чена.       — Почему ты так решил? — слегка заинтересованно пробубнил Чондэ.       — Ну, я так всегда обнимаю папу, а он меня, когда мне снится страшный сон. Папа так защищает.       Чен открыл рот, чтобы со всей уверенностью высказать очередную мысль, как Бэк, невнятно пробурчав, разомкнул глаза. Среагировав первым, альфа, схватив Кёна за руку, скрылся в темном коридоре, предупредив омежку быть тише.       Бэкхён сладко причмокнул во сне. Обнимая мягкий плед, он улыбнулся, но стоило ему почувствовать, как этот самый плед зашевелился, мигом исчезла расслабленность, переменяясь бешеным сердцебиением. Омега медленно приоткрыл глаза, стараясь не делать резких движений, как столкнулся лицом к лицу с Паком. Сердце пропустило удар. Он начал судорожно дышать, вдыхая воздух ртом. Как он с дивана оказался на полу, Бён и сам не помнит. Да ещё и в объятиях самого альфы. Омега уткнулся взглядом в Пака и только тогда заметил закинутую на него руку, что даже во сне крепко удерживала его в плену, уничтожив все шансы к отступлению. Бён хотел уже развернуться, думая, что так будет легче выбраться, но мгновенно застыл, охваченный чужим дыханием на своих устах врасплох.       Ресницы альфы чуть подрагивали. Губы были приоткрыты, и было слышно его умиротворенное дыхание. Омега неосознанно придвинулся ближе, а внутри разгоралось желание прикоснуться к мягкой коже лица. В последнюю секунду опомнившись, тонкие пальцы проскользнули рядом и позволили себе лишь поправить съехавшую прядь волос.       Бэкхён отдёрнул руку. Осторожно отодвинувшись, сполз вниз в намерении выбраться из объятий. Оставалось совсем немного до заветной свободы и без внезапно проснувшегося Чанеля, как Бён замер на месте, отчетливо чувствуя, как что-то упирается ему в бедро. Не прошло и пяти секунд, как омега осознал, что это и, не ожидая даже от себя такой резкости, ошарашенно взметнулся с матраса, чуть ли не крича. Тем самым разбудив и альфу.       Только проснувшийся Чанёль не сразу понял, почему Бён, весь красный, с заалевшими кончиками ушей, пристально смотрит на него. Он уже хотел спросить об этом, но омега так же быстро скрылся с глаз.       Чен и Кёнсу, растерявшись, даже и не поняли, что произошло, следуя взглядами за поспешно улизнувшим в ванную Бэкхёном. Маленький Бён задавался вопросом, почему папа так отреагировал на мирно спящего Чанёля.       Всё ещё недоумевающий Пак повернулся к детям:       — Я сделал что-то не так?       Те лишь покачали головами, и только Чен попытался оправдать нелепое поведение папы:       — Папа просто не любит, когда его видят по утрам.       Неловкая тишина осела в воздухе.       — Ну, что думаешь? — предвкушающе спросил Бэкхён, чуть наклонившись к сыну, ожидая вердикта.       Чондэ сразу запихнул в рот весь кусок фруктового торта и стал тщательно пережёвывать его. С каждой секундой лицо ребенка хмурилось, а он выглядел так, будто готов выплюнуть это убожество в любую секунду. Альфа со всей мольбой посмотрел на родителя, тяжело проглотив этот кусок, а потом быстро попил воды из бутылки, что всегда носил с собой Бэкхён.       — Фу, — наконец выдавил из себя Чен, возмутившись. — Тут все торты такие невкусные?       Это был уже пятый кусок из пятого образца. Чанёль отошёл, чтобы встретить своего жениха, оставив Бэка с детьми в помещении. За Чондэ было некому присмотреть, и Бэк был вынужден взять его с собой. Кёнсу отказывался от сладкого, а Чен, с видом гениального критика, вызвался попробовать торты вместе с папой, чтобы выбрать подходящую для свадьбы.       — Так плохо? — с сочувствием спросил Бэкхён, слегка посмеиваясь от скорченной мимики сына на сладкое. Обхватив Чена за плечи, омега влажной салфеткой стёр следы крема на щеке, пока тот снова не начал возмущаться.       — Пап, попробуй сам. Торты дяди Чанёля намного вкуснее.       Бэкхён был согласен с сыном. Он не понимал, почему Сонмин решил проверить и остальные кондитерские, когда под боком есть кондитерская Пака. Многие приезжали в Корею, чтобы попробовать именно от рук самого создателя. Ведь иногда сам Чанёль был в качестве кондитера. И Бэк снова почувствовал, как восхищается этим мужчиной. У него целая компания. Сети кондитерских по всему миру, а он иногда и сам был не прочь марать руки в своих заведениях.       Бэкхён отломил себе от представленного образца кусочек торта и отправил его в рот. Крем был слишком уж сладким, а орехи, посыпанные в середине коржей, совсем не понравились Бэкхёну. Бён не любил, когда в мягкой консистенции крема вдруг попадалось что-нибудь твёрдое. Это доставляло дискомфорт и не позволяло полностью прочувствовать вкус. И он уже хотел прошептать сыну, что тот был полностью прав, как только заметил консультанта, стоявшего за ними чуть поодаль. И который, судя по всему, всё время стоял там, не издав и звука.       Бэкхён положил серебряную ложку на стол и неловко кашлянул. Да-а, неловко вышло. Хотя сам Чен был весьма доволен собой.       Бён заказал детям по мороженному, и Кён с Чондэ устроились у столика рядом с большим панорамным окном, поедая каждый свою порцию.       Колокольчик двери звякнул. Внутрь вошёл сначала сам Сонмин, грациозно, как всегда, а за ним и Пак. Бэкхён был не в силах посмотреть на Чанёля, сразу же вспомнилось утреннее пробуждение, и он каждый раз краснел, снова ощущая себя вовлечённым в чужие объятия.       Сонмин улыбнулся Бэкхёну и сразу же приобнял, нарушив личное пространство омеги. Ли как всегда был изящен. Одет с иголочки. И снова растрёпанный Бэкхён. Хотя ему было плевать. Он одинокий папа. Ему можно.       — Я рад, что мы смогли вчера утром всё обсудить, — начал Ли, а потом осмотрелся вокруг. — Ну? Что думаешь насчет десертов? Ты уже попробовал их?       — Ах, да… десертов, — Бён не знал, как мягко преподнести свою мысль, чтобы не обидеть клиента, который с большим воодушевлением вчера предложил именно эту кондитерскую, аргументируя это тем, что все его знакомые заказывали торты для их свадеб именно отсюда. И всё из-за того, что цены тут выше. Значит, вкуснее, — как думали многие. Бэкхён невольно хмыкнул, не представляя, насколько же должно быть плохое обоняние, чтобы выбрать такое. Хотя вкус у каждого свой, но сам Бэк всегда заказывал торты для своих клиентов только от Пака. — Честно, не думаю, что они вообще подходят. Но сейчас важнее выбрать что-то для банкета, который будет за неделю до торжества.       — Да, ты прав, — Сонмин перевел взгляд в сторону Чана, который о чём-то увлеченно болтал с детьми. Бён сразу же вспомнил неловкую поездку в машине утром. Кончики ушей снова заалели. Омега перевел взгляд на Сонмина и его глаза, прикованные к альфе. То обожание, что плескалось в них. Это была далеко не та любовь, которую Бэк часто видел у молодожёнов, но чувства, что испытывал омега, явно были сильными.       Бэкхён опустил голову. Он стыдился. Стыдился так открыто смотреть на омегу, к альфе которого неровно дышит. Он стыдился своих чувств. Омега мог бы отказаться от этой работы, оправдываясь занятостью в других проектах, но он не мог. Не хотел. Бэкхён желал быть причастным и увидеть, как всё пройдет.       — Так что же с тем альфой? — вывел его из раздумий Сонмин.       — С каким? — недоумённо переспросил Бэк, не вникая в смысл слов.       — Ну тот, который тебе так сильно понравился, и ты был готов дать ему шанс?       Бэкхён невольно заметил, как Пак замер на месте, якобы невзначай подслушивая. Омега ощущал это своей спиной, вглядываясь в Ли, который всё ожидал ответа.       — Ах, он, — протянул Бэкхён. — Забудь. Он просто оказался редкостным придурком. Мне почему-то всегда не везёт встретить хотя бы одного нормального.       — Ох, мне жаль, у тебя так искрились глаза, когда ты рассказывал о нём, — Бэкхён мысленно заклеил рот омеге, чтобы тот не продолжил свою болтовню в присутствии Пак Чанёля, который, в отличии от своего омеги, был прекрасно осведомлён, о каком альфе идет речь.       Бён стиснул зубы, пытаясь скрыть горькую усмешку, сорванную с глубин сердца. Но Сонмину, казалось, и не было жаль, ведь в следующую секунду тот снова переменился в лице.       — Я хотел предупредить, что уезжаю по делам в Америку, — после такого заявления Пак приблизился, остановившись чуть дальше от Бёна. — У меня намечается важный контракт в Нью Йорке, и я непременно должен там присутствовать.       — Сколько ты там пробудешь? — хмурясь, спросил Пак.       — Пару дней. Не больше.       — Через неделю состоится банкет. Мы же не успеем всё подготовить, — начал Бэкхён.       — Ну, самое главное мы уже обсудили и успеем обсудить ещё пару деталей завтра утром. Остальное я доверяю тебе.       Бэкхён бы возмутился, но знал, что для него будет проще работать самому.       — Но… — глаза Бэка и Чана были устремлены в сторону их причины негодования. — Мой костюм будет готов через два дня, и я был бы неимоверно благодарен тебе, если бы ты сам забрал его от дизайнера. Его салон в соседнем городке. Мне нужно доверенное лицо, чтобы быть уверенным, что его доставят в целости и сохранности.       Омега так по-щенячьи смотрел на Бёна, что тот и не заметил, как кивнул. И понял это лишь тогда, когда от радости его со всей силы затискали со стороны.       — Хорошо. Только дай мне адрес, я поеду на поезде, — сразу проговорил Бён.       — Нет. Какой поезд? Я даже представить не хочу, что может случиться с костюмом в поезде. Чан поедет с тобой на своей машине.       Бэкхён хотел отрицательно помотать головой и сказать, что это явно плохая идея, как Пак, на удивление Бёна, сразу же произнёс «хорошо» и снова переключился на детей.       — Что ж, тогда договорились.       Вскоре Сонмин уехал, стоило его водителю оказаться у входа в здание. Бён негодовал. Работа работой, но это же собственная свадьба. Как можно быть таким безразличным к этому? Особенно если ты собираешься прожить с этим человеком всю оставшуюся жизнь. Омега ещё не видел такого безучастия со стороны своих клиентов. Бэкхён волновался за Кёнсу, который, хоть и не издал и звука или всё время смеялся рядом с Чондэ, всё равно бросал хмурые взгляды в сторону Ли.       Кён был спокоен по отношению к отцу и даже сам попросил прощения, что не предупредил его вчера, как только увидел папу утром. Чанёль бы не смог сердиться на него долго. Даже если бы и захотел. Он сам виноват, что всё сразу навалилось на хрупкие плечи ребенка и что тот попросту испугался перемен. Довольно масштабных перемен.       Приблизившись к столику детей и собственно к Паку, он краем уха услышал последнюю фразу Чана.       — Ты ведь больше не сердишься на глупого папу?       — Нет, — поспешно залепетал мальчик. — Только…       Остальное затерялось в пространстве, перелившись в шёпот. Омежка наклонился к отцу и что-то тихо говорил ему на ухо. Бэкхён умилялся этому жесту, пока не увидел хитрую улыбку Чена. Но не придал этому большого значения.       — Ты хочешь этого? — с улыбкой переспросил Чанёль, обнимая своего малыша. Кёнсу отодвинулся и, прикусив губу, радостно закивал головой, тем самым показывая свои решительные намерения.       Пак не понимал, почему Кёнсу попросил именно об этом. Но подумал, что, возможно, Су просто хочет больше проводить времени с его уже лучшим другом, и альфа был не в силах отказать своему чуду.       — Так, — вставая в полный рост, всё с такой же игривой улыбкой, Пак метнул взгляд в сторону Бэкхёна, который почему-то растерялся от этого взгляда. — Бён Бэкхён, вы согласны провести этот день в компании двух очаровательных детей в моей старой кондитерской?       Бэкхён улыбнулся от азартного тембра голоса. Он бы хотел рассмеяться во весь голос, с согласием втиснуться в крепкие объятия Пака, но останавливал себя и свои неконтролируемые фантазии. И лишь сдержанно ответил, всё же не сдержав улыбки.       — Ну, Чен явно не против. Но вот я… — задумчиво протянул Бэк, постукивая пальцем по подбородку.       — Ну пожа-алуйста, — вдруг ни с того ни сего соскочил со своего места Кёнсу, встав вплотную к старшему омеге. Бён, растерявшись, лишь хлопал глазами, не ожидая такой импульсивности со стороны тихони.       — Хорошо, — мягко улыбнувшись комочку счастья, он потрепал его по коротким волосам.       Бэкхён не заметил тёплый взгляд Чанёля, что неосознанно, дольше, чем следовало, залюбовался этой картиной.       Чанёль отворил дверь с едва слышимым скрежетом. Перед Бэкхёном предстало маленькое кафе, оформленное в стиле скромных загородных домов. Солнце пробивалось сквозь окна. Кухня и зал были разделены лишь длинной стойкой, что тянулась с середины помещения до стены. Люди, сидя за столиками, могли наблюдать за приготовлением пищи.       Здание было расположено в одном из старых районов, рядом с главной улицей, но шум никак не просачивался внутрь. Кожаные кресла, прямоугольные столы чем-то напоминали дизайн в стиле восьмидесятых. Не хватало лишь чёрно-белой кафельной плитки. Бэкхён ощутил мягкий ворс ковра, и болевшие от долгой ходьбы ноги успокоились от мягкости покрытия под ногами.       — Добро пожаловать в мою кондитерскую, — осматриваясь по сторонам, с нежной улыбкой на лице проговорил Чанёль. Он смотрел так вдохновенно, будто и сам вошел впервые в это светлое место. Место, кишащее незаменимыми воспоминаниями.       Бэкхён безмолвно прошёл следом, закрыв дверь, любопытно глядя по сторонам. Омега был бы не прочь остаться тут на целые сутки, закрывшись от остального мира. Он только потом заметил, что одна из стен полностью разрисована от руки. Бэкхён с неприкрытым удивлением глядел на эти неумелые рисунки, что так гармонично сочетались друг с другом. Картинки не имели смысла. Казалось, что было нарисовано первое, что пришло в голову, и по-быстрому зарисовано на обоях. Но всё вместе выглядело настолько естественно, необычно, что Бэк невольно охнул, поражаясь этим творением. Нечасто встретишь такое в кондитерских. Все склонялись к минимализму, но это… у него не было слов. Столько эмоций бурлили внутри одновременно. Воистину красивое зрелище. Бён мягко рассмеялся, замечая некоторые смешные детали, каракули на рисунках, а глаза стали чуть влажными.       Пак тихо стоял в стороне и наблюдал за омегой. Альфа не шелохнулся с места, дабы не мешать увязшему в своих мыслях омеге. Ему так нравилась его реакция. То, как Бэкхён охнул, перебегая глазами по всей стене, будто боялся не успеть рассмотреть её всю. Бён так мило смеялся, что Пак пропустил тот момент, когда улыбнулся и сам.       — Оставалась всего неделя до открытия этой кондитерской, — голос Пака нарушил тишину, пробираясь до глубин души. Альфа стоял за спиной омеги, в то время как Бэк и не собирался развернуться к нему лицом, всё ещё изучая стену. Столько истории она в себе таила. — Мы с моим братом приглашали каждого первого встречного с улицы. Давали попробовать свежих кексов и просили нарисовать то, что он почувствовал. То, что пришло ему первое в голову. Каждый видел это по-своему.       Бэкхён опустил взгляд к Паку, мягко улыбнувшись. Так прекрасно. Каждый оставлял частичку себя, непременно возвращаясь. Эта стена… полная радости, страсти, печали, нежности, отчаяния и любви…       Бэкхён бы хотел оставить здесь свою частичку.       — Красиво, — лишь выдохнул он, в следующую секунду услышав, как что-то с громким стуком упало на пол.       — Это не я, — прокричал Чен, и только сейчас Бён вспомнил, что они тут не одни.       Омега лишь рассмеялся, когда услышал от Кёна «Но это же ты сам…», и, как заворожённый, всё ещё смотря на стену, шаг за шагом отдалялся от неё. пока под ноги не попалось что-то твёрдое, и он чуть ли не упал. Но его с лёгкостью поймали, придерживая за плечи.       — Осторожнее, — хриплый шёпот разлился мурашками по всему телу.       — Спасибо, — выпутавшись из объятий, Бэкхён поплёлся в сторону детей, пока они там по-настоящему ничего не разбили или успели устроить погром. Он не желал оставаться с Паком наедине. Сердце не слушается, когда они одни.       — Ну, мы тут, — сразу произнес Бён, адресовав вопрос к детям, — и чем вы хотите заняться?       Чен и Кёнсу переглянулись, а потом, молча указав куда-то в угол, развернулись к родителям спиной и стали шушукаться. В этой тишине было слышно, о чём они шептались, но Бён и Пак искусно делали вид, что не слышат, подыгрывая им. Как только они закончили свою «беседу», Кёнсу безмолвно влез на табуретку, что стояла рядом со столом, и достал из одного холодильника разноцветные тюбики. Бэкхён недоумённо сверлил предметы, пока не понял, что это крем для украшения кексов.       Бэкхён перевёл взгляд на Пака, Чанёль лишь улыбнулся и достал из шкафов муку, яйца, миксер и всё необходимое для приготовления теста.       — У тебя всегда тут всё припасено? — удивленно присмотрелся Бён, а руки чесались приоткрыть и другие шкафчики. Он не сомневался, что обнаружит тут ещё и подушку с одеялами.       — Я тут часто бываю с Кёном или один. Это моя самая первая кондитерская, — улыбнулся Пак. — Я не смог продать её. Мы, конечно, переехали в центр, но вдохновение приходит только здесь.       — Понимаю, — мягко ответил ему омега.       Столько воспоминаний собрано в этих стенах. Сколько историй из жизни она хранила в себе. Пак помнит, как, будучи ещё студентом, на первом курсе, мечтал о собственной кондитерской. Работал и работал и вот, наконец-то, накопил нужную сумму денег. Их хватило только на то, чтобы купить маленькую землю в не очень благополучном районе. Но он был счастлив. Это уже было что-то. По крайней мере больше, чем он ожидал. Чанёль помнил, как придумывал с братом дизайн. Он хотел, чтобы люди увидели весь процесс приготовления, почувствовали живую атмосферу, где Пак, не покладая рук, творил. Он жил своим занятием.       Альфа продолжал работать день и ночь. Ему всё не хватало средств, и он был благодарен Сехуну за поддержку. Тот помогал всем, чем мог. И всегда без слов и вопросов.       Потом появился Кёнсу. Неожиданно. Незапланированно. Он просто появился из ниоткуда в один осенний день, и Пак как никогда ощутил, как всё ломается, окончательно растерявшись в этой ворохе событий. Он не знал, что делать. Чанёль не мог даже подумать, как опека над ребенком будет совмещена с его плотным графиком. Он ни на секунду не сомневался, что ребенок его. Как только Чан взглянул в эти глаза, он уже знал, что совершит самую большую ошибку в своей жизни, если откажется от него.       Кёнсу стал его музой.       В первые месяцы Чанёль забыл, что означает нормальный сон. Нормальный завтрак по утрам вместо бега в институт. Сехун учился вечерами, а Пак по утрам. Так они распределяли время, чтобы по очереди присматривать за ребёнком.       В один из таких дней Се был приглашен на собеседование, а Чан должен был быть в кондитерской и печь пироги, ведь через два дня планировалось открытие. Кёна было не у кого оставить, и Пак, не находя других путей, привёл его с собой. Осторожно укладывая младенца в коляску, он боялся, что Кённи снова будет плакать, капризничать и всё в конечном итоге будет испорчено. Но, к его удивлению, ребёнок был спокоен. Малыш с любопытством смотрел, как папа работает. Улыбался иногда, издавая понятные только ему звуки.       — Так, Чен, дай мне миску, — голос Бэкхёна вырвал альфу из пучины своих мыслей, и он, на секунду бросив взгляд в сторону омеги, заметил детей, что обвили Бэка с двух сторон, исполняя его поручения.       Во время приготовления теста всё прошло без происшествий. В то время как дети не переставали всё время громко болтать, Пак и Бён молча делали свою часть. Бэкхён иногда бросал взгляды в сторону альфы, что так увлеченно работал, не замечая ничего вокруг. Но стоило ему улыбнуться на реплики Кёнсу или Чена, Бён понимал, что ошибался. Бэкхён открыто завидовал, неосознанно хмурив брови. Не то что бы он готовил тесто плохо, но у сильных и больших рук Пака всё получалось так ловко, что омеге даже не чем было похвастаться.       Всё бы так и шло по плану, если бы Чондэ не решил поиграть с оставшимся тестом. Его целью был Кёнсу, но кусок пролетел мимо него и попал прямо в лицо Пака. Альфа почувствовал, как щёку обожгло от удара, сквозь зубы прорычав:       — Ну и кто это был?       Чен сжался в комок, не желая сознаваться. Кёнсу встал перед маленьким Бёном, защитив его сам, и уже хотел сказать что-то, как тишину разорвал громкий хохот старшего омеги. Бэкхён чуть откинул голову, посмеиваясь от выражения лица альфы.       — Тебе смешно? — едва сдерживая собственную улыбку, Чан старался звучать более грозно. — Так тебе смешно! Ну, Бён Бэкхён держись, я тебя…       — Ох, нет, нет… — он не успел защититься руками, как Пак подул дымку муки ему в лицо.       — Знаешь… так ты даже красивее, — облокотившись рукой о столешницу, усмехнулся альфа, будто это не он устроил этот погром.       — О, правда? Может, тебе тоже подойдет? — Бэкхён опустил сделанное им тесто на голову Чана, тонкими пальцами массируя ещё липкое от нехватки муки тесто на волосах альфы, которое расползалось по плечам и падало на фартук. — Так гораздо лучше, согласись?       — Думаешь? А так? — альфа сразу оказался рядом с Бёном, крепко вцепившись в него и обнимая за талию, пачкая его одежду тестом со своего фартука.       — Нет, нет… — попытался вразумить его Бэк, но едва связывал несколько слов вместе из-за смеха. На секунду его подняли вверх, и омега невольно ахнул.       — Какой же ты тяжёлый, — наигранно выдохнул мужчина, и в ту же секунду Бэкхён перестал брыкаться в попытках отцепиться. Бросив взгляд в сторону Чена, он возмущённо зашипел.       — Он только что?..       — Пап, он назвал тебя толстым.       Чанёль, смеясь отпустил свою ношу, пока не получил чем-то тяжёлым в спину, а Чен и Кёнсу прыгали вокруг, желая, чтобы их тоже подняли наверх. Пак кружил обоих на своих руках, пока дети, играясь, пытались достать выше другого. Чан посмотрел на Бёна и на то, как тот смеялся с них. Его улыбка показалась Чану солнцем, что даже под вечер всё не прекращало светить. Так ярко и совсем рядом.       Они кое-как украсили испечённые шоколадные кексы. Чен всё не мог решить, что нарисовать на своём, и в конечном итоге лишь разлил несколько цветов вместе в творческом беспорядке, как, говорил он, часто делает папа. Бэкхён помог Кёнсу с его рисунком пингвина, мягко держа маленькую ручку в своей, осторожно направляя. Омега все время наклонялся к нему, хоть Су и стоял на высоком табурете. Бэкхён инстинктивно удерживал его за талию, боясь, что тот упадет от резкого движения, когда ребёнок с энтузиазмом подпрыгивал на месте от полученной ими картины.       — Чен, смотри, что у меня есть, — игриво и едва сдерживая смех, пролепетал Кёнсу.       — Что? — не заметив подвоха, альфа повернулся к Кёну, получив в лицо кремом, который размазался по носу, переходя на щёку.       — Ну всё, всё, — помогая омежке остаться чистым, остановил будущую бойню Бэкхён. Вытерев влажным платком лицо альфы, напоследок чмокнул его в носик.       Вчетвером устроившись за столиком, они поедали собственные творения, перед этим купив пару коктейлей и бутербродов в магазине на противоположной стороне дороги. Кёнсу увлеченно ел свой обед, постоянно пачкаясь соусом.       — Кённи, — вдруг хитро прищурившись, заговорил Бэкхён, наклоняясь ближе к ребенку. — Я хочу узнать, что добавляет твой отец в эти кексы.       — Это секрет, — сразу остановил своего ребёнка Чан, гордо вскинув подбородок.       Мальчик встал с места и забрался к Бэкхёну на колени, прильнул к груди и промурлыкал:       — Бэкхёну можно знать.       — Да, папе можно, — повторив действие Кёнсу, Чондэ обнял папу с другой стороны за локоть и посмотрел на Чана.       — Видишь — мне можно, — довольный собой, улыбнулся Бэк, мягко рассмеявшись с крепко обнимающих его детей.       Чанёлю казалось, что Бэкхёну можно всё. И даже больше. Омега так легко нашёл подход к Кёнсу. Как тот играл с ним, говорил, не боялся высказаться или смущаться, как в первое знакомство. Впервые Пак видел, как Кён обнимал кого-то кроме Лу и Се. Что-то горячее и тёплое разлилось внутри. Будто излечили все раны, и на душе стало так спокойно. Привычно, как никогда. Жизнь плескалась в глазах омеги. Такая живая. Заразная. Обволакивала со всех сторон.       Они просидели допоздна, пока звезды не загорелись в небе, а полная луна сияла сегодня особенно ярко.       Пак с каждым взглядом в сторону Бэка чувствовал, как отдает сердце и себя. Постепенно. Без остатка.       — Спасибо за вечер, — чуть смущённо поблагодарил Бэкхён, расстёгивая ремень безопасности, что Пак любезно застегнул, замечая, как тот безрезультатно тычет одним концом в другой, невольно хмыкнув от этого зрелища.       — Тебе спасибо. Кёну еще никогда не было так весело, — и словно в подтверждение услышал звонкий смех омежки, что вышёл с Ченом на улицу попрощаться.       — Они сейчас поцелуются, — из-под чёлки пробормотал Чен, видя, как взрослые всё ещё болтают внутри машины.       — Правда? Дай посмотреть.       — Шш… тихо.       — А почему ты так решил? — полюбопытствовал омежка.       — Я такое в кино видел, — шепнул он в ответ.       Они оба разочарованно застонали, когда Бэк открыл дверь и вышел, безмолвно подзывая к себе Чондэ.       — Пока, — обняв омежку, прошептал Чен, тихо добавив: — У нас обязательно получится.       Так же тихо услышал в ответ «хорошо», и, попрощавшись, Кён сел обратно в машину, а Бён, волоча за собой сына, вошёл в подъезд.       Бэкхён мог с уверенностью отметить этот день в календаре как самый лучший и самый ужасный. Его чувства стали крепче. Сильнее разума, что всё ещё кричал о неправильности. Но сегодня, хотя бы до полуночи, Бёну хотелось наплевать на всё.