Ловушка для родителей

      Чен осторожно ступал на скользкие от снега ступеньки, поднимаясь к крыльцу дома дяди. Альфа поскользнулся на одной из ступенек и норовил упасть, когда Бэк, сбросив ношу, потянул сына на себя. А потом упал сам, мягко приседая на одной, притянув к себе Чена в объятия. Хичоль поднимался следом, таща багаж племянника, и, стоило Бэку увидеть его взгляд, который был направлен к ним, как он не сдержал смеха от абсурдности ситуации.       — Ну и чего расселись? А ну-ка в дом, — раскомандовался мужчина, гоня обоих в теплое жилище. — А мы с тобой потом поговорим, — этот серьёзный тон не предвещал ничего хорошего. Значит, Чжан о чём-то проболтался. Рассказал. Неужели… душевные разговоры с дядей хоть и помогали, но эта была целая терапия, длящаяся пару часов. Он не думал, что затронет тему Пака, но, похоже, этого не избежать, и Бэк сам хотел поделиться. Дядя всегда найдёт что сказать. Он всегда находит правильные слова. Может, отчасти поэтому Бэк так тянулся сюда в столь нелёгкое для себя время?       Стоило им открыть дверь, как к ним выбежал Ханни, запрыгнув на Чена. Чон упал на пол, а Бэк обеспокоенно охнул, не ударился ли тот головой. Но, слыша его веселый смех и просьбу, чтобы собака перестала лизать ему лицо, успокоился. Ханни, учуяв ещё один знакомый запах, оставил Чена в покое и прибежал к Бэку.       — Мой маленький, — сразу затискал его Бэк, поглаживая мягкую шёрстку. Он так соскучился. Помнится, он любил подолгу играть с ним во дворе. Даже если было холодно — побегать с Ханни пару минут казалось жизненно важной миссией.       — А не приготовить ли лучшему во всём мире дяде пиццу? — прокричал с кухни старший альфа, заставив тем самым Бэка улыбнуться и уже с Ченом задорно крикнуть в ответ, давая свое согласие.       — Бён Бэкхён, ты всё ещё ешь эту гадость? — снова послышалось из кухни, пока Бэк снимал с себя куртку.       — Пап, дедушка нашел твои кексы, — дьявольски улыбнулся Чондэ. Он-то успел пару съесть, а вот папа наотрез отказался, сейчас полностью об этом пожалев.       Чан нервно игрался с билетом, ожидая, когда же самолет взлетит. Он не мог ждать, а ночью и вовсе не смог поспать, так и не сомкнув глаз.       Он сразу же позвонил Чжан Исину. Конечно, он знал, кем являлся Исин, но впервые разговаривал с ним не о бизнесе. Он звонил по весьма личным причинам, поэтому предложил встречу, и чем скорее, тем лучше. Час спустя они уже сидели в гостиной дома Чжана. Пак приехал сразу же, как услышал согласие и адрес. Он хотел узнать, где Бэкхён. Он хотел поехать за ним как можно скорее. Сгрести омегу в свои объятья и больше не отпускать. Исин скептически выгнул бровь, но не хотел признаваться. Это отпуск Бэкхёна. Он уехал отдохнуть, а не видеть Пака на следующий день своего заслуженного отдыха. Исин отчётливо понимает, что Бэкхён в глубине души ждал, и эта поездка означала лишь одно: что он опустил руки и больше не собирается ждать хоть чего-то. А теперь сам Пак разорвал будущую свадьбу, ушёл посередине банкета, в восемь вечера приехал к нему и, отчаянно смотря в его сторону, спрашивает о местонахождении Бэка. И Чжан выдыхает, сдавшись. Но не успевает ничего сказать вслух. Мён, сидящий рядом, протягивает Паку скомканную бумажку и лишь тихо говорит: «Чен передавал». Чанёль смотрит на бумажку и осторожно раскрывает скомканную бумагу. Он не может остановить улыбку, которая растягивается на его лице, всматриваясь в написанное маленьким альфой: «Простите, но вы дурак, что разочаровали папу. Но если вы всё же любите его, я готов замолвить за вас словечко». Чанёль улыбается корявому, наверное, из-за поспешности, почерку, замечая ещё и адрес на листке. Даже не ожидая больше ничего, он встал, попрощавшись, и ушёл, напоследок поблагодарив. Мён улыбнулся, про себя подмечая, что, похоже, в жизни друга всё наконец налаживается.       Чан ещё никогда так быстро не упаковывал вещи. Лишь самое необходимое и ничего лишнего. Под наставления Се и Лухана он быстро передвигался по дому, собирая всё, что понадобится. Кёнсу он не мог забрать с собой, оставляя на попечение слишком улыбчивых, по мнению Пака, брата с Лу. Он напоследок крепко стиснул в объятиях Кёнсу, прошептав, что вернётся как можно скорее. На что Кён лишь вытолкал его наружу, говоря не возвращаться без Бэкхёна и Чена. Чан на выходку сына лишь улыбнулся и поспешил в аэропорт.       Наконец самолет взлетел. Пак не понял, когда облегченно выдохнул, чуть расслабляясь. Он мог бы дождаться того, пока Бэкхён вернется из отпуска. Мог бы, но не стал. Не хотел ждать ни секунды. Он и так пропустил много времени.       Чанёль смотрел из иллюминатора, вспоминая время, проведённое с Бэкхёном. Он помнит, как дрогнуло его сердце там, в кондитерской, когда он неотрывно смотрел на Бэкхёна, которого по обе стороны обнимали неугомонные дети. И Бэк под тёплыми лучами закатного солнца. Чанёль сидел, не решаясь сдвинуться с места. Он лишь смотрел, а в мыслях проскользнуло, что это всё, что ему нужно в своей жизни. Всё, что нужно, в тот день было там. Окружало его. Но он отмахнулся от собственных ощущений.       Бэкхён. Встреча с ним была тем лучшим моментом. Чанёль благодарен Бэкхёну за терпение, за заботливость, за свои страхи. Ведь если бы не они, каким бы эгоистом Чан ни был, он бы не смог крепко обнять Бэкхёна во сне, слушая, как бешено бьется собственное сердце, как срывается дыхание, не узнал, бы как начинает сомневаться в решении, что он поспешно принял, поддаваясь чувствам.       И Чанёль счастливо улыбается, смотря в иллюминатор. Он хочет поскорее увидеть Бэкхёна и в ожидании трёт руки друг об друга. Ему не терпится.       — Ты мне расскажешь, или мне звонить Исину? — под вечер устроившись около так полюбившегося Бэкхёну камина, спросил Хичоль. Омега расслабился, но вздрогнул, не ожидая вопроса. Нет, он ждал того, что Хичоль затронет эту тему, но, оказывается, омега не готов так скоро говорить об этом, ведь глаза снова наливаются болью. Представляют. Как молодоженов поздравляли родители, родные, коллеги. Как Чан осторожно приобнимает Ли за талию. Как Сонмин ждет скорую свадьбу. Шесть дней. Ему недолго ждать.       — Он… — Бэкхён даже не в силах охарактеризовать Чанёля. Чанёля, который всегда знал чего хочет. Который так сильно заботился о чудесном сыне Кёнсу. Бэкхён многое бы отдал, чтобы увидеть его улыбку рядом с собой. Близко. Ощущать его тепло.       — Ты его любишь, — заключил дядя, следящий всё это время за выражением лица племянника. Одновременно улыбаясь, ведь Бэк всю свою жизнь после отца Чондэ сторонился альф, и единственным альфой в его жизни был только Чен, а тут словно что-то щёлкнуло в его сознании. Ведь Чанёль был другим. Он казался ему другим. Даже его аура. Она всегда приводила с собой спокойствие, надежность.       — Люблю, — тихо выдохнул Бэк, а во влаге в глазах отражалось пламя. Бэкхён прикусил губу, чтобы не дать эмоциям контролировать его. Не поддаться и не дать отчаянию выйти наружу, ломая его снова. Надежды больше нет. Есть только реальность. И он здесь, чтобы отпустить эту грёбаную надежду.       — Пап, Ханни уснул на моей кровати, — в гостинную прибегает Чен, но, видя грустное лицо папы, спрашивает: — Что-то не так?       — Мы просто говорим с дедушкой, — мягко поправляя сбившиеся волосинки на голове Чондэ, улыбнулся Бэк.       Чен устроился рядом с папой, положа голову на грудь старшего, и крепко обнял. Бэкхён приобнял своего малыша, мягко поглаживая его спину.       — Пап, помнишь, когда мы должны были встретиться с моим другом в тот день у аттракционов, и он так и не пришел? — Бэкхён, слегка озадаченный тем, что Чен затронул столь давнюю тему, всё же кивнул, вслушиваясь в тихое бурчание сына. — Мы с Кёнсу хотели свести тебя и Чанёля.       Бэкхён приподнял брови в удивлении, в то время как старший альфа лишь с любопытством слушал. — Но сначала хотели, чтобы вы познакомились в лагере, но за мной приехал дядя Исин, а не ты.       — Так в школе вы тоже?..       — Нет, — резко ответил Чон и улыбнулся. — Честно, в школе было просто случайностью. Мы ничего не планировали.       Теперь-то Бэкхёну стало понятно странное поведение Чондэ у аттракционов, его настроение в свадебном салоне, когда дети настояли надеть тот костюм. Маленькие заговорщики. Бэкхён улыбнулся. Похоже, Чондэ принял Чанёля как альфу рядом с ним раньше, чем Бэк мог себе представить. Это даже больнее. Но всё же мысль об этом согревает.       — И… — неуверенно начиная, альфа жмурит глаза, словно не хочет видеть реакцию папы, хоть и Бэк не видит его лицо, а лишь макушку, мягко перебирая прядки волос. Но омега резко останавливается, услышав следующую фразу. — Я дал Чанёлю адрес дедушки.       — Ты что?.. — сердце пропустило удар. Дыхание сбилось. Руки вспотели, а всё тело замерло. Мысли на секунду замерли.       — Ну, точнее я отдал бумажку дяде Чунмёну, ну и…       Бэкхён уже не слушал, полностью теряя контроль над собой и своими эмоциями. У Пака, возможно, есть адрес. Чан, возможно, знает, где он сейчас находится. Чанёль, возможно, приедет. И мысли снова замирают. Приедет ли? Бэкхён так ненавидит своё любящее сердце, что всё же от маленькой фразы готово дать волю его фантазии, подкидывая такие нереальные исходы событий. С чего бы Паку приехать? Он не предпринял ничего тогда, так с чего бы поменять мнение сейчас? И вмиг обезумевшие чувства снова притупились. Бэкхён расслабился на кресле.       — Я приехал, чтобы забыть. Хотя бы попытаться, — осторожно проговаривает Бэкхён, смотря куда угодно, но не в понимающие глаза дяди, ведь знает, что даст волю слезам, которые он сдерживал.       — Сможешь ли? — хочется пошутить, сказать «Эй, дядя, ты вообще на чей стороне? Не желаешь счастья собственному племяннику?», но только грустная улыбка тронула его губы, ведь разве можно за каких-то десять дней или больше забыть того, кто впервые так сильно волнует сердце?       В тот же вечер Бэкхён не смог сомкнуть глаз. Смотрел в потолок, лёжа на спине, слушал мирное посапывание Чена рядом. Он был рад, что Чондэ спит сейчас под боком, ведь издаваемые им звуки вытаскивали Бэкхёна из пучины мыслей. И он только под утро уснул, сжимая в руке руку сына.       Чанёль посмотрел на листок, поправив сползающий конец сумки, снова забросив его на плечо. Это точно тот дом? Он посмотрел на слегка смазанную цифру и засомневался. Но одно радовало, его тут никто не знал. Опозориться с лихвой он себе мог позволить. Хорошо, что по работе Пак давно учил японский, чтобы не нуждаться в переводчиках или лишнем третьем лице. Правда, удача сегодня ему не улыбалась. Он потерял часть багажа в аэропорту. А это уже третий дом, в который он стучится. В первом жил пожилой мужчина и знать не знал никакого Бэкхёна. А во втором его чуть не загрызла большая овчарка. Хотя её хозяин был не лучше.       Пак постучал, не находя себе места, в предвкушении потирая ладони. Дверь открыли, и он снова увидел того, из-за кого сердце сейчас громко стучало и хотело вырваться из грудной клетки. Бэкхён стоял и говорил что-то в противоположную сторону, вовсю улыбаясь, и лишь когда он развернул глаза к незваному гостю, улыбка вмиг испарилась, стоило увидеть Пак Чанёля. Всего такого растрёпанного с ног до головы. С одной сумкой на плече и со скомканным листком в пальцах. В повседневной одежде, в которой, казалось, Бэк ещё его не видел. Альфа улыбнулся, а Бэкхён на секунду забыл все слова от его красивой улыбки. И лишь мгновение спустя до него дошло, что они не в Корее, а в Японии, и что Пак приехал сюда. Но что со свадьбой в эту субботу? Что-то пошло не так? Или так нужна была помощь Бэкхёна, что сам Пак прилетел? Нет. Бэкхён думает о какой-то чуши. Если бы так, Исин бы сам позвонил. Тогда…       — Привет, — не зная, с чего начать, прошептал Пак, стоя на крыльце и совсем не чувствуя холода, ведь снова увидел взъерошенного Бэкхёна. От этого было тепло внутри.       — Что ты?.. Как ты? Чанёль, что ты тут делаешь? — пальцы всё удерживали дверь за ручку. Вцепились в неё, будто отрезвляя мысли. Он ведь уехал, чтобы попытаться забыть. Хотя бы отдохнуть, а тут на следующий же день Пак стоит у дома его дяди, приехав, чтобы… Вот это «чтобы» он хотел услышать от альфы.       — Я… — начал Пак. Он был настроен решительно, опустив всю романтику, и хотел тут же открыть всё, что удерживало его сердце. Как за спиной Бэка появился высокий силуэт. Мужчина так посмотрел на него, изучая с ног до головы, что Пак посчитал ситуацию весьма неудобной для признания или хоть какого-то разговора.       — Это кто? Тот самый Пак Чанёль? — кажется, Хичоль и сам догадался по описанию.       — Дядя, я сам разберусь, — слегка просяще протянул Бэк. Уж лучше он, чем поговорит дядя. Он доведёт Пака до белого каления. Но когда Хичоль опустил тяжёлую руку на его плечо, Бэк понял, что уже поздно. Он оттолкнулся от прохода, шепча тихое «проходи, снаружи холодно», и посмотрел на дядю взглядом, что просил не набрасываться с вопросами и оскорблениями.       Пак зашел следом и, стоило ему выйти в гостиную, как Чондэ, видя Пака здесь, бросился к нему. Чанёль улыбнулся в ответ и нагнулся, чтобы подхватить под мышки и крепко стиснуть в своих огромных объятиях.       — Ты приехал, — проговорил Чен, только чтобы услышал Пак.       — Я получил твоё сообщение, — всё улыбался Пак, всматриваясь в лицо младшего альфы. — Ты мне безмерно помог.       — И прости за то плохое слово в тексте, — Чанёль рассмеялся.       — Ничего страшного. Я заслужил, — Чанёль только потом поднял глаза к замершему на месте Бэкхёну, который стоял чуть поодаль от них самих. Пак встал в полный рост, на пару шагов приблизившись к омеге.       — Почему ты здесь? — снова спросил Бэкхён, чувствуя себя как-то некомфортно. Ещё вчера он отмахивался от мыслей, что Пак, возможно, прилетит, а сегодня… Сегодня он стоит за дверью его дома и заставляет все мысли путаться в большой клубок.       Чанёль оставил сумку у угла дивана и развернулся к нему, даже не зная, с чего начать и не резко ли прозвучит, если он скажет сейчас, что на уме.       Затянувшееся молчание прервал хозяин дома, войдя в гостиную. Он встал перед молодым альфой, тем самым загородив от него Бэкхёна. Чанёль посчитал это случайностью, хотя и понимал, что тем самым старший показывал, что так просто не даст что-либо сказать Бэкхёну и не оставит их наедине.       — Хичоль, — протянул руку старший, смотря в глаза Паку. — Возможно, Бэкхён рассказывал.       — Нет, простите, — до этого суровый вид мужчины переменился вздёрнутыми бровями, а он сам развернулся к племяннику.       — Бён Бэкхён, я тебе растил почти всю твою жизнь, чтобы ты забывал упомянуть обо мне альфе, который тебе небезразличен?       — Дядя, — недовольно произнес Бэкхён, машинально положа руку на плечо старшего.       — Пожалуй, нам есть о чём поговорить, — вернул взгляд к Паку Хичоль.       — Вот так да. Старику всё не дотянуться до того места, — стоя над душой Пака, продолжал поддакивать ему Хичоль, пока альфа пытался найти тот самый пропавший ключ. С каждой минутой понимая, что никакого ключа там и нет. Как вообще они могли оказаться наверху шкафа? — Они где-то там.       Пак бы не отказал в просьбе. Это знал Чанёль и прекрасно знал старший альфа. В этом Чан не сомневается. Стоит признать, у дяди Бэкхёна юмор весьма своеобразный. Пак чувствовал, как тот удовлетворённо сидит сзади, кривя лицо в довольной улыбке. Наверное, если бы с ним был и Кёнсу, к нему бы были более благосклонны. И сразу отметает мысль в сторону.       — Ну хватит. Не наигрался ещё? — недовольно возмутился Бэкхён, опускаясь рядом со старшим на диван.       — Он заставил тебя страдать. Пусть помучается.       — Ты думаешь, он приехал, чтобы… — вдруг начинает Бэк, но оставляет предложение незаконченным, словно не хочет произнести вслух то, в чём и сам был не уверен.       — А зачем ещё? — понимая омегу с полуслова, прервал его Хичоль. Ну конечно, альфа приехал из-за Бэкхёна. И в глазах старшего картинка пока не собрана полностью, но он замечает гораздо больше, чем его Бэкхён, который старается не встречаться взглядами с Паком. Но стоит ему его поймать, он поймёт сам.       — Не знаю. Может, он приехал по работе или… им нужна моя помощь.       — Ты готов найти любой ответ вместо того, чтобы анализировать всю ситуацию трезво, — старший посмотрел в глаза Бэкхёну. Омега поджал губы и внимательно слушал. Да, он допускал мысли, что дело в нём, но даже если это самое логичное из теорий, он всё равно не слушал разум. Бэк желал услышать всё из чужих уст. Чтобы не думать, что ему привиделось. Не думать, что его сердце готово поверить в любовь в чужих глазах, стоит увидеть его у порога своего дома. — Бэкки, да я даже отсюда чувствую, как ему не терпится остаться с тобой наедине, чтобы поговорить.       — Я… — Бэкхён не находит слов и смотрит на Чана в упор. Кажется, впервые за весь день. И сразу ловит его взгляд на себе. — Я хочу узнать.       Чанёль не мог перестать смотреть на Бэка, постоянно возвращаясь взглядом к нему. Бэкхён хотел услышать, почему и что делает тут Пак. Сердце рвано бьётся, ведь догадки разума заставляют сомневаться во всём происходящем и находить всё новые и новые оправдания.       Прошло уже несколько часов, а Чанёль до сих пор не произнес то, что хотел. Не сказал вслух. Хичоль весьма хорошо удерживал его на расстоянии и лишь пару минут назад молча встал и ушёл. Взгляд заскользил на веранду, где стоял, укутавшись в плед, Бэкхён. Луна так похожа на ту, что была той самой ночью. Такая же полная, как и жизнь, которая кипела внутри в те мимолетные моменты. В моменты, когда Чанёль слышал смех Бэкхёна. В моменты, когда он смотрел в эти искрящиеся глаза. В моменты, которые ему подарил омега. Позволил быть рядом, быть открытым.       Сейчас. Сейчас самое время.       Чанёль шаг за шагом направился на веранду. Открыл дверь, тем самым отвлекая Бэка от созерцания луны, и эти глаза снова прикованы к нему.       — Не холодно? — спросил Чанёль, чувствуя, словно только смог поговорить с Бэкхёном.       — Нет, — и легонько покачал головой, отчего светлые пряди попали на глаза. Бэкхён хотел вырвать руку из тепла и поправить мешающую прядь, как ощутил чужие подушечки пальцев на своем лбу и тень, что бросил на него силуэт альфы. Чанёль осторожно провёл указательным пальцем, мягко поправив сбившуюся прядь, но не убрал рук. Позволив себе наглости, он кончиками пальцев провёл по мягкой коже, опускаясь к скулам омеги.       Бэкхён, кажется, не дышал. Он плавился под этой лаской. Едва сдерживался, чтобы не прикрыть глаза, взять большую руку Чана в свою и мягко поцеловать. Но он ждал. Ответов на вопросы, что так и никто не озвучил.       — Бён Бэкхён, — внезапно прошептал альфа. Не слишком громко, не слишком низко. Его голос завораживал. — Я так хочу…       Омега поднял глаза на него, всматриваясь в эти омуты. Внутри весь сгорая, он в ожидании неподвижно стоял. Боялся лишний раз вздохнуть, чтобы не пропустить ни звука со стороны Пака.       — Что ты хочешь? — мягкий голос омеги оседал в воздухе. Бэкхён мог сказать, чего хотел он. О чём мечтал. Мечтает.       — …танцевать. Я так хочу танцевать. Целую вечность, — заканчивает мысль Чанёль и улыбается настолько беззаботно и счастливо, что Бэкхён, понимая смысл этих слов, не может сдержать влаги у уголков глаз, продолжая смотреть тому в глаза. Он помнит собственный шепот у фонтанов: «Я готов танцевать с вами хоть целую вечность», и он даже не подумал бы, что Чанёль запомнит.       — Правда? — дрогнувшим голосом спросил Бэк. В голосе прозвучала с трудом скрываемая улыбка.       — Правда.       Чанёль наклонился, чтобы наконец-то поцеловать Бэкхёна. Он хотел снова почувствовать их мягкость, вкус. Омега чуть наклонил голову назад и, обвивая шею Пака, ждал действий, улыбаясь уголками губ. Чанёль улыбнулся в ответ, собираясь украсть сладкий поцелуй, как дядя Хичоль вошёл на веранду, прервав их на самом интересном.       — Вы тут уже почти десять минут торчите. Зима же. А ну все внутрь, — старший явно преувеличивал.       Бэкхён рассмеялся от вида Пака, когда его прервали. Дядя умеет вывести из себя людей. Но не успел Бэкхён хоть слово вставить, как его загребли сильные руки, а чужие губы накрыли его собственные, до этого услышав лишь «Плевать». Бэкхён улыбнулся в поцелуй от нетерпеливости Пака. Снова обвивая крепкую шею мужчины, Бэкхён не мог остановиться или прервать этот момент. Даже если Хичоль пригрозит запереть дверь и не впускать их внутрь вообще, раз они не заходят. Бэку плевать. Чувствовать большие руки Чанёля у себя на талии и ощущать жар его тела рядом — единственное, что его волновало.       Краем уха Бэк слышал, как дядя уже ругался на любопытного альфу, говоря, что не детское зрелище тут, возвращаясь с Ченом в дом.       Чанёль, проснувшись утром, так и не находит рядом сопящего омеги. Нехотя отбрасывая тёплое одеяло, он ещё с полуприкрытыми глазами пьяно вдыхает запах, что оставил за собой Бэкхён, и глупо улыбается. Вставая с места, Пак натягивает свободную майку и спортивные штаны, спускаясь на первый этаж. Дома как-то слишком тихо. И Пак, озадаченный безмолвностью, находит Бэка на кухне что-то мешающим в чашке. Мятный аромат чая замер в воздухе, а Пак облокотился у стены входа и не мог насмотреться на него. И чем Чанёль заслужил такого омегу, как Бэкхён? После всего и своей нерешительности Бэкхён не должен был так легко открыть себя ему, но Чанёль благодарен. Благодарен за ещё одну попытку, которую ему подарили. Бэкхён останавливает своё действие и улыбается себе под нос. Чанёлю хоть и открыта лишь часть его лица, он видит, как улыбка красит и как щёки округляются со стороны. Бэкхён в той же пижаме, в которой и уснул. На нем всё висит. Открывает вид на его ключицы, и почему-то Пак вспоминает то утро в горах, когда его губы так плавно соскользнули с шеи на эти изящные ключицы, чувствуя, как холодные пальцы омеги ощупывали его собственное тело. Пак напрягается от этой картины в голове и пропускает тот момент, когда Бэкхён разворачивается с двумя чашками чая и одну ставит перед Паком.       — Чай, конечно, не ресторанного качества, как тогда, но я запомнил. Две ложки сахара, — Бэк приподнимает глаза к Чанёлю, а альфа чувствует бурю внутри. Столько всего разрывает сейчас его изнутри, но внешне он выглядит спокойным. Бэкхён тепло-тепло улыбается, а Паку хочется стиснуть его в своих объятиях. Он продолжает смотреть в глаза Бэка, не заметив, как замер, а Бэкхён смотрел в ответ, оставив чашки на столе, не смея разрывать контакт. Он всё ещё помнит их разговор ночью. Помнит, как Чанёль говорил о банкете, как всё закончилось в итоге. Мягко шептал, что теперь о нём будут говорить на каждом банкете, припоминая этот случай, а Бэк смеялся, как никогда чувствуя себя счастливым.       Чанёль не мог наглядеться. Бэкхён его. Даже не верится. Он улыбается так ярко только ему, и стоит вспомнить, как Кёнсу будет рад, если они когда-нибудь устроят свадьбу, и хочется расплыться в улыбке. Бесконечное количество раз благодарить. Нести омегу на руках. Всегда делать счастливым, ведь улыбка Бэкхёна должна сиять на лице. Она так прекрасна, как и весь он. Изнутри, снаружи. И Бэкхён выбрал его.       — Я люблю тебя, — тихо выдыхает Чанёль, но слова звучат настолько громко в голове Бэкхёна, что тот прячет улыбку и вглядывается в глаза Пака, словно спрашивая, правильно он услышал или…       Пак наконец отмирает и приближается максимально близко к Бэкхёну. Настолько, что они соприкасаются телами друг с другом, и запах такой одурманивающий, что снова хочется наклониться к тонкой шее и полной грудью вдохнуть её аромат.       — Не думал, что когда-нибудь скажу эти слова хоть кому-то, — мягко усмехается Пак, глядя в глаза и поглаживая щёку омеги.       — Я тоже, — улыбнулся Бэк. — Я тоже люблю тебя.       У Бэкхёна влага в глазах, излучая свет, а у Чана они горят огнём. Он снова мягко целует. На этот раз дома никого нет, и он может наслаждаться этим с полна, не думая, что чей-то дядя им помешает. Бэкхён податливо тянется на носочках, чтобы ощутить поцелуй ещё крепче. Чанёль целует одурманивающе. Медленно уделяет внимание каждой мелочи. Его дыхание обжигало кожу, а дом наполнился их тихими вздохами. Бэкхёну нравится приобнимать Пака за крепкую спину, проведя пальцами по шее, по затылку, оттягивая короткие волосы, чувствуя, что в эти моменты Пак слегка огрубляет поцелуй, передавая ту легкую боль, что он ощутил. И Бэкхёну это до мурашек на теле нравится. Он так долго не целовался, не делил с кем-то постель, что плавится под умелыми руками Пака, который мягко поглаживает его талию. И сейчас он рад, что дяди с Ченом не будет ещё очень и очень долго. Поэтому Бэкхён льнёт сильнее, прогибается в спине и целует напористее, всё же оставляя инициативу альфе. Влажный язык Пака касается его, и от ощущения Бэкхён не может сдержать тихого стона, а потом лишь мычит в губы Чанёля, стоит тому поднять Бэка за ягодицы и прижать его к себе. Так близко, что Бэкхён чувствует возбуждение Пака, и от этого разум отключается насовсем. Чанёль оставляет разморенные от долгого поцелуя губы в покое, опускаясь к его шее. Бэкхён приоткрывает рот в немом стоне, даже не в силах произнести звука. Настолько нереально. Омега поджимает пальцы на ногах, мурашки ползут по телу. Ему то холодно, то жарко. Одновременно хочется остановится от сладкого мучения и притянуть ближе.       Хлопок двери заставляет омегу вздрогнуть.       — Пап, дядя Чанёль, мы дома! Вы где? — слышится из коридора, и Чанёль, с трудом отрываясь от чужой шеи, не в силах ничего произнести, лишь тихо смеется пока Бэкхён пунцовеет, пряча глаза в изгибе шеи Чана. Он и сам с трудом сдерживает улыбку. Видимо, дяде не удалось уговорить Чена помотаться по магазинам дольше.       — Не хочу тебя отпускать, — шепчет Пак, выпуская Бэка из своей крепкой хватки, оставляя ладони на его талии. Тем самым не позволяя Бэкхёну слишком сильно отстраниться от него.       — Так не отпускай, — шепчет в ответ. В кухню вбегает Чен, поставив купленные продукты на стол, пока за ним семенит Ханни.       — Чем это вы тут занимались? — следом заходит в помещение дядя, а Бэк вновь улыбается, не совладав с чувствами, которые бьют через край.       — Пили чай.       — Знаю я ваш чай, — фыркнул Хичоль. — Пару часов не было, а они…       Чанёль следит за Хичолем, пока тот не скрывается с кухни. Он всё ещё прокручивает в голове слова старшего прошлой ночью. Когда Бэк уснул, альфа вышел позвонить Сехуну и застал Хичоля в гостиной.       — Ты хороший парень, Чанёль, хоть и заставил моего племянника очень много переживать. Не о таком я мечтал для Бэкхёна, но тоже сойдет, — хрипло смеётся Хичоль и Чанёль за ним. Юмор у дяди и вправду своеобразный. В его взгляде Чан видел мудрость, понимание и безмерную любовь к Бэкхёну.       Чанёль смотрит на Бэкхёна, и в голове звучат собственные слова. Он просил не волноваться. Он не даст улыбке сойти с лица омеги. Больше никогда. Хичоль улыбается уголками губ, смотря на пламя, полыхающее в камине, и просит об услуге. Он хочет познакомиться с Кёнсу, про которого Чондэ жужжал всю дорогу из аэропорта в дом. Пак смеётся и без раздумий обещает приехать в следующий раз всем четверым. Так что дяде придется поднапрячься больше, нянча уже двух детей, и к слову бросает, что и Кён ненавидит расхаживать по магазинам.       — О чём задумался? — спрашивает Бэк, улыбаясь и приобнимая его за торс.       — Просто счастлив, что ты рядом, — мягко улыбается ему Чан.       Бэкхён тает под напором чувств, которые бурлят внутри. Чанёль рядом. Сердце неугомонно бьётся, стоит представить их всех за одним общим столом. Он, Чанёль, Кёнсу и Чен. Ещё пару месяцев назад он обедал в одиночку, когда Чен был в школе, даже не задумываясь, насколько это волнуют его мысли. Он находил спасение в Чондэ. Боялся, что скоро Чон совсем подрастёт. Покинет дом, а он так и будет мотаться один. Он и не мечтал встретить любовь. Но у судьбы были другие планы. Он благодарен за всё. Даже за те моменты, в которых он чувствовал себя паршиво. Потому что наконец чувствовал.       — Бён Бэкхён, — слышится голос дяди из гостиной, — Ты еще не выбросил эту гадость?