gay panic: the musical

Чон Чонгук с гордостью может сказать, что он очень сильно любит своих хёнов, спасибо, и это потрясающе. Джин-хён любит шутить о том, что я вырастил тебя, парень, Намджун-хён практически самый крутой человек на Земле, а Юнги нравится делать вид, что он такой весь из себя крутой, хотя на самом деле он зефирка, которая умиляется, когда Чонгук делает что-то отдаленно милое. (Будто он сам не самое милое существо на планете. Неважно.) Так что когда он натыкается на спящего в гостиной Юнги, свернувшегося на диване под стеганым одеялом, со слегка приоткрытым ртом, закрытыми глазами и с размазанной почти до щек подводкой, он уверен, что это абсолютно нормально — считать это милым. Очаровательным. Да, у него милый хён, это нормально и все такое, и, эм, да — Юнги ерзает и бормочет что-то себе в кулак. — Ммф. Чонгук краснеет, хотя рядом никого нет и стесняться некого, а затем отворачивается и убегает в свою комнату, тихо закрывая за собой дверь. - Ладно, у Чонгука есть проблема, и он может точно назвать день, когда она появилась. Видите ли, Юнги, вроде как, красивый парень — они работают в индустрии, где любое проявление естественной красоты подчеркивают, так что мелкие черты лица Юнги оказываются выделены, а он сам — завернут в меха или большие худи или еще что-то, но смысл в том, что он — да, милый. И есть один день. Они снимают клип. В начале 2013, прямо после дебюта, снимают N.O., Чонгук заканчивает с макияжем и пытается выглядеть лет на пять старше, чем есть на самом деле, а Юнги убирает волосы назад и жалуется на вес искусственных золотых цепей на своей шее, пока играет с меховым концом пиджака. И это было мило. У Юнги тогда был сильный акцент, и его голос был вязким, а язык иногда оказывался зажат между зубами, и он был очень милым. А потом Юнги кое-что сделал — повернулся, улыбнулся ему и сказал Чонгук-а, ты выглядишь старше хёна! А — А потом у Чонгука появилась проблема. С возрастом становилось только хуже. Иногда он думал о Юнги, когда — Ну, знаете. Он не хотел. У него есть закрытый профиль в Твиттере, и он читает кучу аккаунтов, которые постят эротику, потому что ему не хватает смелости зайти на сайты, которые в закладках у Тэхёна (отвратительно, хён), и иногда он видит — ну, что-нибудь, что немного напоминает Юнги, и он думает о Юнги, а потом чувствует себя отвратительно и плачет. Немного. Иногда. Это проблема. - Обычно, когда у Чонгука проблемы, он идет к Юнги, но не в этот раз. И это нормально, у него все под контролем, ничего плохого не случится, он абсолютно спокоен и, эм, невозмутим, и все хорошо — — Доброе утро, Чонгук-а, — сонно тянет Юнги. Его глаза закрываются от усталости, на его щеках следы от пухового одеяла, а его акцент заметнее обычного. — Доброе, — говорит Чонгук; он тут единственный, потому что сегодня выходной. Хосок на встрече со своей сестрой, Чимин играет в Марио Карт с Тэхёном, Намджун — где-то, а Джин-хён лично посещает занятия, что для него редкость. Остались только Чонгук с Юнги. — Что собираешься сегодня делать? — бормочет Юнги, склонившись над тостером. Он одет в большую футболку, которая, скорее всего, принадлежит Джин-хёну. И выглядит очень мило. Его волосы в полном беспорядке. — Эм… ничего, — отвечает Чонгук. — Собирался, может быть… посмотреть фильм или еще что-нибудь, — он долго молчит, прежде чем спрашивает: — А ты? — Ммм… никаких планов, — голос Юнги сопровождается звуком масла, намазываемого на хлеб, а потом довольным хмыканьем и хрустом, Чонгук смотрит на его губы с каким-то странным восхищением. — Я могу присоединиться, или это будет что-то, что мне не понравится? — Я еще об этом не думал, — Чонгук пожимает плечами. Внутри у него пожалуйста посмотри со мной фильм пожалуйста посмотри со мной фильм, но он не хочет давить на Юнги. У него, вероятно, есть работа. Юнги выдвигает стул и садится напротив Чонгука. — Ты думал о, эм, Пиле или Шреке? — Мы можем посмотреть все, — смеется Чонгук. — Я… У тебя есть предпочтения? — Точно не Пила. — Ладно. Теперь остался… ох, миллиард и один фильм для вычеркивания. Юнги пинает его под столом; на нем нет тапок, и все о чем может думать Чонгук это пальцы пальцы пальцы, а потом он чувствует себя жутко странно и говорит себе заткнуться. — У нас есть Нетфликс, тупица, — напоминает Юнги. — И интернет. Что ты хочешь посмотреть? — А… — Если ты не выберешь фильм в течение двух секунд, я выбираю Шрека. Чонгук пожимает плечами, все еще зависнувший на пальцах, а теперь отвлекшийся на то, как рука Юнги обхватывает стакан с апельсиновым соком. Юнги торжествующе ухмыляется и радостно идет вытаскивать диск из коробки, а потом Чонгук видит, как он нагибается в своей пижаме, и чувствует себя — Ужасно. Просто отвратительно. Потому что он думает, что у его хёна милая задница, какого черта. Это не мило. Это, вероятно, сексуальное домогательство, и, боже, что если Чонгук сексуально домогается своего хёна, и, господи, его же могут арестовать за это, он разрушит репутацию группы, и — — Шрек, — говорит Юнги. Он держит диск в одной руке и корочку от тоста в другой. — Я пойду переоденусь, а ты поставь его… если не придумаешь ничего получше, хорошо? — Хорошо, — выдавливает из себя Чонгук, неуверенно улыбаясь. Все хорошо, все отлично, и это не странно — он сможет с этим справиться. С этим. С Юнги. Он меняет фильм в последний момент, выбирая Унесенные призраками, потому что чувствует себя слишком медлительным и мягким для чего-то тупого. Он сомневается, что Юнги будет против — у него в студии есть плюшевая игрушка Безликого и коллекция специальных изданий Гибли, и до тех пор пока это не что-то страшное, все хорошо. — О, мне нравится этот фильм, — Юнги возвращается в гостиную в свободной футболке и леггинсах для йоги. Из-за футболки он выглядит маленьким, плечи кажутся не такими широкими, и она доходит до верхней части его бедер, и У меня ноги как у SNSD. Последняя мысль заставляет Чонгука фыркнуть. — Что, тебе не нравится? — Я думал о твоих ногах, — говорит Чонгук и краснеет. — То есть… Я имел в виду — Юнги поднимает ногу и сгибает пальцы. — Хорошая нога, плохая нога. Нога. — Нога, — соглашается Чонгук. Унесенные призраками — отличный фильм для выходного дня — он всегда заставляет Чонгука чувствовать легкую грусть, а еще сильную радость, так что они опускаются на диван, Юнги поджимает под себя ноги и укладывает голову Чонгуку на плечо, и — да, да, все нормально, Чонгук чувствует себя почти довольным, пока Тихиро и ее родители едут через сельскую местность. — Этот фильм заставляет меня скучать по деревне, а я никогда там не жил, — говорит Юнги. Его голос раздается слишком близко, заставляя Чонгука вздрогнуть; Юнги чувствует его дрожь и коротко смеется. — Ты сегодня нервный. — Я не нервный. — Нервный. — Не нервный. — Нер… О, помолчи, мне нравится эта часть. Чонгук решает, что ему это тоже нравится. Юнги хорошо пахнет (он пахнет как Юнги, мылом, одеколоном и сном), его волосы приятно щекочут шею, и это нормально — думать, что волосы его хёна приятно ощущаются на коже — это не сексуальное домогательство. Это немного жутко, но, эм, в разумных пределах. Все хорошо. - Чонгук живет в ногу со временем, и это означает, что он точно знает, к кому обратиться за советом — к просторам интернета. Помогите, пишет он, а потом удаляет. Звучит так, будто его держат в заложниках. Я думаю о своем хёне, когда дрочу. Нет, слишком откровенно. Своем одногруппнике. Нет, слишком палевно. Мой друг (парень, 24 года) очень красивый, и иногда я (парень, 20 лет) думаю о том, чтобы поцеловать его. Что делать. Он удаляет что делать, и чувствует за себя гордость, когда нажимает отправить. Анонимно, просто, коротко и не похоже на полного извращенца, что всегда плюс. Он просто обычный парень в интернете, которому нужен совет. аноним ответил: (10 минут назад) тогда поцелуй его чувак какие проблемы аноним ответил: (8 минут назад) он гей? это очень важно аноним ответил: (5 минут назад) лол это по-гейски [показать все ответы] Чонгук вздыхает. Юнги... Он думает, что Юнги гей. Типа, все эти строчки, в которых он говорит об отсосах и о том, что он заставляет парней кончать от своего языка. Чонгук хорошо знаком с этими строчками и с проблемами, которые они вызывают. Боже. Но он никогда не был уверен, делал ли это Юнги просто, чтобы быть дерзким, или он на самом деле... эм, ну. Гей. Слово вызывает странный звон у Чонгука в голове, и он думает, что ему придется к этому привыкнуть. Делает ли это его геем? Ему нравятся девушки. Он знает, что ему нравятся девушки. Один раз за кулисами шоу ему удалось пощупать грудь — эм, была одна девушка, их стилист, и он ей вроде как нравился, он был в этом уверен, и он попытался поцеловать ее и успел потрогать ее грудь, прежде чем Джин-хён схватил его за воротник и потянул прочь от назревающего скандала. (Мудрое решение, Джин-хён.) Но Чонгуку нравятся девушки, маленькие, с длинными волосами, большой грудью и задницей, и… эм, руки, ему нравятся руки, нравится смотреть на фотографии пальцев, прижатых к коже, и синяки, и ему нравятся губы. Иногда он смотрит на губы Юнги. Иногда я (парень, 20 лет) думаю о своем друге (парень, 24 года) так, как думаю о девушках. Я гей? аноним ответил: (20 минут назад) зависит от того нравятся ли тебе девушки аноним ответил: (14 минут назад) лол вероятно аноним ответил: (9 минут назад) может тебе нужно побольше выходить из дома — Хён, как ты — эм, — колеблется Чонгук, не уверенный в том, как это сказать. — Как ты… относишься к парням? — Как я отношусь к парням? — спрашивает Намджун. — Я парень, если ты об этом. Я… что? Чонгук знает, что он покраснел, и его, вероятно, трясет. — То есть, — это так смущает. — То есть, к парням, хён! Парням — как — к девушкам. Намджун вскидывает бровь. — Трой Сиван, — отчаянно произносит Чонгук. Сказать это — значит признать поражение. — Как ты понял? — Ох. Да, это определенно худший момент в жизни Чонгука. Самый, блять, худший. — Неважно, не отвечай, это было, эм, гипотетически — — Ребенок, — Намджун хватает его за запястье, когда Чонгук пытается сбежать. — Эй… Эй, ты хочешь поговорить об этом? — Нет, — говорит Чонгук. Его щеки горят. Он готов расплакаться от стыда. — Спасибо. Пока. Он убегает. От интернета намного больше помощи, чем от этого, теперь Намджун присылает ему ссылки на сайты помощи для подростков и, эм, это полезно, но в то же время нет, потому что теперь Чонгук не может открывать свою почту, не краснея. - — Чонгук-а, — зовет Юнги. — Эй, Чонгук… А, вот ты где. — Привет, хён, — говорит Чонгук с прижатой ко рту подушкой и накинутым на голову одеялом. — Прости, я тебя не заметил. Он заметил. — Заметил, — довольно тянет Юнги. — Я видел, как ты накинул на голову одеяло. Ты пытался спрятаться? — Нет. Да. — Ладно… — Юнги перекидывает телефон из руки в руку, на нем надето очень большое черное худи с туго затянутым капюшоном, а его карман оттягивает кошелек. — Эй, я хотел спросить… Не хочешь сегодня погулять? Мы можем поесть ребрышек. Или барбекю. Чонгук на секунду задумывается, и еда неизбежно выигрывает у всего остального. — Конечно, только дай мне… дай мне одеться. Юнги смотрит на него (своими прекрасными глазами), и его взгляд останавливается на бедрах Чонгука, едва прикрытых баскетбольными шортами. — Ага, хорошо, — соглашается он. Его голос звучит низко и хрипло. Чонгук торопится. Мой друг (парень, 24 года) ведет меня (парень, 20 лет) на, эм. Думаю, что это свидание. Я думаю, что он милый. Чонгук удаляет последнее предложение, прежде чем публикует это и чувствует себя очень странно из-за всей этой ситуации. - Он смотрит порно. Ну, он в любом случае смотрит порно, но на этот раз он смотрит порно с конкретной научной целью. Это эксперимент. Во-первых, девушки. Лесбиянки это отлично, но они не имеют отношения к гипотезе, так что он листает прямо к нечетким видео с девушками с большой грудью и задницами, их плоть трясется, когда они откидываются назад и крутят бедрами, пока мужчины втрахивают их в матрас. Они стонут, и Чонгук думает, что это горячо, так что — да, можно поставить галочку. Девушки горячие. Он знает это, но вроде как неплохо, когда этому есть подтверждение, даже если это дерьмовое твиттерское порно. Его пальцы подрагивают на следующем шаге, но это необходимо сделать — этого требует наука. Так что он смотрит гей-порно. Здесь много видео на английском, и — и это тоже горячо, а еще немного пугающе. Американцы с сияющими белыми зубами, бронзовой кожей и блестящими светлыми волосами, и худые парни с кубиками, которые напрягаются и дрожат, когда они кончают, и теперь его рука обхватывает член, а его ладонь вспотела, но он едва ли ей двигает, на кончике выделяется смазка, но ему почти все равно. Когда видео заканчивается, он неловко ищет следующее, чувствуя легкое отвращение, и думает о том, что умер бы со стыда, если бы кто-то вошел. Он вставляет один наушник, оставляя второй висеть, чтобы услышать скрип половиц, и следующее название на корейском. посмотрите какой он нахальный ㅋㅋㅋ На картинке мужчина, определенно мужчина, кореец, с откинутой назад головой, большим пальцем на губах и полуприкрытыми глазами. Чонгук открывает видео. — Малыш, — говорит голос за камерой, и — блять, да, он говорит на пусанском диалекте, потому что девушки считают его горячим — и, да, Чонгук их понимает, но — — Не будь таким жестоким, — говорит мужчина, на которого направлена камера, его голос невнятный из-за пальца во рту, а губы блестят от слюны. — Я буду делать все, что захочу, — говорит первый мужчина. Он проводит большим пальцем по чужой щеке, а потом хихикает, и у Чонгука стоит до боли. Не нужно никакой слюны или пота; липкая смазка сочится из головки члена, и это, вроде как, мерзко и немного смущает, но он все равно распределяет ее по всей длине, и так намного лучше. Когда мужчина переходит от смеха к стонам, рука Чонгука набирает скорость. Он перематывает видео. Немного. — Малыш, открой пошире ротик, — говорит голос за камерой, а потом он куда-то ее устанавливает и открывает зрителю — открывает Чонгуку — вид на двух мужчин, двух целующихся мужчин. Боже, это горячо. Когда видео заканчивается, Чонгук нажимает на их аккаунт и открывает следующее. Оно кажется более — Название малыш был непослушным ㅋㅋㅋ, а на заставке черный ботинок, прижатый к промежности сквозь брюки. Что — Чонгук все равно его включает. Он чувствует отвращение, но он слишком возбужден, чтобы беспокоиться об этом. — Ах, ах, ах — ааах — хёёён, — это хриплый голос, с сеульским акцентом, принадлежащий мужчине, который вскидывает бедра, пытаясь потереться о ботинок, прижатый к его члену. Мужчина, держащий камеру, смеется. Пусанским смехом. — Хён, хён! Хён! — Он зовет меня хёном, — отмечает голос за камерой, Чонгук видит, как ботинок нажимает сильнее. Он сжимает руку на своем члене, потому что, блять, это горячо. — Он зовет меня хёном, хотя он старше меня. Что вы об этом думаете? Видео заканчивается, но Чонгук слишком вошел во вкус, чтобы останавливаться, он доводит себя до разрядки, представляя под собой Юнги, зовущего его хёном и мокро его целующего, а потом — А потом он кончает, принимает очень долгий душ и плачет. - — Трой Сиван, — говорит Намджун. — Я слышал о нем, — отвечает Чонгук. Ему не слишком хочется об этом разговаривать, так что он пытается погромче нажимать на кнопки в телефоне, чтобы Намджун понял намек и оставил его в покое. — Ты — — Вау, мне звонит Югём, мне нужно — — Чонгук, — Намджун откидывается на спинку дивана, сосредоточенный, беспокоящийся за него старший братец, а Чонгук дрочил на его лучшего друга, и он просто у ж а с е н. — Чонгук, ты же знаешь, что я всегда рядом, если тебе нужно выговориться. — Да, — говорит Чонгук, уставившись на свои колени. — Да, я знаю. Знаю. Спасибо, хён. — И если есть что-то, о чем ты хочешь поговорить — — Ничего не приходит на ум, хён. — Чонгук. — Хён, — Чонгук смотрит Намджуну в глаза, а потом на его ухо, потому что у него слишком пронзительный взгляд. Намджун опускает руку на его плечо. — У тебя есть… что-то… с чем тебе нужна моя помощь? — Юнги-хён гей? — выпаливает Чонгук, а потом стонет и прячет голову в ладонях. — Т-то есть… Намджун издает задушенный звук, пытаясь не рассмеяться, что было бы жестоко, учитывая ситуацию. — Что? — Юнги-хён. Он гей? — Думаю, ты должен спросить его, — говорит Намджун. Он улыбается. — Ты хороший ребенок, Гук-а, он расскажет тебе правду. — Так все-таки есть какая-то правда? — Спрашивай хёна, а не меня. Чонгук вздыхает, но, по крайней мере, он сдвинулся с мертвой точки, и это лучше, чем снова и снова писать в интернете я парень, и я хочу заняться сексом со своим другом, который тоже парень до тех пор, пока ответы не отпечатаются у него в мозгу. Это лучше, чем дрочить на гей-порно и думать об этом самом друге. Он устал от ежедневного чувства отвращения. - На Юнги надета кепка, чтобы волосы не лезли в глаза, и большое худи. Рукава натянуты так, что между рукой и компьютерной мышью есть слой ткани. На капюшоне есть ушки, и когда Чонгук понимает, что это худи с Кумамоном, в его животе появляется легкое и теплое чувство. — Ты избегаешь меня, — тихо произносит Юнги. Он закрывает вкладку, в которой работал, но не поворачивается. Чонгук чувствует страх. У Юнги ужасная поза, он сидит с прижатыми к животу ногами, на его колени натянуто худи, и — — Ты похож на Эла из Тетради смерти, — говорит Чонгук. Он хотел сказать нет, не избегаю, но иногда он говорит прежде, чем успевает подумать, и это определенно такой случай. Юнги вздыхает, и это тяжелый вздох. — Я… Ты избегаешь меня. Я что-то не так сделал? Чонгуку кажется, что он сейчас заплачет. Но он не собирается плакать. У него просто болят глаза. — Нет, нет, ты ничего не сделал — не сделал, не беспокойся. Я тебя не избегаю. — Намджун сказал, что ты хочешь мне что-то рассказать, — говорит Юнги. Намджун. Вот ублюдок. Никогда ему не доверяйте. — Не хочу. — Нет, хочешь. — Нет, не хочу — — Чонгукки, — вздыхает Юнги. — Я не хочу с тобой ссориться. Расскажи хёну, что он сделал не так, и он попытается это исправить, — он вытягивает руку, рукав худи все еще закрывает его ладонь, и он хочет взять Чонгука за руку и поговорить о проблемах в их дружбе. О боже. — Ты ничего не сделал, — невнятно произносит Чонгук. — Я… сделал кое-что глупое. — Не плачь — — Я не плачу, — говорит Чонгук. Он шмыгает носом, и вытирает рукой мокрые глаза. — Не плачу. — Хочешь присесть? — Нет. — Грубо. А я хочу, — Юнги встает — пальцы, худи, Юнги — хватает Чонгука за руку и просто… толкает его на диван и садится рядом, укладывая на него ноги. — Теперь мы сидим. Разве так не лучше? — Нет, — бормочет Чонгук. — Ха. Кто-то сердитый. — Хён. Я не — Юнги тыкает его в бок, в самое щекотное место. — Расскажи хёну что не так, ладно? — Ты гей? Вау, Чонгук. Поздравляю, Чонгук. Очень тонко, Чонгук. Золотая медаль. — Почему ты спрашиваешь? — осторожно интересуется Юнги, но не двигается, он все еще держит Чонгука за руку, а его ноги лежат на чонгуковых коленях. — Я сделал что-то странное? — Нет, — отвечает Чонгук, но видимо слишком медленно, так что Юнги принимает это за согласие. — Я не хотел причинять тебе неудобства, — быстро говорит Юнги. — Я… не хотел тебе говорить, потому что я знаю, что ты… ты просто ребенок, и я подумал… а потом Намджун сказал, что ты хочешь у меня что-то спросить. Я не думал — — Ты ничего не сделал. — Я гей, — признается Юнги после длинной паузы. — Ты… поэтому меня избегаешь? — Нет? — Чонгук хмурится. — Отчасти? — Отчасти? — Я думаю… Я запутался. Немного. — Из-за меня? — Да? Юнги в замешательстве, Чонгук видит это, но Чонгук провел большую часть своей жизни в постоянном замешательстве, так что он не уверен, как это исправить. — Из-за того, что я… гей? — Как ты понял? — О, — глаза Юнги смягчаются, а его рука сжимается крепче. — О, я понял. — Я не понял, — немного мрачно говорит Чонгук. — В этом все дело. — Почему? Из-за кого? Югёма? Или — или, хм… Джин-хёна? Намджуна? — Почти, — Чонгук уклоняется от ответа. — Это означает, что я, эм, теперь гей? — Нет, конечно, нет, — Юнги увлекается разговором, для него это знакомая территория. (Чонгук смотрит на его губы, щеки, а потом снова на губы, пока рот Юнги двигается, произнося слова.) — Ты можешь быть кем захочешь. Сексуальность она… непостоянна, ярлыки не так важны, если честно… я называю себя геем только потому, что мне нравятся мужчины. В будущем мне могут понравиться женщины, но в данный момент мне нравятся мужчины, так что… да. И… ты можешь быть бисексуалом или пансексуалом, или… кем угодно, правда, это не страшно. Кажется страшным, но я обещаю тебе, — Юнги сжимает его руку. — Я обещаю, что это не так. — Хорошо. — Хорошо? — Да. Юнги улыбается. Он так счастлив. Чонгук думает, что может — — Что если он мне нравится? — Человек, из-за которого ты думаешь, что ты гей? — Да, — Чонгук чувствует, что сейчас опять заплачет. — Тогда скажи ему. — О. Теперь Чонгук не знает что делать, в его голове сплошной нервный беспорядок, и он уверен, что слезы начинают идти тогда, когда он шепчет Юнги-хён, ты мне нравишься, а потом он утыкается лицом в чужое худи и надрывно плачет из-за чувства вины, адреналина, страхов, гей-порно и Юнги, ощущая, будто все, что ему когда-либо говорили в жизни, навалилось на него, как один большой ком. — Гукки, — мягко зовет Юнги, он проводит рукой по его волосам, и это настолько приятно, что Чонгук плачет сильнее. — Ох… Эй, Чонгук-а, не плачь. В этом нет ничего плохого… — Но ты мне правда нравишься, — задушено произносит Чонгук. — И ты очень милый, и я не знаю, что мне делать — — Ты сказал мне, Гукки, ты уже сделал лучше, чем большинство, — у Юнги красивые руки. Юнги очень хороший. У него теплая ладонь с короткими ногтями, и он проводит ими по его затылку, и это очень, очень глупо. Чонгук глупый. — Но я тебе не нравлюсь — — Кто сказал? - Если честно, Чонгук не помнит, что было дальше. Он уверен, что уснул у Юнги на груди или, может быть, Юнги уснул на нем — как бы то ни было, он просыпается, его телефон показывает, что сейчас 4 утра, а Намджун звонил ему 37 раз. Юнги тихо сопит, в его кулаках зажаты края рукавов, и он выглядит очень мило. Чонгук по большей части озадачен, и он думает, что это его обычное состояние, но то, что происходит сейчас, кажется довольно понятным. Особенно когда Юнги просыпается, зевает и целует его в нос.