House Of Memories

Последнее, что я помню – как почувствовал адскую боль где-то в области шеи. В дополнение к физической, боль была еще и моральной, потому что вокруг меня умирали мои любимые люди, а вместе с ними и я сам. Я не мог до конца вспомнить, кем были мне эти люди, как я с ними связан, потому что в моих мыслях было только боль, боль и боль, мои родные умирают, мне очень больно, кто-нибудь, остановите эту боль! Я больше не могу терпеть это, пожалуйста… Передо мной возникли прекрасные глаза янтарного цвета, которые являлись самыми любимыми из всех существующих глаз на свете. Я хотел потянуться к ним, чтобы почувствовать себя лучше, почувствовать себя снова любимым, однако… Однако эти глаза были уже мертвы. Они больше не смотрели со всей любовью и теплотой, на которую были способны когда-то не так давно, всего секунду назад. Теперь эти некогда прекрасные глаза источали холод и боль, которую я ярко чувствовал на себе. Я закричал и даже в какой-то момент заплакал. А потом я проснулся. Первые несколько секунд я был уверен, что все закончилось. Этот кошмар, который местами был лучшим в моей жизни, наконец-то закончился, и я могу вдохнуть с облегчением. Но дышать спокойно я так и не смог. Затем я почувствовал себя обманутым. Появилось ощущение, будто восемнадцать лет я жил одной мне привычной жизнью, а потом меня резко вырвали из нее и поместили в совсем другие условия. Но ведь почти так и было. Я не уверен, сколько времени я спал или пребывал в том мире, я даже до конца не знаю, что это такое было. Я сейчас вообще ни в чем не был уверен, даже в своей адекватности засомневался впервые за восемнадцать лет. Но совершенно точно я знал одно: Белла была реальна, Белла – это я. Все было настолько ярко и реалистично, что мне кажется, я породнился с ней, стал частицей ее души, ее тела. — Пиздец, — только и смог прошептать я, тяжело дыша и пытаясь успокоиться, стирая влажные дорожки со своих щек, однако слезы так и продолжали капать. Пот лил с меня в три ручья, и в обычной ситуации я бы спокойно списал это на всегда жаркую аризонскую погоду, но надо уметь смотреть правде в глаза. Всего минуту назад я был другим человеком, был в другом теле, думал совершенно по-другому. Я даже не подозревал, что я нахожусь не на своем месте, а теперь я в Аризоне, я парень, мне восемнадцать, и я собираюсь переезжать в Форкс к моему отцу, как и Белла несколько лет назад, только в другом мире. Или моем воображении. Или что это еще было. — Это не может быть воображением, — запротестовал я вслух, нахмурившись. Нет, сны такими долгими, яркими, чувственными и очень болезненными не бывают. Я подорвался вперед к ноутбуку, чтобы поискать хоть какую-то информацию в интернете, но, сделав одно движение, повалился обратно на кровать. Я почувствовал себя таким уставшим и старым, больше, наверное, не в физическом смысле, а в моральном. Ну конечно, Белла за эти годы пережила столько херни, что по-другому почувствовать себя не получится. Я закрыл глаза и начал медленно проваливаться куда-то в неизвестность, надеясь, что хоть этот сон я переживу спокойно. Интересно, а Каллены реальны? Эдвард существует на самом деле? У меня защемило сердце от этих вопросов, а потом тьма окончательно поглотила меня. ХХХ «Мультивселе́нная — представление о космосе, состоящем из множества «параллельных» миров, существующих одновременно с нашим. Предположение о том, что существует «на самом деле» не единственная Вселенная, представленная нашему опыту, но множество вселенных, отличающихся от нашей и развивающихся независимо. Многомирие — множество миров, связанных с нашим миром самыми разными связями — материальными и (или) духовными. Обычно утверждается, что в параллельных мирах могут действовать отличающиеся от наших законы природы.» Прочитав определение, которое предлагала мне Википедия, я почувствовал себя невероятно глупо, отчего густо покраснел. То ли от злости, то ли от обиды, до конца я еще не определился, к сожалению. У меня не было объяснения всей этой херни, которая происходила со мной, но это точно был не сон. Почему-то в этом я даже не сомневался, просто все во мне кричало, что сном это быть не могло. Прошлая жизнь? Я взглянул на электронный календарь, который стоял на моем письменном столе. Он показывал двадцать седьмое февраля две тысячи восемнадцатого года. Я точно помню, как несколько лет назад Белла так же сидела за этим столом, проверяя, все ли из необходимого она положила в чемодан. Мама тогда крикнула ей с первого этажа, что они уже опаздывают, и она быстро встала со стула, последний раз оглядывая свою комнату, а ее глаза упали на обычный бумажный календарь, что висел на стене. Я не помнил дату, но год надежно закрепился у меня в памяти. Две тысячи восьмой. Разница между этим миром и миром Беллы в десять лет. За это время я бы не смог умереть в ее теле, переродиться и вырасти до восемнадцати лет. В конце концов, я обычный человек, а не полувампир, который растет быстро, как Ренес… На этой мысли мне стало плохо, потому что перед глазами сразу встала картина, как она умирает. Умирает прямо на моих глазах. — Вот дерьмо, — прошептал я, чувствуя, как скручивается желудок. Я быстро вскочил из-за стола, чтобы побежать в ванную, но не успел. Мой переваренный вчерашний ужин через несколько секунд был на любимом ковре моей мамы, а по щекам текли слезы, потому что… потому что… Я не хотел думать о смерти моей до… о смерти дочери Беллы. Это приносило боль, которая была в тысячи раз сильнее моей смерти в теле Беллы. Моя боль была невыносимая, была настолько реальная, что я до сих пор могу почувствовать острое покалывание на своей коже, но ощущение этих адских пыток не сравнится с мыслью о потере моих любимых людей. Любимых людей Беллы, поправил я себя. Может быть, мне станет легче, если я буду думать о Белле как об отдельном человеке, просто герое из какой-нибудь второсортной книги? В этом я, конечно, сомневался очень сильно, но попробовать стоило. Я сел обратно за компьютер, выпил стакан воды и уставился снова в монитор, пытаясь найти более адекватное объяснение. Реалистичный сон отпадает. Прошлая жизнь тоже не подходит. — Многомирие — множество миров, связанных с нашим миром самыми разными связями — материальными и (или) духовными. Обычно утверждается, что в параллельных мирах могут действовать отличающиеся от наших законы природы… — я снова прочитал это, но уже вслух. Параллельная вселенная – это пока единственное более-менее рациональное объяснение всему происходящему. Эта теория также объясняет, почему в этом мире я парень, почему я родился на десять лет позже, чем Белла в своем мире. Другой мир может быть похож на твой, но он обязательно чем-то будет отличаться. И если я был Беллой в другом мире, а в этом мире я младше девушки на десять лет, то тогда Калленам не грозит никакая опасность. Даже если я сейчас приеду в Форкс, с ними ничего не случится, потому что… потому что их там просто не будет. Наверняка они приехали в Форкс в две тысячи шестом, спокойно прожили там лет пять-шесть, а потом тихо переехали в другой город. Мне стало грустно от мысли, что я никогда их не увижу, никогда не встречусь с Эдвардом, но так будет лучше для всех. Да, Ренесми я уже не смогу спасти, но остальные будут жить. — Габи! — крикнула мама с первого этажа. — Мы опаздываем! — Уже...! — громко крикнул я, но потом заметил полу мой переваренный вчерашний ужин, который следовало убрать, и вообще надо сначала почистить зубы, — … бегу. И что мне делать со всем этим? ХХХ — Мам, со мной все будет нормально, — пообещал я Рене, обнимая ее за шею и временами вздыхая, чтобы сдержать слезы. Я начал потихоньку отходить от жизни Беллы, я медленно возвращался в свое тело, в свою жизнь. Я вспомнил, что до этого был кирпичом, не особо любил показывать свои реальные эмоции людям, даже матери и Филу. Но сейчас… когда я пережил многое в теле другой девушки, мне было тяжело что-то скрывать. Я стал открытой книгой, наверное перенял эту черту от Беллы. — Я позвоню, как только приземлюсь в Портленде, — пообещал я. Рене всхлипнула. Раньше я бы закатил глаза и попросил бы маму так не драматизировать, но сейчас я прекрасно понимал ее. — Пообещай, что если захочешь вернуться, ты мне позвонишь, — требовала Рене, а вот тут мне действительно хотелось закатить глаза. Думаю, Белле тоже бы хотелось. Что-то подсказывало мне, что домой я больше не вернусь. Я до конца не уверен, существуют ли Каллены в этом мире, а если да, то кто сказал, что нас будет что-то связывать вместе? И несмотря на все это, я был уверен, что даже без Калленов мне понравится Форкс. А вот здесь я уже откровенно врал себе, пытаясь как можно безболезненней оторвать себя от любимой и солнечной Аризоны. — Я обещаю, — в конце концов, сказал я и напоследок еще раз обнял маму, потому что мне было неизвестно, когда я встречусь с ней в следующий раз и при каких обстоятельствах. Я надеялся, что наша следующая встреча будет благоприятной и действительно ожидаемой, в нормальной обстановке, а не как это было у Беллы. — Я люблю тебя, Габи, — вздохнула она. Я взглянул на нее и подумал, как я могу оставить ее? Хоть моя мама в этом мире и была старше на десять лет, чем в мире Беллы (по какой-то причине мои родители в этой вселенной встретились и поженились намного позже, поэтому и я младше Беллы), но она все равно продолжала быть ветреной и беспечной. Мне пришлось рано повзрослеть, чтобы научиться заботиться о себе и о ней. По крайней мере, она сейчас в надежных руках. Теперь у нее есть Фил, который по уровню ответственности превосходит не только Рене, но и меня самого. Он-то уж точно не забудет вовремя оплачивать счета и забирать одежду из химчистки. Кстати, о химчистке… — Я тоже люблю тебя, мам, — сказал я и пошел в зону ожидания. Я старался не оборачиваться, но буквально чувствовал, как ее взгляд прожигает мне спину. И я все-таки напоследок обернулся. — Кстати, не забудь в четверг забрать платье из химчистки! — выкрикнул я и, улыбнувшись, пошел дальше. Впереди меня ждала неизвестность. ХХХ Я удрученно посмотрел в окно и понял, что солнца не увижу еще очень долго. Форкс встретил меня весьма «гостеприимно» – на улице стеной шел дождь, что было совершенно нормально для этого города. Наверное, я еще долго не смогу поиграть в футбол или стритбол, с такой-то погодой даже в школу идти не захочется. — Надеюсь, тебе понравится здесь, Габриэль, — отозвался Чарли с соседнего сиденья. Он, наверное, был единственным человеком, который упорно продолжал называть меня полным именем. По его позе было видно, что он чувствует себя комфортно в полицейской машине, конечно, он ведь шериф Форкса. Я же не любил полицейские машины, потому что мне это напоминало о том дне, когда за драку в пьяном виде меня арестовали и отвезли в участок. Да, я буду немного более раскованным и социально-активным, нежели была Белла. Даже чересчур, наверное. Мне хотелось расспросить отца о Калленах. Меня распирало от любопытства и нетерпения, мне хотелось знать, существуют ли они в нашем мире. Я подумал, что если Каллены приезжали сюда десять лет назад, как и в мире Беллы, то мой отец наверняка должен знать хоть что-то о «загадочном семействе». Несмотря на то, что у Чарли не было дочери, которая была магнитом для неприятностей, и которую постоянно приходилось отвозить в больницу, я уверен, что он часто пересекался с Карлайлом. Может быть, они даже общались немного, ведь Карлайл любил разговоры с людьми. Но было опасно расспрашивать отца о Калленах. Это надо было сделать как-то по-другому, чтобы их фамилия уместно вписалась в наш разговор, но пока я не мог ничего придумать. Следовало сначала сходить в школу, а потом уже заговорить с отцом про Калленов. Наверняка спустя столько лет про них все еще ходят какие-нибудь слухи, которые наверняка обсудят с новеньким, и я под впечатлением этих сплетен начну расспрашивать Чарли. Этот план казался мне почти идеальным. — Да, я тоже надеюсь на это, — сказал я и улыбнулся ему. В этот раз мне хотелось быть намного ближе к Чарли, чем я был в том мире. Раньше я до конца не осознавал, каким хорошим отцом был Чарли, но после того, как Джейкоб рассказал кусочек правды обо мне и Ренесми, и он смог принять меня, я понял, что лучшего отца я и пожелать не мог. И вот сейчас, когда у меня есть второй шанс (если все происходящее можно так назвать), я попытаюсь сделать все по-другому в наших отношениях, попытаюсь показать ему свою любовь и благодарность, попытаюсь быть хорошим сыном. — Я знаю, что все это отличается от Аризоны, к которой ты привык, — сказал отец, когда мы подъехали к дому. Дом выглядел так же, как я помнил его из жизни Беллы. Небольшой двухэтажный серый дом стоял без изменений у самой опушки леса. Интересно, а моя комната здесь такая же или же в ней есть какие-то изменения. Но больше всего меня удивила машина. — Ты купил мне пикап? — с долей восторга поинтересовался я, потому что, как ни странно, был действительно обрадован. Это оказался тот самый красный пикап, на котором года три разъезжала Белла. Отец гордо улыбнулся. — Я не смогу подвозить тебя в школу каждый день, а твоя мама сказала, что в прошлом году ты отучился на права… — Боже, это так круто! Круто хотя бы потому, что мне не придется теперь ездить в полицейской машине. Да, уже в две тысячи восьмом было стремно разъезжать на такой рухляди, что уж говорить о наших временах, но машина меня вполне устраивала. В конце концов, какая мне разница, что обо мне будут говорить другие? Я так был зациклен на Калленах, что даже не задумывался о том, чтобы завести друзей в этом городе. Хотя обычно у подвижного и активного меня новые знакомства стояли на первом месте. — Рад, что тебе понравилось, ребенок. — Спасибо, пап, — широко улыбнулся. — Это, наверное, пикап Билли Блэка? — спросил я, пытаясь показать, что помню всех его друзей и даже в курсе, чем они занимаются. — Да, это его. Не думал, что ты помнишь Билли, — удивился Чарли. — Билли уже больше десяти лет в инвалидной коляске, поэтому этот пикап ему ни к чему. А Джейкоб не так давно накопил на новую машину. — Джейкоб? — переспросил я. Услышав это имя, меня бросило в дрожь. — О, ты, наверное, совсем не помнишь Джейкоба, младшего сына Билли, — отозвался отец. — Ему было одиннадцать, когда ты приезжал сюда в последний раз. Когда я приезжал в Форкс последний раз, мне было всего четыре года. А потом я взбунтовался, перед очередной поездкой в Форкс начал плакать и кричать маме, что не хочу туда ехать, и с тех пор Чарли каждое лето отвозил меня в Калифорнию. — А сейчас… сейчас ему… — Двадцать пять лет. — Двадцать пять лет, — повторил я, пребывая немного в шоке. Я смог подумать о том, что Каллены, скорее всего, жили в Форксе еще десять лет назад, как и было в том мире. Но совершенно забыл про Джейкоба, рождение которого не изменилось, в отличии от моего. — Вау. Он… взрослый. Старше меня лет на семь. — Да, три года назад он закончил колледж в Сиэтле, а потом решил вернуться в резервацию, чтобы заботиться об отце. Сейчас он работает в местной автомастерской. Это он, между прочим, поставил твой пикап на колеса. — О, я даже не сомневаюсь. — Ладно, пойдем в дом, покажу тебе комнату. Внутри тоже все сохранилось неизменным. Стены так и остались желтыми, мама тогда хотела прибавить хоть немного света, потому что очень скучала по солнцу. Через год после ремонта и два года после моего рождения Рене взяла меня, свои вещи и больше не возвращалась ни в этот дом с желтыми стенами, ни в этот серый унылый городок. Моя комната немного отличалась от той, в которой жила Белла. Стены так и были зелеными, однако кровать у меня получше и поновее, да и папа зачем-то убрал кресло-качалку, на котором любил сидеть Эдвард. А жаль. — Пап, ну компьютер-то зачем? — поинтересовался я, в ужасе глядя на этого робота из предыдущего века. Если старой машине я только порадовался, то компьютер был мне не нужен. — У меня же Макбук есть. Чарли хохотнул. — Да ладно тебе, ребенок. Может быть пригодится. И на этих словах он дал побыть мне одному. Я оставил свои чемоданы около двери, достал из рюкзака ноутбук и плюхнулся вместе с ним на кровать. Прежде всего, я залез на Фейсбук, отписался маме, которая была онлайн, что у меня все хорошо и прекрасно, а может даже и лучше. Маму такой ответ удовлетворил, конечно. Потом я залез на сайт единственной школы Форкса. Там ничего интересного не было, сайт существовал просто для галочки, зато я теперь знаю, что в местной школе обучается триста пятьдесят девять человек. Триста шестьдесят, если учитывать последние изменения. Скорее всего, одноклассники Беллы давно закончили школу, ведь все они старше меня лет на десять-одиннадцать. Если я думал, что мне в новой школе будет легко, потому что я уже учился в этой школе в параллельном мире, то я очень ошибался. Интересно, а программа здесь осталась такая же легкая? По сути, школу я закончил несколько лет назад, а так как Белла училась хорошо, готовилась к каждому уроку, у меня не должно быть проблем с учебой. Тем более, с учебой в Форксе. Очень на это надеюсь. Я включил на ноутбуке музыку и стал ходить по моей небольшой комнатке, в которой мне предстоит жить минимум года два, раскладывая вещи на полочки. — Агрх, — прорычал я, когда понял, что шкаф слишком мал для большого количества вещей, которые я привез с собой. Летние вещи пришлось оставить в чемодане, а чемодан задвинуть под кровать. Наверное, вещи из Аризоны мне еще долго не понадобятся. На стол, где стоял этот динозавр, называемый когда-то компьютером, я поставил несколько фотографий с мамой и Филом, с моей бывшей девушкой Челси, с которой мы до сих пор очень хорошие друзья, с лучшим другом Даниэлем. Были еще парочка фотографий с моей футбольной командой, одна была с тренировки, а другая с победы на национальных состязаниях. Я вздохнул, смотря на эти фотографии. Насколько я помню, у Беллы в Аризоне вообще не было друзей, так, парочка знакомых, с которыми не так уж и тяжело было расставаться. Она была по жизни одиночкой, и пока не встретила Калленов, ее не волновало отсутствие нормального человеческого общения. Я же… мне было намного сложнее расстаться со своими друзьями. В футбольной команде я был не только квотербеком, но и душой компании, парнем, который мотивировал всех на победу, который иногда звал ребят к себе домой на пиццу и видеоигры. Я не хотел думать о том, как все мои друзья продолжат играть в футбол, все еще будут собираться у кого-нибудь на выходных… только все это будет происходить уже без меня. Интересно, кто занял мое место квотербека? Я не хотел думать об этом. По крайней мере, не сейчас. Через час отец позвал меня ужинать. — Я… не знаю, что именно ты любишь, да и готовлю я не очень, поэтому я просто заказал пиццу. Надеюсь, что хоть со вкусом не прогадал. — О, ты и апельсиновый сок купил! — обрадовался я. — Да, твоя мама говорила, что ты любишь его. Ну, мама была не совсем права. Из-за благоприятного климата на заднем дворе нашего дома росли апельсины, из которых получался вкусный, а главное – натуральный свежевыжатый сок. А это дерьмо в пластиковом пакете я терпеть не могу. Но я все равно благодарно улыбнулся и, стараясь не морщиться, выпил его. — Спасибо, пап, — поблагодарил его. — Но мы же не можем питаться так каждый день. Так… может быть, готовить буду я? Чарли удивленно взглянул на меня. — А ты умеешь? Тут я почти оскорбился. — Конечно. Я же шестнадцать лет жил с мамой, — возмутился я. Мама, конечно, любила готовить, но это были именно те отношения, которым не суждено было закончиться «долго и счастливо». Я стал ходить по гостиной, где мы сидели и смотрели футбольный матч по телевизору. На стенах висели мои фотографии, которые мама присылали Чарли каждый год. Последняя была с позапрошлого года, где я выпускался из средней школы. — Пап, знаешь… я немного беспокоюсь из-за школы, — я решил поделиться с отцом своими опасениями. Я собирался убить двух зайцев одним выстрелов: стать ближе к отцу и быстрее приблизить разговор о Калленах. Я знал, что завтра наверняка мне кто-нибудь о них расскажет, но я был нетерпелив. — Знаешь, я никогда не менял школу, только в прошлом году из средней переходил в старшую, и то для меня это было тем еще стрессом, потому что… Ну, знаешь, другие учителя, и школьная программа наверняка отличается от той, что была в Аризоне. А еще Форкс город маленький, население здесь… э-э-э, какое здесь население? — Чуть больше трех тысяч, ребенок, — ответил Чарли, терпеливо выслушивая меня. — Вот именно, — кивнул я, продолжая смотреть на свои фотографии и героически отпивая из кружки эту гадость, которая называется соком. — Всего три тысячи человек, а в школе и того меньше. Наверное, сложно будет найти друзей среди людей, которые знают друг друга с самых пеленок. — О, я уверен, что ты с кем-нибудь подружишься, — махнул рукой отец. Мой вечно молчаливый родитель разговорился не на шутку. — Знаешь, в городе был переполох, когда узнали, что ты приезжаешь. Последний раз здесь было столько сплетен, когда в Форкс переехал доктор Каллен со своей семьей два года назад. И, как часто бывает по закону жанра, в этот момент я подавился этим самым соком и половину выплюнул на пол. Чарли подскочил ко мне и стал бить по спине. — Я в порядке, — через несколько секунд выдавил я, тяжело вздыхая. Это было неожиданно. Ладно, где-то в глубине души я надеялся, что смогу узнать какую-то информацию о Калленах у отца сегодня вечером, но я никак не ожидал, что они переехали в Форкс всего два года назад и, по всей видимости, до сих пор живут здесь. Почему они не переехали в Форкс двенадцать лет назад, как я и рассчитывал? Что их остановило тогда? Наверное, на то была какая-то серьезная причина, не могли же они просто так передумать, верно? Что у них произошло? Эти и другие вопросы крутились в моей голове. — Просто подавился, — успокоил я отца, но спрашивать о Калленах больше не стал. Момент был упущен. Оказавшись в своей комнате, я упал на кровать и уставился в потолок, на котором были видны трещины и потеки. Каллены сейчас были в Форксе. Эдвард находился недалеко от меня. Что я скажу ему, когда увижу его? Или вообще ничего не говорить? Наверняка я единственный, кто путешествует странным образом из одного мира в другой, и он не знает, кто я такой. Интересно, а он по-прежнему одинок или все-таки нашел себе спутницу жизни за эти десять лет. При мысли, что у него может быть девушка, в груди что-то неприятно кольнуло. Я, вроде как, не претендовал на руку и сердце Эдварда Каллена, не в этом мире, по крайней мере. Да и никогда я не задумывался об отношениях с мужчиной, но… мне не хотелось думать, что он может быть чьим-то еще парнем, а не моим. Я подскочил с кровати и открыл шкаф, в который два часа назад разложил все свои вещи. И что же я надену завтра? Это вопрос, который волновал меня временами, но никогда (во всяком случае, не часто) не волновал Беллу. У нее на первом месте стояла сдержанность, а у меня… Черт возьми, я даже не знаю. Мне просто нравилось хорошо выглядеть. И если Каллены действительно в Форксе прямо сейчас, работают и учатся, то я должен подойти к выбору одежды разумно, выбрать что-то очень сдержанное и закрытое, потому что я не уверен, пахну ли я для Эдварда так же соблазнительно, как и Белла. Захочет ли он меня убить? Я поежился. За окном усилился дождь, а в комнате усилилась моя тревожность.