House Of Memories

— Как спалось? Это было первое, что сказал мне Эдвард, когда я, зевая и прикрывая глаза от усталости, плюхнулся на пассажирское сиденье его машины. — Просто замечательно, — раздраженно бросил я. Ночь была действительно ужасной. Я спал полчаса, просыпался и бесцельно листал ленту в инстаграме еще два часа, а потом опять засыпал снова на полчаса - и так по кругу. Я не мог спокойно уснуть: стоило мне закрыть глаза, как я видел эти напитанные кровью глаза Аро и его сморщенные протянутые руки. Тогда в кабинете биологии это был первый сон, который я увидел с тех пор, как вернулся из того мира в свой. Не знаю, в чем было дело, но теперь стоило мне погрузиться в дремоту хоть на пятнадцать минут, я видел только эти плащи смерти. Я откинулся на удобное сиденье машины Эдварда и немного прикрыл глаза, наблюдая за туманом, который опустился на город вчера ночью. Я очень надеялся, что судьба хоть сегодня проявит ко мне блакосклонность и не подговорит погоду против меня. — Может тебе сегодня остаться дома? — с беспокойством спросил меня Эдвард, хотя мы уже подъезжали к школе. Я покачал головой. Идея была заманчивая. Если бы я был в Финиксе, я бы точно в таком состоянии никуда не пошел. Да я бы в любом состоянии остался бы дома, проводя день за ноутбуком, видеоиграми, книгами или чем-нибудь еще. А если уроки прогуливает мой лучший друг, так все, мы пропадаем для учебы на неделю, если не больше. Но здесь, в Форксе, мне бы не хотелось доставлять лишние проблемы моему отцу. Мама да, она привыкла к моим выходкам, она уже не краснеет, если ее вызывают в школу, а вот с отцом это может плохо кончиться. Но это была не главная причина, почему я не хотел оставаться дома. Главной причиной отныне и навсегда у меня будет один человек – Эдвард. Мне хотелось быть с ним как можно чаще, быть к нему ближе, а если я буду прогуливать, это будет весьма проблемно. Однако эту главную причину я не признаю никогда в жизни. Даже самому себе это дается с трудом. — Вот уж глупость какая, — пробормотал я. — Я не осчастливлю своим отсутствием этого старого мудака Мейсона, буду демонстративно спать у него на уроке. — Это может плохо кончиться, — предупредил меня Эдвард. — Его и так бесит, что ты ничего не делаешь у него на уроках, но на «отлично» пишешь все контрольные и тесты, а тут ты спать еще будешь. Конечно, я буду писать все тесты на «отлично», если его программа за десять лет не только не изменилась, но и отстает от программы других школ. — Да пошел он нах… — Мы приехали! — сообщил Эдвард, выруливая на школьную стоянку. Эдвард припарковался, еле найдя свободное место в другом конце парковки, и выжидающе на меня посмотрел. Я же не был готов куда-либо идти. Глаза слипались, а сил встать и открыть дверцу у меня не было. Не знаю, как я переживу сегодняшний день. Единственной моей спасительной мыслью был кофе, который продавался в кафетерии и был отвратным на вкус, но это лучше, чем вообще ничего. — Может, посидим в твоей теплой и уютной машине до звонка? — спросил я, откинув голову на сиденье и закрывая глаза. — А может, я отвезу тебя домой, пока не поздно? — Не смей! — на этих словах я подскочил на месте, почувствовав себя бодрым или делая вид, что со мной все в порядке. Оу, да мне даже кофе не нужен! — Выметайся скорее из машины, Каллен! Время грызть гранит науки и заниматься саморазвитием! Эдвард лишь закатил глаза, но заглушил мотор и вышел под мелко моросящий дождь. Так как сегодня мы приехали вовремя, добрая половина школы, которая предпочитала проводить время перед первым уроком именно на парковке, могла лицезреть наше совместное прибытие на машине Эдварда. Эдвард усмехнулся рядом со мной и потрепал меня по голове, отчего приятные мурашки разбежались стаей по всему телу. Однако вся «приятность» момента улетучилась, стоило мне взглянуть ему в глаза. — Я отойду ненадолго, — объявил парень, а в глазах так и плясали бесы, которые в очередной раз задумали какую-то пакость. — Тут кое-кто хочет поговорить с тобой. Да и мне надо с семьей перекинуться парой словечек. — Ты дома с ними не наговорился? — возразил я, понимая, к чему тут идет дело. — Нет, не смей так поступать со мной, Эдвард! Хотя кричать этому болвану было бесполезно, потому как он был уже на полпути к своей семье, которая сегодня приехала на том самом легендарном красном BMW, принадлежащем Розали. — И, да, Габи, — окликнул меня Эдвард, который отошел еще недостаточно далеко. — Ее зовут Кортни. Каллен разговаривать со своей семьей не собирался. Розали что-то недовольно сказала ему, однако он ее даже не слушал, внимательно смотря в мою сторону. Я хотел показать средний палец ему, но тут я заметил ее. В эту секунду мне захотелось броситься вслед за Эдвардом, но было уже слишком поздно, потому что за этот миг наши с ней взгляды успели встретиться, и она поняла, что я остался один, а это, возможно, ее единственный шанс. Она была миниатюрной симпатичной шатенкой, от которой действительно можно сойти с ума, но в этот короткий миг мне показалось, что она не в моем вкусе. На самом деле, после встречи с Эдвардом в этом мире, я вообще не уверен, какой тип я предпочитаю и есть ли человек, который будет в моем вкусе. Еще немного - и в моей жизни останется всего один тип, который я предпочитаю. Подождите-ка, кажется, это уже случилось! — Доброе утро, Габриэль! — Ненавижу тебя, глупый вампир, — прошипел я себе под нос, зная, что Эдвард хорошо меня услышал. Девочка лучезарно мне улыбнулась. «Девочка», потому что она выглядела настолько маленькой и хорошенькой, что у меня язык не повернется назвать ее по-другому. Я обреченно вздохнул, оглядывая ее внимательно с ног до головы. Эх, вот если бы мы встретились год назад, я бы сам за ней бегать начал! А сейчас я смотрю на нее и ничего похожего даже на симпатию не чувствую. — Привет, — почти безразлично махнул рукой я. — Я тут хотела у тебя спросить, — начала она своим тоненьким голоском как у дюймовочки, хотя она не только голосом была на нее похожа. — Через две недели танцы, и в этот раз девушки приглашают парней. Ты бы не хотел пойти со мной? Я до этого, конечно, понимал, к чему тут дело идет, но вот сейчас смотрю я на нее и не могу понять, откуда взялась такая уверенность. Не могу даже предположить, как хорошо она знает меня, но я-то ее точно не знаю. Я с уверенностью могу сказать, что это первый наш разговор. Хорошо хоть Эдвард до этого сказал мне, как ее зовут. — Послушай, Кортни, я вынужден отказаться, — спокойно говорил я, надеясь не получить бурной реакции в ответ. — Понимаешь, я уже жду приглашения от одного конкретного человека, с которым очень хочу пойти, поэтому извини. Ее идеальные бровки взлетели вверх, а потом она их недовольно нахмурила, но, кажется, скандал она устраивать не собиралась. — С кем это ты…? — начала она задавать вопрос. — Ой, еще раз извини, но мне надо идти, — улыбнувшись, прервал ее я, потому что не собирался отвечать на ее последующие вопросы. Пусть она думает, что я жду приглашения от Эдварда или от какой-то другой конкретной девушки, плевать. И после этого я направился в сторону третьего корпуса, оставляя Кортни позади. Эдвард нагнал меня почти у самых дверей. — Ну, как тебе разговор? — издевательски спросил он. Я слегка ударил его в бок, не прикладывая никакую силу в удар, потому что я быстрее руку себе сломаю, чем причиню ему боль. — Ты даже не представляешь, как я тебя сейчас ненавижу, — прошипел я, хотя на моих губах присутствовала улыбка. — Надеюсь, ты сполна насладился зрелищем. Потому что теперь я буду агитировать Кейтлин, чтобы она пригласила тебя на эти гребаные танцы. Эдвард сделал удивленное лицо, хотя на его губах тоже расцвела улыбка. — О нет, ты этого не сделаешь… — Эй, влюбленная парочка! — крикнул нам кто-то. Я обернулся и увидел Джона, который уверенным шагом направлялся к нам. Правда, он немного смутился, когда Эдвард посмотрел на него, но шагу не сбавил. — Я хотел поговорить с тобой насчет субботы, Габи. Я взглянул на Эдварда, и он все понял без слов. — Встретимся на английском. И да, ваш разговор будет немного личным, поэтому я буду подслушивать, даже не сомневайся в этом, — шепнул он мне, хитро улыбаясь. — Этот разговор будет о тебе, — понял я, мысленно застонав и дав подзатыльник Джону, Эдварду и даже себе для профилактики. Каллен пожал плечами. — Кто знает, — ответил он и двинулся в сторону четвертого корпуса, где у него проходил первый урок. Я подождал, пока он отойдет на достаточно далекое расстояние для обычного человека, чтобы заговорить с Джоном. Хотя зная Эдварда, он мог вообще от нас не уходить, останься он здесь, и разницы никакой не было бы. — Суббота? — переспросил я у него. — В субботу тренировка будет на поле, — предупредил он меня. — А после нее мы с ребятами едем на первый пляж, потому что погода будет просто замечательная. — Замечательная? — скептически отнесся я к этой новости, потому что даже когда в этом проклятом городе выглядывает солнце, погоду с трудом можно назвать хорошей, не говоря уже про «замечательная». Он недовольно глянул на меня. — Конечно, это не твой вечно солнечный Финикс, — сказал Вебер, а я закатил глаза. — Поэтому для нас любой намек на солнце – праздник. Я поднял руки, защищаясь. — Окей, — ответил я. — Поездка на пляж в хорошую погоду. Я согласен. Джон улыбнулся мне, а его взгляд стал чересчур хитрым. Ну конечно, он сейчас начнет меня расспрашивать, как же я мог про это забыть даже на пять минут. Я заметил, что у местных жителей в Форксе это такая определенная и не очень приятная черта – допрашивать других об их личных жизнях, особенно если вы мало знакомы или только-только переехали в город. — Так ты и Каллен…? — осторожно заговорил Джон, начиная испытывать мое ангельское терпение. — Боже, не веди себя хуже Кейтлин, пожалуйста, — умоляюще попросил я его. Но по его взгляду я видел, что останавливаться он не собирается. — Он тебе нравится, я же прав? — продолжал Джон. — Тем более, сегодня вы опять приехали вместе, а ты выглядишь таким сонным, будто всю ночь напролет без остановки занимался сексом с одним очень горячим парнем, которого мы все в народе называем Эдвардом Калленом. Я сощурился и пнул его. На секунду я почувствовал раздражение и негодование, но потом я понял, что шутка в мою сторону была отличная. На его месте я бы тоже так шутил. Я понимал, что просто не имею права злиться на него из-за этих безобидных, на первый взгляд, шуток, потому что в прошлом сам частенько любил таким образом издеваться над своими друзьями. И, о да, я еще отомщу Джону, просто на это надо время, то самое ангельское терпение и целая тонна воображения, которого у меня хоть отбавляй. — Ничего не было, — сказал я, когда мы двинулись в сторону двери в корпус. — Кому ты врешь? Я с осуждением посмотрел на него. — Нет, Джон, правда, — со всей серьезностью сказал я. Мне бы не хотелось говорить вслух некоторые вещи, потому что Эдвард наверняка подслушивает, но если я убедительно не скажу об этом сейчас, могут пойти слухи. Хоть Джон и был братом Анжелы Вебер, которая никогда и ни за что не рассказала бы чужие секреты, но это не говорит о том, что Джон не сделает так. В данной ситуации я просто буду искренним и понадеюсь на добросовестность моего нового друга. — Между нами ничего нет. Я даже не могу сказать, нравится мне Эдвард или нет, потому что я никогда не думал о парнях в этом смысле. И я не знаю, думал ли Эдвард обо мне в том самом смысле. Тут я немного врал. Я, в теле Беллы конечно же, думал о парнях, точнее только об одном парне. Я был Беллой, переживал все ее чувства и мысли, переносил их все через себя, поэтому да, во мне было это. — Боже, Габи, если ты не можешь разобраться в этом, то я тебе помогу, — ответил футболист, тоже став предельно серьезным. В этот момент во мне что-то екнуло, и я подумал, что да, я могу ему доверять. По крайней мере, сейчас. — Ты смотришь на него так чувственно… — Чувственно? — переспросил я, приподнимая левую бровь и удивляясь, что Джон вообще употребляет подобные словечки. — Ага, чувственно, — продолжил он. — Так, будто вы знакомы не три недели, а целую вечность. Знаешь, это именно тот взгляд, когда ты переживаешь с человеком много всякого дерьма, и теперь понимаешь, как ты дорожишь и любишь этого человека. — Вау, Джон… Я чувствовал себя странно. Наверное, я был в смятении, потому что не знал, как реагировать на эту правду. Я не думал, что со стороны выгляжу именно так, но после всего произошедшего я чувствую по отношению к Эдварду именно это. Я действительно дорожу им и… в каком-то непонятном мне смысле люблю его, чтобы позволить себе отпустить его. — Это все моя старшая сестра, которая в средней школе заставляла меня читать одну книгу в неделю. Иногда в список ее книг попадались любовные романы, по типу Джейн Остин или Эмили Бронте, — оправдывался он, недовольно кривя лицо. — Но сейчас не об этом. А Эдвард смотрит на тебя так, будто немного боится тебя, но в то же время есть что-то такое, что безудержно его тянет к тебе. — Пиздец, Джон, — выругался я, качая головой. — В следующий раз, когда будешь говорить подобные вещи, предупреждай меня заранее, чтобы я хоть как-то морально подготовился. Он усмехнулся. — Ну, должен же тебе кто-нибудь сказать правду. А еще я разговаривал десять минут назад с Кортни, — начал Джон, а я закатил глаза. Умеет же Вебер от серьезных слов перейти к сплетням. — Она была очень расстроена, что ты отклонил ее предложение. — Я даже не знал бы, как ее зовут, если бы Эдвард не сказал мне. — А еще Кортни пожаловалась мне, что ты ждешь приглашения от какого-то конкретного человека. Это случайно… — Нет, я сказал это для того, чтобы она от меня отстала. — Ты уверен? Я закатил глаза, открывая дверь. — Да, — без зазрения совести соврал я. ХХХ Меня затрясло, когда я открыл глаза и осознал, что нахожусь в своей комнате. Я взглянул на часы и понял, что проспал всего полтора часа с того момента, как лег, что было для меня рекордом за последние три дня. Если до этого я плохо спал, потому что тело все никак не могло привыкнуть к новому месту, то теперь каждый раз, стоило мне погрузиться в сон, я видел один и тот же кошмар. Я медленно сел на кровати, пытаясь отдышаться. Спал я ровно сорок пять минут. Рекорд, черт его дери. По лицу ручьем стекал пот, вся футболка была мокрая. В комнате было ужасно душно, поэтому, после того, как переодел футболку и поменял постельное белье, я подошел к окну, намереваясь немного проветрить комнату. Было три часа ночи, в это время полагается либо спать крепким сном, либо смотреть на звезды и луну, но безобразные тучи заслонили их, оставляя для нас лишь темное-темное небо, не приносящее никакой романтики. А именно романтики как раз таки нам всем и не хватало в последнее время. Я вздохнул, отгоняя все ненужные мысли из головы, и потянул окно наверх, приготовившись к противному скрипу рамки окна. И я застыл на месте, когда окно легко и бесшумно заскользило вверх. — Какого ху… — пробормотал я, а потом на меня снизошло осознание. Я не чувствовал ни гнева, ни радости, мне сейчас было до безразличия плохо. Больше всего на свете я мечтал спокойно поспать, что у меня не было сил на проявление каких-либо эмоций. — Эдвард Каллен, — сказал я, отходя от окна и оставляя его открытым для одного глупого вампира. Я не был уверен, здесь он все еще или уже убежал, но попытаться стоило. — А ну быстро забирайся сюда. Я знаю, что ты здесь. Я сел на кровать и стал ждать. Где-то внизу раздался скрип, а через секунду он уже сидел в моей комнате на подоконнике. — Как ты узнал, что я здесь? — Это было первое, что спросил Эдвард. Я усмехнулся. — Вот ты вроде умный вампир, а меня считаешь за тупого, — сказал я, тяжело вздыхая. — В первый день, когда я заехал в эту комнату, то попробовал открыть окно, и ты даже представить себе не можешь, как отвратительно оно скрипело и не хотело поддаваться. — А ты наблюдательный, — сказал Эдвард. На самом деле, если бы не мир Беллы, я бы вряд ли заметил такую мелочь. Но Эдварду об этом знать необязательно. — Я не тупой, — ответил я. — Как давно ты приходишь сюда? — поинтересовался у него я и совершил глупость. Впрочем, ничего нового. В темноте было плохо видно его лицо, поэтому я встал с кровати и подошел к нему так близко, что я буквально мог ощутить на кончиках пальцев то притяжение, которое есть между нами. Когда-нибудь я избавлюсь от желания дотронуться до него, стоит мне подойти так близко? Наверное, нет. — С воскресенья, — ответил Эдвард хриплым голосом. По крайней мере, не один я чувствую это. — Четыре дня, — посчитал я. — Ты приходишь в мою комнату с тех пор, как вернулся с Аляски. Несмотря на открытое окно и на прохладную погоду на улице, внутри меня все полыхало. Эдвард умел перевернуть мое состояние от взбудораженного от кошмаров до возбужденного от страсти, которую я теперь чувствовал, стоило мне остаться наедине с ним или подойти так непозволительно близко. Мне до безумия хотелось прикоснуться к нему. Это желание было сильно настолько, словно от этого зависела моя жизнь. — Да, именно поэтому я так быстро привыкаю к твоему запаху, — сказал Эдвард. — Хей, не забывай дышать, Габи. В этот момент я вздохнул, и мои ноздри заполнил тот самый запах дома. — Это все из-за тебя, — я пытался пошутить, но мой голос был таким низким, что это звучало скорее сексуально, нежели смешно. Я ощущал все чувства, эмоции, запахи Беллы немного блекло, поэтому не могу говорить со стопроцентной уверенностью, но мне кажется, что притяжение в той вселенной было немного другим. В самом начале их отношений оно казалось мне очень сильным, но более невинным и каким-то трепетным. Сейчас я чувствую именно сексуальное притяжение. Может быть, это из-за того, что я более раскрепощенный, чем была Белла, да и я понятия не имею, чем занимался больше ста лет Эдвард в этой вселенной. Но о последнем я вообще стараюсь не думать. Я почти взорвался, когда его рука прикоснулась к моему лбу. — Ты весь горишь, — сказал он. В обычной ситуации я бы засмеялся и сказал бы «это ты виноват», но я боюсь, что это вновь будет звучать неправильно. — Да, просто… плохой сон, — сказал я, беря его руку и перекладывая себе на щеку, потому что его холодность меня успокаивала. Да, только успокаивала! — Очень плохой сон. Наверное, этот жест должен был оттолкнуть его, ведь он знает меня всего ничего, но, казалось, мои прикосновения его ни капельки не смущают. Но и нельзя сказать, что ему они нравятся. — Ты можешь рассказать мне, — сказал Эдвард. — Ты очень плохо спишь в последнее время. Мне не хотелось сейчас говорить об этом. Мне стало так спокойно и хорошо, что я забыл обо всех моих проблемах и кошмарах, которые без передышки мучают меня. — Это сложно объяснить, — в конце концов, сказал я и отпустил его руку. Я отошел от него на несколько шагов, хотя мне бы хотелось так простоять с ним целую вечность. Мне следует держать дистанцию рядом с ним. Кто знает, что в голове взбредет мне, если я в буквальном смысле начинаю сходить с ума, стоит ему оказаться настолько близко ко мне. — Это связано как-то с… Я кивнул. — Да, мои кошмары немного относятся к этому. Тут я преуменьшил. Мои кошмары напрямую относились к нашей ситуации. — Теперь я еще больше запутался. — Тебе стоит привыкнуть к этому, — усмехнулся я. — Поверь мне, рядом со мной ты еще не раз будешь чувствовать себя растерянным. — О, я уже почти привык. Улыбаясь, я некоторое время просто смотрел на него, осознавая, что просто стоя рядом с ним в моей маленькой комнатке, я чувствую себя счастливым до кончиков пальцев. Мне не нужно, чтобы он прикасался ко мне в сексуальном смысле, мне не нужно, чтобы он по-хозяйски целовал меня или нежно обнимался. Для спокойствия и умиротворения мне достаточно просто видеть его перед собой и осознавать, что он жив и невредим. — Что ж… — начал я, отводя взгляд. — Раз уж ты здесь, мы можем что-нибудь посмотреть. Я чувствовал себя немного неуверенно, предлагая это. Я не знал, хочет ли он остаться со мной, но всем сердцем желал, чтобы он не уходил. С каждым разом мне все больше и больше хочется быть к нему ближе, быть с ним чаще, хотя я и продолжал все это списывать на Беллу. В этот момент я зевнул, а Эдвард покачал головой. — Тебе лучше поспать, — предложил Каллен. Он смотрел на меня с нечитаемым выражением лица, но сквозь маску кирпича я мог видеть его беспокойство. Мне стало приятно только от одной мысли, что он волнуется обо мне. — Сомневаюсь, что смогу. Мои кошмары мучили меня даже наяву, потому что из-за них я не чувствовал себя бодрым и вполне вменяемым днем. А стоило мне закрыть глаза, как я видел три мрачные фигуры в плащах, которые черт знает что от меня хотели. Больше всего на свете я боялся именно Вольтури, поэтому сны были особенно невыносимыми. Особенно страх будоражил меня, когда Аро хотел прикоснуться ко мне. В некоторых моих кошмарах он говорит мне что-то на итальянском и протягивает руки, пытаясь коснуться моего плеча, но на этом моменте я всегда просыпаюсь. После сто и одного такого кошмара я подумал над тем, что будет, если я сам коснусь предводителя вампиров? Закончатся ли мои страдания или же я вообще больше никогда не проснусь? Я был слишком труслив, чтобы проверять. — Габриэль, — на полном серьезе сказал Эдвард, назвав меня полным именем. Когда он говорит мое имя таким тоном, я ощущаю себя четвероклассником, который дергал одноклассниц за косички, и теперь учитель меня отчитывает. Дурная ассоциация, я знаю. — Тебе надо поспать. От недостатка сна ты плохо выглядишь. Да и чувствуешь себя, я уверен, тоже не особо хорошо. — О, спасибо, Каллен. Комплименты делать ты умеешь, — съязвил я, закатив глаза. Ну вот, минута интимности прошла, оставляя за собой раздражение только от одного взгляда на Эдварда Каллена. Моя кровать, в отличие от спального места Беллы, была больше и шире, она вполне умещала двоих человек. Поэтому Эдвард обошел меня и лег на подушки с левой стороны кровати. Я посмотрел на него, как на идиота, приподняв одну бровь. Главное не краснеть, Габриэль, главное не краснеть. — Ты серьезно? — Да, почему нет? — Уверен, что справишься? — поинтересовался я, но, тем не менее, подошел к кровати и сел с правой стороны, где обычно спал. Я неловко сел на самый край, словно это была не моя комната и не моя кровать, а Каллен меня насильно заставляет с ним спать. — Это ведь моя постель, пропитанная моим запахом… и, ну знаешь, я буду спать рядом. В глубине души я понимал, что волнуюсь не из-за того, что он не сможет себя контролировать. В этом плане я доверял ему на все сто процентов. Проблема заключалась в том, что я не доверял себе. Смогу ли я держать себя в руках, когда он так близко, когда он лежит на моей кровати и смотрит на меня? К сожалению, ответа я не знаю, придется проверять на практике. — Все будет нормально, — заверил меня Эдвард. А вот он выглядел спокойным, он не смущался меня. Казалось, будто это обычное дело для него, спать в одной постели с другим парнем. Нет, нет и еще раз нет. Я просто зря себя накручиваю. Я осторожно подвинулся и лег на свое место. Я повернулся к нему лицом и просто смотрел на него. — Ты будешь спать? — поинтересовался Каллен через некоторое время. — А тебе не терпится, когда я заткнусь? — поддразнил его я, и все смущение куда-то улетучилось. Мне стоит почаще говорить какие-то глупости. От них я чувствую себя еще большим идиотом, но смущаюсь меньше. Он усмехнулся, пододвигаясь ко мне ближе. Я ощущал холод его тела, отчего мне становилось легче. Мне до сих пор было жарко и немного потряхивало от кошмара, но рядом с ним мне становилось спокойней и лучше. — Хорошо, если ты пока не спишь, то давай поговорим, — предложил он. — Что ты думаешь о том, что тебя пригласили уже шесть раз на танцы на этой неделе? — спросил он. Мои глаза уже привыкли к темноте, поэтому я мог видеть его злорадную усмешку. — Я уже говорил, как ненавижу тебя? — спросил я у него, слегка пнув его ногой куда-то в коленку. — Что я думаю об этом? Где были все эти девушки пару лет назад, когда мне сперма в голову ударила? Я сказал это так непристойно, потому что не хотел говорить, что я ни с кем из них не хочу встречаться или провести один вечер на танцах с кем-нибудь из них, только потому, что в моей жизни появился он. Его мир появился в моем сознании как гром среди ясного неба, и теперь я не видел никого, кроме него. — Они все были здесь, в Форксе. — Спасибо, капитан Очевидность, — недовольно пробормотал я, намереваясь снова его пнуть, но он так резко положил свою руку мне на щеку, как и несколько минут назад около окна, что я опешил и остановился. — Что ты делаешь? — осмелился спросить я у него, а сердце у меня застучало как бешеное. Честное слово, для одной ночи два прикосновения – это моя смертельная доза. Он хочет убить меня. Но я все равно не убрал его руку. — А ты бы пошел на танцы со мной? — неожиданно спросил он. — Нет, — без тени сомнения сказал я. — Я хочу посмотреть на разочарованные лица твоих братьев, — оправдался я. — Тем более, ты сам говорил, что я пойду с Терезой. Я жду приглашения именно от нее. К чему он вообще все это спрашивает? Боже, если бы я понимал, что он чувствует по отношению ко мне, было бы намного проще. А разве когда-то было проще, Габи? Черт, да никогда не было. Каждая любовная история, которую я знаю – это был риск. Каждый раз ты не знаешь, что думает о тебе объект твоего воздыхания, и тебе приходится идти на риск, раскрывая свои чувства перед ним. И вот я смотрю на него и не понимаю, был ли наш случай – той самой любовной историей, о которой пишут в книгах? Или же я просто себе напридумывал? — Но ты бы хотел? — Я много чего хочу. Единственная вещь, которая получается у меня лучше всего – это уклоняться от неудобных для меня вопросов. Эдвард устало взглянул на меня. — Я серьезно, Габи. — Я тоже, Эдвард. — Ты невыносим. — Я знаю. Мы буравили друг друга взглядом. Не знаю, чего мы добивались, но вся эта ситуация так повеселила меня, что я уже не чувствовал сонливости. — О чем ты думаешь? — задал Эдвард свой любимый, я даже в этом не сомневаюсь, вопрос. — Что я бы с удовольствием оттоптал твои шикарные дорогие брендовые туфли на этих дебильных танцах, — в конце концов, заговорил я, сам не понимая, почему начал говорить правду. Наверное, это зависит от того, что я пытаюсь быть откровенным рядом с Эдвардом и надеюсь, что он поймет меня. Я знаю о нем буквально все, каждую клеточку его тела и каждый его взгляд. И если он чувствует ко мне хотя бы каплю того, что тот Эдвард ощущал по отношению к Белле в том мире, я буду им понят, в этом я не сомневаюсь. — Но я бы все равно не пошел с тобой на эти танцы, — продолжил я. — Хоть я и знаю тебя хорошо, но я совершенно не понимаю, чего ты от меня ждешь или хочешь. Эти прикосновения, — выплескивал свои эмоции, говоря уже взахлеб и отнимая его руку от моего лица, но я не выпустил его руки из своей. — Это притяжение, этот флирт… В понедельник, когда вся школа начала делать ставки на нас, ты сказал, что тебя это забавляет, но я так и не понял, как ты относишься к этому! Я вздохнул и сел, отворачиваясь от Эдварда и давая ему немного времени переварить мой эмоциональный порыв. Я потянулся к бутылке с водой, которая стояла на прикроватной тумбочке. — Я не прошу тебя говорить о своих чувствах, — говорил я, смотря на стену, на потолок, да куда угодно, только не на Эдварда. — Но я просто хочу знать, несмотря на твой консерватизм, смог бы ты… Договорить я не смог, но я надеялся, что он и без этого меня понял. Я посмотрел на свои руки, в которых нервно сжимал бутылку, возможно, я даже покраснел, потому что почувствовал непривычный мне жар на лице. Черт бы побрал этого Эдварда Каллена, который заставляет меня выглядеть краснее рака. — Габи, — очень тихо позвал он меня, и я обернулся. Он выглядел как никогда серьезным, и это немного напугало меня, потому что я не был готов слышать отказ. — Я правда не могу говорить что-то о чувствах. Как бы много ты не рассказывал мне о себе, три недели – слишком маленький срок, чтобы о чем-то говорить. Да и я не смогу спокойно жить, пока не узнаю всю правду. Но, Габи… — Да? Он пододвинулся ближе, беря меня за руку. Его прикосновения уже не казались мне каким-то взрывом, потому что этой ночью я уже почти привык к ним. Однако они не стали мне менее приятны. — Да, я бы смог. Я бы не сидел сейчас здесь, если бы не смог. Эти слова были произнесены так просто и легко, но для меня они звучали как признание. Он тоже чувствовал все это. Он тоже хотел этого. Мы легли обратно, но Эдвард продолжал держать меня за руку. Его холодная и твердая, как мрамор, рука заметно меня успокаивала. Он внимательно продолжал смотреть на меня, будто ожидал чего-то. Мне же просто хорошо было рядом с ним. Мне всегда хорошо рядом с ним, по правде говоря. Ни один момент с ним наедине я не променяю на все золото мира. Через некоторое время я почувствовал, как погружаюсь в сон, хотя все еще боялся кошмаров. — Эдвард? — позвал его я, уже засыпая. — Что? — Возможно, Тереза уступила бы тебе пару танцев со мной, — пробормотал я. — Спи давай. До конца ночи я спал спокойно. ХХХ Утро было странным. На целую секунду я забыл, что было прошлой ночью. Потом на меня пришло осознание, и я ожидал, что Эдвард, после того как я уснул, по-тихому свалил. Однако стоило мне перевернуться на другой бок, как я увидел его довольное лицо. — Доброе утро, — сказал он мне, улыбаясь. Мне так хотелось надеяться, что вчерашняя ночь была одним из моих кошмаров, потому что я сказал много лишнего и прикасался к нему неприлично много. Но нет, вот он, Эдвард Каллен, лежит на моей кровати, живое доказательство того, что прошлая ночь не была моим воображением. Не красней, не красней, не красней… И все-таки я покраснел. Снова. — Вау, я думал, это мне приснилось, — признался я. — Сколько времени? — спросил я, хотя в это время сам потянулся к тумбочке за часами. — Полдесятого утра, — просто ответил Эдвард, будто я каждый день просыпаюсь в такое время. — Сколько? — почти закричал я. — Мы же опоздали! Ты что, не мог разбудить меня, Каллен? Я вскочил с постели, но Эдвард схватил меня за руку. — Успокойся, Габи, — попросил он меня. — Если ты не заметил, эта первая ночь за последнее время, когда ты спал хорошо. Ты даже не шелохнулся лишний раз, поэтому я и не стал тебя будить. — Мой отец меня убьет. — Нет, не убьет. — Да, убьет. Впрочем, спорить было все равно бесполезно. До начала третьего урока у нас был еще час, поэтому я успокоился и ушел в ванную умываться. В конце концов, Эдвард был прав, мой отец действительно меня не убьет, особенно если я спокойно объясню ему, что очень плохо сплю на новом месте и сегодня случайно проспал. Да и вряд ли он узнает о моих прогулах, только если я ему не скажу об этом. Администрация школы не позвонит же моему отцу только потому, что я прогулял в один день два урока, верно? С такими мыслями я спустился на кухню, где уже сидел Эдвард. Он сидел за столом, разглядывая эти ужасные желтые стены и мои детские фотографии. Нет, я просто обязан найти деньги на новый ремонт. — Хей, Каллен, — позвал его я. — Что на завтрак? Он выглядел растерянным, что очень меня повеселило. — Завтрак? — переспросил он. Я, делая серьезный взгляд, кивнул. — Да, завтрак. — Я не… — Боже, Эдвард, — все-таки не выдержал я и рассмеялся. Эта ситуация напомнила мне то утро, когда Эдвард впервые официально остался ночевать в комнате Беллы. — Расслабься, я же просто пошутил. Эдвард закатил глаза, а я открыл холодильник, доставая молоко и хлопья. Это не завтрак чемпиона, я знаю, но готовить что-то, особенно в присутствии Эдварда, мне не хотелось. Да и времени было не так уж и много. С тарелкой хлопьев я уселся за стол напротив Эдварда. Я внимательно посмотрел на Каллена, замечая в нем изменения, и сощурился. — Ты убегал домой ночью? — поинтересовался я, замечая новую идеально отглаженную рубашку. — Как ты мог оставить меня одного, Эдвард? — обиженно надул губы я, хотя это, конечно же, была шутка. — Я убегал за машиной, и мне надо было переодеться, — оправдывался он. — Знаешь, мы и так вместе прогуляли первые два урока, а еще мы приедем вместе на одной машине. Будет совсем странно, если я приду во вчерашней одежде. Я покачал головой. — Это будет не странно, — не согласился я, пережевывая хлопья. — Это породит еще больше слухов. Да хоть с рубашкой или без нее, все равно все теперь будут думать, что у нас была веселая ночка. — Но ночь-то была и правда веселая. — Ой, просто заткнись, — попросил я его, потому что мне категорически не хотелось вспоминать вчерашнюю ночь. Я вроде и счастлив, что мы открылись друг другу в некоторых аспектах, но мне так стыдно думать о том, что я повел себя как истеричка. — Кстати, почему ты так спокоен из-за того, что нас видят вместе? Ладно я, привыкший к слухам. В конце концов, я был довольно популярен в старой школе, благодаря статусу квотербека. А ты? Ты не беспокоишься, что это может плохо кончиться для нас двоих? Если люди будут знать, что мы проводим время вместе, а в один момент может пойти что-то не так… У Эдварда после моих слов было такое выражение лица, будто я его ударил. И не так слабо, как это бывает обычно, а действительно вложил в удар такую силу, что ему стало больно. — Ты боишься, что я могу ранить тебя? Я застонал. Боже. — Нет, я доверяю тебе, Эдвард, — сказал я, для убедительности смотря ему в глаза и делая серьезное лицо. — Если бы я не доверял тебе, я бы не спал этой ночью с тобой в одной постели. Просто… в панику впадаешь только ты, особенно если дело касается жажды, поэтому я и спросил. — Я не… — О нет, не смей даже произносить это. Из нас двоих именно ты сбежал на Аляску, — запротестовал я, вставая и убирая тарелку в раковину. ХХХ — Габи, почему тебя не было на первых двух уроках? — спросила у меня Кейтлин, когда мы с Эдвардом быстро вбежали в класс английского и сели за свои привычные места. Кейтлин теперь сидела впереди меня со своей подругой, которая, как оказалось позже, болела, поэтому Стэнли на тот период пересела ко мне. Честно, я даже не удивлен, что она спросила у меня именно это. — Я проспал. И ведь я даже не соврал. Шатенка с подозрением посмотрела на меня, потом на Каллена, который в это время доставал учебник из рюкзака. — Мистер Мейсон спрашивал про тебя, — сообщила она. — Этот старый мудак может пойти… — А еще Тереза Аллен искала тебя, — недовольно сказала мне Кейтлин. — Тереза? — удивленно переспросил я. — Ага, — фыркнула девушка. — Интересно, зачем? — спросила она меня, надеясь получить полезную информацию, которую можно будет распространить на всю школу. Я пожал плечами. — Да мало ли, — безразлично сказал я. — Мы с ней хорошие друзья… Может, она хочет пригласить меня на танцы? Кейтлин непонимающе моргнула. Тереза, если верить Каллену, все равно собирается пригласить меня, так почему бы мне не закинуть удочку сейчас? Может быть, после этого Кейтлин и другие девушки даже подходить ко мне не будут с предложениями пойти вместе на танцы. Если они, конечно, не додумаются пригласить меня на выпускной уже сейчас, как это было у Беллы. Эх, это Форкс, а от его жителей можно ожидать любой ненормальной херни. — А ты бы хотел, чтобы она тебя пригласила? — осторожно спросила у меня Стэнли. Я краем глаза взглянул на Каллена, который сосредоточенно читал что-то в своей тетради. Я пожал плечами. — Тереза классная, — просто ответил я именно в тот момент, когда в класс вошел учитель, и Кейтлин пришлось от нас отвернуться. Урок был до такой степени скучным, что мы с Джоном, который сидел на соседней от нас парте, начали рисовать своих одноклассников. Получалось у нас отвратительно, но в этом и был смысл, чтобы один нарисовал кого-то ужасно, а другой сидел и отгадывал, кто это. В угадывании лидировал Вебер, потому что я пока плохо знал студентов, с которыми хожу на курс английского. Но это было до такой степени смешно, что приходилось два раза скрывать смех за кашлем. И Эдвард, когда я в очередной раз получил изрисованный листок от Джона, посмотрел на меня как на идиота. — Ты ведешь себя как ребенок, — сказал он мне. Я не мог с ним не согласиться, потому что это действительно было не взросло и не зрело, однако мне было так скучно, что я наплевал на приличия. Да и я впервые за несколько дней почувствовал себя хорошо за счет того, что наконец-то выспался. Настроение у меня было отличное, что вникать в учебный процесс как-то не хотелось. — Мне скучно, — оправдал себя я. Эх, да, Белла бы никогда себя так не вела. Но я уже проходил тему, которую учитель объяснял сегодня. Я вам больше скажу, я ее отлично помнил, и если бы учитель раздал тест по этой теме, я бы хорошо его написал. Единственное, за что мне было стыдно, так это за то, что я отвлекал Джона. Он-то уж точно не проходил это раньше. «Мне надо с тобой поговорить. Встретимся на большой перемене под трибунами?» Такое сообщение к концу урока пришло мне от Терезы. ХХХ Тереза уже курила под трибунами, когда я прибежал туда. Как только прозвенел звонок с урока, я шепнул Эдварду о встрече с Терезой и убежал из класса. — Привет, — сказал я, когда подошел к ней ближе. Она протянула мне сигарету, и я охотно принял ее. Первая затяжка пошла на «ура». — Что случилось? — спросил я у нее, когда девушка продолжала молча курить, она даже не смотрела в мою сторону. Аллен выглядела нервной. Она сегодня не красилась (что ни капли ее не портит, к слову), на голове был какой-то бардак, а руки мелко дрожали. Было видно, что ее сильно что-то мучает, но она никак не может собраться с мыслями и сказать мне об этом. Тут я ее понимаю и торопить не стану, пусть лучше подумает над словами. — Я знаю, что мы не так хорошо знакомы, — начала она, делая новую затяжку. Я кивнул. — Да, но ты всегда можешь довериться мне, — заверил я ее. Боже, меня настолько волновало ее состояние, что я бы сейчас согласился пойти с ней на танцы, даже если она мне ничего не объяснит. Лишь бы она так не нервничала. Я сократил расстояние между нами и нежно погладил ее по плечу, надеясь, что этот жест хоть как-то успокоит ее. В конце концов, она заговорила. — Я… я не обижусь, если ты откажешься, ведь тебя уже столько девчонок пригласило, которые гораздо лучше, чем я, — продолжила говорить блондинка, в это же время доставая новую сигарету из пачки. — Но ты не мог бы сопровождать меня на танцах Сэнди Хокинс? — Да, я с удовольствием приму твое предложение, — галантно сказал я, улыбаясь. Ее брови взлетели вверх. Видимо, она совсем не ожидала, что я так быстро соглашусь, и ей придется меня уговаривать. — Как друзья, — решила уточнить она на всякий случай. Я фыркнул. — Понятное дело, — ответил я. — И мне, конечно, будет приятно, если ты расскажешь мне, что происходит, но я и не обижусь, если ты решишь оставить объяснения при себе, — проинформировал я ее таким голосом, будто говорил с маленьким ребенком. Тереза выдохнула дым, собираясь с мыслями. — Понимаешь… я встречаюсь с одним парнем, — заговорила девушка. — С одним очень отбитым парнем, пожалуйста, не спрашивай, как это получилось. И… ну ты же знаешь, что мой отец полицейский, а еще он проверяет меня на наркотики каждый месяц, он у меня ужасно строгий. И он меня убьет, если узнает, что я встречаюсь с парнем, которого мой отец лично арестовывал шесть раз за грабеж, драку или вандализм. Я непонимающе уставился на нее, выбрасывая докуренную сигарету. — А при чем здесь танцы? — не понял я. — Мой папа начинает подозревать, что я от него что-то скрываю, — объясняла Тереза. — И он понимает, что это точно не наркотики или алкоголь, значит что-то другое. Эти танцы нужны мне для отвода глаз, а ты самая подходящая кандидатура. — Я сын шерифа, то есть его начальника, — понял я. Тереза кивнула. — Да. Это было умно со стороны Терезы. Пойти на свидание с пай-мальчиком, которого твой отец точно не сможет не одобрить. — Ладно, — вздохнул я. — Но в таком случае ты тоже сделаешь мне небольшое одолжение? — с надеждой поинтересовался я. — Все что угодно, Габи, — с готовностью согласилась она. — Ты же знаешь, что школа делает ставки на меня и Эдварда? — спросил я. Закатив глаза, она кивнула. — Да, такое сложно обойти стороной. — Так вот, в этом цирке участвуют братья Эдварда, и это пиздец как меня бесит, поэтому… ХХХ В кафетерии было как никогда шумно. Несколько человек, когда я сел за наш привычный столик, поинтересовались у меня, почему я не пришел на первые два урока, а кто-то все-таки пошутил про то, что Каллена тоже не было сегодня утром. — Просто признай, что вы встречаетесь, — умолял меня Майкл, который, как потом оказалось, сделал ставку на то, что мы с Эдвардом уже встречаемся, но упрямо скрываем это. Я закатил глаза. — Майкл, мне нечего признавать, — поддавался я. Я глянул на часы и с нетерпением постучал по столу. — Но вы приехали вместе к третьему уроку, — продолжал настаивать парень. — Ну и что? — с вызовом спросил я. — Это же не означает, что всю ночь мы трахались как кролики, поэтому проспали. — Майкл, да отъебись ты от него уже, — решила вмешаться в наш разговор Рейчел, за что я был ей очень благодарен. — Встречаются они, не встречаются… это не наше дело, понимаешь? Габи сказал же тебе, что они не встречаются, чего ты хочешь? Чтобы он выдумал для тебя историю любви? — Спасибо, Рейч, — благодарно улыбнулся я ей. Она вернула улыбку в ответ и отвернулась, возвращаясь к разговору с Кейтлин и Энни. Я от силы раза два разговаривал с этой девушкой, но она показалась мне очень приятной и, самое главное, понимающей и нормальной. Я посмотрел по сторонам, выискивая глазами Терезу, которая обещала зайти в столовую через пять минут после меня, но ее не было видно уже минут пятнадцать. И, наконец, когда мой взгляд упал на выход из кафетерия, она появилась в дверях и решительно направилась к нашему столику. Я быстро отвернулся и втянул того же Майкла в какой-то бессмысленный разговор, чтобы наш маленький спектакль выглядел правдиво. — Привет, Габи, давно не виделись, — достаточно громко сказала Тереза, чтобы многие услышали. За нашим столиком воцарилась тишина, но я услышал, как кто-то сказал «о, еще одна». — Хей, как дела? — сказал я, понимая, что это было чересчур наигранно. Тереза посмотрела на меня как на идиота, но через секунду вернула свою сверкающую улыбку на лицо. — Я хотела у тебя спросить… ты не хочешь пойти со мной на танцы через две недели? Я слышал, как какая-то девочка сзади меня начала хихикать. — Да, с удовольствием, — ответил я. Тереза сделала удивленный вид. Ребята за моим столиком удивились тоже. — Здорово. Тогда еще увидимся. — Чувак! — Стоило Терезе отойти на несколько шагов от нас, как кто-то со всей силы хлопнул меня по спине, что я аж подавился. — Тебя столько девушек пригласили на танцы, а ты согласился пойти с Терезой Аллен? Я недовольно взглянул на говорившего. Это был парень, который был со мной в футбольной команде, но я никак не мог вспомнить его имени. — А что не так с Терезой Аллен? — с вызовом поинтересовался я. — Дело не в Терезе, чувак, — объяснил мне Джон, вмешавшись в наш разговор и пнув парня, с которым я говорил. — Дело в ее отце. — В отце? — Ты даже не представляешь, какой он у нее двинутый, — покачал головой Вебер. Ну, тут я спорить не стану. Если ее отец проверяет Терезу на наркотики каждый месяц, и она вынуждена идти со мной на танцы для отвода глаз, то я могу себе представить, какой ненормальный ее папаша. — Ну, я же не с ее отцом иду на танцы, — усмехнулся я. — Да и наши отцы хорошо друг друга знают, так что с этим проблем не возникнет, я думаю. — Так тебе нравится Тереза? — вставил свое слово Майкл. Боже, скоро при одном упоминании «нравится» в любом контексте у меня начнет дергаться глаз. Особенно если говорить его будет Майкл. — Нет, мы с ней просто друзья, — устало произнес я. — Значит ли это… — О боже, заткнись уже, Майкл, — не выдержала его девушка, Энни, дав ему звонкий подзатыльник. — Я уже не могу слушать эту чушь. Знаешь, это немного ненормально, когда отношения двух парней тебе волнуют больше, чем твои шаткие отношения! — Шаткие? — непонимающе спросил Майкл. — Именно шаткие, потому что если я еще раз услышу что-то про Габи и этого долбанного Эдварда Каллена в том самом смысле, мы точно с тобой расстанемся, я тебе обещаю! Ничто не отрезвляет так, как пинок от собственной девушки. Пинок во всех смыслах, к слову говоря. Я взглянул на Эдварда, который откровенно смеялся над всей ситуацией и, взглянув на меня, махнул головой в сторону выходу. Я кивнул, хотя до конца обеденного перерыва еще было время, да и я даже поесть не успел, но оставаться столовой мне не хотелось. Я подождал, пока Эдвард выбросит «остатки» еды, и, когда вышел из столовой, я встал со своего места, попрощался с некоторыми ребятами и выскочил из столовой. На улице была по-настоящему неплохая погода для Форкса. Небо по-прежнему затянуто тучами, однако не было ни намека на дождь. Я подошел к Эдварду, который стоял на крыльце корпуса. — Как тебе наш маленький спектакль? — поинтересовался я у него. — К чему ты вообще его устроил? И, фу, ты снова курил? Последний вопрос я пропустил мимо ушей. — Чтобы слухи распространились быстрее, и больше никто не приглашал меня сопровождать кого-то на этот цирк, — объяснил я. — Честное слово, это самые обычные танцы, а шуму наводят столько, словно от этого зависит чья-то жизнь. А представь, какой хаос будет на выпускном! — Ну, насчет пары на выпускной ты можешь не волноваться, — бросил очень туманную фразу Эдвард и пошел в сторону корпуса, где проходила биология. Я сначала застыл, тупо смотря ему вслед и пытаясь осознать, о чем конкретно говорит парень. Это он типа меня сейчас на выпускной позвал? За три месяца? — Эдвард Энтони Мейсен Каллен, чертов сукин сын! — закричал я, резко двинувшись с места и догоняя его. — А ну объяснись, сейчас же!